28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.
21.06.2020. Настало время задавать вопросы Мо Сюаньюю!
13.06.2020. Срок приема работ по фантам продлен до 16 июля.
18.05.2020. Фанты распределены между участниками, прием работ открыт по 16 июня.
01.05.2020. Открылся приём заявок на участие в фантах!
28.04.2020. Пожалуйста, помогите Цзян Чэну собрать гифы для смайлбокса!
24.04.2020. Произошли небольшие изменения в правилах форума.
04.04.2020. Добро пожаловать на The Untamed! Все готово к игре.




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » ГОЛОСА НА ВЕТРУ


ГОЛОСА НА ВЕТРУ

Сообщений 61 страница 76 из 76

61

Вэй Ин поморщился, когда его ногу переложили на кровать, но боль уже стихала, так что строить из себя капризного ребенка не хотелось. От того, как осторожно обращался с ним Лань Ванцзы, сердце вдруг защемило. Неужели, если бы с ним не случилось всего этого, они с Лань Чжанем могли бы путешествовать по миру и вместе ходить на Ночную Охоту? И вот так заботиться друг о друге? Это была такая светлая, но такая грустная мысль, что Вэй Ин не заметил, как его друг вышел из комнаты, только машинально кивнул в ответ, всё ещё погруженный в эти мысли.
Это могут быть только фантазии, ведь его тело было разрублено на кусочки, и хоть душе был дан второй шанс, ничто не может изменить того, что он наделал в прошлом, потеряв контроль.

Возможно поэтому он даже не задумался о побеге, когда мужчина ушел ему за вином, и мысль птицей мелькнула в голове только когда Ванцзы вернулся. Он просто устал бежать сегодня, пытаясь избежать неминуемого, переусердствовал на Ночной Охоте, а перед этим пережил мучительные воспоминания вместе с призраком изнасилованной женщины.
Это было слишком даже для него, в довершение всего ещё и вывихнул себе ногу. Поэтому нужно было просто напиться и отдохнуть, чтобы набраться сил и сбежать завтра!

Когда дверь комнаты открылась, Вэй Ин встрепенулся и сел на кровати, повернувшись в ту сторону. На его лице появилась беззаботная улыбка, когда увидел в руках у Лань Ванцзы два кувшина, как он и заказывал. Неужели, чтобы напиться, нужно было так пострадать?
— Ого, какой у тебя хороший вкус! — когда мужчина подошёл к нему, Вэй Усянь выхватил один из кувшинчиков и внимательно изучил иероглифы на боку глиняного сосуда.
Вытащив из него пробку, он с удовольствием вылил себе вино прямо в рот, смеясь, когда оно пролилось мимо прямо на его грудь.
— Ты точно не хочешь попробовать? Хотя нет, с Улыбкой Императора ничто не сравнится, конечно, — начал говорить он, и хотел было продолжить, что нужно подождать до Облачных Глубин, и осекся. Откуда молодой господин Мо мог попробовать это вино, которым славится город ГуСу?
— Я так слышал, люди говорят, — добавил он после паузы, напряжённо вглядываясь в лицо Ванцзы, но по нему вообще ничего нельзя было понять. Так что он продолжил пить вино и вскоре осушил один кувшин, после чего взял в руки второй.
— Кажется, ты смог меня уговорить, так и быть. Я доеду до этих ваших Облачных Глубин только ради вина, — он ткнул пальцем в грудь мужчины и подмигнул ему, — Но и это вино хорошее. Может быть, всего один глоток? Мне странно пить одному, когда ты сидишь рядом трезвым...
Он наклонил голову набок, в душе тая коварный план. Он попытался обмануть подозрительность Лань Ванцзы тем, что пообещал добраться до Облачных Глубин, хотя намеревался как-нибудь усыпить мужчину и выбраться на улицу.

0

62

Лицо молодого господина Мо раскраснелось от выпитого, чего с УСянем так быстро не случалось. В своем теле тот мог глушить кувшин за кувшином и оставаться едва под хмельком. Ванцзи развеселила мысль, что теперь УСянь встретится с неожиданной необходимостью ограничивать себя в алкоголе, но смех блеснул только в глазах. Столь низменные мысли не были достойны улыбки.
Очевидно, алкоголь помог ему приглушить боль, а если, к тому же, УСянь вскоре и опьянеет, то можно ожидать, что он спокойно проспит до утра и даст своей ноге покой и исцеление.
Ванцзи промедлил, затем взял второй кувшин и поискал взглядом посуду. Всё же комната считалась лучшей в гостинице, и на подносе на шкафчике стояли не только чайные чашки, но и крошечные винные чарки, грубоватой лепки, зато украшенные очень старательно, узором из маленьких рыбок, каждая из которых была выписана до мелочей.
Ванцзи налил себе вина и поднял чарку на уровень глаз, любуясь рисунком. Всё ещё не теряя веры в улучшение манер УСяня, вторую чарку он подал ему, – пить из горлышка кувшина не пристало, хотя такого правила на Стене в Облачных Глубинах уж точно не было.
Вернувшись за чайный столик, Ванцзи посмотрел через комнату на УСяня.
Что он чувствовал, когда разделил с призраком Сопереживание?
То самое сопереживание...
Технику создал сам УСянь, когда-то годы и годы назад, и она отличалась немалой опасностью – именно из-за силы соединения с духом умершего. Все ощущения становились ощущениями Сопереживавшего. И то, что пережила женщина-призрак перед своей смертью, пережил УСянь, точно это было с ним самим.
Ванцзи стиснул губы. Он отшвырнул от себя эту мысль. Пусть лишь в воображении и пусть лишь через чужую душу, но...

