28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.
21.06.2020. Настало время задавать вопросы Мо Сюаньюю!
13.06.2020. Срок приема работ по фантам продлен до 16 июля.
18.05.2020. Фанты распределены между участниками, прием работ открыт по 16 июня.
01.05.2020. Открылся приём заявок на участие в фантах!
28.04.2020. Пожалуйста, помогите Цзян Чэну собрать гифы для смайлбокса!
24.04.2020. Произошли небольшие изменения в правилах форума.
04.04.2020. Добро пожаловать на The Untamed! Все готово к игре.




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Благословение Небожителей » Божественное рвение


Божественное рвение

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://chinacampus.ru/wp-content/uploads/2019/05/367037201608241745021446-1.jpg

Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое правое дело...
(Г.С.Померанц).

https://justflybusiness.co.uk/wp-content/uploads/2018/10/Yuyuan-Garden-7-Amazing-Activities-to-Enjoy-in-Shanghai.jpg

"Нет, если я сейчас скажу, что это был не царский трон, а седушка на отхожем месте,
археологи точно вспмонят про экзорцизм..."
(Хуа Чэн).

Время: 21 век,
Место: АУ_Китай, Чжэцзянский университет
Участники: Се Лянь, Хуа Чэн и ...
Сюжет: Соринка в чужом глазу...

Отредактировано Lan Wangji (Среда, 27 мая 20:49:49)

+3

2

Наверное, каждая из выставленных под толстым стеклом вещих должна была заставить Се Ляня тосковать об утерянном больше тысячелетия назад. Иначе неясно, отчего в первую четверть часа в отражениях и в случайных встречах взглядом небожитель ловил это острое внимание в глазах Хуа Чэна. Со временем оно сгладилось и перестало оттенять ленивый интерес в его тихих комментариях к рассказу экскурсовода, от которых Се Лянь кусал губы, копил смех в легких и местами прятал лицо в руках, чем вызывал взгляд неудовольствия со стороны строгой госпожи, рассказывающей о древностях.
- Если подумать, их версия не лишена смысла, Сань Лан. Этот предмет мог находиться под Его Величеством даже в большей степени, чем трон.
Сообразив, что только что сказал, и чье чувство юмора просочилось в его речь, Се Лянь спрятал горящее лицо на плече демона. Его прохлада ощущалась даже сквозь одежду, ярко-красную даже в этом веке, так круто изменившему представление и об одежде, и о цветах.

