28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.
21.06.2020. Настало время задавать вопросы Мо Сюаньюю!
13.06.2020. Срок приема работ по фантам продлен до 16 июля.
18.05.2020. Фанты распределены между участниками, прием работ открыт по 16 июня.
01.05.2020. Открылся приём заявок на участие в фантах!
28.04.2020. Пожалуйста, помогите Цзян Чэну собрать гифы для смайлбокса!
24.04.2020. Произошли небольшие изменения в правилах форума.
04.04.2020. Добро пожаловать на The Untamed! Все готово к игре.




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » В чём сила, брат?


В чём сила, брат?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.ibb.co/zPRKww3/20190804092847-glkkr.jpg

Mo Xuanyu х Jin Guangyao

Я узнал, что у меня есть огромная семья. Или немного о братской любви в разных ее проявлениях

+1

2

Он до последнего сомневался в подарке. Очередном. Глупом и нелепом, если учесть, что все остальные хоть и были приняты, но явно не с тем посылом, который вкладывал в них Сюаньюй. И он ни разу не видел за два года, что находится здесь и неприкрыто восхищается старшим братом, чтобы тот пользовался хоть раз теми безделицами, что дарил ему младший сводный брат. Но сегодня день особенный - настолько, что все может обернуться очень плохо, если...
"Нет-нет-нет", - юй зажмурился и помотал головой, отгоняя непрошенные сомнения, - "в крайнем случае я просто уйду! Или, если он разгневается... а он может разгневаться? Он же самый добрый на свете... я не могу подводить его, я просто попрошу его не рассказывать никому!"
Пришлось напомнить себе, что если сейчас он допустит, чтобы навернувшиеся от страшных сомнений слезы потекли по лицу, все его труды пойдут демонам под хвост! Дрогнувший взгляд брошен на отражение в воде - ближайшая бочка была заполнена до верху, особо и наклоняться не надо. В лунном свете его бледное от переживаний и слегка похудевшее по сравнения с прошлым годом лицо было похоже на лик призрака - он уже не был похож на ребенка. Едва заметная подводка глаз, столь же ненавязчивые мазки нежно-красных теней на основе розовой пудры... губы пришлось подлечить пчелиным воском - искусаны до мелких ранок, пока в ночи думаешь о брате в совсем не невинном ключе. Но и розовое масло не понадобилось - они и без того ярко алели по сравнению с бледной кожей. По-настоящему ужасная вольность была в другом: явно девичья укладка волос с алыми лентами и цветущие на женском платье пионы - он знает, что девушки нравятся старшему брату, хотя, тот никогда не позволил бы себе выказать ни одной из них неуважения или брать силой. Это ведь не... уж точно не о ветренности отца сейчас размышлять!
Никого не встретить бы по пути, и без того с трудом дающемся трясущемуся на каждом шаге Сюаньюю. Коробочка светлого дерева с резной крышкой - да, пион, но это-то как раз не удивительно, уже почти традиция в подарках от младшего брата, - едва не выскальзывает из руки, ладонь которой вспотела при первом же шорохе. Засыпающее поместье еще перешептывается, заполняется обсуждением слухов перед сном, проверкой караулов да очень дальним лаем собак на псарне, а он, словно воришка, крадется в тенях, прикрывая лицо веером золотисто-песочного цвета.
Тихий стук, почти шорох возле двери, за которой неустанно трудится, все еще трудится Гуанъяо.
- Шисюн, это я, Сюаньюй... ты занят?
Он нервно обернулся, оглядывая пустые ступеньки и укрытый ветвями рядом стоящего древа совсем небольшой участок двора - здесь не должно было появиться никого, если только кто-то из обходчиков стражи не вздумает прогуляться. Он продумал и путь отступления, но на этот раз брат точно должен понять, что все выливаемые на него восхищение, обожание и почти собачья преданность - вовсе не родственного толка. Намек слишком уж очевиден.
Лишь бы этот намек не увидел кто-то еще: подставить под удар Гуанъяо он никогда бы не осмелился.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:22:35)

+4

3

Один из талисманов, которые освещали неоконченное письмо, моргнул и погас. Тень от руки, держащей кисть, стала гуще, но Гуанъяо, сосредоточенный на своей работе, не сразу заметил это. Черта за чертой иероглифы ложились на бумагу, чтобы очередной глава средней руки клана, получив личное приглашение на Совет от молодого господина клана Цзинь, почувствовал свою значимость. В этом, пожалуй, не было острой необходимости, можно было поручить такую работу писцам, однако Гуанъяо не мог сейчас пренебречь ни единой, даже самой незначительной каплей поддержки и расположения. Смотровые башни теперь все чаще занимали его мысли. Он был уверен - нет, знал наверняка, - что башни нужны. Нужны всем: жителям захолустья, куда редко добирались заклинатели, кланам, на чьем попечении находилось это захолустье, крупным орденам, которые сбивались с ног, пытаясь контролировать свои территории вслепую, великому ордену Ланьлин Цзинь, который мог бы с их помощью следить за всей Центральной Равниной. Отец поднимал его идеи на смех. Говорил, что это неоправданно дорого. Говорил, что это слишком похоже на надзирательные пункты Цишань Вэнь. Говорил, что другие кланы никогда не пойдут на это. Говорил, займись наконец делом. Чем презрительнее Цзинь Гуаншань отзывался об идее, тем крепче Яо держался за нее. Упрямо и бесперспективно. Во всяком случае, бесперспективно до тех пор, пока во главе Ордена стоит его отец. А значит, в скором времени это должно измениться.
Пальцы дрогнули, едва заметно нарушая ровный строй уже написанных слов. Гуанъяо вздохнул и отложил кисть. Письмо придется переписать, но он займется этим позже, после недолгой медитации, призванной успокоить мысли. Поднялся, чтобы прежде зажечь палочку благовоний, и вздрогнул, услышав стук в дверь. Не самое подходящее время для визитов, но окликнувший его голос звучал в унисон с недавними мыслями: не пренебрегать ни одним из возможных союзников. Особенно тех, кому отец доверяет. Все еще держа благовония в руках, он подошел к двери и открыл её.
- Брат? Почему ты...
Вопрос о том, почему Сюанюй не уделяет отдыху отведенное для этого время, застрял в горле. Гуанъяо опустил веки на два удара сердца, убеждая себя, что увиденное - всего лишь шутка уставших от полутьмы глаз, но, когда он открыл их, снаружи ничего не изменилось. Слабый свет талисманов, падающий из комнаты, очерчивал юношескую фигуру в женском платье. Что бы это ни значило, оставлять Мо Сюанюя в таком виде за порогом, рискуя привлечь любопытные взгляды, было бы верхом глупости. Подавив желание ухватить младшего за плечо и втянуть его в комнату, Яо лишь отступил на шаг, открывая путь.
- Прошу тебя, заходи.
Гуанъяо всегда гордился своим самообладанием, но на этот раз удержать лицо было поистине сложно. Не потому что он впервые видел мужчину, облаченного в женские одежды, а как раз наоборот. В доме терпимости, где ему случилось расти, своеобразными пристрастиями клиентов никого было не удивить. Но, возвращаясь домой, любой из них вновь становился респектабельным сановником, почтенным горожанином, примерным семьянином. Место этим странностям было в борделе - и нигде более. В таком случае, уж не желал ли младший брат своей выходкой напомнить старшему о его происхождении? Пусть и бастард, Мо Сюанюй, в отличие от Мэн Яо, был для Цзинь Гуаншаня сыном, а не "а, не напоминай". И хоть раньше он никогда не проявлял высокомерия, но в его возрасте характер все ещё слишком изменчив и податлив, и несколько фраз или открыто проявленное расположение отца могли бы... Могли бы? Яо считал, что неплохо разбирается в людях, и Мо Сюанюй никогда не казался тем, кто станет бросать камни на упавшего в колодец. Следовало разобраться, вместо того, чтобы делать поспешные выводы. Вдохнув поглубже и заставляя голос звучать спокойно и негромко, он обернулся к брату.
- А-Юй, что происходит?

+2

4

Поклонившись брату, он быстро юркнул в комнату, специально чуть сутулясь и сгибая колени - если кто и заметит женскую фигуру, среди ночи прошмыгнувшую в покои Яо, то никто и не подумает на довольно сильно подросшего за последнее лето младшего сына главы клана. Может, даже и лучше было, если бы заметили - а то он уж слыхивал пересуды - и опять за спиной брата! - что тот девушками совсем не интересуется. А ведь это неправда.
Стоило панелям двери сомкнуться, а вопросу, вполне закономерному, повиснуть в воздухе, как его охватило оцепенение, язык словно прилип к нёбу, а в горле мигом пересохло - как песок ел на ужин. Он был уже выше Яо, хоть и ненамного, и наверняка еще вырастет, но сейчас смотрел на него снизу вверх, виновато поглядывая из-под вычерненных ресниц. И тут в руках дрогнула коробка, изнутри донесся звон, перелив которого растаял в воздухе быстро - колокольчик подвески явно был небольшим и тихим, зато с чистым звуком, но быстро осевшим на стенках красивой шкатулки из дерева. Мо рухнул на колени перед братом, потому ка кот волнения ноги не держали, протянул тому на раскрытых ладонях подарок, краснея все сильнее и пытаясь не расплакаться прямо здесь и сейчас: иначе все, что сделано - впустую.
- Шисюн, прости! Я знаю, это всего лишь побрякушка и до дня, как ты появился на свет, еще далеко, но я так и не подарил тебе ничего зимой... и... и... - ведь дело не в этом - он дарил весной. И вряд ли помнивший всё и вся Гуанъяо забыл те подарки. Как и летние. Потому-то столь невероятно глупой была эта причина. Как вообще сказать брату, что он нравится не как брат? Как? Он долго думал о том, что это признание может разрушить все, что так бережно хранил в душе и у сердца Мо, но однажды ты просто переполняешься любовью, и она затопляет разум, чувства, тело. - На самом деле, - он все еще держал на ладони подарок, но теперь медленно поднял голову, вглядываясь с робкой надеждой в лицо старшего, умного, мудрого и доброго настолько, что лично возился с еще одним бастардом отца, - на самом деле, я пришел сказать... сказать,... - язык вообще может болеть от того, что не поворачивается сказать подобное? А у него болит... и натянутая сплошной нервной нитью спина - тоже. - Я очень люблю тебя, брат...
Он вдруг подумал, что вновь будет понят не так, потому отвел взгляд и вздрогнул, призывая себя уточнить, сказать вслух.
- Не как брата. Ты самый лучший и красивый, я правда так думаю! Ты умнее их всех и достоин самой лучшей доли! А тут я с такой... с таким... я знаю, я... это ужасно, и ты волен сейчас же выгнать меня взашей из твоих покоев за таоке! - он говорил быстро, будто боялся, что ему более не дадут и слова сказать. Он Яо он больше не смотрел - было до слез стыдно и оттого еще более обидно, что сам же идет на поводу у чувств, захлебываясь ими еще с весны. Зато смотрел на золотую вышивку, на расцветающий на груди Яо пион. Наверное, аналогия была самой верной - в этом клане все таланты этого человека раскрывались один за другим, подобно множеству лепестков символа клана Цзинь. - Но я... я никогда не посмел бы опорочить твою репутацию, потому явился в таком виде... ну и... я знаю, что тебе нравятся девушки...
Даже он сам уже не видел логики в своих словах, тихих, но искренних - Гуанъяо, вероятно, вообще посчитает его сейчас за дурачка - а ведь не маленький уже...[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:22:13)