Он одним глотком осушил чарку и аккуратно поставил ее в центр столика.
Алкоголь странным образом прояснил и усилил его зрение. Взгляд Ванцзи, устремлённый на УСяня, неожиданно снова отчётливо, до трещинок кожи и тоненького волоска рядом, выхватил его твердый коричневый сосок в темно-розовом круге ареолы. Так близко, словно он, Ванцзи, уже видел его вплотную...
Наваждение.
Ванцзи вздернул голову и прогнал назойливый мираж. Он мрачно посмотрел перед собой, пытаясь поймать ускользающую мысль. Те пятеро бандитов... да, те пятеро, – эти скоты изнасиловали УСяня!
Мысль была столь ужасна, что удержать её не было никакой возможности.
Голова Ванцзи упала на стол.

0

63

Уже от одного кувшина вина Вэй Усяня бросило в жар, и голова чуть закружилась. Но боль в ноге отступила на второй план, и это было приятное ощущение. Всё тело наполнилось лёгкостью, вот только резко вставать не стоило, если молодой господин Мо действительно не привык столько пить, то последствия будут плачевными. Так что он остался в постели даже после того, как Ванцзы отобрал у него второй кувшин и пошел с ним к шкафчику. Кажется, за посудой, вернулся он именно с двумя винными чарками, и челюсть Вэй Усяня чуть не упала на пол. Он шутил, предлагая Лань Ванцзы выпить с ним, и думал, что тот ни за что не согласится, но прямо на его глазах вершились события, которым он и не думал когда-либо стать свидетелем. Великолепный, праведный и не пьющий на его памяти Ханьгуан-цзюнь разливал вино по двум чаркам.

— Ты действительно пьешь со мной. Спасибо за компанию, — наконец, выдавил он из себя, забирая из рук Ванцзы чарку. Конечно же, его способ распития вина оскорбил взор Лань Чжаня, и тот решил научить его хорошим манерам. А вот остановить его, когда мужчина вдруг разом осушил всю чарку, Вэй Ин не успел. С другой стороны, если он был так уверен в себе, это же не был его первый раз с алкоголем? И не нужно было волноваться, что ему станет плохо?

Но внешне Ванцзы выглядел как обычно, даже отсел от него подальше за столик, только молчаливо взгляды бросая. Лицо не покраснело, равновесия он не терял, да вёл себя как обычно. Значит, от одной чарки он не опьянеет, нужно было придумывать план получше, как напоить его сильнее.
Вэй Ин вздрогнул, когда перехватил один из взглядов Лань Чжаня, брошенный на него. Что-то было в его глазах, какой-то отблеск опасности, но это могло быть отсвет пламени свечи или разыгравшееся воображение самого Вэй Усяня.

И только было он собрался ввернуть в молчание, окутавшее комнату, какую-то озорную шутку, как Лань Ванцзы вдруг опустил голову вниз. Вэй Ин замер, все запасенные им слова остались при нём. Но и спустя несколько секунд мужчина не двигался и не говорил с ним. К последнему он уже привык, а вот поза Лань Чжаня вызывала беспокойство. Поэтому он налил себе вина в чарку и опрокинул всю в себя. Для храбрости.

— Лань Ванцзы? Лань Чжань? Ханьгуан-цзюнь? Лань-гэгэ? — перебирал Вэй Ин имена,  пытаясь привлечь внимание мужчины. Но тот продолжал сидеть за столиком в одной и той же позе.
Тихо чертыхнувшись, Вэй Усянь опустил ноги с постели и осторожно, ступая только на здоровую ногу, небольшими прыжками добрался до столика. Опустившись прямо на него, он наклонился к лицу Ванцзы и легко подул на него. Никакой реакции, только нахмурил ненадолго брови.
— Лань-гэгэ, ты что, спишь? — осенило Вэй Ина, и он тихо рассмеялся. Вот оно коварное влияние вина на организм Ванцзы, он просто засыпал от алкоголя. Причем хватило ему только одной чарки. И если так пойдет дальше, когда нога заживёт, можно будет просто напоить его и спокойно сбежать! Это же так прекрасно, Вэй Усянь даже представить себе не мог, что всё будет так просто!
— Лань-гэгэ, ты выглядишь очень беззащитным, когда спишь, ты знаешь? — осмелев, произнес вслух Вэй Ин, рассматривая красивые черты лица Ванцзы, вновь и вновь останавливаясь на его губах. А потом протянул руку к его щеке и легко коснулся её кончиками пальцев, прислушиваясь к ощущениям нежной и бархатистой кожи. Лань Чжань был так мил, что будил какие-то странные желания, не оформившиеся окончательно, но будоражащие всё его естество. Или это просто алкоголь срывал все покровы, пробуждая любопытство?
Сам не зная почему, он наклонился ниже и приблизил своё лицо к лицу Ванцзы, пока не ощутил лёгкое дыхание кожей.
Он задумался о том, мягкие ли у него и приятные на ощупь губы, так же как и щека?
И остановился только тогда, когда практически коснулся этих самых губ своими, встрепенувшись от собственных желаний и отпрянул от мужчины, часто дыша. Что только что было? Раньше алкоголь не производил на него такого влияния, и мыслей таких не возникало. Подумать только, он думал поцеловать Лань Ванцзы! Да он бы за такое его точно проткнул мечом!
Да Вэй Ин сам себя бы проткнул, он же не мог так оскорбить своего друга, совершенно не ощущавшего по отношению к нему таких желаний. Это всё вино...
И нужно бы вернуться в кровать, но взгляд зацепился за лобную ленту, и в глазах опять заиграли искорки веселья.
Совершенно не отдавая себе отчёта, чем ему это грозит, Вэй Ин стянул ленту со лба Ванцзы и начал крутить её в руках.

0

64

Нет, он не спал. Он совершенно не спал. Не мог он спать, если не лежал в постели, верно ведь? Он на минутку закрыл глаза, моргнул, не больше.  В эту минутку было что-то приятное, какой-то влекущий свежий запах, – наверное, он вышел в сад. Птицы... Вода плескалась у самых ног, накатывала мелкими волнами, прозрачная, по белому кварцевому песку... Босые ноги рядом с его босыми ногами – это УСянь, кто же ещё это мог быть! Песок и вода ласкали ступни, и ему захотелось дотронуться до щиколоток УСяня. Он присел на корточки, машинально подбирая лобную ленту губами, чтобы не замочить в воде, протянул руку к ступням УСяня, узким, длинным, с красивыми пальцами...
Ванцзи резко открыл глаза и дёрнул головой. Что-то произошло, что-то очень... Плохое? Опасное?
..очень важное.
Он увидел в руках свою лобную ленту. Он редко ее видел в руках, только когда надевал или снимал, – да, но это же были не его... или его?.. руки...
Он посмотрел на свои руки, потом на ленту.

Руки УСяня.
Конечно, это были его руки!
— Моё, – строго сообщил Ванцзи. Никто не смеет брать его собственность. Никто не смеет...

Быстро, быстрее, чем в бою, он схватил то, что ему принадлежало. Всё вместе. Сразу.
Руки Ванцзи обхватили запястья и ладони УСяня, вместе с зажатой в них лобной лентой.

..не смеет обижать то, что принадлежит ему. Никогда.
— Линчи́, – мрачно сказал он, глядя в глаза УСяня. За это всех пятерых следовало подвергнуть линчи́ – тысяче порезов.

Но вместо этого их просто лишат возрождения. Сычжуй очень добр. Очень. Почти как УСянь.
Держа его за руки, Ванцзи встал из-за стола и подтолкнул УСяня к постели.
Нога УСяня была обмотана белыми ленточками и вставлена в палочки. Ванцзи помнил, что сам накручивал эти ленточки, но не помнил, зачем. Выглядело красиво. Но почему только одна нога? Несимметрично же.
Ванцзи толкнул УСяня на постель, но его руки не выпустил. Как-то забыл, да и зачем? Получилось странно. Он упал вместе с УСянем. В самом деле, так странно...
И так хорошо.

Ванцзи лежал на УСяне, всем телом придавив его к кровати и увлеченно, детально рассматривал его. Сначала – лицо.
Потом шею и уши. Потом ключицы... а дальше, словно чего-то испугавшись, снова поспешил посмотреть на лицо.
Странное лицо, почти незнакомое. Довольно приятное. Особенно при улыбке. И глаза улыбаются тоже, глаза – те, вот они те самые. Ванцзи забрал свою ленту и примерил ее на лоб УСяню. Нет. Нет, совсем никак. Не то. Отдернув, он вложил ленту в руку УСяня и потянул его рукой к своей голове. Ну же!
Оперевшись рукой о постель рядом с УСянем, он приподнялся, и тут же взгляд упал туда, куда он не хотел смотреть.
Но смотрел, смотрел зачарованно и пристально. Потом обвел соски пальцами, один, второй, соединив их аккуратно выписанным иероглифом. Никто не увидит, но он это написал. И написанное останется навсегда.
Иероглиф "Мой".

0

65

Боковое зрение подсказало Вэй Усяню, что Ванцзы задвигался, но он точно не ожидал от него такого резкого пробуждения. Но мужчина смотрел не на него, а на то, что было в руках. Лобная лента, которую Вэй Ин вертел в руках, а до этого так вероломно стянул с волос дремлющего Лань Чжаня.

От строгого тона голоса и слова, которое сказал Ванцзы, Вэй Усянь вздрогнул и только собрался было извиниться, протянув обратно эту полоску ткани, как вдруг его руки попали в тиски.
— Ай, Лань Чжань, прости, я не хотел тебя обижать, ты можешь забрать ленту! — затараторил Вэй Усянь, но мужчина как будто его не слышал. Он продолжал держать в своих пальцах мертвой хваткой запястья, а потом ответил только одним словом.
— Что? — от испуга голос Вэй Усяня дал петуха, Ванцзы что, собирался за то, что он украл у него ленту, подвергнуть его такому ужасному наказанию? Такой смерти? Только потому что был пьян? Трезвый Ванцзы не стал бы такого говорить, он бы просто забрал у него ленту.

Но этот Ванцзы пугал. Он вызывал панику, заставляя Вэй Усяня остолбенеть и не сопротивляться, пока тот толкал его к кровати.
— Н-не надо меня линчи́, пожалуйста? — взмолился он, встал бы на колени, да вот только его вместо этого толкнули на кровать. Ванцзы упал следом, придавив своим телом, продолжая при этом удерживать руки крепкой хваткой. Вэй Ин только со свистом выдохнул, попытавшись было вывернуться из-под него, но не тут-то было. Сила, скрытая в Ванцзы поражала, и когда она была направлена на него самого, внушала страх.
Сердце колотилось бешено, где-то в ушах уже, а алкоголь в крови только мешал думать ясно. Неужели только из-за ленты он так разозлился? Или заметил, как молодой господин Мо к нему склонился, и сейчас пышет праведным гневом?

— Лань Чжань, Лань-гэгэ, — ласково позвал он его, но мужчина продолжал лежать на нем и... смотреть? Пригвожденный этим взглядом к постели (хотя по большей части телом мужчины), Вэй Ин боялся лишний раз вздохнуть, посмотреть в эти глаза, боялся увидеть в них желание убить его. Он не хотел умирать, он же только что вернулся к жизни!

И вдруг его руки отпустили, а потом лба что-то коснулось. Вэй Усянь вытаращив глаза на Лань Ванцзы, который зачем-то приложил ленту к нему. А потом отказался понимать, что происходит. Кажется, мужчина уже не злился, раз вложил ленту обратно в руки, а потом эту же руку потянул к голове.

— А-а, ты хочешь, чтобы я обратно завязал её? Да, конечно, — с облегчением вздохнул Вэй Ин и поспешил приподняться с кровати, прикладывая ленту ко лбу Ванцзы и только собирался уже податься ближе, чтобы удобнее было завязать её, как вдруг весь мир рухнул куда-то вниз.

Лань. Ванцзы. Трогал. Его. Соски.
Шокированный происходящим, он не смел даже пошевелиться, рука с зажатой в пальцах лентой замерла на полпути к голове Ванцзы, а потом, как будто кто-то обрезал ниточки, державшие её, опустилась на мягкие волосы.
От прикосновений Лань Ванцзы тело обожгло огнем, который свернулся клубочком внизу живота, а с губ сам по себе сорвался стон. Ужасный и постыдный звук, которого Вэй Ин никак не ожидал, потому поспешил закрыть рот рукой.
Он чуть не потерял равновесие, поэтому непроизвольно вцепился пальцами в плечо Ванцзы.

— Т-ты мешаешь мне завязать ленту, — решил отвлечь зачем-то распускающего, очевидно из любопытства, руки Лань Чжаня, напоминая ему о том, что сам же хотел вернуть пропажу на место?
И снова, пока инициатива озорства исходила от Вэй Усяня, играющего кокетливого господина Мо, это не вызывало таких странных ощущений, как сейчас. Когда он впервые подумал, а не заигрался ли он? Но потом успокоил себя, что Лань Чжань просто пьян, и поэтому даёт волю своему любопытству, и этого не стоит бояться. Он ведь воспитывался в Облачных Глубинах, и точно не станет делать ничего предосудительного.
— Лань-гэгэ, ты почему меня трогаешь? — нужно было как-то мягко его, не обидев при этом, отвлечь от всей этой ситуации, завязать на нём ленту и уложить спать! Потому что ощущения, которые Вэй Ин испытывал от прикосновения к груди, были удивительно приятными. Неужели оказавшись в теле "обрезанного рукава", он и на прикосновения мужчин будет реагировать, основываясь на опыте предыдущего владельца?

0

66

Непросто узнать, каким был бы Лань Ванцзи без подавляющей дисциплины Ордена, в какой его взрастили. Но наследные страстность и безжалостность были в нем очевидны с малых лет, хотя в рамках несокрушимый орденских Правил обрели шлифовку и засияли мастерством во всех искусствах и справедливостью без пристрастия. При необходимости, он и линчи́ провел бы собственноручно, не колеблясь и без лишней жестокости, — "надо" означало для Ванцзи неумолимое "сделано".

Вот только разрезать на кусочки вновь обретенного УСяня ему и в голову не приходило. Слетевший с губ приговор пятерым духам бандитов Ванцзи уже успел забыть, опьянение подарило ему счастье недолгой памяти.
А вот вырвавшийся из губ УСяня стон обескуражил. Ведь стонут, когда больно, – но разве он сделал больно? И, получив новый стимул к исследованию, Ванцзи снова, лёгкими пальцами, нарисовал на груди иероглиф, объявлявший УСяня его собственностью. Подумав, Ванцзи решил, что просто водить пальцами как-то непродуктивно, все равно что ничего не писать, а написанное, да ещё такой изысканной каллиграфией, должно быть видно!
Он поискал взглядом тушечницу, взгляд упорно гулял без возможности сфокусироваться и возвращался к УСяню. В эти половину или чуть больше минуты он отвлекся от щекотания УСяня своими прописями и не мешал ему что-то там делать с лентой. А через полминуты он нашел. Чернила. Или что-то.
Это было вино, но оно же жидкое и немного цветное!

Подняв кувшин, Ванцзи недрогнувшей рукой налил немного вина в очень удобную тушечницу – выемку между ключиц УСяня.
Возня, предпринятая тем, обеспокоила сосредоточенного каллиграфа. Искусство не терпит суеты!
Он придавил рукой УСяня к постели, лишая возможности мешать, окунул палец в "тушечницу" и стал тщательно выводить штрихи.
Первое написание было неидеальным. Ванцзи огорченно цокнул языком и виновато посмотрел в лицо УСяню.
— Плохо! – самокритично признал он.
А затем, после такого беспощадного вывода, наклонил голову и стал слизывать с груди УСяня некрасивую надпись.
Язык был горячим и быстрым, кожа УСяня – чуть солоноватой от пота и нежной в прикосновении. Вино, полосками размазанные по ней, придавало занятию Ванцзи изумительно приятные и незнакомые ощущения.
Едва воссоздав "белый лист", Ванцзи немедленно, с пьянящим восторгом взялся за второй вариант.
Его прикосновения были точны и легки, полоски вина на этот раз ложились искуснейшей вязью...
Вот только УСянь как-то всё норовил помешать...
Выписав начало фразы, Ванцзи оценил масштаб работ и понял, что места для таких крупных и красивых иероглифов надо больше
Усевшись на бедра УСяня, он плотно обхватил их коленями и распахнул на УСяне одежды до самого низа.
Вот теперь можно было написать всё и красиво!
Слово "Мой" вполне уместилось на груди.
На животе, до самого низа, вполне поместятся иероглифы "У Сянь".
Обмакнув пальцы в вино, он стал медленно и тщательно рисовать первые штрихи, от подвздошья понемногу спускаясь к паху…

0

67

Трезвый Лань Ванцзы был серьезным и невозмутимым, а ещё обладал изрядной долей занудства, всегда делал то, что считал правильным. Но пьяный Лань Ванцзы был упрямым ослом, которым невозможно было управлять, угадать, что он будет делать дальше. Но в одном они были похожи — силы в этих руках было не отнять. Вэй Ин прежде не испытывал её на себе, поэтому не мог сказать, из-за разницы в росте и телосложении ему остаётся только беспомощно барахтаться, пытаясь вырваться, или же Ванцзы всегда был таким? Тело молодого господина Мо было слабым и в какой-то степени холеным, хоть и жил он какое-то время в деревне Мо местным позорищем. Но у него были пудра с румянами, что выдавало человека, ухаживающего за своим внешним видом.
Но кто же знал, что тело Мо Сюаньюя будет таким чувствительным к прикосновениям?!
Будто не слушая его, Лань Ванцзы с упрямством повторил движения своих пальцев вокруг сосков, и Вэй Ин шумно выдохнул, сжав в руке лобную ленту. И кто же его дёрнул снять её со лба Лань Чжаня, с этого же всё началось!
Решив, что раз мужчина, подобно ребенку изучающий что-то любопытное, потерял интерес к нему, можно и высвободиться, Вэй Ин чуть подался назад и приладил ко лбу Ванцзы эту чёртову ленту, а потом наклонился ближе, чтобы спокойно завязать её красивым узелком, хоть пальцы и подрагивали от волнения.

Интересно, если он не будет никак реагировать на действия Лань Ванцзы, он поступит как ребенок, и потеряет интерес к его груди, наконец?
Но не тут-то было, стоило только Вэй Усяню обрадоваться, что его тело перестали трогать, как Ванцзы нашел кувшин с вином, оставленный рядом с кроватью.
— Кажется, тебе лучше не стоит пить ещё... — осторожно заметил Вэй Ин, и ахнул, когда чертов Лань Чжань стал лить вино ему на грудь. Да что с ним такое? Что пришло ему в голову?
Спрашивать было бесполезно, Ванцзы не отвечал на его вопросы, как будто существуя в каком-то своём мире. И было ему в этом мире явно веселее, чем сейчас Вэй Ину.
Он попытался дернуться, но тут же был прижат с силой к кровати, а сам Ванцзы наклонился к нему и обмакнул палец в вино. Усянь не сразу понял, что тот задумал, а когда его тело вновь охватил жар от прикосновений к коже, было уже поздно.

— Лань-гэгэ, ты что-то пишешь на мне? — молчать было не в привычке Усяня, но эта фраза далась тяжело, дыхание сбилось от волнения, да ещё и рука Ванцзы всё ещё прижимала его к постели.
— Это мне плохо! — пожаловался он в ответ на восклицание мужчины и его виноватый взгляд, и спустя секунду понял. Нет, ему не было плохо до этого, так, цветочки. Любопытный Ванцзы просто рисовал на нем какие-то иероглифы, и это было детской забавой. Как и то, что он сделал после, но вот детской она была только для пьяного Лань Чжаня.
Теперь Вэй Ину было плохо, очень плохо, потому что пальцы были хоть и быстры, но не давали такого спектра ощущений, как когда Ванцзы наклонился, щекоча волосами и горячим дыханием кожу, и стал слизывать вино с тела.
Вэй Ин почувствовал, как сходит с ума, а мир уплывает куда-то в сторону. Кто-то стонет, и он запоздало понимает, что такие бесстыдные звуки издает сам.
Он приходит в себя, громко сказано(!), когда Ванцзы отрывается от него, довольный результатом, и только тогда Вэй Ин закусывает губу и выпутывает из волос Лань Чжаня вот пальцы, которыми он хватался как утопающий за соломинку. Только вот не спасся, а ещё глубже погружался под воду.
Дышать было тяжело, воздух сгустился до состояния, что его можно было слизывать прямо так, как Ванцзы делал это с вином.

— Лань Ванцзы, пощади меня... — инстинктивно взмолился Вэй Ин, когда язык перестал его облизывать, но на мужчину его мольбы не подействовали никаким образом. Он вновь стал писать что-то на груди, и Усянь отчаянно пытался освободиться, но безуспешно.
А потом Ванцзы уселся на него сверху, как будто всего остального было мало, и распахнул одежды. Как только не разорвал их! И почему-то казалось, что если бы на нем был пояс, то такая участь и постигла бы его.
— Л-лань Чжань! — вскрикнул Вэй Усянь, когда поймал взгляд Ванцзы, но тот оставил его без внимания. Тогда он обхватил руками его руку и попытался помешать ему и дальше покрывать тело надписями.
Вот только не учел того, как низко на тот момент успели опуститься шаловливые пальцы. От нахлынувшего возбуждения выгнулся, вновь застонав, а когда испуганно наклонил голову и посмотрел на себя, то чуть не лишился голоса. Его нижние одежды, распахнутые до самого низа, слегка выпирали в районе паха. Ванцзы доигрался до своими действиями до того, что вызвал у Вэй Усяня сильное возбуждение. Но этого мало, вся кожа была покрыта разводами вина, соски бесстыдно темнели на бледной коже, и весь вид вызывал в нем бурю эмоций.
Он не мог оскорбить взора Ванцзы этим видом, но он же сам его довел!

0

68

Пьяневший с каждой сделанной и исправленной погрешностью, – а Ванцзи оставался в равной мере самокритичен что трезвым, что под хмельком, – он добивался идеального положения каждого знака в прописи, вдруг превзошедшей по важности всё остальное.
Он задумался над глубоким значением последнего иероглифа в имени УСяня, да так всерьёз, что воспринял дружеской поддержкой то, что УСянь сжал его руку своими.
Он посмотрел на УСяня с благодарностью – и попытался докончить свою каллиграфию.
Захваченная руками УСяня, кисть сделала неверный поворот, и, не теряя оптимизма, Ванцзи немедленно склонил голову, чтобы прежним способом убрать кривой штрих.
Его язык прильнул к самому низу живота.

УСянь не был даосским Бессмертным, чтобы суметь справиться с настолько энергичным взбадриванием. Почувствовав подбородком что-то внезапно твердое и горячее, Ванцзи ребячливо ухватился сквозь ткань за неожиданную игрушку.

И тут что-то вошло в диссонанс с его целомудренным уроком чистописания. Ванцзи принюхался, его ноздри дрогнули, а рот приоткрылся, но тут же губы сомкнулись. Выражение странной отрешённости появилось в прозрачных глазах. Неожиданная перемена привела его в меланхоличное и задумчивое состояние, он убрал руку со штанов УСяня, с какой-то зачарованной нежностью провел ладонью по его животу и стал запахивать на УСяне одежду.
Он проделывал это так скрупулёзно, так старательно, как ребенок, пытающийся впервые разобраться сам со сложностями взрослого одеяния и не запутаться. От усердия Ванцзи высунул кончик языка. При всех его усилиях, у него никак не получалось разобраться с таким большим количеством ткани. Особенно мешали полы одежды, они все время обо что-то зацеплялись –обо что-то, на что Ванцзи упорно не хотел смотреть.  Неожиданно Ванцзи счёл лучшим способом одеть УСяня – это взять его за руки, требовательно положить его руки себе на талию, а сам сполз с УСяня вниз, тем натянув его одежду так, что уже ничего скрыть было невозможно. Тонкая ткань бугрилась между ног УСяня, но не поддавалась натиску, и своевольная часть его тела жила отдельной, бешено вздымавшейся жизнью, пытаясь прорвать крепкую материю.
С видом, слегка озадаченным и совершенно спокойным, Ванцзи наблюдал это движение.
А затем прихлопнул ладонями шевельнувшийся под одеждой холмик, точно кот, охотящийся на бабочку.

0

69

Вэй Ину казалось, что он медленно сходит с ума. Или это просто ему снится всё, а на самом деле они оба уже лежат в постелях. Вот только чем он заслужил такие сны? И не могут ощущения быть реальными, если это только ночной кошмар. Кошмар ли?
Остановить Ванцзы не получалось, и Вэй Усянь чувствовал, как его начинает охватывать отчаяние, но слишком сильное возбуждение перебивало почти все эмоции. В паху разгорался огонь, а он даже вывернуться не мог из-под Ванцзы, который вдруг коснулся языком низа живота. Совсем низко! Вэй Ин тихо взвыл, кусая губы, и выгнулся, пытаясь вывернуться, но кажется, сделал только хуже.
Охнув от переполняющих его тело сводящих с ума ощущений, Вэй Ин вдруг понял, что всё кончилось.

Ванцзы убрал руку, перестав хвататься за сдерживаемую только чудом тканью очень радующуся прикосновениям часть тела Вэй Усяня и коснулся живота, но уже не рисуя на нём ничего. Кажется, этим движением Ванцзы смахнул свои иероглифы, которые тщательно вырисовывал на животе, и Усянь не знал, радоваться этому или нет. Хотел он знать, что тот написал на нём? Пожалуй, это было бы слишком.
А вот потом на нем начали запахивать одежду, и первой мыслью было — "Ванцзы очнулся и теперь стыдится увиденного". Вэй Ин точно мне хотел, чтобы Лань Чжань сильно пострадал от его игры в молодого господина Мо, поэтому и старался делать ужасные вещи, но понимал — Ванцзы не будет делать того же, значит, его нравственные устои будут в безопасности.
Но пьяный Ванцзы был ребенком, любопытно изучающим мир, и долгом Вэй Ина было не допустить, чтобы случилась какая-то беда, за которую будет стыдно Лань Чжаню. Он молил богов, чтобы тот не очнулся, пока не уляжется спать.

Вэй Ин поднялся на руках и попытался помочь ему одеть себя, но упрямый осел хотел сделать всё сам. Усянь ещё не знал, как будет успокаивать себя после таких стыдных прикосновений, как вдруг оказался в очень странной ситуации. Ванцзы положил его руки себе на талию, а сам сполз ниже, зачем-то пытаясь натянуть одежды на не собирающуюся опускаться от такого воздействия часть тела. Грубоватая, но тонкая ткань нижних одежд ещё терлась о неё, мешая сосредоточиться и силой воли опустить её. Да и не тренирован был Вэй Ин такому!
— Лань Чжань, погоди, я сам оденусь, не надо-о-о! — последнее слово он простонал, когда любопытство Ванцзы опять переместилось в его пах. Тогда Усянь сделал первое, что пришло ему в голову — прижав руками его к себе, раз уж он всё-таки держал мужчину за талию, он упёрся коленом уже между ног Ванцзы. И от этого практически вспыхнул от головы до кончиков пальцев на ногах. Ему показалось, что там, в паху у Лань Чжаня было совершенно не спокойно.
— Если ты будешь меня хватать, я тоже могу тебя схватить, — сердито сдвинув брови, сказал Вэй Ин. Вдруг получится воздействовать на этого озорного ребенка?

0

70

Изумлённый его движением, Ванцзи замер. Моргая, он смотрел на губы УСяня, и продолжал смотреть ещё секунду после его слов.
Потом резко и быстро кивнул головой, обнял того – а вернее, крепко схватил одной рукой – за талию и второй вцепился ему в плечо.
Подержав пару секунд, отпустил и с оживлённым внимание  принялся чего-то ждать.
Чуть приоткрытые губы почти что улыбались, а может быть, Ванцзи просто очень сильно распирало любопытством. Он повторил свой хват и легонько тряхнул УСяня за плечо, словно в нетерпении, затем снова отпустил. Светлые глаза сияли не то от опьянения, не то от веселья. Глубокое и ровное дыхание, такое привычное для него, теперь было торопливым и прерывистым. Ванцзи чуть прикусил губу, будто удерживая себя от слишком сильного выражения своих переживаний.

0

71

Кажется, сердитый тон голоса всё-таки привлек внимание Лань Ванцзы, который перестал из любопытства ощупывать его тело и внимательно посмотрел на его лицо.
На секунду Вэй Ин подумал, что мужчина действительно понял его, когда тот кивнул и обнял его. Только почему он не слезал, не отползал, а обнимал за талию, сильнее прижимая к себе? Возбуждение Ванцзы теперь остро ощущалось коленом даже через тонкую ткань, обжигая жаром. И виноват в этом был Вэй Ин, своими попытками заигрывать с ним в роли господина Мо, он не учел, что пьяный Ванцзы как ребенок будет следовать правилам игры. Усяню было очень стыдно, как будто он воспользовался этим в своих целях, а ещё хуже было то, что узнай Лань Чжань, в каком постыдном действе тот участвовал, как бы он не стал считать себя опозоренным. В голове непрошенные гостем застучалась мысль, что та опозоренная женщина повесилась, а уж до самоубийства он не хотел доводить Лань Ванцзы! Только оттолкнуть от себя и сбежать подальше!

Когда его встряхнули, вырывая из этих мыслей, Вэй Ин вначале не смог сфокусировать взгляд на лице Ванцзы, а когда ему это удалось, то щеки стали алыми от стыда. Взволнованный и ожидающий чего-то мужчина с растрепавшимися волосами и распахнувшимися слегка от всего этого одеждами вызывал какое-то щемящее ощущение в груди. И тогда Усянь принял решение, которое только его пьяный мозг мог предложить. Если он виноват, то ему и расплачиваться. И пусть Ванцзы не очнётся в процессе, пусть боги смилуются над ним и позволят ему успокоить Лань Чжаня, уложить его спать, и завтра на утро забыть обо всем.
— Подожди, мне так не очень удобно, болит, — напомнил он мужчине, взглядом указав на перевязанную им же самим ногу. Поэтому он осторожно вытащил её из-под сидящего на нем Ванцзы и сел рядом с ним, не пытаясь вырваться тем не менее. Кажется, это только больше раззадоривало и воодушевляло на подвиги.
Осторожно, глядя в глаза, хоть это и было непросто, он пробежался пальцами по груди мужчины, после чего опустился к его паху и обхватил рукой его выдающуюся часть тела через ткань.
— Ты этого хочешь? — прищурился Усянь. Вдруг достаточно будет схватить его, как и обещал, и Ванцзы наиграется, устанет и попросится спать?

0

72

А-Чжань заморгал. УСяню больно! Он смутно вспомнил свое желание восстановить гармонию и повязать красивые белые ленточки на вторую ногу УСяня, но в это время тот схватил его.

Обещал – и схватил, всё правильно.
Вот только не за плечо.
А в другом месте.
И тут А-Чжаню почему-то стало одновременно и жарко, и очень, очень приятно... и стыдно.
Голос дяди Циженя невнятным строгим эхом говорил что-то издалека... Что-то запрещающее. Что-то очень правильное, но...
А-Чжань надул губы и решил вредничать. Ему было приятно! Он сжал руку УСяня там, где она была, и перетащил на такое же место у самого УСяня.
Как конфетой делился. Чтобы УСяню тоже было приятно, да!
А ощущение внизу никуда не пропало, – оно волновало и будоражило, и стало таким напряжённым, что не по себе. А-Чжань смотрел на УСяня в жадностью, которой не смог бы ни понять, ни осознать. Он не понимал, чего сейчас хочет, но хотел очень сильно.
Наверное, нехорошо так смотреть, почему-то решил он. Соскользнув с постели УСяня, он глянул по сторонам. Да, вот они, эти ленточки, на подносе. Всё должно быть гармонично...

Почему идея гармонии воплотилась затем таким образом, Ванцзи наверняка не смог бы понять и сам. Взяв с подноса оставшиеся там полотняные бинты, он толкнул УСяня навзничь, поймал за руку и попытался привязать этой рукой к изголовью кровати.

0

73

Думать о том, правильно ли он сделал, что пошел на поводу у пьяного Ванцзы, или только всё испортил, Вэй Ин будет потом. Сейчас он находился в смешанных чувствах от того, что действительно взялся рукой за ту часть тела Лань Чжаня, за которую не собирался в своей жизни когда-либо касаться. Возможно, что с такими намерениями его никто не хватал за всю жизнь. И хвастаться постыдным фактом, что он был первым, кто коснулся его там, уж тем более не стал бы.

Тем более, что реакция Ванцзы на это прикосновение, изменившийся взгляд, потемневший от чего-то охватившего его, была пугающей. Страх взвился птицей, упал на землю и скрутился в районе солнечного сплетения.
Но Лань Ванцзы не собирался его бить, и он всё ещё был пьян. Как иначе можно было объяснить то, что мужчина забрал оставшиеся бинты с подноса и толкнул Вэй Усяня обратно на кровать?

— Лань Ванцзы! — попытался вразумить его Вэй Ин, — зачем ты меня привязываешь? Может быть, тебе просто завязать бантик, как на ноге? — предложил он из последних сил, хоть как-то пытаясь переключить внимание неугомонного Лань Чжаня на что-то другое.
— Ты хочешь спать? Я так устал, и нога болит, — он демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью. Получается обмануть его?

Отредактировано Wei Wuxian (Пятница, 17 апреля 18:42:49)

0

74

— Спать, – повторил А-Чжань приглушённым голосом. Он посмотрел на темное окно, снова на УСяня и энергично помотал головой. Обронив ленточки куда-то на постель и на пол, он совершенно забыл о своей идее. Окно привлекло его внимание, и всё остальное уже не существовало.
Ванцзи подошёл к окну, раскрыл створку ещё шире, чем заставил курильницу от насекомых задымиться сильнее. Оглянулся на УСяня с сожалением.
— Спи!
И одним прыжком, чуть опершись рукой об оконную раму, сиганул  наружу. Должно быть, руки вспомнили что-то сами, – Бичэнь лязгнул, срываясь со столика у кровати, и пронесся в окно следом за владельцем.
Оба исчезли в темноте бесшумно и так быстро, что позавидовала бы и сова.
Ванцзи увидел луну.
Она была невыразимо прекрасна, одинокая в темном небе, уже склонявшаяся к горизонту. Примерившись, он запрыгнул на ограду, оттолкнулся, используя инерцию первого движения, и взмыл на конёк соседней крыши.
Отсюда открывался вид на очарованную лунным светом деревню, а по другую сторону золотила небо первая узкая полоска – нет, ещё не зари, а бледного предрассветного отблеска. Кроны деревьев мерцали призрачно и серебристо на темной половине неба – и чернели ажурной вязью на востоке.
Как жаль, что УСянь не видел этой картины! Может, стоило его захватить с собой? Но он хотел спать, и ему было больно...
Тут наметилось какое-то противоречие. УСяню было больно, потому что он хотел спать? Или наоборот?
А-Чжань не нашелся с ответом.
Не сводя глаз с медленно склонявшейся луны, он привязал ремешок ножен к поясу, призвал гуцинь и заиграл струящуюся, нежную импровизацию.

0

75

Кажется, тактика была правильной, Вэй Ин вздохнул с облегчением, когда Лань Ванцзы вдруг заметил что-то в окне. Это не сильно сочеталось со словами про сон, но кажется, он решил позволить Усяню поспать, а сам...
А сам спрыгнул через окно вниз. Вэй Ин дернулся из кровати, но когда следом за мужчиной пролетел Бичэнь, стало ясно, что с ним там всё в порядке. Просто Ванцзы пошел прогуляться. Сил за ним бежать не было, поэтому Вэй Усянь решил поступить проще — откинулся обратно на кровать и прикрыл глаза рукой. То что творилось на этой постели совсем недавно, напоминало пьяные галлюцинации, и он надеялся, что на утро Ванцзы не будет ничего помнить.
На губах появилась усмешка, Вэй Ин подумал, что таких последствий перерождения в чужом теле точно не ожидал. И что в следующий раз он поступит умнее — будет одет и готов к побегу, когда снова напоит Лань Ванцзы. А самое главное — не будет вступать с ним в диалог, сбежит раньше, чем тот проснется. Если только это не было единичным случаем. Руки чесались проверить потом, каждый раз ли Лань Чжань засыпает после первой же рюмки?
Из-за окна полилась нежная мелодия гуциня. Ну надо же, этот осел угомонился и решил сыграть... Было похоже на колыбельную, и тут Вэй Усяня осенило, вот как нужно было успокаивать, а он запаниковал и поступил неразумно.
Поэтому он наклонился к своей флейте и начал подыгрывать Лань Ванцзы, увлекая мелодию гуциня в совместную импровизацию. Он позабыл о своих намерениях специально фальшивить и искажать игру, просто закрыл глаза и наслаждался тем, как хоть и не очень стройная из-за плохого материала флейты, но успокаивающая мелодия выходит с его губ.
В голове всплыла та песня, что он уже играл на горе Дафань. Если она помогла успокоить Вэнь Нина, то и с Лань Ванцзы справится?
Не задумываясь ни на секунду, он направил флейту по нотам той мелодии, сам потихоньку успокаиваясь и умиротворяясь.
Так он и играл несколько минут, пока усталость окончательно не победила, и он не провалился в сон.

0

76

Звуки флейты вплелись в мелодию так гармонично, так просто, словно флейтист разделил с ним дыхание. Ванцзи взял аккорд – флейта ответила переливом, флейта задала тему – и гуцинь Ванцзи подхватил её. Оба вели дуэт, предугадывая и следуя, сплетая мелодию и украшая её вариациями. Флейта, бесспорно, была очень далека от мастерских инструментов, но сейчас УСянь играл так, что простая бамбуковая свистулька пела небесным голосом.
Ванцзи нередко соединял свой гуцинь с сяо Си Чэня, это был виртуозный и чистый дуэт двух близких душ, строгий, изысканный и светлый. Игра УСяня была иной, страстная, полная отзвуков совершенно другой жизни – и столь же близкая Ванцзи, словно их обоих уносила одна река и влекла прямо в бескрайность моря.
А затем УСянь начал мелодию, которую Ванцзи подхватил с чувством, близким к жгучей боли – настолько его переполнило счастье снова услышать её.

Он не заметил, как без следа развеялся недавний хмель. Ванцзи играл, и звуки очистили его сознание и тело от той малой дозы алкоголя, что он себе позволил.
Когда смолкла флейта, и гуцинь послал Небесам финальную чистую ноту, – Ванцзи ещё некоторое время стоял на коньке крыши, просто глядя на занимавшийся рассвет.

Он увидел, что крыши соседних домов, точно воробьи, облепили фигуры в белых маниях ГуСу Лань, – ученики, вернувшись с полевого задания, тихо окружили его и наслаждались минутами музыки и рассвета.

Не собираясь мешать их любованию зарёй, Ванцзи бесшумно спустился с крыши и вернулся в гостиницу.

ЗАНАВЕС

Отредактировано Lan Wangji (Пятница, 17 апреля 18:45:33)

0


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » ГОЛОСА НА ВЕТРУ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC