https://sun9-50.userapi.com/pAAqGnjaCZXCpEOKfEfO8hbPRQee7UWdcm0p8Q/B5eKhHcpIK8.jpg
МО ЦЗЫЮАНЬ
Магистр дьявольского культа

Краткая выжимка самого главного: Мо Цзыюаню 22 года. Он единственный сын семьи Мо, и это определило и его статус, и возможное будущее. Среди особых примет – надменное выражение лица, родинка над верхней губой, в остальном совершенно обычный. В семье его называют Мо Юанем – а то и А-Юанем, для слуг он, разумеется, молодой господин. Своего особенного оружия у него нет, способностей к заклинательству тоже.


Вся остальная информация о персонаже: Мо Цзыюань родился у госпожи Мо довольно поздно, когда беседы о наследнике почти доводили ее до истерики. Его появление спасло госпожу Мо от участи «бесполезной» жены, и именно поэтому она так носилась с сыном с самого детства. Именно его она представляла мужу как свое величайшее достижение, поэтому Мо Юань рос в твердой уверенности, что он – особенный. Потом почему-то выяснилось, что он не самый особенный в этой жизни, рядом болтался еще какой-то бесполезный Мо Тао, который мало того, что имел наглость быть старшим, так еще и обладал магическими способностями. Мо Юань привык тайком поколачивать своего дурацкого кузена, пока никто не видит, тем более матушка не уставала злиться в адрес своей сестры. Мо Юань четко знал: чем горше будет тете, тем радостнее – матушке. Радостная матушка всегда угощала его чем-нибудь вкусным, гладила по голове и снова называла самым лучшим сыном. Разумеется, Мо Юань хотел быть самым лучшим, особенно для матушки, и огребал за это бесполезный Мо Тао, который, даром что обладал способностями заклинателя, но был слаб и беспомощен. Мо Юаню не требовались ни тренировки с мечом, ни медитации, ни уроки, чтобы почувствовать себя куда более выдающимся. Мо Юань в принципе не слишком любил обременять себя излишними нагрузками, да и ни к чему это было здесь, где он и так считался самым лучшим. Матушка правда отчего-то очень переживала, что он не мог стать заклинателем. Иногда Мо Юаню казалось, что это именно то, чего недостает ему, чтобы стать совсем уж безупречным, и тогда он поколачивал Мо Тао снова. Это не помогало заполучить его таланты, но позволяло отвести душу.
Шли годы, и Мо Тао становился красивым – Мо Юань не мог этого не заметить. И хотя был еще слишком мал, чтобы понимать, почему он это заметил, но уже с каждым годом все меньше хотел, чтобы кузена видели посторонние, особенно лицо, потому он норовил загнать его в сарай и там запереть, а один раз притащил женские румяна и заставил закрасить лицо. Кузена хотелось присвоить себе как любимую игрушку.
Но однажды в поместье Мо прибыли богато одетые заклинатели в золотом и забрали Мо Тао с собой, куда-то к неизвестному отцу. Не то чтобы Мо Юань по нему скучал – точнее не то, чтобы Мо Юань это признавал, – но за время своего взросления до возвращения Мо Тао, которого отныне звали Мо Сюаньюем, он успел выжить из поместья почти всех старых слуг, потому что характер у него стал еще ужаснее. Он получил взрослое имя Мо Цзыюань, но больше не приобрел ничего полезного. Разве что научился худо-бедно владеть мечом просто на всякий случай.
Когда печальный Мо Тао вернулся, а Мо Цзыюань услышал причину его изгнания, он очень разозлился. Кто-то наверняка успел сорвать цветок его Мо Тао, кто-то другой прикасался к нему, кто-то, кого Мо Тао любил, а на него кузен смотрел по-прежнему с ужасом. И с этой минуты Мо Цзыюань твердо решил, что в жизни его шисюна будет только он. Он отберет у него все эти глупые штуковины, которые мешают и отвлекают, напоминают о прошлом. Теперь в жизни Мо Сюаньюя должен был быть только его брат, заменяющий собой весь остальной мир. А еще Мо Сюаньюю предстояло расплачиваться за все, что он познал впервые не с ним.
Кто-то называл Мо Цзыюаня просто капризным, злым, жестоким баловнем, которому требуется твердая рука и жесткое воспитание, а не потакание всем его глупостям. Кто-то, кто не решался повторить это Мо Цзыюаню в лицо. Из всех людей в мире он стал бы щадить только мать, отца, да никчемного дурака Мо Сюаньюя, который посмел расцвести в необыкновенного красавца где-то вдали. Мо Сюаньюя, который был обрезанным рукавом и, похоже, не стыдился этого. А Мо Цзыюань обязан был продолжить род Мо и знал это, и как бы ни был хорош кузен, остановиться на нем одном он не мог. Да и матушка наверняка не простила бы ему такого ужасного изъяна.
Мо Цзыюаню не было ни дня покоя после возвращения Мо Сюаньюя с обучения, его характер стал еще паршивее, и платить за это предстояло все тому же Мо Сюаньюю. И Мо Цзыюань широким жестом позволил себе считать это процентами за дни отсутствия.


пример поста

Дерек, заметив таверну, первым делом подумал об ужине и постели. Вторым – порядком запоздало – о тишине и покое. Здесь они ему определенно не грозили: судя по звукам, от которых строение вздрагивало по самую крышу, в оном пристанище вовсю гуляли. Оруженосец понятия не имел, что там за радость приключилась у местных, да еще такая вопиющая, и предпочел бы об этом никогда и не узнать, но выбора не оставалось. При его не слишком-то обремененном монетами кошеле лишний раз привередничать категорически не рекомендовалось. Почему бродяга решился вторгнуться в обитель хмеля, неумеренного веселья и… пожалуй, блуда. Парень невольно засмотрелся на рыжую дикарку, лихо отплясывающую на столе босиком – та упорно не поворачивалась лицом, да и с фигурой девчонке явно не повезло, но порхающая юбка и мечущийся пламенем каскад золотых прядей определенно стоили внимания. Другие девки тут тоже были, но эта отчего стала прямо-таки эпицентром буйства. Именно поэтому парень постарался устроиться максимально далеко от нее и заказал самый скромный ужин, тоскливо прикидывая, что до Тары – или хотя бы Далара – еще идти и идти, а экономить приходится с самого начала пути. Пить он решительно не собирался, отлично представляя возможные последствия для чужака в незнакомой таверне. Но празднику – вернее празднующим – такое почти монашеское смирение по душе не пришлось. Кружку ему нацедили от общих щедрот, оруженосец даже не успел понять, от чьих, но при виде разгоряченных, красных рож, алчущих понимания и уважения, всякое желание спорить у него отпало. Тем более, эль был хорош, видимо, год удачно подгадали. Первая кружка шла через силу, под ободряющие вопли и хлопки по плечам, чего Дерек с детства очень не любил, но в силу обстоятельств – терпел. Вторая – так бодро и легко, что парень предпочел договориться о комнате с трактирщиком, пока оная не ударила в голову. А на третьей оруженосец дошел до твердого желания оспорить земное притяжение – и это он еще помнил. А вот что было дальше – нет.
…Нечто тупо и жесткое, безжалостно врезавшееся в бок, заставило его вскочить на ноги – с такого удара то и дело начинались стихийные драки в родном замке. Но под ними оказалась не жесткая солома, а коварно мягкая перина, по которой Дерек тут же соскользнул и едва не шлепнулся обратно. Последующий суетливый осмотр выявил стены, табуретку и куцую плетенку на стене – словом, типичную комнату в таверне, относящуюся к разряду «нормальных-недорогих». Уже успех. А вот наличие беспечно дрыхнущего тела в той же кровати оценить сходу не удалось. Парень торопливо обхлопал себя руками, убеждаясь, что кошель с пояса никуда не делся – да и вся одежда вкупе осталась на нем. Уже хорошо. А вот рыжая…
Оруженосец потер ноющие виски, гораздо более миролюбиво съезжая на край кровати: если он и умудрился каким-то образом затащить буйную девчонку к себе, то этим его подвиги сегодня и ограничились. Радоваться или расстраиваться по этому поводу, Дерек так и не решил, поэтому простецки тряхнул соню за плечо, намекая, что комнату придется освободить – и оторопело отдернул руку. Либо девчонке ну очень не повезло с фигурой, либо это была не совсем девчонка. Под пальцами обнаружилось отнюдь не нежное, хрупкое плечико, а вполне себе развитые мускулы, которые бы и мужчине впору. Кроме того девица при более ярком освещении и в неподвижном состоянии показалась ему подозрительно рослой… и широкоплечей…
Полный подозрений, оруженосец медленно слез с кровати и прищурился, ожидая пробуждения незнакомого субъекта непонятного пола и отыскивая взглядом оружие. Здесь же, кстати, оказалось, аккуратно пристроенным у табурета.