Пока небожитель справлялся с эмоциями, Хуа Чэн его не подгонял, и незаметно они оказались в хвосте бестолковой вереницы туристов. Оно и к лучшему, подумал Се Лянь, когда до его слуха долетели первые слова лекции.
Подступая к спинам слушателей, всех как один в просторных футболках и с гирляндами пластиковых технологических коробочек на шеях, Се Лянь придвинулся ближе к Сань Лану и поймал его руку.
- О верованиях провинции до прихода династии Юнань нам известно очень мало. До нашего времени дошли легенды о божественном воине Сянлэ в цветочной короне, однако, происхождение этих легенд относится к гораздо более позднему периоду и отстоит от падения династии Сянлэ на восемь веков. Изображений до наших дней не дошло. Эти статуи относятся ко следующему столетию, их в большом количестве находят по всей территории провинции Юнань и, по всей видимости, изображают божка-защитника дома - чаще всего это изваяние защищало порог жилища…
Теперь пришла очередь Се Ляня внимательно ловить эмоции на лице демона и успокаивающе гладить тыльную сторону его руки своей. Стоило догадаться, что следы этого этапа истории на выставке тоже будут, но Се Лянь напрочь забыл об этих статуях кающегося наследного принца. Может быть, идея прийти сюда и не была такой удачной.
***
Как и обо всем в мире (если это не было достаточно важно, чтобы вызвать интерес Хуа Чэна), о выставке эпохи Сяньлэ и Юнань в Чжэцзянском университете Се Лянь узнал совершенно случайно. Мир людей катился по наклонной - по словам небожителя не в смысле нравов, конечно, а в скорости возникновения вещей, и древний небожитель давно махнул рукой на необходимость за ним гнаться. Его устраивала внешняя сторона, сделавшая одежду практичной, а дороги - спокойными, а свой внутренний мир на двоих с возлюбленным демоном он держал в неприкосновенности.
Поэтому изобретение кино, например, Се Лянь лет пятьдесят искренне считал новой магией подручных Хуа Чэна, а то и его самого, пока в мир не пришло телевидение и не развеяло эту иллюзию. Возможно, где-то в глубине души он до сих пор считал радио формой мастерства заклинателей - из большей склонности восхищаться тайной, нежели постигать науку, которая ему все равно не пригодится.
Собственно, о выставке Се Лянь узнал из радио, игравшего в такси по пути в храм, и сначала не придал ей значение. Археологи уже много лет раскапывали его родные места, и найденные следы упавшей башни столицы даже попадались Се Ляню в журнале. И теперь они, видимо, набрали достаточно артефактов прошлого для демонстрации на публику. Пусть сбор мусора и занимал внушительную часть послужного списка божества, но любоваться на него могло прийти в голову только людям.
И все же, после в его тихой обители кто-то оставил у входа буклет, и с того часа принц заинтересовался. Красиво отпечатанный плотный гладкий лист украшало фотографическое изображение золотой маски Бога, и при ее виде что-то в груди Се Ляня все же дрогнуло.
И Хуа Чэн, конечно, поддержал его интерес и предложение поехать чуть ли не на другой конец объединенных земель, чтобы посмотреть на этот университет и накопанное археологами.
***
- Сань Лан, кажется, я вижу его, - Се Лянь понял, что оставаться над религиозными домыслами дальше совсем не стоит, и потянул демона за руку прочь, на самом деле очень смутно представляя, куда его ведет. Главное, что в следующем зале они еще не были, и там могло быть что угодно.
Даже спустя столетия после срыва проклятой канги, запершей удачу принца, она до сих пор находила способ его поставить в неловкое положение. Особенно - перед Сань Ланем, как будто нарочно подставляя ему подножки, чтобы демон мог его подхватить. В следующем зале были одни только картины и документы, а толстый южанин в тяжелых очках у проектора рассказывал о кризисе династии Сяньлэ, засухе на севере и чуме на юге, которую современники называли и изображали очень поэтично.
От потрясения Се Лянь не заметил, как остановился, в волнении слушая лектора. Бубонная чума? Его люди умирали от бубонной чумы, а кричащие лица юнаньцев на телах людей Сяньлэ - всего лишь нарывы гноя? Бледный Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать.

+3

3

[status]Бросим кости![/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/11/976778.png[/icon][quo]Собиратель цветов[/quo][nick]Хуа Чэн[/nick]
Королевства рушатся и создаются, а человек так и не меняется. Хуа Чэн констатировал этот факт давным-давно и без всяких суждений. В жизни людей вмешивались боги, магия, появлялись какие-то технические новшества, прокатывались  бедствия, случались периодически времена приятного благоденствия, а люди рождались и всегда были по своей сути одними и теми же.
Рассматривая восстановленные из обломков и обрывков осколки того, что когда-то было его прошлым и прошлым его светлого бога, Хуа Чэн не испытывал эмоций. Прах к праху, он давно оставил все это позади.

Вначале, когда Се Лянь с интересом принял неведомо, чье приглашение на выставку, демон был готов встретиться со всплеском его переживаний, призраками прошлого и помочь сквозь них пройти. По счастью, его прекрасный небожитель открыл сундуки воспоминаний равнодушно, позволив хранившейся в них пыли улететь мимо. Хуа Чэн был готов целовать его чистое и непреклонно стойкое сердце. Впрочем, целовать Се Ляня он был готов в любой момент и в любой цунь его благословенного тела, разве лишь избегая смутить своего бога. Се Лянь оставался чарующе наивен и глубоко непорочен, и Хуа Чэн никому - ни себе тем более - не позволил бы смущать его душевный покой.
Позабавить - да, от души. Некоторые результаты археологических реконструкций просто нельзя было обойти, не позабавившись. Когда ты помнишь, как выглядел этот обгрызенный временем кусок камня в своем изначальном великолепии, ты не сможешь не усмехаться тому, во что превратили его усилия современных гробокопателей.
Интересно, зачем они приспособили ручку от ложки к обрывку лошадиной сбруи?.. Услышав пояснения увлекшейся женщины-гида, - а женщина была весьма современной и жила в согласии с нынешней моралью, - Хуа Чэн немедленно отвлек внимание Се Ляня на реконструкцию писсуара, в котором заделали вышитым куском савана отверстие и объявили “малым троном”. Страпоны, в эпоху родителей принца… гхм, да, были. Но, бездна побери этих раскопщиков, - не из рукоятки кухонного половника!