+2

5

Вопрос остался без ответа, и комнату заполнила такая тишина, что даже негромкий треск последних цикад за стенами казался едва ли не оглушающим. Точно такая же рождается в последние мгновения перед раскатом грома. Яо знал, что-то случится, лишь судорожно пытался угадать, что именно. Не угадал. Не успел подхватить брата, прежде, чем тот упал на колени. Не пытался, по правде говоря, то ли потому что невольно ожидал худшего, то ли оттого что все ещё не мог понять, что происходит. Не мог понять, просчитать, увидеть причины и следствия, не мог влиять. Яо не просто ненавидел это ощущение беспомощности - такие ситуации буквально вводили в ступор, окатывали ужасом, заставляя совершать глупейшие ошибки. Затягивая в них, как затягивает трясина.
Пытаясь вернуть на свои места перевернувшиеся небо и землю, он почти не слышал, о чем говорил Сюанюй. Вместо того, чтобы продемонстрировать манеры и вежливо отказаться от подарка, бездумно взял шкатулку в руку. Ещё один подарок. Брат нередко преподносил их. Ни один не был неуместным, каждый подобран со вкусом - не тем, который воспитывается в роскоши и утонченности, а тем, с которым рождаются, если повезёт, - но едва ли Яо придавал им большое значение. В конце концов, они ведь ничего не стоили Сюанюю, и не было ровным счётом ничего удивительного в том, что ему, лишь несколько лет назад вырвавшемуся из небогатого провинциального дома, нравилось тратить отцовские деньги. Но ведь не могло же все это представление быть только ради ещё одного подарка?
Не могло. Брат поднял взгляд и подтвердил эту невозможность признанием. Не слишком неожиданным. Незаметить неприкрытое восхищение и желание как можно чаще оказаться рядом сложно, особенно для того, для кого пусть не восхищение, но хотя бы признание, всегда были необходимы, как воздух. И разве не было оно заслуженным? Теперь же, наконец, облеклось в слова - слова и волнение. Чрезмерное, но объяснимое: Цзинь Гуаншань не поощрял в своих сыновьях братские чувства, при случае лишь раздувая соперничество между ними. Но тем они, высказанные таким странным образом в такой неловкой сцене, были ценнее. Губы Яо дрогнули в улыбке. Он положил ладонь на макушку все ещё стоящего перед ним на коленях Сюанюя, чтобы без слов заверить: старший брат рядом, и, конечно, тоже любит младшего. А может быть, не только заверить, но и почувствовать по-настоящему. Оно родилось без труда, это непривычное чувство, легко соткалось из теплого воздуха, мелькавших в странном взгляде брата теней и затянувшейся тишины, было совсем рядом - только руку протяни. Но в это самое мгновение гром, которого он ждал с того момента, как за вечерним гостем закрылась дверь, наконец грянул.
Стоило второму признанию прозвучать, пальцы, касающиеся волос Сюанюя, дрогнули, но руку Яо не убрал, заставив себя перебороть первый порыв. Брат говорил и говорил, и все разрозненные осколки один за другим занимали свои места, превращая бессмыслицу в стройную картину. Подарки, слова, взгляды, встречи - все теперь представало в новом свете и приобретало новое значение. До чего же глупо было не замечать! Непростительно... Брат заговорил о женщинах - наверно, вспоминая, как упорно он в свое время добивался А-Су, и не подозревая о многом, многом другом, - и Яо лишь невесело усмехнулся. Искренним чувствам было мало места в этом мире.
- А-Юй, - он мягко прикоснулся к подбородку брата, заставляя того поднять голову и встретиться с ним взглядом,  - встань, пожалуйста. Ты ведь молодой господин клана Цзинь, тебе не следует преклонять колени.
Его рука скользнула по тонкому шелку широкого рукава, помогая Сюанюю подняться. Да, искренность в этом мире всегда была обречена заранее. Но это и делало ее редчайшей драгоценностью. Почти такой же редкой и драгоценной, как преданность. Какой глупец добровольно откажется от такого подарка? Яо не находил в себе ни сил, ни желания для таких жертв. И все же пыл брата придется слегка остудить: сегодняшний визит уже был шагом по опасному краю пропасти, и нельзя было позволить ему сорваться с него раньше времени.
- И носить женское платье. Это, - он легко вздохнул, еще раз окинул цепким взглядом фигуру брата, отмечая, то, как тщательно подобранные детали, скрывали ее мужские очертания, подчеркивая лишь юношеское изящество, позволил улыбке тронуть не только губы, но и глаза, - это очень красиво, но... Тебе не нужно притворяться кем-то другим, чтобы тебя любили, иначе чего стоила бы такая любовь?
Эти слова вновь вернули его лицу серьезное и обеспокоенное выражение. Он поднес руку к лицу, надавил пальцем на переносицу и покачал головой.
- Прости меня, А-Юй, я не хотел обидеть тебя. В последнее время я немного устаю, и мысли спутаны, вот и говорю совсем не то, что следовало бы. Я благодарен тебе за то, что ты пришел. Позволишь угостить тебя чаем?

+1

6

Тепло ладони словно вливает в него покой. Покой того рода, когда абсолютное принятие какого-то важного, но тревожного явления, неизбежно ведет к разрешению ситуации. Ты словно перестаешь вообще думать о дурном и веришь, что даже самое ужасное из возможных развитие событий - просто итог. А вот здесь и сейчас ты можешь просто вдохнуть, выдохнуть и с облегчением почувствовать слезы на ресницаз и щеках. В отличии от тех, что разъедали по ночам что-то горячее внутри, отравляли самые радостные моменты жизни, эти просто уносят с собой прочь все, что накопилось дурного и темного.
Подарок принят.
Юй знает, что не так, как он бы хотел, но принят - и даже это вновь и вновь затопляет благодарностью к брату. Тот та ки останется братом, Юй не дурак, он правда понимает - сердцу не прикажешь, а он и правда не посмеет навредить и без того столь тяжко зарабываемой репутации Яо. Перед глазами расплывается тончайшей работы вышивка на подоле одежд брата, внутри растворяется дурное волнение - брат всегда умел его одним словом, взглядом, жестом просто улыбнуться, прогнать прочь печаль. Вот и сейчас он невольно, повинуясь спокойному жесту брата, поднимает голову и взгляд - перед ним совершенно не стыдными кажутся слезы, - впитывая каждое слово и послушно вставая на непослушных ногах (неправда! Недостойно преклонять колени пред другими, а перед ним он готов стоять перед так вечно!). Даже чуть не упал, запнувшись о подол и глупо хихикнув от этого - ну и глупо же он, верно сейчас выглядит.
"Красиво", - говорит Гаунъяо, и даже несмотря на понимание, что высоченный худой пацан наверняка сейчас выглядит ужасно, когда перестал следить за манерой вести себя, в душе распускаются цветы того же теплого солнечно-золотого оттенка, что и на груди Яо. Он прав, от и до прав - Юй всегда считал его умнее абсолютного любого из надутых "взрослых мужей", что мнят себя благородными. Даже отца. Но неоправданная и нелогичная радость все равно греет нутро, даже заледеневшие от волнения руки перестают так трястись. Даже если брат говорит о любви совершенно иного рода, он теперь знает и… принял это спокойно. Больше всего на свете Юй боялся опалы даже не физической, а душевной, холодности и презрения от Яо он не вынес бы точно. Но если брат просто принял это, то счастливее нет в любой стороне света человека, чем Сюаньюй! Он не посмеет требовать большего. Он не посмеет стать навязчивым, но вот быть верным псом…
И глядя на Яо и вроде бы такие обычные жесты его, он нахмурился, вглядываясь с беспокойством в едва заметные мазки теней под глазами и прислушиваясь к пропустившему удал сердцу.
- Шисюн! Брат! Я… - он ринулся к нему и, все же, присел на ступеньку рядом, беря того за руку и совсем не имея в виду ничего такого. - Я помогу тебе! Ты только скажи, как и чем! Не смотри, что выгляжу слабым, я сильный и могу… все, что скажешь сделаю, правда-правда! Я… благо… благодарю тебя, что ты сейчас меня не прогнал взашей, можешь не беспокоиться, - он отвел смущенный взгляд, вдруг выпуская его руку из своей, понимая, как это может быть выглядеть, хотя он ведь и взаправду ничего такого… наверное, "девица" перед братом сейчас и правда выглядела крайне смущенной. - И просто знай, - он вдруг вновь встал, глядя на брата уже очень серьезно, очень беспокоясь, что ему не поверят или усомнятся в его преданности и искренности, - что что бы ни случилось - я всегда буду на твоей стороне!
Чай… он перевел взгляд в сторону чайного столика и лишь машинально кивнул - Яо делал исключительно вкусный напиток, но сейчас это скорей просто еще один повод остаться на чуть более долгий срок в его комнате. Он готов даже сесть переписывать ненавистные бумаги, помогая брату, но почерк у него настолько ломаный и ужасный, что это становится основной проблемой на занятиях, о чем, конечно же, брат осведомлен.
- Может, я сам? Ты занят, а я и без того отнял у тебя драгоценное время...
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:22:04)

+1

7

Если бы когда-то ранее, до сегодняшнего вечера, Гуанъяо пришла бы в голову мысль всерьез рассчитывать на помощь младшего брата,  он, вероятно, отбросил бы ее с недоумением. Но сейчас она уже не казалась столь бессмысленной. Может ли эта помощь быть действительно полезной, еще только предстояло выяснить. И все же Яо знал, что воспользуется ею, хотя бы потому что отцу, узнай он, это не понравилось бы.
Чувство твердой земли под ногами наконец возвращалось. Он внимательно вглядывался в глаза Сюанюя, выслушивая все то, в чем брат горячо заверял. Тот, конечно, был наивен - ему в свое время не досталось ни вдохновляющих уроков жизни от отца, ни войны, ни безуспешных и обреченных попыток доказать, что он стоит хоть чего-то. Но его наивность не казалась глупостью. Все же следовало быть осторожным, чтобы не потерять ни преданности, ни доверия. Яо сжал пальцы, державшие его ладонь. Не испугать, не оттолкнуть и в то же время не подпустить слишком близко. Интересно, откуда Сюанюй взял женское платье подходящего размера и косметику, да еще и хранил их так, что никто не заметил. И пользовался, надо отметить, довольно ловко - наверняка не без тренировки. Он мог бы нравиться - тем, кто желал видеть мужчину на месте женщины - действительно мог, глупо было бы отрицать очевидное. Разве это само по себе не прекрасный инструмент? Яо кивнул его словам и собственным мыслям.
- Это самый ценный подарок, брат. Но почему ты думал, что я могу тебя прогнать? Это... чувство - даже если пока  я не мог бы ответить на него - разве оно делает тебя хуже?
Пожалуй, делает - в глазах многих. Конечно, все они - люди идеального происхождения, безупречного воспитания, прекрасных душевных качеств и строгих моральных принципов, буквально на пороге вознесения. Кто бы посмел поспорить! И, разумеется, каждый из них имеет право и даже считает своим долгом осуждать несовершенство мира и окружающих. Правда, чаще всего шепотом, как бы чего не вышло, но зато с полнейшим презрением и истовой верой в свою правоту. Яо знал: у каждого из них есть не менее постыдная тайна. Свидетельства некоторых он сам бережно хранил, чтобы в случае необходимости извлечь на свет. Ни в коем случае не осуждая - лишь добиваясь своего.
- Я вовсе не думаю, что ты слаб, но...
Продолжая смотреть на брата, Яо нахмурился и в задумчивости прикусил губу, правда, уже через мгновение вновь стер с лица напряжение улыбкой и, в ответ на предложение брата сделал приглашающий жест в сторону чайного столика.
- По правде говоря, было бы хорошо.
Хорошо. Хорошо, что можно не бояться удара хотя бы с этой стороны. Хорошо, что не нужно прямо сейчас изображать из себя примерного и всем довольного сына, которому в радость провести всю ночь над письмами, исполненными притворной вежливости. Хорошо, что можно отложить хотя бы одну из масок - их вес иногда казался неподъемным. Яо принес ещё одну подушку, положил ее напротив и устроился за столом на месте гостя, наблюдая за движениями брата. Последнего из братьев, с которым его связывала кровь. До сих пор он и подумать не мог, что кто-то из отцовской линии проявит хоть тень подобной заботы. Все же мир менялся самым поразительным образом, как раз в тот момент, когда начинало казаться, что эта кровь навсегда останется лишь неиссякаемым источником боли. Оставалось лишь продолжать направлять эти перемены в нужную сторону. Опираясь на добровольно предложенную помощь. Гуанъяо глубоко вдохнул и закрыл глаза, предвкушая короткий отдых, чай и ещё одну небольшую победу на своем непростом пути.
- Я рад, что могу отвлечься ненадолго. Подготовка к Совету отнимает слишком много времени и сил. Многое из того, что нужно сделать, не доверишь случайному человеку. Помощь брата была бы неоценимой, но, боюсь, это может быть довольно опасно. Я не могу допустить, чтобы ты рисковал.

+1

8

Ему стало откровенно стыдно за то, что он вообще мог подумать о том, что такой благородный, безупречный и добрейшей души человек мог бы его прогнать даже по столь серьезному поводу. И имел бы полное право, между прочим! Но вот Мо вновь заливается краской стыда от неподобающих мыслей о брате и отводит взгляд - виноватый и смущенный.
- Я... прости, просто это ведь не... неправильно. Я… я знаю по меньшей мере троих весьма уважаемых, - он даже не смог сдержать смешок, вспоминая масляные взоры, - заклинателей, которые ни за что не признали бы обратное, но которые… которые… - он вздохнул, но тут же улыбнулся брату солнечно и явно доверяя ему все без утайки. Пред ним можно теперь не скрывать того, что на душе - все равно уж сказано все. - Но ты настолько невероятно добр, брат, - он украдкой промокнул вынутым из складок одежды на груди платком выступившие на ресницах слезы счастья. Не хватало еще, чтобы окончательно потекли краски и он превратился бы в похожего на неупокоенного мертвеца дурня, - что о большем я не посмел бы просить.
На самом деле, отвратительной, ядовито-сладкой иглой пронзило сердце это "пока" от брата. И он знал, что тот, скорей всего, сказал так просто не желая ранить младшего, но это как враз лишиться духовных сила, а в следующее мгновение моментально обрести - их в сотню раз больше и ярче. Надежда, пожалуй, самый ужасный оборотень, какого не изведешь просто так заклинательскими методами, ее не вытравишь ядом и не взрежешь клинком. Она падает почти иссохшим зерном в благодатную почву и пускает свои корни в самое сердце, даже если не расцветает над землей. И все же, он накрыл ее мгновенно самым надежным щитом из возможных - Яо нравятся девушки, это он знает доподлинно, а значит не станет ему досаждать.
Не сейчас точно.
А если так надо будет - то и никогда вообще.
А сейчас - каждое слово ловить, каждый оттенок настроения. Потому что даже в такой малости, как уже готовый чай, помощь брату будет и правда кстати. Но этого мало. Столь ничтожно мало, что Сюаньюй задумался: он ведь и правда слаб, если сравнивать с остальными. Пусть в некоторых вопросах он уже и может что-то, но остальные обучались с самого детства, тогда как сам Мо - всего-то пару лет, как впитывал в себя азы заклинательского искусства. Руки двигались привычно, даже рукава не мешали, хоть и были непривычно легкими и длинными: уж что-что, а чай для мамы он готовить умел и любил, и сейчас привычные с детства действия приносили в душу утерянный до того покой - чай ведь для такого особенного человека. Он вдруг подумал, что даже если сейчас кто-то подсматривает, то девичий силуэт, колдующий над чаем, будет вне подозрений… но и эта мысль была мимолетной, он куда больше думал о том, чем же еще может помочь брату. В чем он силен, а не слабее слабого? Взгляд упал на бумаги, аккуратно сложенные на столике, и Юй вздохнул - да оно только взгляда на его корявые иероглифы будет достаточно, чтобы ни один вельможа или заклинатель даже средней руки не почувствовали себя оскорбленными. Возвращаясь с чаем и этими раздумьями к Яо, Мо про платье не забыл, аккуратно нес поднос и старался не выдавать в себе мужское - решил играть спектакль, так уж сыграй, как положено, до конца для тех, кому он не предназначен изначально. Плавным движением опустившись и теперь наливая чай брату и себе, он внимательно слушал его, не роняя и капли из ароматного напитка.
Но все равно, когда он уже ставил глиняный чайник обратно на столик, застыл с ним в руке, так и не поставив на деревянную поверхность, поднимая взгляд на брата, беспокоившегося о нем. Сердце вновь пропускает удар… еще один… Будь он совершенным трусом, он бы не осмелился через незнакомого человека купить при очередной вылазке из поместья платье, косметику и украшения. Он бы даже не подумал в эту сторону вообще - так бы и грыз себя за недостойные чувства к брату. Да, было очень страшно, но он и не воин без страха и упрека, чтобы совсем ничего не бояться. И ради Гуанъяо он свернет горы.
Глина встретилась, все же, с деревом, чайник с едва слышным глухим стуком опустился на столешницу, а Юй, опасливо глянув по сторонам - нет ли теней у дверей и стен? - подался навстречу Яо и шепнул вопрос:
- Шисюн, что может опаснее того, чтобы доверить мне, например, переписывать письма? - он он прыснул тихим смешком, прикрываясь рукавом, вновь становясь предельно серьезным и заглядывая в обеспокоенное лицо Яо. - Если тебе и вправду нужна помощь в чем-то, что не требует письма или высокой словесности… я готов, правда.
Он задумался, чем и правда может доказать свою преданность? Что полезного, по-настоящему нужного может предоставить в знак своей решимости? И вдруг просиял улыбкой, вновь придвигаясь и уже совсем на ухо Яо и прикрывая рот ладонью и рукавом платья - ну не был он идиотом, сам сколько раз случайно подслушивал даже разговоры вполголоса, - сообщил, что слышал на женской половине у служанок, пока просто учился, наблюдая за ними, как правильно красить лицо. Конечно, подобные этим слухи уже могли доходить до Яо, но здесь информация об особых пристрастиях одного из будущих гостей Лань Лин Цзинь могла сыграть решающую роль: не знай о них кто-то, и гость может остаться недовольным, даже если никогда не признался бы в них. К тому же, уж эту-то информацию мог подтвердить сам Юй лично. И, быть может… и вновь лицо озарилось идеей, казалось, совершенно безумной: он чуть отстранился от Яо и тихо выдохнул "ох"... и пусть сегодняшняя авантюра была проделана исключительно ради Гуаньъяо дабы обезопасить его репутацию, чтобы не говорили о поздних визитах брата, даже если будут случайные свидетели, но ведь то же самое справедливо и для любого другого… гостя.
- Ох, прости, брат! Я перебил тебя! - все также тихо шепча, он сел, как подобает за чаем, взялся за свою чашку чуть подрагивавшей рукой - уши горели от одной мысли, что он может помочь брату вот… так, но с другой стороны, это лишь неуместная догадка, скорей всего брату нужен… гонец? Доверенный человек, который мог бы передавать уже готовые письма нужным людям? - Только скажи - я готов на все, правда!
Все возможные предположения проносились в его голове с такой скоростью, что он даже запомнить их все не мог. Надо просто выслушать Яо и успокоиться.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:21:55)

+1

9

Было что-то удивительно умиротворяющее в простом наблюдении за тем, как ловкие руки брата уверенно и без суеты делают то, к чему привыкли. Приготовить чай - не самая сложная задача, и все же в его движениях проявлялось то самое сосредоточенное спокойствие, которого, по мнению старших адептов ордена, ему так не хватало в самосовершенствовании. Конечно, старшие адепты не спешили во всеуслышание сомневаться в талантах молодого господина, однако разве иглу в шелке спрячешь? Было о чем задуматься. Успехи Сюанюя могли бы стать лучше. Может, ему и в самом деле не суждено было достигнуть совершенства, но он наверняка мог бы ещё посмеяться над всеми, кто порой сомневался даже в его способности сформировать золотое ядро. Для этого, вероятно, надо было передать его в руки другого учителя, а может, найти другую систему для его занятий. Можно было бы намекнуть отцу - похоже, тот и в самом деле интересовался этим своим сыном... Возможно, именно по этой причине Яо сомневался. Все те привилегии, которые у него были сейчас, заслужены годами, но потерять их можно в одно мгновение. А передать преимущество брату своими же собственными руками... Даже догадываясь, что тот не станет по своей воле претендовать на его нынешнее место - сама мысль отбирала дыхание и наполняла сердце холодным страхом. Впрочем, этот страх не должен был отразиться во взгляде. Так и не приняв окончательного решения, Яо тепло улыбнулся подавшемуся к нему брату, коротко рассмеялся в ответ на его слова и покачал головой. Нет, писем не стоит бояться, эту рутину он оставит себе.
Чай получился отменным. Тонкий аромат хризантемы разлился в сыром воздухе, смешиваясь с едва заметными запахами стоящей на пороге осени. Гуанъяо вдохнул глубже и задержал дыхание, позволяя поистине прекрасному моменту проникнуть в самую кровь.
- Очень хорошо.
Не стал уточнять, напиток ли он имел в виду или уверения в том, что никакие опасности не помешают брату помочь - и то, и другое было ценно и не осталось без внимания. Как и стремительно сменяющие друг друга мысли, мелькающие на лице Сюанюя. Пусть Яо не мог знать наверняка, что они из себя представляют, ему нравилось думать, что его догадки недалеки от истины. А если так, то брат без лишних указаний шел в самом правильном направлении, и не следовало мешать его размышлениям.
Сбивчивый рассказ Сюанюя подтвердил догадки. Яо склонил голову, вслушиваясь в слова, стараясь не выдать триумфа даже облегченным вздохом, чтобы не спугнуть удачу. Такую удачу, в которую даже поверить было непросто.
- Это слухи, - проговорил он медленно, как будто все ещё сомневаясь в том, что должен был сказать. - Но если бы мы могли получить доказательство, это стало бы...
Упрямец Цзо и его клан. Слишком принципиальные, слишком преданные отцу, слишком опасные. Да, возможно, угроза стать посмешищем для всего мира заклинателей не сломит его окончательно, но точно поможет держать в узде. И поводья на этот раз будут в правильных руках. Яо резко развернулся, чтобы взглянуть брату в глаза с удивлением, самым искренним, на которое был способен.
- Ты...
Он отставил в сторону чашку, и тончайший фарфор едва слышно ударился о стол, когда дрогнули пальцы. Теперь уже он сам наклонился над столом, вглядываясь в лицо Сюанюя, еще ближе, и понизив голос так, что он почти превратился в шепот.
- Ты готов пойти к нему, чтобы получить надежное свидетельство? Он не смог бы устоять перед тобой, конечно нет. И если у нас будет что-то большее, чем голословные обвинения, это станет залогом того, что клан Цзо не откажется от своих обязательств перед Башней Кои в самый неподходящий момент.
Например, когда отец умрет, и старший из живых его сыновей заявит права на Благоуханный дворец. Совсем скоро.
Уже в следующее мгновение Яо покачал головой, закрыл глаза и поднес пальцы к виску.
- О чем я только думаю! Необходимо, но разве это возможно? Прости меня, А-Юй, я не должен был даже предположить подобное. Наверняка можно найти какой-нибудь другой способ.

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » В чём сила, брат?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC