17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
03.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Неоплаченный долг


Неоплаченный долг

Сообщений 1 страница 20 из 20

1


Неоплаченный долг
http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/982328.jpg
Участники:
JIN LING ◄► WEN NING

Место:
(1) транзитный городок на реке
(2) дорога из Гу Су в Цишань между Юньмэном и Ланьлином

Время:
(1) вечер/ночь - остановка глав орденов и их отпрысков на пути
в Пристань Лотоса после избиения на горе Луаньцзан
(2) постканон, возврашение Вэнь Нина от границ Гу Су, куда он проводил Лань Сычжуя
после похоронных ритуалов для родных

Сюжет:
Не договорили.


Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 6 сентября 01:34)

0

2

До самого вечера Цзинь Лин не проронил ни слова, как будто ему опять закрыли рот ланьским воспитательным заклятием. Говорить не хотелось, видеть кого-то - тем более, но лодка есть лодка, выбирать не из чего, и пришлось смириться с не очень-то веселой компанией дяди и других заклинателей, и мрачно терпеть ее аж до тех пор, пока не причалили на ночь в каком-то мелком городишке. Все это время Цзинь Лин вертел в голове свою обиду, рассматривая ее так и эдак, и всё равно не мог понять. Разве он не прав? Разве он не имеет права ненавидеть тех, кого всегда ненавидел? Разве он виноват, что все, кто виновен в его бедах, вдруг решили изображать из себя воплощенное добро, и люди радостно поверили им, простив все предыдущие прегрешения. Нет, не простив, а просто сделав вид, что ничего особенного и не произошло! Ну а как же, "нельзя судить поспешно" и "ты не хочешь посмотреть на это с другой точки зрения". Как будто эта другая точка вернет ему родителей!
Почему никто не хотел его понять? Ведь ещё утром он готов был назвать их друзьями, а Лань Сычжуя, кажется даже назвал. И не один раз. Не иначе несколько дней в одной связке (в самом прямом смысле слова) помутили разум настолько, что он поверил, что у него могут быть друзья. Когда он думал об этом, глаза начинало подозрительно резать, и Цзинь Лин с силой тёр их, пеняя на усталость и обещая себе, что ляжет спать сразу же, как они найдут приличный гостевой дом и устроятся на ночлег.
Как ни странно было ждать такого от подобного захолустья, но приличный гостевой дом в самом деле нашелся. Настолько приличный, что Цзинь Лину досталась отдельная комната. А вот сна не досталось, да и медитация шла кое-как: мысли, которые беспокоили его днём, и не думали никуда испариться с наступлением ночи. Проворочавшись с боку на бок несколько палочек благовоний к ряду, он наконец не выдержал, встал, оделся и вышел подышать.
Встал на меч, конечно - находиться среди людей было тошно. А внизу людей было немало - похоже, городишко что-то праздновал. Горели разноцветные фонари, долетали обрывки музыки, и даже смех иногда. Простые люди веселились просто. Описав в небе круг и позволив ветру как следует остудить голову, Цзинь Лин всё же решил спуститься. Только взглянуть издалека, уж конечно не участвовать в этом: не по статусу, да и, по правде, одному скучно. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, выбрал большое здание, за которым мог бы приземлиться. И лишь оказавшись ближе, заметил на крыше темный силуэт.
Руки сами собой сжались в кулаки. Суйхуа, почувствовав слабость хозяина, вильнул и Цзинь Лин едва удержал равновесие, приземлившись на ту самую крышу. И всё же удержал, и меч подозвал, только в ножны его так и не вернул.
- Ты! - выплюнул он, обращаясь к Призрачному Генералу, но что сказать дальше, так и не придумал.
Старая ненависть и новая обида нахлынули с новой силой, захлестнув его так, что он едва мог разобрать, где небо, а где земля. Ну почему этот... человек, или как его надо называть - почему он не может просто сгинуть? Исчезнуть, чтобы одним своим существованием не бередить раны, которые сам и нанес?
На этот раз Цзинь Лин и не думал разреветься, как девчонка. И на этот раз рядом не было никого, кто стал бы защищать убийцу. И всё же, стоя на крыше и направляя на монстра принадлежавший когда-то отцу меч, он чувствовал себя глупо. Так же глупо, как тогда, когда ранил Вэй Усяня на ступенях Благоуханного дворца. Очень глупо. Разве он хотел этого? Разве у него могло получиться?
Музыка и веселые голоса с улицы теперь слышались отчётливее - кажется, этим людям не было дела до того, что творится у них под самым носом, или они привыкли смотреть лишь себе под ноги, поэтому не видели ничего, что происходило над их головами. А впрочем Цзинь Лин и сам едва ли замечал их. Мир сузился до одной крыши и одного противника. Который, к тому же, вовсе не спешил нападать, добавляя ещё и своё безразличие в общий котёл. Ну конечно, никто не собирается воспринимать молодого господина клана Цзинь всерьез, так? Не в силах успокоить котолящееся о рёбра сердце, и чувствуя, что вот-вот и кровь подступит к горлу, Цзинь Лин выкрикнул, чтобы не оставить себе ни единого пути к отступлению.
- Почему бы тебе не принять честный бой наконец и не ответить за все?
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/171d8bf0c0e7f5bb9953e5849e1d6501/1598646166/91048/1355929/tumblr_pxh4923qKJ1qkcxtwo5_400_1_.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 29 августа 01:00)

+1

3

На крыше было спокойно, на крыше он никому не мешал, не мозолил глаза, не пугал одним своим видом, не создавал проблем молодому господину Вэю и другим господам. Кроме того, отсюда хорошо просматривалась улица, ведущая к гостевому дому, где господа отдыхали, а с другого ее края — улица, на которую выходил задний двор и лавка семьи того же хозяина. Как знать, быть может, кто-то мог проследить за ними в пути, вернуться и причинить вред одному из тех, кто еще не полностью восстановил силы. Поэтому Нин сидел на крыше и приглядывал за всем, что творилось вокруг, вспоминая минувший день в подробностях.
Как на горе Луаньцзан молодой господин Вэй разоблачил предателя в их рядах, как тот стер линии круга защиты и использовал талисман перемещения, как пришлось выбежать за дверь сразу после этого и сдерживать натиск марионеток, вооруженных мечами, как ему на помощь выбежали молодые господа Сычжуй и Жулань…. Он качнул головой, поправляя себя… Лин. Как все благополучно выбрались из западни благодаря молодому господину Вэю и второму молодому господину Ланю...
Всё шло благополучно, пока он не вмешался и не заговорил с Лань Сычжуем на пристани. Радость от того, что его племянник остался жив, затмила всё: опасения вызвать гнев молодых господ, осторожность, чтобы никому не навредить, ведь всё ещё не было понятно, кто может скрыто управлять его волей, находясь рядом. И даже если Су Ше был тем, кто заставил его убивать в прошлом, где гарантия, что он не смотрел на то, как лишенные сил заклинатели погружаются в лодки и готовятся отплыть в Пристань Лотоса? И все же, ничего более счастливого с ним давно не случалось. А-Юань выжил и вырос, второй молодой господин Лань хорошо позаботился о нем и воспитал как сына. Чего еще было желать? Возможно...
Вэнь Нин оглядел улицу перед входом в гостевой дом, все было спокойно, и повернулся в сторону ярких фонарей, музыки и шума на пристани. Городок сегодня праздновал, кажется, рождение наследника в главной семье, если верить обрывкам тех слов, что долетали сюда из дома, вокруг которого гуляла толпа простых людей. В честь праздника им бесплатно наливали вино и играли музыканты. Это была еще одна причина оставаться на крыше этой ночью — слишком уж многолюдно было на улицах.
Глядя на то, как веселятся люди, он отвлекся от своих мыслей и засмотрелся на фонари, вспоминая красивые в Безночном городе. Что и было самого прекрасного там, так это фонари из города Фуфен. Когда-нибудь он обязательно заглянет в тот городок, чтобы полюбоваться снова на эту красоту. Завораживающее своей радостью празднество уже начало постепенно стихать, и Нин немного расслабился, обнимая Суйбянь, который не выпускал из рук ни на минуту. Хоть меч больше и не был нужен молодому господину Вэю, он все еще оставался частью его жизни, и эта важная часть была доверена Нину. К сожалению, за неимением в ней нужды. Он задумался так крепко, что едва не пропустил шорохи ветра, рассекаемого мечом заклинателя, и стук обуви по крыше, судя по всему от не самого осторожного приземления.
Обернувшись так резко, что едва сам не соскользнул с края крыши, он услышал возмущенное:
— Ты! — и узнал в заклинателе Цзинь Лина.
Поспешив вскочить на ноги, он не двинулся с места, не зная, чего ждать и что делать.
— Молодой господин Цзинь Лин…
— Почему бы тебе не принять честный бой наконец и не ответить за все?
Лицо юноши выражало столько бурных эмоций, что, казалось, того может разорвать от гнева и невысказанной ещё днем горечи.
Нин опустил взгляд вниз, прочертил им по крыше, глянул на улицу. Если случится что-то нехорошее, никто не должен пострадать. Замявшись на несколько секунд, он сделал один шаг вперед и кивнул:
— Вэнь Нин готов ответить, — и посмотрел на меч в своей руке. — В этом случае, прошу молодого господина Цзинь Лина отдать этот меч его… — плохая была идея отправлять племянника к его дяде, — второму господину Ланю.
Сказав это, он протянул Суйбянь на вытянутых руках и поклонился, не разгибаясь и ожидая ответа.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/625222.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 7 сентября 01:20)

+1

4

Цзинь Лин только боялся, что без приказа своего господина Призрачный Генерал не станет принимать бой. До сих пор, когда тот сражался, Вэй Ин всегда был где-то поблизости. Кроме одного раза: того, когда он выслал остатки клана Вэнь в Башню Кои сдаваться и отвечать за свои прегрешения, а сам остался на своей проклятой горе в компании мертвецов. Но и тогда он отдал приказ заранее - так Цзинь Лину всегда говорили, и у него не было причин ставить эти слова под сомнение, ведь коварство темного заклинателя было известно всем и каждому. Теперь Вэй Ина здесь не было, и вряд ли он мог предугадать то, что кому-то придет в голову вызывать на бой его ручного монстра.
Но монстр всё же спорить не стал. Услышав его согласие, Цзинь Лин крепче сжал рукоять меча и вздернул подбородок. Надо было подготовиться к любому исходу, в конце концов, противник был сильнее, и молодой господин Цзинь не был настолько глуп, чтобы не понимать этого. Но жизнь заклинателя - это борьба с чудовищами, и Цзинь Лину было бы стыдно называться сыном своего отца, если бы страх заставил его отступить перед худшим из них. Только вот чудовище вместо того, чтобы напасть сразу, озвучило последнюю волю.
Это было как-то совсем не по правилам.
Впрочем нет, кое-какие монстры и правда могли говорить с людьми и заманивать из лживыми обещаниями или мольбами, но Призрачный Генерал - все это знали - был просто разумным лютым мертвецом, а значит, не должен был делать ничего подобного.
Цзинь Лин нахмурился и присмотрелся к мечу, который с самого начала показался ему смутно знакомым. Ну да, так оно и было: два иероглифа, вырезанные на ножнах, ясно давали понять, что это именно тот самый меч, который запечатал себя много лет назад, а потом вдруг вновь распечатался во время Совета кланов. Суйбянь. Накатившая волна гнева едва не заставила Цзинь Лина закричать. Гнева, а ещё стыда, ведь этим простым жестом Призрачный Генерал недвусмысленно напоминал, кому он служит. Человеку, который не раз уже успел вытащить Цзинь Лина из самой ж... жаркой ситуации.
Он не закричал. Зло прищурившись, процедил сквозь зубы.
- Значит, хочешь, чтобы они ненавидели меня еще больше, да?
Он ведь прекрасно видел, как относились к этому созданию в ордене Гусу Лань. Знал, что принеси он меч и скажи, что наконец отомстил за отца, никто из молодых адептов больше никогда и не посмотрит в его сторону. И понимал, что сделает Ханьгуан-цзюнь с тем, кто посмеет огорчить Мо... то есть, Вэй Усяня. Но если Призрачный Генерал думал, что сможет заставить его пройти на попятную, поставив в такое незавидное положение, он сильно заблуждался.
- Ну и хорошо! Прекрасно! - свободной рукой Цзинь Лин выхватил оружие из рук противника. Отказать в просьбе, если ей случиться быть последней, значило бы выставить себя в самом худшем свете. Такого триумфа он точно не собирался подарить убийце своего отца. К тому же, он всё ещё помнил, что шансов уничтожить его, да и просто выжить в бою, не так уж много. И тогда уже бесценную реликвию, отцовский меч, придется кому-то передать. Да и неплохо было бы, чтобы о теле кто-нибудь позаботился. Достойные похороны, печальные лица, (приторно-довольная рожа Цзинь Чаня), может быть, немного искренних слёз... Хоть кто-нибудь же должен прослезиться? Продолжая сверлить Призрачного генерала взглядом, и чувствуя, что он сам вот-вот может стать этим кем-нибудь, Цзинь Лин добавил. - Тогда и ты. Если погибну я, передай Суйхуа моему... моему...
Вот тут вышла заминка. Первым на ум приходил дядя, конечно. Но меч принадлежал ордену Ланьлин Цзинь, кроме того, младший дядя был опекуном Цзинь Лина, и к нему оружие и должно было вернуться. Да и вообще, после того, как эта ветвь рода будет прервана окончательно, самое место Суйхуа будет в храме предков Башни Кои.
От таких мыслей Цзинь Лину вдруг стало не по себе. Выходило, что он тратит, возможно, последние минуты своей жизни на то, чтобы решить, который из дядей больше достоин меча и права отомстить. Это неожиданно показалось ему совершенно абсурдным.
- Впрочем, всё равно. Можешь уничтожить его так же, как уничтожил моих родителей. Хватит уже разговоров, дерись!
И он направил в клинок духовные силы, заставляя лезвие засиять золотым светом, и сам сделал первые шаги навтречу противнику и выпад, пытаясь дотянуться остриём до его груди.
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/171d8bf0c0e7f5bb9953e5849e1d6501/1598646166/91048/1355929/tumblr_pxh4923qKJ1qkcxtwo5_400_1_.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

+1

5

Нин не ждал спокойствия в ответ на свою просьбу, но к выводу, который сделал молодой господин Лин, готов не был:
— Значит, хочешь, чтобы они ненавидели меня еще больше, да?
На пару мгновений он замялся, суетливо мотая головой и останавливая себя от этого жеста. Нет, конечно же он не хотел такого! Он просто не хотел, чтобы меч потерялся и… То есть, Цзинь Лин просто хотел бы оставить все в тайне?
— Ну и хорошо! Прекрасно!
Молодой господин, кажется, рассердился еще больше. В ответ на просьбу, он выхватил меч так, словно был бы рад выломать ему еще и руки. Сомнений не было, хотел.
— Тогда и ты. Если погибну я, передай Суйхуа моему... моему…
Нин вскинул взгляд на юношу, который, кажется, всерьез хотел поединка, а не просто убийства, и медленно выпрямился. Теперь он никак не мог выбрать, что ему следует предпринять: позволить молодому господину Лину делать всё, что тот захочет, или пытаться отговорить его от несвоевременной мести, ведь ударить его Нин все равно не посмеет... Быть может, когда все закончится, когда Ханьгуан-дзюнь и молодой господин Вэй найдут ответственного во всем произошедшем... тогда, не будет больше причин оттягивать неизбежное и необходимости существовать дальше. Когда-то он думал, что плата за убийство молодых господ из семьи Цзинь, — это его судьба, и смерть должна непременно настигнуть его в ответ. Сейчас он должен был защищать вернувшегося Старейшину И Лин и молодое поколение заклинателей… один из которых сейчас жаждал выпустить свой гнев на волю.
— Впрочем, всё равно. Можешь уничтожить его так же, как уничтожил моих родителей. Хватит уже разговоров, дерись!
Выпад меча вперед и его золотое сияние он мог бы встретить без движения. Как изначально собирался. Но сейчас звучащие эхом слова “уничтожил моих родителей… уничтожил моих… уничтожил…” отвлекли от мыслей о бессмысленном уничтожении себя. Он просто обязан помочь найти того, кто, управляя им, его руками убил отца Лина, разбил сердце его матери и навсегда погрузил его детство во тьму. Нин и сам остался без родителей в раннем возрасте, к счастью, у него была сестра…
Значит, придется отложить всё на потом и не дать юноше совершить ошибку, за которую тому придется расплачиваться либо дружбой с другими молодыми господами, либо порицанием со стороны старших, будь это хотя бы один молодой господин Вэй. Быть может, другие заклинатели были бы только рады избавиться от Призрачного Генерала. Но… уничтожить меч отца? Меч, за который он днем хватался, как за самое дорогое, что у него осталось? Как он смог решиться на такое? Как смог решиться сказать такие слова...
Сияющее лезвие Суйхуа прошло мимо груди, стоило лишь сделать шаг влево и второй — назад. Еще один — длинный, уводящий от самого края крыши в ее центр — позволил успеть распахнуть верхнюю одежду и отбросить ее от себя на крутой скат. Там она и осталась, зацепившись за черепицу. Чем бы ни закончилась эта встреча, порезы на ткани купленного ему вчера молодым господином Вэем нового одеяния, были бы слишком заметны и вызвали бы ненужные вопросы.
Оставшись в старом, том, что было уже порядком изрезано на горе Луаньцзан за день до этого и потерто еще раньше, он оправил рукава и посмотрел на оба меча в руках Лина. Противостояние молодому заклинателю без оружия хоть как-то уравнивало шансы.
— Вэнь Нин не будет уходить от боя, — он сложил руки перед собой в поклоне и снова выпрямился, — но не будет и нападать на молодого господина.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/625222.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 7 сентября 01:20)

+2

6

Первый удар не достиг цели, но, конечно, Цзинь Лин не собирался так просто сдаваться. На краю крыши он остановился легко - стилю боя, может, недоставало силы, но ловкость и маневренность всегда были его преимуществами. Он развернулся, готовясь отразить удар в спину, но вместо этого увидел что-то совершенно неправильное.
- Ч...что это ты...
Впервые в жизни его противник, вместо того, чтобы воспользоваться секундным промедлением для атаки, воспользовался им для того, чтобы раздеться. И он никогда не слышал о том, чтобы Призрачный Генерал применял такую тактику раньше - даже вообразить такое было бы форменным непотребством. Так или иначе, она вполне могла бы принести ему победу, потому как, пораженно застыв, Цзинь Лин потерял несколько ценнейших мгновений, которые в любом другом бою стоили бы ему жизни. Мелькнула мысль, что если бы дядя увидел этот, с позволения сказать, поединок, переломанными ногами не обошлось бы. С концентрацией у Цзинь Лина вечно были проблемы, и вот опять такой промах - значит, все уроки коту под хвост. Только противник тоже не особенно-то старался, и вместо того, чтобы ударить, воспользовавшись моментом, решил поговорить. Цзинь Лин выслушал, нахмурился непонимающе, с раздражением сжал рукоять Суйхуа и ножны того, другого меча, даже имя которого не хотел бы вспоминать.
- Ты надо мной смеешься? - возмущенно воскликнул он. - Это и называется уходить от боя!
То есть, он что, должен бегать по крыше, пытаясь поймать этого лютого мертвеца, пока тот только уворачивается, как в какой-нибудь детской игре? Это было даже более унизительно, чем разреветься тогда на лодке при всех.
- Если ты сражаешься, ты нападаешь, если ты не нападаешь, это не бой, а танцы какие-то.
Или казнь, если еще и защищаться не станет. Цзинь Лин всегда знал, что Призрачного Генерала казнили, и весь его род был уничтожен. Он никогда не сомневался в справедливости этого наказания, и уж конечно никогда не думал, что наказание запоздало на долгие годы, и ему придется собственноручно осуществлять его. Тогда, после того, как подручный Старейшины Илина объявился на горе Дафань, Цзинь Лин понял, что его родители всё ещё не отомщены, а значит, не могут обрести покой, и, конечно, он поклялся себе, что отомстит, но... Но что бы сказал отец, зная, что его меч пронзил безоружного, того, кто даже не нападает? Того, кто приложил немало сил, защищая его сына, пусть даже его об этом не просили. Дядя сказал бы: "Убей его, что ты стоишь, как благородная госпожа!" Но отец... Хуже всего было то, что Цзинь Лин не знал, что сказал бы на это его отец. Воображать мог всё что угодно, но узнать у него никогда не было шанса. К горлу опять подступил ком, и Цзинь Лин шумно втянул носом воздух. Он ведь не так уж многого хочет - просто честного поединка, почему же не может получить даже этого? Почему он обязательно должен или стать палачом, или позорно отступить?
- Неужели ты и правда шагу не ступишь без одобрения своего, - "своего хозяина" тоже почему-то не срывалось с губ так же просто, как сорвалось бы раньше, да и вообще говоря всё это, Цзинь Лин чувствовал себя препогано, а слова, становящиеся поперёк горла колом, едва удавалось выплюнуть. И всё же он говорил, стараясь ударить если уж не мечом, то хотя бы так. От слов увернуться куда сложнее. - Вэй Усяня. Чем же ты тогда отличаешься от других марионеток?
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/171d8bf0c0e7f5bb9953e5849e1d6501/1598646166/91048/1355929/tumblr_pxh4923qKJ1qkcxtwo5_400_1_.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

+2

7

Нин и не мог представить себе, что его решение сбросить новое одеяние заставит Лина остановить атаку и застыть на краю крыши, сжимая рукоять своего меча все сильнее. Лицо его было плохо видно в неярком свете, но Нин был готов поклясться, что оно преисполнено возмущения, так глубоко и часто тот дышал.
— Ты надо мной смеешься? Это и называется уходить от боя! — послышалось в ответ на его готовность.
Что же, должно быть, молодой господин оказался даже оскорблен тем, что он изначально так неосторожно решил не оказывать ему сопротивления и потом — едва ли блокировать удары. Только и успел подумать об этом, как услышал эхом повтор своей догадки:
— Если ты сражаешься, ты нападаешь, если ты не нападаешь, это не бой, а танцы какие-то.
Оставлять молодого заклинателя без боя, который бы понравился ему, было неприятно, но необходимо. Нин не мог поднять руку на племянника молодого господина Вэя. Не мог, не хотел и не стал бы даже по приказу.
— Неужели ты и правда шагу не ступишь без одобрения своего... Вэй Усяня. Чем же ты тогда отличаешься от других марионеток?
Возмущению юноши не было края, и продолжать в том же духе было невозможно. Новый поклон прерывал размышления, дабы ответ не показался слишком грубым.
— Молодой господин Цзинь имеет право ненавидеть Вэнь Нина, ведь я именно тот, кто остановил сердце вашего отца. Этого уже не изменить...
Он взял паузу на вдох, не пряча взгляд и не двигаясь, продолжил:
— Не изменить и того, что, объявленный казненным, я все еще стою перед вами. Вы должны понимать, что не все, что вам говорили, правда, и я тому доказательство. Я... был марионеткой, но молодой господин Вэй не тот, кто управлял мной, и точно не тот, кто управлял мной все те годы после своей смерти и до… возвращения. Он никогда не желал смерти вашему отцу… Разве что…. — сестра говорила, что как-то эти двое молодых господ поссорились из-за девы Цзян, но это было так давно. — Разве что кто-то другой желал.
Просьба. Просьба, подкрепленная поклоном, всегда выглядит правильно, но раздраженный молодой заклинатель все равно будет в ярости. И все же...
— Прошу вас подождать еще немного, дать время Ханьгуан-дзюню и молодому господину Вэю найти доказательства и уничтожить тигриную печать, созданную заново. Вы и сами видели в городе И того, кто ответственен за многие жертвы. А потом, если вам будет угодно, — отводить взгляд не стоит, решение принято, но как же трудно говорить, — когда не останется никого, кто может снова воспользоваться мной как оружием… и вы будете в безопасности, — Нин распрямился и посмотрел в небо, глядя на мерцающие звезды с улыбкой в уголках губ, — вы сможете убить меня.
И все же где-то внутри неприятно отозвались слова “шагу не можешь ступить без одобрения”. Он сделал шаг вперед, потом еще один и еще, медленно приближаясь к Лину и двигаясь по ребру крыши тихо, почти неслышно, разбивая правдивость этих слов.
— До тех пор я буду защищать вас. Сколько смогу… Я больше не марионетка. Я хочу этого сам, а не потому что мне приказывают.
Остановившись на расстоянии вытянутого меча, он сложил руки за спиной. Если уж он и получит удар сгоряча, ничего страшного не случится.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/625222.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 7 сентября 01:20)

+2

8

Призрачный Генерал и в самом деле издевался над ним. Как иначе можно было объяснить, то, что он так спокойно говорил об убийстве его отца. Цзинь Лин продолжал молчать, но сжал рукоять меча так, что та врезалась в кожу, оставляя на ней след. Клинок вновь засветился, хотя он даже не заметил, сколько сил вливает в оружие. Он имел право ненавидеть и  этим правом пользовался - не так уж важно, кто что думает на этот счёт, ненависть - слишком личное дело, чтобы позволить кому-нибудь вмешиваться. Конечно, он имел право, но услышав подтверждение этому со стороны объекта своей ненависти, был просто взбешен, а Призрачный Генерал всё продолжал говорить, спокойно и уверенно, как будто рассуждал о вещах совершенно повседневных. В какой-то момент Цзинь Лин перестал разбирать слова - они слипались друг с другом, мешались с шумом крови в ушах, теряли смысл. Но одно было не таким, как другие, и он резко вдохнул, как будто среди затягивающего его омута ухватил вдруг немного воздуха. Вот только воздух был отправлен. Цзинь Лин вновь поднял меч.
- Не смей произносить её имя. Не смей упоминать моего отца.
На этот раз не кричал - кипящая внутри злость и непонимание едва позволяли говорить, не то что кричать. И эти оправдания... Что значит, им управлял не Вэй Усянь? Даже его меч никто другой не может извлечь из ножен, а его марионеток, выходит, кто хочет, тот и перехватывает? Цзинь Лин мотнул головой, не позволяя подобраться к ней отвратительной мысли, что его нападение на старейшину Илина во время Совета кланов было не заслуженной местью, а просто... просто... Нет, если бы Вэй Усянь не был виновен в том, что ему приписывают, если бы удар не был справедливым, он бы защищался, и Ханьгуан-цзюнь защищал бы его, разве не так? Или, - подсказал где-то внутри головы ехидный дядин голос, - этого не произошло, потому что никто из них не воспринимал тебя всерьез, не желал поднимать меч на впечатлительную юную госпожу. И теперь не воспринимают: ты пытаешься их убить, а они тебя защищать. Разве это не жалкое зрелище?
Убийца его отца приближался, а Цзинь Лин всё так же стоял, направив на него меч и точно решив, что не отведёт. И не отвёл, лишь рука почти незаметно дрогнула, когда Вэнь Нин  прикоснулся грудью к острию. И всё же остановился первым. Цзинь Лин медленно выдохнул, заметив, что замер на вдохе слишком надолго.
- В этом нет нужды, - нет, не так. - Я запрещаю. Запрещаю тебе защищать меня.
Он всё ещё помнил гору Дафань и танцующую богиню, он всё ещё помнил пещеру Фумо и толпы мертвецов, казавшиеся бесконечными, он хотел бы забыть, но знал, что будет помнить. Забыть было так же невозможно, как отказаться от мести. Безвыходное положение, из которого можно было сбежать только по единственному правильному пути, но этого пути Призрачный Генерал старательно избегал, выдвигая свои условия. Цзинь Лин скривился при мысли о том, что идёт на поводу и соглашается на то, что иначе как сделкой не назвать, а затем опустил Суйхуа. Второй меч он бросил в стоящего перед ним Вэнь Нина, не беспокоясь о том, поймает ли: раз жив, пусть сам и возвращает, кому хочет. Развернулся спиной и, перед тем, как уйти, бросил через плечо.
- Когда я вернусь за тобой, ты будешь сражаться.
Потом он прыгнул, приземлился на площади, распугав празднующую толпу и, не обращая на людей внимания, ринулся прочь.
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]http://i.piccy.info/i9/171d8bf0c0e7f5bb9953e5849e1d6501/1598646166/91048/1355929/tumblr_pxh4923qKJ1qkcxtwo5_400_1_.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

+2

9

Тогда, на пристани, он растерялся. Вызвав на себя гнев молодого господина Цзинь Лина и позабыв обо всем, он был готов принести себя в жертву немедленно. Но у него был целый день, чтобы все обдумать, сидя на корме крытой от солнечного света лодки. Он сидел в тени, но снаружи, чтобы не мешать молодому господину Вэю восстанавливать силы и не действовать на нервы Ханьгуан-дзюню, игравшему на гуцинь чуть заметно громче, когда видел Нина.
Нет, желание понести наказание никуда не ушло с наступлением вечера, как никуда не может уйти желание молодого заклинателя поквитаться за своих родителей. Но сейчас на этой крыше тот проявил свой характер сколь смелым, настолько же безрассудным решением, бросаясь в бой так же, как тогда на горе Луаньцзан — наплевав на опасность и возможные последствия. Нин хорошо расслышал слова, которые вслед ему кричал глава ордена Юньмэн Цзян. Храбрости молодому господину не занимать, но что, если Призрачный Генерал будет сражаться в полную силу, подумал ли он хорошо?
— В этом нет нужды... Я запрещаю. Запрещаю тебе защищать меня.
Вряд ли. Значит, хорошо подумать должен кто-то другой. Нин и был тем другим, кто должен был принять решение сегодня, на этой крыше, и это заставило думать о… многом. Слишком многом. В тот момент, когда он остановился, упираясь в острие меча, пылающего гневом, ощущение, что решение отказать ему в бое было правильным, только укрепилось.
Золотой меч чиркнул по черному истрепанному одеянию, оставляя короткую новую полосу рассеченной ткани, и опустился, а Суйбянь уже летел к его сторону. Рука сама собой метнулась из-за спины и уверенно приняла его обратно.
— Когда я вернусь за тобой, ты будешь сражаться.
Молодой господин Цзинь Лин спрыгнул с крыши, и Вэнь Нин проследил его перемещения, быстро присев, чтобы остаться незамеченным для тех, кто случайно оказался в это время внизу. Зеваки еще немного постояли, пообсуждали внезапное появление бессмертного заклинателя и начали расходиться. Лишь тогда он зашевелился, поднял свое новое одеяние, неторопливо привел его в порядок и надел снова, скрываясь на темной стороне крыши, не освещенной луной и фонарями.
Если все пойдет хорошо, Цзинь Лин вернется за ним очень скоро, так что глупо тратить отпущенное время впустую, мечтая о путешествиях и чем-то приятном. Дождавшись, когда последний прохожий скрылся из виду, он перепрыгнул через улицу и оказался на крыше дома напротив, близкого к гостевому. Всего несколько длинных шагов, и вот он уже над окном комнаты молодого господина Вэя. Здесь он и останется до утра, обнимая Суйбянь, думая о том, что открылось ему ночью. Почему вдруг захотелось доказать, что он... больше не марионетка. Что он имеет право на собственную...
Жизнь.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/625222.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 7 сентября 01:19)

+2

10

Недавние события обрушились на Цзинь Лина, да и весь остальной заклинательский мир настоящим горным обвалом, гул которого  стоял в ушах и по сей день. Этот обвал имел все шансы обрушить орден Ланьлин Цзинь, после смерти предыдущего главы и уничтожения его репутации стоявший на очень зыбкой почве. Целый месяц старейшины ордена пререкались, рассуждая о том, может ли прямой наследник Цзинь Гуаншаня занять его трон, будучи несовершеннолетним, и не следует ли пока определить ему наставника, который направит его на правильный путь и одновременно до поры будет представлять орден от лица его главы. Цзинь Лин точно не знал, когда они передумали, но, кажется, это случилось после того, как в Башню Золотого Карпа прибыл с визитом глава Цзян.
По окончании срока траура, его племянник принял на себя обязанности главы клана, едва ли представляя, что они значат, и тут же был погребен под горой дел, о которых раньше не имел ни малейшего понятия. Множество вещей, о которых он и не задумывался, требовали внимания, и он не всегда даже добирался к вечеру до своих комнат, чтобы отдохнуть, засыпая порой прямо над горой бумаг. Ему нужно было больше помощников, потому что те, которые сейчас находились рядом, пребывали в ничуть не лучшем состоянии, чем он сам. Однако дядя настоял на том, что слепо доверять людям, служившим Ляньфан-цзуню, нельзя, а на то, чтобы проверить каждого и, тем более, набрать новых доверенных людей и ввести их в курс дел ордена, тоже нужно было немало времени.
Единственным, что Цзинь Лин не позволил у себя отнять за попытками удержать огромную громаду клана, было самосовершенствование, так что всё свободное время, которого в день выпадало совсем немного, он проводил на тренировочном поле или стрельбище. Это давало отдых голове, и работу телу и позволяло не сойти с ума. Выверенные движения меча или несущаяся к цели стрела очищали мысли не хуже особой музыки Гусу, только всё равно приходилось возвращаться к ненавистным попыткам разобраться в цифрах или, того хуже, запутанной, как моток шелка у нерадивой служанки, политике Ланьлина, которая, похоже, и работала только потому что была такой. А это значило, что всё это ещё цветочки, и дальше будет только сложнее.
Однако в том, чтобы быть главой клана, особенно такого, как Ланьлин Цзинь, были свои преимущества. Когда Цзинь Лину понадобилось найти одного человека на обширных просторах центральной равнины, это было сделано в мгновение ока - сеть информаторов, завязанная на мелкие кланы и смотровые башни, всё ещё работала исправно. Получив сведения, в тот же день он объявил доверенным слугам, что отправляется на ночную охоту и назвал какое-то место подальше от того, куда на деле собирался.
По правде говоря, он не был уверен в том, что должен сказать. Но точно знал, что должен сказать хоть что-нибудь. Это ведь не так уж сложно, верно? Намного сложнее было бы говорить с Вэй Усянем. Нет, не "было бы", намного сложнее будет. Потому что, Цзинь Лин знал:  этот разговор ему тоже ещё предстоит.
Он сошел с меча в какой-то глуши, где даже птицы не гадили. Тёплый ветер, воздух, переполненный запахами цветов и молодых трав, зеленеющие поля - пусть и глушь, но дышится легко. Цзинь Лин уже почти забыл, как это, когда легко дышать. Дорога здесь зато была одна, так что Вэнь Нин должен был пройти по ней рано или поздно. Следовало бы посвятить медитациям время ожидания, но, наконец оказавшись вдали от своих забот, новый глава Цзинь вместо этого оперся спиной на какое-то дерево, а потом, когда ожидание затянулось, и вовсе удобно устроился  под ним, и принялся бессмысленно разглядывать клонящееся к закату солнце, лес вдали и птиц в небе. К последним, правда, присматривался больше как к мишеням, гадая, которую смог бы сбить. И за этим увлекательным занятием едва не пропустил тот момент, когда темная фигура приблизилась настолько, что возможно стало уловить звук шагов. Только тогда быстро поднялся на ноги и развернулся, вновь встретившись взглядом с Призрачным Генералом.
Все мысли о весне и правильном прицеле разом вылетели из головы. Их место заняли другие, те, от которых до сих пор сжимало горло. Только теперь уже не жаждой мести и ненавистью, а просто той болью, от которой, наверно,никогда не избавиться. Призрачный Генерал был тем самым оружием, на клинке которого запеклась кровь отца. Глупо винить меч в смерти того, чьё сердце он пронзил, но и видеть его лишний раз тяжело. Если Цзинь Лин и придумал, с чего начнет, теперь забыл напрочь, и просто безмолвно смотрел на приближающегося к нему человека, думая, что у него не хватит сил даже окликнуть его, если тот решит пройти мимо.
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]https://i.ibb.co/mNYSZZ8/Untitled-1.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Понедельник, 7 сентября 00:25)

+1

11

Дорога в Облачные Глубины показалась ему слишком короткой. Отпускать А-Юаня домой совсем не хотелось, и теперь, расставшись с ним у самой границы ордена Гу Су Лань и повернув назад, Вэнь Нин неспешно брел обратно, в разрушенные когда-то войной земли Цишань. В конце концов, эта земля теперь, как и раньше, должна стать ему домом.
А-Юань, правда, хотел, чтобы он зашел в гости и повидался со всеми, но он вежливо отказался, думая, что никто не будет ему там рад. Теперь жалел, останавливался, оборачивался… решительно шел дальше, но постепенно снижая скорость.
Все это время он был с кем-то, он никогда раньше не оставался совсем… один. Уже под вечер, остановившись в очередной раз посреди дороги на каком-то повороте, он едва не пропустил прибытие конного отряда. Первая лошадь встала на дыбы, едва не сбросив своего седока, и создала затор, а он просто метнулся в лес, чтобы не успели догнать, чтобы ни у кого из них не было неприятностей, и спрятался за большим валуном и слушал разговор троих:
— Кто это был?
— Готов поклясться, что я видел Призрачного Генерала.
— Тебе померещилось, откуда здесь ему взяться?
— Ты же сам видел, он туда побежал…
— Да, конечно, тебя испугался.
— Может, поищем?
— Нам дотемна нужно добраться до ближайшего города и лучше живыми, так что поехали.
Отряд построился заново и помчал мимо него в сторону Ланьлина. Вэнь Нин некоторое время еще сидел в лесу, потом выбрался на дорогу и больше не зевал. Ночь он провел под открытым небом, благо дождя не было, сидеть и мокнуть было бы совсем не весело, и думал, чем теперь будет заниматься. Решив не загадывать раньше времени, а пока просто путешествовать, утром снова двинулся в путь на север.
Дорога, петляющая по предгорьям, здесь выходила на равнину, стали видны поля и луга, уже покрытые густой весенней зеленью, чередующиеся с полосами леса. Селений было немало. Рядом находились земли Юньмэн и Ланьлин, люди быстро заполнили эту пустовавшую после войны землю и быстро освоили ее заново. Стараясь заранее сходить с дороги, когда слышал шаги путников, чтобы никого не пугать своим видом, Нин постепенно продвигался вперед. Вернее, назад, в Цишань.

Второй день одиночества подходил к концу, и он уже подумывал, где бы ему остановиться на ночлег. Но вдруг увидел выскочившую из травы фигуру в светлом одеянии и, узнав сидевшего на пригорке, едва не запнулся о камень. Останавливаться было совсем не учтиво и заставлять себя ждать слишком долго — тоже. Только на сердце сразу же лег тяжестью камень обещания боя, которого он не хотел, как не хотел он и оскорблять снова чувства молодого заклинателя, отказываясь от сражения с ним. И пока он думал, как будет выкручиваться на этот раз, чтобы тот ничего не заподозрил, уже подошел слишком близко и остановился на краю утрамбованной тысячами ног дороги, не ступаю на траву и не приближаясь к дереву, под которым стоял юноша.
— Молодой господин Цзинь Лин, — он поклонился, сложив руки перед собой. Оружия с собой он больше не носил, цепи остались где-то…. он даже не помнил, где он их оставил. Нехорошо получилось, даже нечем сражаться. Оскорбит ли это молодого господина или нет, выбор был не велик. — Простите, я не знал, что встречу вас здесь.
Он выпрямился и ждал ответа, не сдержав при этом тяжелого вздоха.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/13638.jpg[/icon]

+1

12

Молодым господином его теперь уже никто не называл, все быстро научились обращаться к нему как к главе клана, прекрасно понимая, что иное может быть принято за неуважение, инакомыслие, а если не повезет, то и подстрекательство к беспорядкам. Цзинь Лин не знал, откуда это взялось: сам он, конечно же, не пытался запугивать людей подобным образом, и думал, что дядя тоже не стал бы, даже ради укрепления его довольно шаткой власти. И всё равно доносы о том, как кто-то косо посмотрел в сторону Благоуханного дворца или не проявил достаточной почтительности в разговоре о новом главе, то и дело ложились ему на стол, а он не знал, что с ними делать. Может быть, привычка неусыпно следить друг за другом появилась у адептов во время правления Ляньфан-цзуня, а может ещё раньше, когда на троне восседал дед. Сколько Цзинь Лин помнил себя, в Башне Золотого Карпа всегда было немного душно, и отнюдь не только из-за сладкого аромата пионов. Но, в общем, он привык, как привык и к новому титулу, и теперь, вновь услышав "молодой господин", как будто перешагнул через незримую черту времени назад, туда, где он ещё не тащил на себе груз, бывший ему не под силу. А впрочем, совсем свободен он не был никогда, раньше его связывали другие цепи, ничуть не менее тяжёлые. Совсем недавно он искренне верил, что сможет избавиться от них несколькими ударами меча. Теми самыми, которые отправят убийц его родителей обратно к демонам.
Только вернуться назад было невозможно, и меч остался в ножнах, а Цзинь Лин сделал несколько шагов навстречу тому, кого всегда считал непримиримым врагом, подошёл совсем близко, так же близко, как тогда, в прошлую встречу на крыше, подошел к нему Вэнь Нин, чтобы дать обещание, которое исполнил, несмотря на запреты. Заговорил, впрочем, не о них.
- В прошлый раз, там, на реке, ты назвал меня другим именем, - это было так странно, что мысли то и дело цеплялись за воспоминание. Однажды Цзинь Лин попробовал спросить у дяди, что это значит, но, наверно, опять выбрал неудачный момент, и в ответ получил только тяжёлый взгляд и требование держать руку с мечом ровнее и не махать им, как юная дева веером. Наверно, он мог бы спросить ещё у кого-нибудь, но почему-то не стал. Не то чтобы боялся узнать что-то неприглядное, что скрывали от него всю его жизнь - к этому, кажется, тоже пора было привыкнуть - но это казалось чересчур личным. А теперь наконец он мог бы получить ответ из первых рук. - Почему?
Это всё, разумеется, было важно, и всё же, Цзинь Лин понимал, что начал с имени вовсе не из любопытства, а чтобы оттянуть момент, когда придется говорить о другом. О данных обещаниях, о ненависти, о прощении, о долгах - старых и новых, их было, если подумать, много, чересчур много. Было бы удобно, если бы один из них мог бы искупить другой, но это было невозможно. Слишком дорого обошёлся каждый из них, и даже кровь - чья бы ни пролилась - их не смоет. Когда-то Цзинь Лин думал иначе, но смерть младшего дяди показала, что так просто это не работает. Отец был отомщен, и истинный виновник наказан, только легче не стало ни на лян. Только хуже. Гаже. Ещё более одиноко. Из родной крови в этом мире у него остался только дядя - в общем-то единственный человек, которому вообще было до него дело. Цзинь Лин пытался начать ненавидеть ещё и Ляньфан-цзуня, чтобы радоваться воцарившейся справедливости, вместо того, чтобы думать о потере, но у него ничего не вышло. Наверно, с этим тоже придется жить.
Он молчал ещё какое-то время, собираясь с силами, заставляя слова родиться.
- Я пришел сказать спасибо, - наконец выговорил он, и память сразу же услужливо подбросила ещё кое-что. Самодовольное лицо Мо Сюаньюя - Вэй Усяня - который думал, что имеет право давать ему урок. И ведь имел же... Наверно, только поэтому урок и не забылся. - И прости.
Говорить это Призрачному Генералу в слезах - сейчас или когда-нибудь ещё - Цзинь Лин точно не хотел бы, так что лучше разделаться с этим быстро, пока не передумал.
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]https://i.ibb.co/mNYSZZ8/Untitled-1.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

0

13

Цзинь Лин на сей раз не вытащил Суйхуа из ножен, его взгляд больше не полыхал гневом и жаждой мести. Нин с удивлением смотрел, как тот приближается, сокращая расстояние между ними до вытянутого в руке меча и никак не пытаясь выказать желания исполнить своё прежнее намерение. Вероятность того, что эта встреча случайна, была слишком мала. Путь, который вел его на север, оставил позади перекрестье с дорогой из Ланьлина в Юньмэн. Да и что молодому заклинателю делать здесь, под этим деревом, стоящим на очередном повороте, кроме как смотреть на закат?
Нин ждал первых слов, и они не замедлили прозвучать:
— В прошлый раз, там, на реке, ты назвал меня другим именем... Почему?
Этот вопрос… Как много воспоминаний он поднял в один миг, заставляя опустить взгляд и поискать нужные слова, разглядывая траву. Нин замешкался с ответом и вдруг услышал:
— Я пришел сказать спасибо…. И прости.
Всё что угодно он мог ждать от этой встречи, обещанной ему на крыше в речном городке, но от этого “прости” стало не по себе.
— Молодой господин Цзинь Лин слишком добр, — негромко ответил он, неуверенно помотав головой. — Не вам просить прощения, Вэнь Нин не владел собой и сотворил много бед, за которые приходится расплачиваться многим. Есть вещи, которые невозможно исправить… Как ни пытайся.
Опустив взгляд снова, он посмотрел на свои руки, запятнанные кровью его отца. Кровь давно стерлась с бледной кожи, навсегда оставшись в памяти, и память эту не сотрешь. 
— Называя вас молодой господин Цзинь Жулань, Вэнь Нин не подумал. Если вы спрашиваете Вэнь Нина, значит, имя это вам незнакомо, и его... — он посмотрел прямо на Лина, силясь понять, нарушает ли он чью-то тайну или нет. В тот день обещание молчать о встрече с семьей Цзян пришлось нарушить и все рассказать Цин. Других обещаний он не помнил. — Это имя дал вам молодой господин Вэй еще до вашего рождения. Хотя глава ордена Юньмэн Цзян и не пустил меня во двор, я все же слышал весь их разговор. Дева Цзян, ваша мама, сказала, что это была его идея, хоть он и не признается…
Нин вдруг услышал, как по дороге, все ближе и ближе, поскрипывали колеса старой повозки, и, не дожидаясь, пока она подъедет, метнулся за то же дерево, под которым раньше сидел Цзинь Лин. Спрятавшись в его корнях, он дождался, пока повозка минует их и скроется за поворотом, неторопливо пересел с земли на один из корней. С дороги он теперь не был виден, если кто и пройдет, внимания не обратит. Теперь он мог продолжить свой рассказ, только сомневался, нужно ли.
— Дева Цзян была очень доброй. Даже к такому как я, — он повернул голову, глядя на Лина. — В этом она была как и моя старшая сестра Цин...
Он вздохнул. Самые добрые, их уже не вернешь, они остались жить только в памяти.
— Быть может, молодой господин Цзинь Лин желает узнать что-то еще? Спрашивайте! Вэнь Нин ответит…
Нужно было бы встать, сидеть было непочтительно. Но он уже просидел достаточно долго, чтобы снова вскакивать, и поэтому все осталось, как есть. Будет ли он стоять, или сидеть, это ничего уже не изменит.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/13638.jpg[/icon]

+1

14

Есть вещи, которые невозможно исправить, говорит Призрачный Генерал.
Есть вещи, которые невозможно простить, слышит Цзинь Лин.
И опускает взгляд, потому что знает: это так. Что толку просить прощения за разрушенные жизни, если их не вернуть. За вырванный кусок собственной души, который в угоду политике просто развеяли пеплом по ветру. И всё же было бы проще, если можно было бы просто попросить о нём, отдать взамен своё - и переступить через это раз и навсегда. Но - невозможно. А это значит, Орден Ланьлин Цзинь и его глава будут и дальше нести вину за истребление мирных остатков некогда великого клана. Не первое преступление, совершенное ради чего-то наверняка важного: скорее всего, на словах ради мира, на деле для процветания клана. Но первое, которое пришлось осознать по-настоящему, первое, которому пришлось буквально в глаза заглянуть. Что дальше? Разве от него самого как от главы Ордена не ждут чего-то подобного при необходимости? Что ему делать, если перед ним однажды встанет выбор между орденом и чьими-то невинными, но чужими жизнями? Он сможет принять правильное решение? В таком выборе вообще может быть что-то правильное? Вопросов много, ответов на них не будет никогда. Точнее, ответы придется искать самому, и самому же встречаться с последствиями. Цзинь Лин хмурится - что тут скажешь - и бросает на Вэнь Нина взгляд, когда тот решается рассказать. Совсем не радостный взгляд.
- Значит, это всё-таки моё имя, - нетрудно было догадаться об этом, намного труднее принять его вместе с пониманием того, сколько ещё лжи ему скормили за все эти годы. - Дядя показательно отрекся от своего шисюна, они чуть не поубивали друг друга в поединке, а потом он подумал, что было бы неплохо, чтобы Вэй Усянь дал мне имя.
А потом решил, что просто не станет упоминать об этом, и вообще об имени. Об одной из немногих уцелевших нитей, что связывали его с матерью. Цзинь Лин почувствовал в горле ком и шумно втянул носом воздух. Это тоже было предательством - небольшим и, может, даже незначительным, если только предательство вообще может таким быть. Всё, что было связано с сестрой и братом, глава Цзян оставлял лишь  для себя, щедро делясь только ненавистью, которая на проверку тоже оказалась не настоящей. То есть, она была ненастоящей для дяди, а для Цзинь Лина, который вырос на ней, впитал ее, дышал ею с самого детства, не было ничего более реального. Очередная колонна, на которой держалось всё, что знал он о себе и о мире, шла трещинами, крошилась и грозилась вот-вот рухнуть. Сколько после этого продержится здание, Цзинь Лин не знал, и чем заменить её, не знал пока тоже. Слепое доверие - удобная вещь, но, наверно, и правда пора уже распрощаться с детством.
Скрип телеги не насторожил его, он бы вообще не обратил внимания на такую мелочь, как проезжающие мимо крестьяне, но его собеседник вдруг исчез из виду, оставляя его торчать у всех на виду или тоже прятаться где-нибудь на обочине. Он выбрал первое. Двое - пожилая пара - приветствовали его удивленным "Господин заклинатель" и поклонами, но телегу останавливать не стали, только пару раз с любопытством оглянулись на богатые одежды с клановым узором, а потом, отъехав, заговорили о бессмертных, которые наконец-то откликнулись на просьбы и прибыли, чтобы разобраться с появившимся в округе монстром. Цзинь Лину стало интересно, имеют ли они в виду Призрачного Генерала. Если нет, и здесь и правда появились проблемы, скоро кто-нибудь с башен появится, чтобы решить их. А если да... Надо бы отдать приказ, чтобы его не трогали. Хотя всегда найдется кто-нибудь, кто захочет заработать славы и золота, истребив легендарное чудовище и притащив его труп если не в Ланьлин, то хоть бы и в Юньмэн. Мысль о том, что это их трупы будут потом доставлять родным, не всем приходит в голову. Впрочем, Цзинь Лин и сам никогда особенно об этом не беспокоился.
Он бы, наверно, ещё долго продолжал стоять столбом у дороги, но Вэнь Нин заговорил опять. Воспоминание о матери заставило сердце забиться чаще, но это сравнение... Цзинь Лин не знал, как должен относиться к нему. Может, как к очередному напоминанию о том, что жизнь отдана за жизнь, и пора забыть о старом счёте? Он подошел к дереву и сел рядом. Церемонии плохо вязались с шелестом молодой листвы и легким весенним ветром. Вопросов было море, но не тех, на которые можно было ждать ответа от Призрачного Генерала. Какое-то время Цзинь Лин молча разглядывал резную крону и щурился от красных бликов, которые бросало сквозь  нее на лицо солнце, но потом всё равно не выдержал. Как бы ни прозвучал теперь этот вопрос, он должен был знать ответ, чтобы... Нет, он не мог сказать, для чего это ему.
- Ты никогда не хотел отомстить за неё? За всю свою семью?
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]https://i.ibb.co/mNYSZZ8/Untitled-1.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

+2

15

Молодой господин продолжал злиться, хотя теперь не так уж ясно, по какой причине. Впрочем, его слова о дяде, и том, и другом, намекали, что неудовольствие адресовано именно в их сторону. Даже не удивительно, что история с именем тихо ушла под воду и никогда не упоминалась после всего того, что произошло на тропе Цюнци, где молодого господина Вэя остановили на пути в Башню Золотого Карпа, не дав ему увидеть племянника. Если уж всему тому было суждено случиться, и нельзя было избежать последствий, как знать, быть может, даже хорошо, что они не добрались до Ланьлина. Неизвестно, кто бы мог пострадать еще, успей они прибыть в столицу. Что если бы те, кто управлял им тогда, решили разом покончить со всей семьей Цзинь... Вдруг именно этого они пожелали, когда спустя несколько дней все оставшиеся в живых с горы Луаньцзан пришли в Башню Золотого Карпа, чтобы сдаться? Но благодаря заклинателям, стоявших там лагерем в большом количестве, им не удалось воплотить этот план в жизнь… Как знать.
Нин прикрыл глаза, вспоминая то, что осталось в его памяти, не замаранным темным туманом и кровью невинных, а когда открыл, молодой заклинатель уже устраивался на корне того же дерева совсем рядом. Нет, он не стал пялиться на него, а опустил взгляд под ноги на камешек, который мешался под сапогом. Наполовину торчащий из твердой пересохшей земли, тот никак не давал поставить ногу ровно, заставляя все время искать новую опору. Наверное, что-то похожее сейчас происходило и в душе Цзинь Лина, который все еще не задал свои вопросы, разглядывая листву над головой и щурясь, когда лучи солнца падали на его лицо. Он много чего не знал раньше, а сейчас должен найти, на что заново опереться. Глава Цзян скрывал от него немало, и свои истинные чувства к шисюну, и имя, выбранное до рождения, и кто знает, что еще, глава Цзинь — и того больше. Каждый по своим причинам. А выходит, что Вэнь Нин — молчаливый свидетель многому, открывший рот ради справедливости и нарушивший обещания, сейчас сидит здесь с ним и пытается хоть как-то с этим помочь.
“Хорошо еще, что не нужно больше сражаться”, — он вздохнул. Сражаться с людьми он уже порядком устал.
— Ты никогда не хотел отомстить за неё? За всю свою семью?
Вопрос прозвучал ожидаемо, но зацепил своей прямотой, всколыхнул болезненное и пережитое, много раз обдуманное и решенное. Нет, все же молодой заклинатель еще думает о мести, но теперь он не знает, кому она должна быть предназначена.
— Разве это поможет? — Нин повернул голову в его сторону и лишь после этого ненадолго поднял взгляд. — Разве месть вернет Цин, бабушку… всех остальных? Тех, кто был ко мне добр, даже вот в таком… — он развел руками в стороны и оглядел себя, — обличьи.
Тяжело. Говорить об этом было тяжело вдвойне, ведь темная жажда отмщения никогда до конца не покидала его. Ее можно было заглушить и держать под крепким замком, но Нин никогда не принимал ее как часть своей души, не стремясь использовать темную энергию все время. Хотя вся его сила была построена именно на ней.
— Ненависть, ярость, жажда мести, — он выпрямился и посмотрел вдаль, сквозь деревья и время, — это то, чему почти невозможно сопротивляться. Особенно когда ты… — он неспешно поднял руку и ткнул ногтем в щеку, как всегда, не почувствовав боли, — такой. Самое страшное, что мне удалось испытать — ярость Бася. Месть, которая забирает жизни просто потому что желает. Потому что так хочет...
Он мотнул головой, выходя из оцепенения, побывав снова в том колодце, из которого едва смог выбраться на поверхность, и устремил взгляд на Лина.
— Молодой господин, вам не нужно пачкать свою душу этой тьмой, — он отшатнулся, поняв, что придвинулся непозволительно близко, а говорит слишком быстро, смутился и опустил голову. — Это то, что отделяет заклинателя от темного пути. Эта грань. Вставая на путь мести, вы только ослабите себя… Если, кроме меня, вам еще осталось, кому мстить, — добавил он совсем тихо, сделал глубокий вдох, кивнул и посмотрел перед собой. — Я знаю, что убивал, когда не был в сознании, и я… не помню этого. Те надсмотрщики, которые избили меня и моих людей, бросили меня самого умирать в овраге на тропе Цюнци… Они умерли, а я... даже не могу вспомнить их лица. Из-за этого случилось столько бед… Терять человеческий облик… страшно. Жажда мести сделала из меня чудовище. А я всегда хотел только защищать…
И зачем столько всего сказал? Он снова тяжело вздохнул и заскользил взглядом по темнеющей кроне дерева, под которым они устроились. Уже совсем скоро зайдет солнце, и нужно будет где-то спрятаться и скоротать ночь. Но это всё — позже.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/13638.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Вторник, 15 сентября 02:19)

+2

16

Цзинь Лин слушал молча, удивляясь тому, как просто это получается. Раньше перебил бы после первых же слов, а теперь выдержал немало, прежде чем посмотреть прямо в глаза Призрачному Генералу, пока тот вновь не отвел взгляд, и ответить.
- Никого она не вернёт. Но ты всё равно хотел бы, иначе бы прямо сказал, что это не так.
Недосказанность и намеки всегда так раздражали. Он ведь спрашивал не для того, чтобы уличить или обвинить - тогда зачем же это притворство? Почему бы просто не признаться? Ненависть и желание мести - такие человеческие чувства. Разве Призрачный Генерал не хотел быть чуть больше похожим на живого человека? Это могло бы помочь.
Цзинь Лин мысленно одёрнул себя. Ему-то какое дело, будет ли Вэнь Нин похож на человека? Нет, до этого ему дела не было. Наверно, просто хотелось знать, что не один он не умеет взять и простить, одним махом отбросить бессильную злость, благородно освободить свой дух и направить его к свету или демоны его знают, что ещё. Почему у других получается, а он не может? Это что - и правда первые шаги к тёмному пути? Цзинь Лин нахмурился и мотнул головой: вот ещё! Этот путь, несмотря на его очевидную лёгкость, на те силы, которые можно было бы обрести, никогда не прельщал его. Может, дело было и в воспитании, всё же с младенчества ему внушали, что любого отступника следует скормить псам безо всякой жалости. А может, в чем-то другом, в чём-то, идущем изнутри, а не привитом: мысли о таких кровавых расправах, пусть бы и над преступниками, ведь тоже не радовали. Цзинь Лин не говорил об этом дяде, зная, что тот в ответ презрительно назовёт его юной госпожой, да и просто потому что стыдился своей слабости. Думал, что преодолеет её, как только выпадет случай себя проявить, но и этого тоже не смог. Даже тогда, на горе Дафань, когда случай вроде бы выпал, просто стоял, угрожал мечом и болтал до тех пор, пока Вэй Усянь не выпустил духа, забирая у него возможность двигаться и необходимость выбирать. Почувствовал ли он тогда ярость? Или всё же облегчение? Нет, тёмный путь точно для него был закрыт.
Цзинь Лин хотел было сказать, что убитые надсмотрщики заслужили то, что получили - не ради красивых фраз, а потому что они ведь и в самом деле заслужили, своевольно подменив работы, к которым были приговорены пленники, смертью. Любой глава любого клана, столкнувшись с таким неповиновением, должен был наказать их, а уж гнев главы клана Цзинь, почувствовавшего упущенную выгоду, и вовсе был бы беспощаден. Но вовремя понял, что для человека, не понимающего философию Ордена, это прозвучит несколько цинично. И самостоятельно пришел к простому, в общем-то выводу, которому, вероятно, его и пытался учить Ханьгуан-цзюнь, долго пытался и безуспешно: иногда действительно лучше молчать, чем говорить.
- Ты не чудовище, - тихо, но твердо проговорил он наконец. - Я не собираюсь мстить тебе и... я вообще не хочу твоей смерти.
Это тоже было правдой. Теперь уже было. Место, отведенное в душе для ненависти, пустовало, и не сказать, что Цзинь Лин чувствовал себя чище от этого. Более... пустым, и это всё. Может быть, позже он найдёт, чем восполнить недостающее. Заботой о клане, например. Хотя нет, это не то, нужно что-нибудь посильнее, что-нибудь, за что можно держаться даже тогда, когда ничего другого не останется. Невольно он подумал о дяде: тому, должно быть, приходится сейчас ничуть не лучше. Но глава Цзян сам виноват, сам выбрал этот путь, а Цзинь Лину выбора никто не давал.
А ведь и Вэнь Нину тоже, - вдруг подумал он. - Однажды он умер, а потом открыл глаза и понял, что ему не позволили уйти. Что он свободен только пока призрачная флейта не натянет поводок. А потом - что поводок может взять в руки любой.
Цзинь Лин представил себе, что это случилось с ним и рассеянно обхватил плечи руками - весенний ветер, норовивший забраться за ворот, вдруг стал слишком холодным. Он хотел было спросить, каково это, только не посмел. Но ещё один вопрос был слишком важен, чтобы можно было промолчать.
- Ты не боишься? Того, что однажды кто-нибудь может найти способ... Печать ведь не уничтожена. И даже если была бы - можно ли быть уверенным, что она не будет воссоздана?
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]https://i.ibb.co/mNYSZZ8/Untitled-1.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

+1

17

Вэнь Нина не оставляло ощущение, что за это недолгое время после их ухода из храма в городе Юньпин, Цзинь Лин порядком изменился. Молодой заклинатель на удивление смог выслушать его, не перебивая так долго и не отвечая сразу. Должно быть ему пришлось нелегко после тех событий. Наверняка он узнал слишком многое из того, что могло его ранить куда сильнее, чем струна у горла. Само по себе то, чьи руки ее держали…
Месть никого не вернет, да. Хотел бы он, чтобы Цин и семья вернулись? Конечно. Но этому не бывать, а мысли на эту тему приносили смесь теплых воспоминаний с горечью и отчаянием, что это уже никогда не повторится, что в его жизни больше не будет ни одного по-настоящему родного человека рядом, что придется с этим мириться.... Вечность? Так далеко в будущее он не заглядывал. Последний из семьи, А-Юань, сейчас идет своим путем, у него другая жизнь, и это дарило новую радость и грело сердце. Но впереди дорога, полная одиночества и поиска себя, по которой пройти придется самостоятельно, впервые на его памяти. Возможно, что-то похожее сейчас испытывает и молодой господин, сидящий рядом. Ему придется искать свой собственный путь и жить своим умом.
Погрузившись в свои размышления, он даже не заметил, что пауза затянулась, и тем неожиданней оказались слова:
— Ты не чудовище. Я не собираюсь мстить тебе и... я вообще не хочу твоей смерти.
— Но.... — начал он было, но проглотил слова, и вышло невнятное “омм” вместо того, что он собирался сказать. Да и что можно было сказать? Повторить то, что каждый из них говорил раньше? Или порадоваться, что не придется бегать от меча и вообще, что потихоньку всё устраивается.
Устраивается ли… Что побудило Цзинь Лина искать этой встречи? Только ли желание узнать об имени и произнести слова извинений? Неужели ему вообще не с кем поговорить о том, что его беспокоит? Это было бы слишком печально при всей его жизни и окружении. Ладно он сам, в лучшем случае найди он даочжана Сун Ланя и то, какой бы вышел разговор. Помолчали бы и разошлись, каждый бы — по своей дороге. Но Цзинь Лин окружен людьми… Был окружен. Так ли важно, сколько людей вокруг тебя, если ты никому не можешь доверять.
— Ты не боишься? Того, что однажды кто-нибудь может найти способ... Печать ведь не уничтожена. И даже если была бы — можно ли быть уверенным, что она не будет воссоздана?
Ночь приближалась, и подул холодный ветер, заставляя молодого заклинателя кутаться в свои одежды. Нин холода не чувствовал, но все еще помнил, как это неприятно в горах, если рядом нет костра. Было бы хорошо разжечь, но и это подождет. Как знать, сколько еще вопросов желает задать молодой господин Цзинь.
— Вэнь Нин решил идти своей дорогой и больше не даст никому завладеть своим разумом. Не для того молодой господин Вэй вытащил из моей головы гвозди, чтобы я позволил кому-нибудь вбить их снова. Именно с их помощью мной пытались управлять — одной лишь силы печати не хватило, но вы уже знаете, — не слишком успешно, раз уж вы увидели меня на горе Дафань, — он перевел дух, прежде чем говорить дальше. — Вэнь Нин не боится. Даже если кто-то окажется сильнее, чем молодой господин Вэй, и сможет воссоздать всю мощь тигриной печати, даже если такое случится, Вэнь Нин встанет рядом с вами и будет сражаться против него. И… если так выйдет, что мой разум будет захвачен снова, вы сможете остановить меня, — он помотал головой, взглянул на землю под ногами и, словно вспоминая что-то, снова на Лина, — только, пожалуйста, не делайте этого в одиночку. Обещайте мне, что будете осторожны, если Вэнь Нин снова станет марионеткой… Вы не должны пострадать...
Воспоминания и смутные образы по рассказам о том, что он делал в беспамятстве и чего уже никогда не исправишь, мелькали перед глазами. А что, если и в самом деле найдется тот, кто окажется сильнее Старейшины И Лина, что, если он опять будет опасен для всех, что, если история повторится?
— … никто не должен пострадать. В том случае, прошу вас, доведите до конца то, что не было исполнено ранее. Призрачный Генерал должен будет исчезнуть навсегда, — мысль об этом не принесла радости, но он все равно улыбнулся, чтобы хоть как-то развеять непонятное состояние Цзинь Лина. Казалось, тот сегодня выбирает слова с особой тщательностью, ранее ему не свойственной, и это отчего-то беспокоило. — Молодой господин, как вы в последнее время? Все ли у вас… в порядке?
Спросил и кивнул, подтверждая свое намерение узнать, как идут дела у племянника молодого господина Вэя. И племянника главы Цзян… И…
Вэнь Нин почесал лоб. Как он мог забыть — племянника и наследника главы Цзинь, ныне упокоившегося.
— Позвольте спросить, — он стушевался и даже забыл о приличиях, продолжая сидеть на месте. — Кто теперь новый глава.... ордена Ланьлин Цзинь?

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/13638.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Пятница, 25 сентября 02:28)

+2

18

Призрачный Генерал чуть было не начал спорить с тем, что он не чудовище. Цзинь Лин нахмурился - он вовсе не был уверен, что у него хватит сил ещё и убеждать, да и просто объяснять, почему он так сказал после всего, что произошло. Не пришлось, и то хорошо.
Между ними опять повисла тишина. Цзинь Лин ждал ответа, заранее опасаясь того, что может услышать. А услышав - только покачал головой. Уверенность, рядом с которой стояло "но", едва ли можно было назвать уверенностью. И вроде бы понятно, что никто не может знать своё будущее наверняка, но как же хотелось просто услышать, что есть гарантии. Что не придется всю жизнь ждать, когда эти подлые "если" и "но" напомнят о себе.
- Остановить... - он не заметил, что повторил это вслух. "Остановить" было почти насмешкой. Сколько человек пытались остановить Призрачного Генерала на тропе Цюнци, как раз тогда, когда над ним перехватили контроль? В отряде Цзинь Цзысюня было триста человек. Сколько из них пережили попытку "остановить"? Помня об этом, давать обещание быть осторожным казалось чистой воды лицемерием, и Цзинь Лин не стал. Не стал и обещать себе, что непременно бросится убивать Вэнь Нина. Его "спасибо", в конце концов, не было пустыми словами. Но желающие стать героями и без него найдутся, в этом сомнений нет. Он припомнил, с какой скоростью скрылся Вэнь Нин, лишь заметив на дороге одинокую телегу, и решил, что такие герои на его пути уже встречались.
- За тобой и без того ведут охоту, разве нет? Если тебе понадобится укрытие, приходи в Ланьлин, тебя никто не посмеет тронуть.
Он выпалил это на одном дыхании, не давая себе одуматься. Узнай о таком дядя, переломанными ногами дело не обойдется, но сказать так было правильно, Цзинь Лин чувствовал это так же ясно, как чувствовал на коже тепло солнечных лучей. Он - глава великого Ордена, и он имеет право принимать решения, даже если кому-то они не понравятся. Хотел добавить что-то ещё, чтобы сомнений в искренности его порыва, и в том, что он не пытается идти на хитрость, и что не передумает, не осталось. Но новый вопрос заставил его подавиться словами и резво подскочить на ноги. Да кто вообще такое спрашивает! Да ещё вот так запросто.
- Конечно, со мной всё нормально!
Пытаясь не обращать внимания на то, что кровь ударила в лицо, Цзинь Лин вспоминал, какими словами мог выдать свою слабость, и уже почти начал сомневаться в том, что искать Вэнь Нина было хорошей идеей. Что если и правда пойдут слухи? Ладно бы раньше, но теперь... Вот ещё чего не хватало для полного краха репутации Ланьлин Цзинь. Но что он такого сказал, чтобы заставить думать...
Или чего не сказал. Конечно, все перепетии, связанные с местом, которое до недавнего времени занимал Ляньфан-цзунь, были внутренним делом и не должны были выходить за стены Башни Кои. И конечно, выходили. Контролировать утечку информации было совершено невозможно, и Цзинь Лин быстро перестал удивляться, что даже главе Цзян часто известно о происходящем в Ланьлине больше, чем ему самому. Ну и, конечно, он считал, что весь мир давно в курсе, чем завершилась эта борьба за власть. Поэтому вопрос Призрачного Генерала попросту выбил его из колеи: значил ли что-то весь этот разговор, или Вэнь Нин считал, что это не более, чем праздная болтовня младшего ученика? Понял ли то, что должен был понять или... Или нужно начинать заново? Цзинь Лин нервно сжал ладонь на рукояти Суйхуа - это всегда успокаивало, говорили, что ещё с самого младенчества.
- Я глава ордена. Я теперь несу ответственность за всё... - запнулся, замолчал, глубоко вздохнул. Как же не хотелось возвращаться к тяжёлым мыслям о долге, который невозможно искупить. И соблазн по-детски заявить, что не виноват, был так велик. Пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя продолжить. - За все решения, которые принимали мой дед и младший дядя.
За решения, которые никогда во всеуслышание не будут объявлены ошибкой. Так или иначе, а они уже легли непоколебимыми камнями в стену истории не только Ланьлина, но всего мира. С историей спорить бесполезно: можно или принимать ее или, пытаясь сломать это стену, расшибить об нее лоб.
- Если у тебя остались счеты к моему клану, предъяви их мне. Никто больше не должен пострадать - ты сам это сказал.
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]https://i.ibb.co/mNYSZZ8/Untitled-1.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Вторник, 22 сентября 20:14)

+2

19

“Если тебе понадобится укрытие, приходи в Ланьлин, тебя никто не посмеет тронуть”.
Вэнь Нину пришлось трижды повторить про себя эту фразу, чтобы понять, что он не ослышался. Точно не ослышался.
И как-то неожиданно в ответ на его невнятные вопросы о том, как идут дела, Цзинь Лин снова стал собой, вспыхнул как сухая ветка и вскочил с места, разом прерывая спокойный разговор и переводя его в обычное русло.
— Конечно, со мной всё нормально!
“Конечно.... теперь точно, все хорошо”, — Нин растерялся, не зная, как реагировать на этот всплеск эмоций, особенно заметив, как сжалась рукоять меча. Кажется, этот вопрос прозвучал слишком уж неуместно, и Нин собрался встать и извиниться.
— Я глава ордена. Я теперь несу ответственность за всё…
Пауза в речи, недоговоренная фраза и растянутое во времени понимание, что весь разговор обращался к главе ордена Ланьлин Цзинь как к молодому господину, придавили к дереву. Он только поднял обескураженный взгляд вверх, ожидая продолжения и соображая, как выпутаться из неловкой ситуации.
— … за все решения, которые принимали мой дед и младший дядя.
Молодой госп.... Нет. Плохая привычка говорить “гунцзы”, думать “гунцзы”. Слово, которое въелось в жизнь, как первое из возможных. С другой стороны, он не знал, а его не поправили. Подумать только, он бы мог и уйти, не узнав об этом, не подумай сам спросить.
— Если у тебя остались счеты к моему клану, предъяви их мне. Никто больше не должен пострадать — ты сам это сказал.
Да. Он сам сказал.
Неоплаченный долг. Должно быть, теперь на лбу Вэнь Нина в его глазах висит табличка, где так и написано. И это тяготит его больше, чем он хочет показать, и точно больше, чем стоило бы.
Наконец, приняв решение, Нин поднялся, повернулся лицом и поклонился, как подобает.
— Вэнь Нин не знал… Пожалуйста, будьте снисходительны, глава Цзинь.
Наверное, следующая встреча будет не скоро. И уж точно следующая встреча не будет такой… простой, почти по-сельски обыденной, на деревенской окраине в полях.
— То, что обрушилось на ваши плечи, слишком тяжелая ноша, — Нин разогнулся и опустил руки. — Потери тяжелы, а приобретения… тяжелы вдвойне. Поднять такой груз прошлого… — По глазам было видно, что  сказать прямо, как есть — “в одиночку”, значит, добавить нового. — Я знаю, вы справитесь. И… Вэнь Нин благодарен за доброту! Но должен отказаться от защиты…
Новый поклон, чтобы подобрать еще несколько фраз. Почему слова всегда так трудно выбирать, когда нужно сообщить самое важное?
— Если Призрачный Генерал появится в Ланьлине снова, будет паника, много суеты и, в лучшем случае, никто не пострадает прежде, чем о моем появлении узнает глава ордена. Последует множество ненужных вопросов и разговоров... Нет, Вэнь Нин не хочет, чтобы у вас были неприятности такого рода. Моя дорога лежит в Цишань, пора самостоятельно справляться со всеми трудностями и искать свой собственный путь.
Последнее было сказано самому себе, но уже сошедшие с губ слова Нин проводил с опаской, что Цзинь Лин примет это и на свой счет. А, впрочем, почему бы нет.
— Глава ордена несет ответственность за решения предков, это неоспоримо. Но Вэнь Нин никогда не напомнит об этом, вы можете быть в этом… уверены.
Последний поклон, чтобы умолкнуть и послушать птиц в округе. Всё сказано. Добавить больше нечего.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/13638.jpg[/icon]

+2

20

"Глава Цзинь" звучало теперь уже почти привычно. Но оно в один момент отрезвило - как ведро холодной воды на голову. Это ведь глава Цзинь сбежал из дома и сидит под деревом в какой-то глуши рядом с человеком, которого боится и хочет уничтожить вся Поднебесная. И для чего? Чтобы просить прощения? Чтобы благодарить? Из страха? Или, хотя и каждая из тех, других, причин и была по-своему важна, - еще лучше - сам не зная, для чего, а просто почувствовав однажды, что должен сделать это. Просто почувствовал и... Прекрасная картина, что тут скажешь!
Цзинь Лин отвел взгляд, не желая принимать эти поклоны, но и не понимая, как должен остановить их, чтобы не нанести оскорбления. Не понимая, почему разговор вдруг неожиданно свернул в церемониальную колею, и как теперь сказать всё то, что на самом деле хотелось бы сказать. А впрочем, это ведь и раньше было невозможно, так что о чем жалеть? Одно он знал точно: напомнит Вэнь Нин ему или нет, а он сам едва ли когда-нибудь сможет забыть. Неуверенно кивнул в ответ на отказ искать убежище в Ланьлине. Значит, Цишань. Не самое гостеприимное на свете место, наверно поэтому после Низвержения Солнца на него так и не позарился ни один клан. Но ведь живут люди и там, значит и им нужна будет помощь. Так или иначе, предложение это не имело срока давности, и вне зависимости от того, воспользуется ли им Призрачный Генерал, Цзинь Лин собирался проследить, чтобы у него всегда оставалась такая возможность.
- В таком случае, пусть твой путь будет легким и безопасным.
Он отвернулся и извлёк Суйхуа из ножен. Его собственный путь лежал к Башне Кои, и, наверно, всегда так или иначе будет петлять вокруг неё. Сложно не заблудиться на таком пути, сложно не пойти вслед за теми, кто шел по нему намного увереннее - действительно сложно. Ему бы хоть каплю той убежденности, что справится, но... Цзинь Лин собирался хотя бы стараться.
Он ступил на замерший в воздухе клинок, превращающий алые отблески закатного солнца в брызги золота, и щедро рассыпающий их вокруг, но не взмыл к облакам сразу же. Обернулся, но взгляд так и не поднял.
- Если встретишь на нём...
Он замолчал и поджал губы. Нет, это всё-таки лишнее. Призрачный Генерал - не посыльный какой-то, да и так уже видел слишком много того Цзинь Лина, которого не надо было бы показывать посторонним.
- А впрочем, не важно. Когда-нибудь сам скажу.
Мгновение спустя он поднялся к небу, позволяя ветру играть с волосами и полами золотых одежд. Нет, его путь лежал не в Башню - его путь вёл его домой. И дышать стало совсем немного, но легче.
[nick]Jin Ling[/nick][status]Sweet summer child[/status][icon]https://i.ibb.co/mNYSZZ8/Untitled-1.png[/icon][quo]ЦЗИНЬ ЛИН[/quo]

+2


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Неоплаченный долг