- Каллиграфия похожа на руку Сань Ке Сина, - заметил демон, наобум указывая на один из обрывков текста, закрепленных под стеклом выставочного дисплея. Хуа Чэн по-прежнему не научился разбирать ни стили письма, ни особенности того или иного начертания, что в провинциях. что в округах, он лишь отвлекал внимание Се Ляня от порнографичеких фантазий академствующей дамы. Интерес небожителя к другому залу, с более интеллектуальным содержимым, он поддержал немедленно.

На витринах, среди каменных, деревянных, бумажных и кожаных образцов письменности, оказался предмет, помеченный как “ритуальный набор для гадания”. Рот Хуа Чэна открылся и закрылся. удерживая слишком уж громкий хохот. С подобными образцами во времена его юности действительно гадали - о том, из чьего кошелька в чей перекочует пара монет. Хмыкнув, демон не удержался от шутки, и древние игральные кости немедленно легли в наилучшей комбинации “небо всех звезд”.
Но когда Се Лянь увлек его в затемненный зал, где какой-то пухляк со знающим видом вещал то, в чем разбирался хуже,чем в анатомии своей жены, - Хуа Чэн забыл о шутках. Этот недоумок пытался рассуждать о Проклятии Ликов.

Пользуясь полумраком, Хуа Чэн обнял Се Ляня и поцеловал его в ухо, потом в другое, чтобы на доли секунд лишить звуков. Следом, конечно же, он поцеловал как положено, и мог бы длить поцелуй всю оставшуюся им вечность, если бы не начавшаяся вокруг суетливая шумиха.
Лектор продолжал говорить все с тем же всезнающим видом, однако из его рта вылетали трели канареечного щебета, наполняя зал прелестными звуками, а собравшихся - изумлением, смехом - и все большим хаосом.

- Забудем о невеждах, Ваше высочество, - негромко предложил Хуа Чэн. - Здесь есть хранилище еще не... “отреставрированных”, - с глубочайшим отвращением в одном слове добавил он, -  предметов. Их не показывают публике. Если хочешь, зайдем туда.

Замки на дверях? Да правда? Никогда о таком не слышал.

Он взял обеими руками изящную кисть Се Ляня, с трепетной нежностью ощущая ее в своих ладонях, чуть улыбнулся ему и готов был уйти, забыв о щебечущем лекторе, - но укор во взгляде небожителя заставил демона вспомнить о наложенном заклинании. К лектору вернулся его дар речи, хотя теперь его голос звучал пискляво и с отчаянием, а сам он в панике хватался за горло.

- Ларингит, наверное. Профессорский недуг, - невинно обронил Хуа Чэн.

Серебристый мотылёк, маленький и невесомый, сел на его плечо, а через миг вспорхнул, чтобы устало прильнуть к наручу, выглядевшему в эту эпоху не более, чем манжетой рукава. Малыш заслужил свой отдых и слился с простроченным однотонной нитью узором.
Люди не меняются. И божества, которым они возносят молитвы, – тоже.
— Ваше высочество, ты ведь помнишь пароль моего канала связи, не так ли? – негромко мурлыкнул Хуа Чэн.

Отредактировано Lan Wangji (Воскресенье, 31 мая 22:18:02)

+3

4

Кончики ушей Се Ляня загорелись под невесомыми прикосновениями губ Хуа Чэна. Своего демон добился, как и всегда: принц перестал слушать лектора, весь его мир сосредоточился на трепете, рожденном в нежности Сань Лана. В признательности за своевременное избавление от горьких мыслей, принц поднял руку и ласково провёл пальцами по скуле демона. Когда он в смущении отстранился и вспомнил, где находится, упадок династии Сянлэ уже сменился птичьим негодованием; и это зрелище раздробило остатки льда в сердце Се Ляня. Он улыбнулся.
В конце концов, нет ничего плохого в том, что почти два тысячелетия спустя люди и подумать не могут о столь ужасающем недуге, как Поветрие Ликов. Значит, все поколения богов, что за это время сменились на Небесах, и сам Се Лянь — все они делают все правильно.
Люди и без помощи низверженных в безумие божеств и непревзойденных демонов способны навлечь на себя кровавые бедствия.
Не стоило принимать это так близко к сердцу.
Се Лянь беззвучно, одними губами сказал "спасибо" супругу, но с места не сдвинулся, пока Хуа Чэн не освободил смертного от проклятия. Шутка ли, потерять способность изъясняться иначе как несолидным щебетом. Это Се Лянь позволил себе принимать чужое мнение таким, каким оно сложилось — легко и непринужденно принимая почтение наравне с пренебрежением. Но он мог себе представить, как тяжело может быть уважаемому лектору пережить этот вечер.
— Надеюсь, почтенный профессор не заработал необратимого увечья своим рабочим усердием, — как бы невзначай обронил принц, следуя за Хуа Чэном. Давить на демона он тоже не хотел, и обошелся обтекаемым пожеланием, вверяя его как подписанный документ с неподписанной датой — ставь что хочешь.
Разговор возобновился уже в переходе между залами. Се Лянь привычно смутился, вспоминая пароль с легким волнением, сопровождающим это воспоминание с тех пор, как принц сумел непосредственно познакомиться с его сутью.
— Конечно, я помню его.
Тень беспокойства коснулась его, но тут же потонула в низком рокоте кошачьего тона Хуа Чэна. Он заставлял воспринимать слова пароля буквально, а экспозицию — обстановкой для... хм... восприятия. И это было совершенно неуважительно, хотя и заставляло сердце биться чаще.
— Тебе наскучила выставка? — Се Лянь спросил, исходя из более вежливой и более печальной возможности. — Или тебя ждут дела, не терпящие промедления?
В эту минуту они шагнули в затемнённый длинный зал, в центре которого толстые шнуры ограничивали коридор для зрителей, а по сторонам от этого прохода стояли неподвижные фигуры в разнообразных облачениях. Се Лянь радостно вздохнул и немедленно потянул Сань Лана за руку к одному из центральных экспонатов.
Драгоценная ткань всё ещё держалась на божественном плетении и не поддавалась тлену. Облачению священного воина повезло потеряться в целости и быть найденным в том же виде. Только золото в отделке вытерлось, да кое-где разошёлся шёлк вышивки. Но это был он. Белоснежный чаошен с разлетающимися рукавами, алый шань...
Глаза Се Ляня загорелись. Но скоро он заметил, что Сань Лан изучает табличку и присоединился к нему, взяв за руку.
— Парадное облачение фаворитки?.. — чуть обескуражено пробормотал принц, цепляя пальцами алую бусину в своей серьге, так неожиданно повстречавшуюся с одеянием, частью которой она когда-то была. Как и та, которую носил Сань Лан. — А, понимаю. Их смутили женские элементы божественного воина. Но где же маска?

+3

5

Одежды, когда-то облекавшие тело Небесного Воина, спасителя и вместе с тем - единственного по-настоящему живого человека на его пути, - в Хуа Чэне не вызвали отклика. Тряпье почти распалось в труху, нанизанное на божественную сеть, - а живое сердце бьётся рядом.
И бьется учащенно, глядя на то, что осталось лишь в памяти лишь двоих. Сияющая фигура, спасающая его от верной смерти, застывшая маска из золота, которая слетает и открывает лицо самой сути Небесного Воина! Да будь оно четырежды мертво, сердце Хуа Чэна отозвалось бы этому. Он обнял Се Ляня со спины, накрывая руками его руки. “Бог сказал: живи ради меня! И я живу. Вопреки смертям, я живу - тобой, с тобой и ради тебя”. 

- Нет, - его шепот был тих и проникающ, он был предназначен лишь Се Ляню. - Ты рядом. Что может мне наскучить?.. Ты хочешь, чтобы я возродил это облачение? - предложил он с веселой ноткой в голосе. - Ваше высочество, я давно не видел тебя в ином, кроме белого.
Они жили на границе и на грани, небожитель и демон, - странным образом, они были связующим звеном между двумя полюсами. Во все века были те, кто ненавидел подобный союз, и те, кто понимал его ценность. А они двое - просто жили.
Позволяли себе дерзость просто жить.
Почему бы Се Ляню не облачиться в одеяния Небесного Воина, коль скоро он таков и есть!
Взгляд демона обжег ветхие лохмотья, и истинная красота облачения вновь засияла перед ними. Но - маска, золотая маска, чьей участью стала дорожная пыль, когда открылась человеческая душа небес, - в самом деле, где она?
Или хотя бы ее подделка, если золото успели выкрасть и пустить в ход цепкие лапки муравьев-мошенников, протаптывавших свои тропы всюду, где мелькал призрак обогащения… Расфокусировав взгляд, Хуа Чэн провел руку сквозь стекло витрины и тронул древние одежды, чтобы определить их недавнюю судьбу. 
Тут же он отдернул руку, чуть нахмурясь. Информация, принесенная усталым мотыльком, слилась с тем что почувствовал демон в этот раз, и Хуа Чэн скользнул взглядом по стенам небольшого зала, за ними и вокруг. Иллюзорность реальности, любой из реальностей, что сейчас наслаивались здесь одна на другую, была недоступна только для смертного понимания. Чтобы посетить выставку, небожитель и демон воспользовались игрой сопряженных миров и шагнули именно в эту версию жизни. Однако то, что заставило Хуа Чэна спросить прекрасного супруга о пароле, ей не принадлежало.

И все же Се Лянь получал столько эмоций от материализовавшихся воспоминаний, что только при непосредственной угрозе Хуа Чэн прервал бы его экскурсию.

- Похоже, ее перенесли… - он приподнял Се Ляня за плечи и аккуратно развернул в сторону дальней двери зала. Присмотревшись можно было заметить золотистый отблеск под искусно настроенными на стеклянный футляр светильниками. - ..вон туда. Подожди, я принесу.

Хуа Чэн не собирался топать к маске, брать ее с места, где та лежала, поднимать по тревоге здешнюю охрану музея или делать еще какие-то противоречившие его лени вещи, он лишь простым заклинанием переместил бы маску прямо в руки Се Ляня, оставив на бархатной подставке качественную иллюзию, - но прежде, чем он успел что-то сделать, неугомонный юный бог вспыхнул волнением и бегом рванул в соседний зал.
Все так же невероятен! Пряча улыбку в уголках губ, Хуа Чэн пошел за своим Небесным Воином.
Через два шага улыбка заледенела на его губах.
Дверь в соседний зал была открытым проемом, без створок или занавесей. Открытым для всех - кроме него. Или ему подобных.

..вспышка: Се Лянь находит буклет о выставке, “случайно” оставленный посетителем его храма.
..вспышка: толстяк в зале вещает о Проклятии Ликов, называя его бубонной чумой.
..вспышка: облачение Небесного Воина разделено и лишено своей главной детали - божественной золотой маски.
..вспышка: между демоном и божеством падает барьер против нечисти.
Фигура в белом неторопливо обходит подиум с золотой маской…

Быстрее, чем цепь этих моментов промелькнула в мыслях, Хуа Чэн уже раздробил барьер. Э-Мин горел яростью, готовый уничтожить всё и вся, его ярость была лишь отблеском холодного гнева хозяина.
Гнева, пропитанного горечью на собственную невнимательность. Он ожидал неприятностей - но не заметил ловушки, пока та не сработала. Что ж… горе охотнику!

Широким шагом демон ворвался в зал. Небесная маска улыбалась ему в лицо золотым оскалом. Фигура у подиума выпрямилась, оторвавшись от созерцания маски.
Рефлексы света изменяются, и становится ясно, что одежды на ней вовсе не белые, это заурядный кэжуал-комплект городского обывателя.
[status]Бросим кости![/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/11/976778.png[/icon][quo]Собиратель цветов[/quo][nick]Хуа Чэн[/nick]

+2


Вы здесь » The Untamed » Благословение Небожителей » Божественное рвение


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC