28.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Альтернативное » Баю-баюшки-баю...


Баю-баюшки-баю...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


Баю-баюшки-баю...
http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/425176.jpg
Участники:
Вэнь Сюй ◄► Вэнь Шань Шэ ◄► призванная Сущностью Охотница
Место:
Ци Шань Вэнь, Южный Предел, вырванная из мира Сущности зона близ одной из деревень.

Время:
До Аннигиляции Солнца, в пределах мира Сущности (Красный Лес) - всегда поздние сумерки/ночь с полной луной, туман.

Сюжет:
Защита тех, кто принадлежит клану - дело заклинателей клана.
И неизведанная опасность на подконтрольной клану Вэнь территории должна быть изничтожена в любом случае.


[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/364899.jpg[/icon][nick]Entity[/nick][status]Dead by Daylight[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/10825.jpg[/icon][quo]<b></b>Сущность<br>Смерть - это не выход[/quo]

Отредактировано Mo Xuanyu (Суббота, 26 сентября 01:35)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+2

2

Лес изменился, в который раз подчиняясь воле Сущности и заставляя Анну всматриваться в туман тщательнее - обычно, когда Она изменяла пространство вокруг, появлялись те, кому суждено было рано или поздно умереть. Они были слабы, беспомощны и кормили Сущность вдоволь, истекая кровью на земле, корчась до последнего вздоха на крюках или пытаясь защититься от милосердного удара топором в голову - давно забытая настоящая охота на крупного зверя немного расстраивала Анну, но ей было достаточно и того, что Сущность давала ей все новые и новые силы, взамен оставляя Анне новые подарки в виде очередных глупцов, забредших не туда.
Круг охоты замыкался ровно тогда, когда Сущность пожирала последнего из четверых - их всегда было ровно столько, не больше и не меньше, - но иногда, Анна сожалела, что та заканчивалась слишком быстро, даже если кто-то умело прятался или убегал так, что запутаться в следах было легко. Так или иначе, они все умирали. Она вспоминала, как когда-то давно найденные ею солдаты могли... сопротивляться. У них были железные ружья и сверкающие в лунном свете или отблесках пламени костров ножи. Они пытались показывать свои когти и скалить клыки, они пытались ранить в ответ, их страх был куда более вкусным, потому что они привыкли полагаться на свои силу, закрытую в ружьях, а когда та не помогала, не причиняя вреда хищному зверю, что шел за ними по пятам, их страх взвивался выше пламени привальных костров.
Анна любила вспоминать те времена.

Кровь вовсе не алая. И даже не цвета перезрелой лесной малины. Она черна в ночи, а в лунном свете, столь редко пробивающемся сквозь высокие сосны и клены, и вовсе отдает черненым серебром. На палой листве ее капли и росчерки видны особенно хорошо — этого не понимает раненный, совсем не разумеющий слова колыбельной солдат. Ему не уйти далеко даже с учетом того, что лезвие топора задело его лишь по касательной, да и то по плечу: не лесное зверье, так лихорадка добьют его все одно. Вернее, добили бы, если бы Анна не была столь хороша в выслеживании добычи.
Она склоняется к земле, трогает темные капли на мху: песнь на секунду прерывается смехом, хриплым от вечной лесной сырости. Да, уже близко — кровь еще совсем свежая, липкая, пахнет резко. Значит, рану он так и не прикрыл ничем, глупец. Встав во весь свой поистине исполинский рост, Охотница осматривается, темные провалы глазниц маски словно поглощают лунный свет, источая тьму. Там. У ручья за огромным валуном. Тяжелая поступь, пружинистая земля — даже затаивший дыхание, видавший многое в своей жизни солдат вскрикнул, словно дитя неразумное, испуганное — сразу несколько ребер перерублены напрочь, тело дернулось в попытке сбежать снова, да уж какой там! Колыбельная стала спокойнее, ровнее, ведь Анна уже теперь точно знает, что этот, последний, не сможет навредить ее девочкам. А солдат тихо плакал, из последних сил пытаясь достать дрожащими, покрытыми кровью руками старую затертую фотокарточку: он сам в военной серо-чёрной форме, женщина, видимо, жёнушка его законная, одетая странно, невиданно для Анны самой, да едва ли пяти лет от роду белокурая девочка на коленях матери — жаль не говорила бы по-русски-то, ведь этот вон, что-то лопочет жалобно, умоляет на отрывисто-резком, рубленом языке, плача над карточкой, причитая. Но, нет, ежели отпустить его — беда. Расскажет о ней солдат, накличит беду на родной лес. Топор прекращает его мольбы в одно движение — ближайшие камни и мхи покрывает густая, белесая с красным жижа. А затем и маска Анны в который уж раз расчерчивается кажущимися черными брызгами крови от трижды вспоровшего легкие колуна.
Но фотокарточку она из судорожно сжатых пальцев, все же, очень бережно вытащила — будет, чем потешить дочек.

Уже вторая неделя, как радости Анны нет конца - это уже четвертая дочка, бережно отобранная у тех, кто ничего не смыслит в том, как надобно обращаться с такими малышками. Она плачет испуганно, просится на руки к девочке постарше, лет десяти, и сама еще не более трех зим встретившая, но Анна знает, как утешить малышку, вернувшуюся в маме - протягивает ей вырезанного из деревянной чурки заяца, раскрашенного алым цветом брусники, зеленью трав и сине-черным соком ежевики. Та лишь испуганно утыкается заплаканным личиком в плечо старшей, хнычет и зовет маму.
- Мама здесь, - тихий и низкий ласковый голос переходит в колыбельную, от которой все четыре девочки в подвале ее Обители потихоньку засыпают. - Спите.
Да, пусть спят крепко, им нужны силы, чтобы вырасти, а чтобы вырасти, им нельзя умереть. А чтобы не умереть в этом лесу, им надобно оставаться в доме - на лодыжке каждой из девочек замыкаются оковы с длинными цепями. Так они наиграться смогут, и не уйдут неведомо куда, пока мать идет за пропитанием для них. Девочки одеты были странно, но она троим уж пошила сарафаны да рубахи из обрывков одежд тех, кто посмел сунуть нос в туман - почти две недели назад Лес изменился едва уловимо, и в нем появились люди... и дети. А еще не было вновь стен, и пусть, когда туман заканчивался, Анна переставала слышать Сущности шепот, пусть силы ее резко слабели, зато здесь куда чаще встретить можно было целые повозки с людьми и... детьми. И девочками. Последнюю из них она принесла сегодня, уже зная, что совсем скоро появятся очередные "гости" - люди всегда так делали, думая, что могут просто прийти и забрать у нее ее сокровищных деточек. Она оставила след для "гостей" специально, изрубив в кашу лицо отца этой малышки и изломав ему ребра так, что и сердца не осталось внутри - на самой границе Леса, изменившегося для них, но неизменно родного и помогающего для нее.
Колыбельная вслед за хриплым довольным смехом лишь усилила свое воздействие, разливаясь в Тумане и заставляя Красный Лес готовиться к приему "гостей".

● ● ● ● ●

Староста деревни проводил долгожданных гостей сам - но лишь до ручья у самой опушки Леса, который с некоторых пор местные жители стали звать "Красным" - потому что крови было пролито на дороге близ него и внутри столько, что уж и стволы кое-где алели, не темнея со временем. Он кланялся низко, слезно умолял молодого господина Вэня о покровительстве и защите, утирая слезы и умоляя спасти его внучку, которой от роду было чуть больше трех лет всего-то. Старик не решился сам искать пропавшего сына, ушедшего на поиски внучки, а больше в деревне никто не захотел помогать. Они выслали просьбу о помощи в Буетянь еще неделю назад, но дождались лишь сейчас, когда число жертв перевалило уже за полтора десятка, не считая пропавших без вести четырех девочек.
- Красный Лес пожирает наших родных и наших детей. Помогите, нам, господин Вэнь! - старик в итоге упал на колени и, глотая пыль дороги, затрясся в рыданиях. - По ночам мы слышим песню, - он дрожащей рукой указал на темнеющую кромку леса. - Она словно воли лишает и заманивает в Туман. Остерегайтесь ее!

Красный Лес
главный дом - Обитель Матери - в Красном Лесу
небольшая двухэтажная постройка (коптильня) с трупами животных и людей внутри

[nick]The Huntress[/nick][status]баю-баюшки-баю[/status][icon]https://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/454146.jpg[/icon][quo]<b>Анна</b><br>лови топорик[/quo]

Отредактировано Mo Xuanyu (Суббота, 26 сентября 18:20)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+3

3

[icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/759437865465413682/759911051147477022/3.jpg[/icon][quo]ВЭНЬ СЮЙ[/quo][nick]Wen Xu[/nick][status]Испытание огнём[/status]
Вэнь Сюй сидел за столом в доме старосты - лучшем, который можно было найти в деревне, и который старик безропотно уступил господам заклинателям, молча смотрел на огонь свечи и разминал в пальцах небольшой кусочек воска. Мысли к концу дня текли медленно и лениво, не рождая ничего нового, кроме, разве что, желания сытно поесть, искупаться в одном из горячих источников, которыми изобиловал Цишань, и отправиться спать. Увы, чтобы сделать всё это, надо было сначала разобраться с проблемами деревни, такой глухой, что тут даже птицы не гадили. Разобраться и вернуться домой.
В мире было слишком много темной энергии и затаенной злобы - лютые мертвецы или другие твари, которые рождались из этого чрева, оказывались делом почти повседневным, хотя смертные всегда придавали своим бедам чересчур большое значение. В последние годы Безночный город не спешил реагировать на мольбы крестьян избавить их от очередного монстра. Для этого существовали подчиненные кланы или бродячие заклинатели. Делом Цишань Вэнь было направить их, залить их путь солнечным светом. Или огнём - путь тех, кто не желает солнечной благодати.
Этим людям повезло. И деревня, и лес расположились как раз там, куда вели следы осколка печати. Им повезло ровно в той мере, насколько вообще можно считать везением помощь великого Ордена в решении той проблемы, которой без осколка, скорее всего, и не было бы. Их прошение нашло отклик, еще и довольно быстро. И, оказавшись на месте, невозможно было не почувствовать потоки темной ци - кого послабее таким потоком могло сбить с ног, но слабых в их небольшом отряде не было. А всё равно усталость давала о себе знать. Усталость, замешанная на радостном предчувствии: цель близка, до цели рукой подать. Вэнь Сюй не мог сдержать улыбки, зная, как доволен будет отец. Печать занимала все мысли Вэнь Жоханя уже довольно давно, и хотя смутные сомнения в том, что это часть правильного пути, иногда посещали его сына, сомнения меркли, когда глава говорил о будущем, еще большем, величии Безночного города. И, конечно, о солнце Вэней, которое, укрепившись в своей силе, изгонит тьму из мира и прольет свои живительные лучи на всех и каждого. Ради такого будущего стоило постараться.
Едва ли здесь рассчитывали принимать целый отряд да еще и с наследником клана во главе. Гостеприимство оказали весьма... деревенское, но Вэнь Сюй прибыл не ради того, чтобы пить хороший чай и певичками любоваться. И, по правде говоря не ради подвигов тоже. О подвигах, которые прославят его имя, Вэнь Сюй мечтал, когда ему было тринадцать - всерьёз пытался даже разыскать пещеру Черепахи-губительницы в горах. Отец тогда ему очень убедительно объяснил, почему его старший сын не имеет права быть таким идиотом. Глава Вэнь вообще не одобрял мечты, отдавая приоритет планам, но Вэнь Сюй не смог отучить себя от глупой детской привычки. Зато скрывать её научился. Это отец назвал взрослением, и, в конце концов, доверил поиски осколка. Доверил то, что считал самым важным для клана. Когда Вэнь Сюй принимал приказ, ему пришлось скрывать дрожь пальцев широкими рукавами. Но, конечно, он был уверен, что исполнит его, быстро и легко. Увы, прошел почти год, а осколок всё ещё тоже оставался лишь мечтой, но именно эта сила заставила без промедления прибыть на место, узнав об очаге темной ци в Красном лесу, и терпеливо выслушивать однообразные мольбы крестьян.
Пропавшие дети. Эти люди убивались по своим детям так, как будто те были единственной ценностью в их никчемной жизни. Но если бы так и было, позволили бы они этим детям остаться без присмотра хоть на минуту? Вэнь Сюй никогда не имел счастья попробовать на вкус жизнь простолюдина, и детей у него тоже не было, но, сколько он ни пытался, не мог вообразить, что оставил бы без присмотра собственную дочь, зная о том, что лес забирает таких, как она, зная о песне, которая заманивает в туман. Да, дети не просто пропадали - уходили вслед за песней. В силе музыки усомнился бы лишь тот, кто никогда не имел дела с орденом Гусу Лань и не знал того, что привело Орден к его нынешнему статусу. Музыка опасна, ничуть не менее опасна, чем огонь. От музыки непросто защитить себя, во всяком случае, благородными методами, которые предпочитают заклинатели, а вот простыми... Вэнь Сюй разделил кусок воска надвое и скатал в пальцах. Паводок остановят плотины, врага - генералы.
Так или иначе, надо было действовать. Не ночью, конечно, - в этом необходимости не было.
- Выступим к лесу завтра утром, - наконец подытожил он свои размышления, мельком бросая взгляд на каждого из своих телохранителей, а потом возвращаясь к своей нехитрой игре с воском. - До того расспросите крестьян. Хочу услышать факты, а не их бесконечные жалобы.
Он не думал, что узнать получится многое - местные, похоже, не подходили к лесу на расстояние десяти полетов стрелы, а кто подходил, тот не возвращался. И всё же, ценной могла бы оказаться любая деталь. И, в поисках этих деталей, само собой, нельзя было упускать шанс увидеть проблему еще и изнутри. Тому, что происходило в лесу, были свидетели. Пусть и не живые - для заклинателя из великого Ордена это не могло составить серьезную проблему. Ритуалы для общения с мертвыми были в каждом, для тех, кто имел право знать.
- Я призову духи детей. Узнаю, как они умерли и что успели увидеть.

+3

4

Вэнь Шаньшэ, удостоенный чести стать телохранителем Первого Молодого Господина примерно год назад, с изрядной долей скептицизма относился к поискам обломка Иньской печати в этой глуши, но приказ принял безоговорочно, как и полагается заклинателю его ранга. Тем более, что место, куда глава Вэнь послал их на этот раз, находилось не так далеко от его родных холмов Чаншань, протянувшихся к северу от этой деревни в полудне неспешного пути. Длинные Холмы, как их называли, когда-то принадлежали небольшому клану Хунхэ Юэ. Сам Шаньшэ эти времена не застал. Их мог помнить только его дед, но дед об этом говорить не любил, не любил он и объяснять историю о том, как клан “Красная река” стал “Кровавой рекой”, преклонив колено перед орденом Вэнь, а в народе стала ходить злая шутка про "Сюэ Юэ" — "кровавых Юэ", которая, впрочем, скоро стала их визитной карточкой и способом заработка.

Пролетая на мече над лесами и полями Цишаня, он то и дело вглядывался в сторону родных мест, где не был уже много лет, с тех пор, как закончил обучение, и думал о том, как идут дела у старика, так и не полюбившего писать письма в Безночный город. То, что старый учитель жив и здравствует, он знал по весточкам, приносимым немногочисленными учениками, которых периодически отправляли из клана Вэнь в Чаншань, учиться тому, во что не стоило посвящать лишние умы. Таким образом, у главы Вэнь всегда было нужное количество информаторов и шпионов, умевших себя защитить, а при необходимости, устранить неугодных ордену Цишань Вэнь. Чем и занимались люди из клана Юэ. Шаньшэ всегда хотел большего. С тех самых пор, как мать бросила Холмы, малолетнего сына и своего супруга, вечно отсутствующего дома, и сбежала в столицу с одним из тех, кого орден в очередной раз прислал на обучение.

Сейчас, сидя в доме деревенского старосты, он отгонял навязчивые воспоминания о детстве, о своем желании поскорее завершить обучение, покинуть Чаншань и уйти в сильный орден, найти способ закрепиться в нем. Для чего, он уже не помнил, годы тренировок с рассвета до ночи стерли и это изначальное детское желание — найти мать. Оно растворилось в списке других важных причин, исчезло, как исчезает туман под лучами солнца, оставляя только след воспоминаний о себе. Стирая этот след окончательно, Шаньшэ еще раз осмотрел скромное убранство лучшего дома поселения, попивая на удивление не самый плохой чай и улыбаясь той хорошенькой юной деве, которая играла на лютне и очень смущалась, когда на нее обращали внимание. Недурна, но куда уж ей до прекрасной Юнхуа, оставшейся в Безночном городе...
Добрая улыбка, растёкшаяся по губам еще с час назад, когда они вошли в деревню, стала шире. Наверняка сейчас она развлекает очередного клиента, пользуясь его отсутствием, но сейчас это имело слишком мало значения, если имело значение вовсе. Уже давно этим стало только одно — жизнь и здоровье Первого Молодого Господина Вэня. Всем остальным наслаждаться тот, кого за глаза называли просто Змеем — Шэ, — мог, только если это не мешало выполнять работу. Нет, он специально не стремился быть достойным такой великой чести, он всего лишь хотел стать лучшим заклинателем и самым сильным мечником ордена, исполняя свои честолюбивые порывы, тренируясь без отдыха, как привык с детства, но глава решил, что большая ответственность — это как раз то, чем он может послужить ордену.
Правду сказать, молодой господин никогда не был подарком, но за тот год, что они вместе таскались по Поднебесной, он порядком привык к нему, его переменам настроения, чутко улавливая все его оттенки, иногда буквально ощущая кожей, о чем тот думает, хочет ли побыть один или голоден. Когда Вэнь Сюй был голоден, все вокруг рисковали, и не допустить этого было одной из задач нынешнего его телохранителя. Посему как только они сошли с мечей в центре поселения, собрав своим прибытием толпу перепуганных и обрадованных жителей, и выслушали их суетливые мольбы с поклонами, Шаньшэ распорядился о позднем обеде. Староста забегал как юнец, гоняя домочадцев и зовя на помощь всех, кто мог помогать прислуживать знатным господам…

Стол в доме старосты был длинный, явно на большую семью, но не сказать, что удобный. Тем не менее, это было куда лучше, чем останавливаться в лесу и ждать отряд из двадцати солдат, мечников и лучников, бегущий по дороге им вслед. Завтра к утру они должны быть на месте, а значит, можно будет выступать, а пока что молодой господин, его телохранитель, недавно принятый в орден и отправленный к нему учиться ремеслу Вэнь Чжулю, и двое из отряда лучших стражников личных покоев молодого господина расположились за неудобным столом в деревенском доме для отдыха, раздумий и скромной еды, что здесь им подали. Шаньшэ подозвал старосту и, посчитав нужным сперва похвалить кухарку, следом начал расспрашивать, рассчитывая получить более внятные ответы, чем от толпы на деревенской площади.
— Когда начали пропадать люди?
— Почитай, дней десять тому, — раскрасневшийся от излишнего рвения старик остался полусогнутый, не зная, падать ему на колени или стоять в поклоне дальше.
— Сядь, — Змей сказал это тихо, но тоном, не терпящим возражений, — не люблю задирать голову.
Старик бухнулся на месте и предпочел поклониться, чем нет. Оно и к лучшему, если того хватит удар, некого будет допрашивать.
— Сколько человек пропало?
— Из деревни четыре ребенка… все девочки... и десять взрослых. Они ходили искать...
— Тела нашли?
— Нашли несколько, — старик понизил голос. — Все так сильно изуродованы, что не узнать. А кто нашел, говорят, что из леса голос звучит будто, песня, и страх такой от нее берет, что еле руки шевелятся. А к ночи слышно его дальше.
— Когда был последний случай?
— Моя внучка пропала два дня тому, ушла из деревни, не доглядели мы, — старейшина ударился в пол лбом снова, и Шаньшэ слышал, как старик прячет в поклоне накатившие слезы. — Сын пошел искать, не вернулся.
— Значит, ты не знаешь, жив ли он или мертв?
— Никто не пошел следом, боятся, и я не могу их винить. Господа заклинатели, помогите нашему горю! Вся надежда на вас!
— Пусть принесут новый чай, этот остыл, — допрос скатился в причитания снова, и Шаньшэ махнул старику рукой, веля уходить самому. Когда тот соскрёб себя с пола и удалился, пятясь спиной на выход, он бросил взгляд на молодого господина, пребывающего в легком раздражении, и похожее на непроницаемую маску лицо Чжулю.
— Не так много известно. Стоит проверить, хорошо ли защищена деревня. Пока мы здесь, мы должны быть уверены, что для молодого господина место безопасно. Как минимум этот дом всю ночь должен быть защищен самым лучшим образом.
Они все это сделают, но позже. Пока молодой господин думал и сминал в пальцах воск, они терпеливо ждали его решения:
— Выступим к лесу завтра утром. До того расспросите крестьян. Хочу услышать факты, а не их бесконечные жалобы.
Змей склонил голову в знак согласия, принимая распоряжение, и повернулся к остальным.
— К ужину принесите новости. Чем больше мы будем знать о том лесе, тем лучше. — Ляньбо и Сяньхэ были готовы подскочить и броситься выполнять приказ, но Змей остановил их уверенным жестом. — После чая.
— Я призову духи детей. Узнаю, как они умерли и что успели увидеть.
— Молодой господин, мудрое решение, — Шаньшэ сложил руки перед собой и церемонно склонился. — Если вам что-то нужно, только скажите!
У вас это будет. Даже если придется тут всё перевернуть.
Змей выпрямился, снова бросив взгляд на юную красавицу, перебиравшую струны лютни. Наслаждаться моментом, не теряя внимания, — то, чему научила жизнь, полная утомительной и часто монотонной работы, повторения одного и того же до тех пор, пока не будет достигнуто совершенство в движении. Выстраданный момент радости, плата за труды и упорство. Пусть сегодня это будет простая красота, хороший чай и сытный ужин без изысков. И это уже неплохо перед ночной охотой, сулящей как проблемы, так и потери.
Змей чувствовал всем нутром. Потери будут.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Верный Змей[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/446690.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 4 октября 18:58)

+3

5

[indent] Чжулю молча сидит за общим столом, баюкая в широких ладонях плошку ещё теплого чаю. Плошка – именно такая, как он любит – простая, вместительная и аккуратная, вскрытая изнутри скупым, почти прозрачным слоем светлой глазури. Ничего лишнего, вычурного и нелепого. На самом дне её слюдяная плёнка покороблена парой трещинок. Давних. Уже успевших окраситься тоном наполнявшего плошку раз за разом отвара, но достаточно блёклых, чтоб не броситься в глаза. Они не портят посудину, просто делают… отличающейся. Если бы он собирался отравить кого-то угощением, то плеснул бы яду ещё до подачи и именно в такую, ничем на первый взгляд не выделяющуюся чашу.
[indent] Чтобы знать, какую именно, наполнив чаем, подать жертве.
[indent] И потому подойдя к столу, грубоватый и неотёсанный «ученик телохранителя» выхватил с подноса с прибором как раз её, повертел в руках, рассматривая, и скучающим жестом поставил на место. Так «облапанная» приметная плошка точно избегла бы рук господского наследника и досталась именно ему. Для более дотошного рассмотрения.
[indent] Впрочем, ничем подозрительным налитый в неё чай не пах, да и на вкус остался просто чаем.
[indent] Стало быть, дело лишь в деревенской простоте и бережливости. И в реальной беде, постигшей деревню.
[indent] Вот и славно…
[indent] А то мало ли, чего могут наврать в письмах?
[indent] Чай, к слову, тоже именно такой, как он любит: крепкий и свежий, с чистым терпким вкусом без примеси всяких сторонних трав. А потому Чжао… теперь уже – Вэнь Чжулю – цедит его не спеша, внимательно наблюдая за происходящим в комнате.
[indent] Время от времени он, сидящий на заметном отдалении от прочих, ловит озадаченные взгляды старосты и – сочувственные – девочки-музыкантши, перебирающей струны лютни. Самый тихий, в самых неброских из всего отряда одеяниях: всех украшений на них – клановый узор пламенем по графитному сукну ворота, держится поодаль…
[indent] «Явно впал в немилость».
[indent] Очередной взгляд лютнистки он встречает в упор, отвечает холодным настороженным змеиным прищуром, заставляя тонкие пальцы сбиться с ладов.
[indent] «Нет нужды меня жалеть»
[indent] Дело тут вовсе не в немилости. Свою уютную ауру отчуждения Вэнь Чжулю заработал в первые же дни после принятия в орден. Когда его глава велел новому адепту публично продемонстрировать тот уникальный талант, за который он был принят на обучение, невзирая на происхождение и возраст.
[indent] И Чжулю – без заминки исполнил приказ.
[indent] А потом, ещё раз и ещё…
[indent] И ещё…
[indent] С тех пор на расстояние вытянутой руки к цепному псу Вэнь Жоханя не рисковал без нужды приближаться никто кроме его хозяина. Даже зная, что без приказа тот не двинется с места. Даже простоя челядь, и в помине не имевшая никаких Золотых Ядер. И то верно – к чему, зная об остроте стоящего на подставке клинка, лезть проверять – правда ли тот так тщательно заточен?
[indent] Более того – он сам услужливо отсаживается поодаль. Зачем зазря нервировать союзников и покровителя?
[indent] Сыновьям главы Вэнь вовсе не обязательно любить гладить отцовскую ручную тварь по загривку, достаточно привыкнуть отдавать ей приказы. Ну и… получить на это дозволение отца.
[indent] И вот сейчас ему поручена защита одного из этих самых сыновей. Не ему одному, разумеется: у молодого господина Вэнь Сюя уже есть другой охранник: «змей» - шепчут за его спиной настороженные голоса. Преданный, опасный, дисциплинированный… сложный. Новичок же приставлен «для обучения».  Чжулю охотно учится, хоть и не понимает, для чего ему эти… навыки. Пока он мало понимает в защите чьей-то шкуры, кроме своей собственной, а потому действует от противного: рассуждает о том, как бы в той или этой ситуации постарался убить новоиспечённого охраняемого и следит, чтобы не допустить подобного со стороны…
[indent] Вот как с плошкой.
[indent] Или с убранным бамбуковой занавесью окном, выглядывающим из просторной комнаты на галерею: его «уединённая» позиция за столом обусловлена ещё и тем, что теперь второй охранник заслоняет сына хозяина так, что не позволяет даже рассмотреть его в щели между прутков.
[indent] Не то, что задеть…
[indent] Чжулю делает ещё глоток чаю, отстранённо разглядывая помещение. Снова возвращается к лицу старосты. Тот, измотанный тяготами последних дней – взволнован и утомлён одновременно. Едва не валится с ног, но не может усидеть на месте: запинается, суетится, едва не распластывается на полу, дрожит недавно сорванным голосом, беспорядочно сыпля разрозненными подробностями.
[indent] Не врёт.
[indent] Доведись сейчас поймать его сухое запястье, пёс Вэнь уверен, что почёл бы то же самое.
[indent] А вот Змей – слишком давит на несчастного старика. Нет в этом нужды, так зачем утруждаться?
[indent] И что это – служебное рвение или..?
[indent] «Не моё дело».
[indent] Он безразличным взглядом проводит и старосту и метнувшуюся было за ним следом девочку-музыкантшу. Та замирает в нерешительности и, после секундной заминки, заводит новую мелодию. На яркой цветастой ткани – характерная череда заломов. Парадное платье, наспех вынутое из сундука ради встречи высокого гостя. Глупость какая…
[indent] А вот руки, прижимавшие к груди инструмент – мягкие, как та самая ткань. За исключением подушечек пальцев… Чтоб в деревне – и не нашлось никакой работы, чтоб их загрубить? Как давно она здесь и кем приходится старосте?
[indent] Играет недурно.
[indent] Быть может, ещё и поёт..?
[indent] «Да быть того не может, чтоб она»
[indent] Чжулю мысленно морщится своим же мыслям. Весомо кивает словам Шань Шэ.
[indent] Проверить – действительно стоит. И чем быстрее это будет проделано, тем лучше. Он не совсем понимает, зачем Змей озвучивает очевидное, но сам – молчит. Возможно, так просто принято. Он пока плохо ориентируется в церемониях ордена Вэнь, но их куда меньше, чем то было принято у прежних… у хозяев его семьи. И в самой его семье. А те, что есть – не так изящны, но много разумнее.
[indent] Субординация.
[indent] Порядок.
[indent] Дисциплина.
[indent] Право сильного – там, где не применимы первые три.
[indent] Это вот, наверное, можно отнести к «порядку».
[indent] Он поворачивает голову на голос молодого господина, пользуясь очередным случаем его рассмотреть. Пялиться на вышестоящего без причины – считается если не недопустимым, то подозрительным, а потому подопечного Вэнь Чжулю изучает украдкой.
[indent] Когда на то предоставляется возможность.
[indent] Не выдавая своего странного любопытства ни жестом, ни выражением лица.
[indent] Сжигающий Ядра – предки, как же странно звучит! – коротко кивает словам Вэнь Сюя, глядя тому в глаза, складывает ладони по примеру старшего своего напарника. И останавливает внимательный взгляд уже на нём.
[indent] Это – не поручение, это – приказ.
[indent] С каких пор приказы ему раздаёт Змей? Господин велел иное: слушаться его сына. А главное – проследить за тем, чтобы никто и ничто не смело с дурным намереньем коснуться и края вышитой каймы его одежд. И… ещё кое-что.
Впрочем.., Вэнь Шань Шэ говорит дельные вещи. Приказ они или нет, не так важно. Только зачем тянуть?
[indent] - Стоит ли откладывать дела ради чаши чая? – подаёт голос Чжулю, поднимаясь на ноги, - это подождёт. А солнце – нет.
[indent] Он загривком чует, как встрепенулись за его спиной оба брата из личной охраны покоев наследника главы. Но, разумеется, не оборачивается.
[indent] - Обойдём стены засветло, расспросим местных, пока те ещё на ногах и не укрылись по домам. До темноты выставим у ворот и вокруг дома охранные печати. С Вашего позволения, молодой господин?
[indent] Он склоняется перед Вэнь Сюем в формальном поклоне, простом и глубоком ровно настолько, насколько это необходимо. Глава ордена дал Чжулю понять, что ценит эффективность прежде манер, и тот вполне обоснованно полагает, что сын разделяет убеждения отца. Дождавшись ленивого одобрительного кивка – легко выпрямляется и шагает к дверям.
[indent] От самого порога братьям-стражниками достаётся по быстрому требовательному взгляду, заставляющему волну нервного холодка прокатиться по позвоночнику. Прежде чем последовать за новым питомцем главы клана, оба растерянно оглядываются на Змея…
[indent] И покидают комнату только убедившись, что от того не последует других указаний…

[indent] ***

[indent] - Сяньхэ?
[indent] Спустившись с крыльца, Чжулю резко оборачивается к шагающим следом и вскидывает руку. Младший из братьев – непроизвольно отшатывается назад, заставляя старшего запнуться, а самого Сжигающего Ядра – не сдержать неодобрительного вздоха.
[indent] Привыкнут.
[indent] Что ж, говорить придётся… больше привычного.
[indent] - Сяньхэ, - он делает паузу, дожидаясь кивка, - на тебе – дом старосты. Вход один, но в достатке окон. Осмотри двор, постройки, ограду, сад… крышу: всё, откуда и через что можно пробраться внутрь. Или увидеть, что происходит во внутренних покоях. Как закончишь – найди хозяина: пусть соберёт всех слуг и домочадцев, что ночуют под его крышей. Мы должны знать в лицо всякого, кто может оказаться в доме ночью. На всякий случай…
[indent] - Чтобы любой, кто не из числа..? – молодой заклинатель замолкает на полуслове, коротко кивает и складывает руки в почтительном жесте.
[indent] Чжулю кивает ему в ответ, разворачиваясь к воротам.
[indent] - А м-мы? – окликает его второй брат.
[indent] - А мы – осмотрим улицы. И ограду деревни, что ближе к лесу… нет, всю… Чтоб, случись что, не плутать наугад в потёмках, - добавляет он, глядя в растерянное лицо сослуживца.
[indent] - А… может случиться?, - настороженно срывается тот и тут же торопливо добавляет, - господин.
[indent] - Нет. Для того мы и тут. Как управимся – заглянем в харчевню…
[indent] - ?
[indent] - Где по-твоему собирается вся деревня, чтоб обсудить наше прибытие?
[indent] - А Сяньхэ..?
[indent] - Это просто крестьяне. Для того чтоб их расспросить, нет нужды в целом отряде.
[indent] «Да и Змею не помешает свой человек под рукой.»

Подпись автора

Dying for salvation, with dedication!
No capitulation, annihilation!

+2

6

За тем, что обсуждали приставленные к нему телохранители,  Вэнь Сюй почти не следил. Он был уверен в своих людях. Он знал, что те, кто не в состоянии справиться со своими обязанностями, попросту не оказались бы сегодня здесь. Но то, как Чжулю пытался выйти из повиновения Шаньшэ - отрицая, конечно, не сам приказ, но вполне однозначное, пусть и незначительное распоряжение о коротком отдыхе, - показалось ему забавным. Вмешиваться, разумеется, не стал - не хватало еще ему быть втянутым в эту возню - но не стал и скрывать любопытства во взгляде. Чжулю был в клане недавно, и его уже боялись многие. Шаньшэ внушал меньше страхов, и вообще был куда менее заметен, но это вовсе не значило "менее опасен". Оба перспективные, но по-разному. Возможно, однажды кто-нибудь из них поднимется намного выше, но оба - это маловероятно.
- Раздобудь жаровню, - наконец ответил он Змею. Обойтись можно и без этого, но так проще, а усложнять себе задачу без лишней на то необходимости Вэнь Сюй не любил. - И что-нибудь, что было важным для этих детей. Может, кукла, или к чему обычно привязываются девчонки. И поторопись, не хочу потратить на это всю ночь.

У каждого великого клана были свои способы разговорить тех, кто уже не принадлежал этому миру. В Цишань Вэнь, разумеется, предпочитали огонь. Огонь был своенравен и опасен, но тот, кто мог подчинить его себе, держал в руках само сердце мира - живое, трепещущее. Вэнь Сюй хотел бы однажды сказать, что ему это удалось. И всё же он не был настолько самонадеянным, чтобы считать, что уже приблизился к этому. Пока что с огнем приходилось договариваться, балансируя между просьбой и приказом на тонкой грани взаимной выгоды. Огонь давал заклинателю ответы. Заклинатель отдавал пламени свою силу. Не подпустишь достаточно близко - ничего не получишь, подпустишь слишком близко - сгоришь. Эта игра была похожа на сражение, но требовала особого искусства. Вэнь Сюй подходил к ней не без опасений, и, в то же время, с едва сдерживаемым желанием испытать себя ещё раз.
-- Установи жаровню, - он прервал короткую медитацию, когда Шаньшэ вернулся со всем необходимым. - Ты знаешь этот ритуал?
Змей знал, и на иное он не рассчитывал, иначе не позвал бы участвовать. Шаньшэ умел быть полезным всегда, что бы ни происходило, и эта его особенность... Она пугала сначала, потом стала той чертой, которую наследник Цишань Вэнь ценил разве что меньше абсолютной преданности. Но она так и не вошла в привычку - продолжала удивлять всегда. Впрочем, в привычку вошло не выдавать удивления.
Сложив печать, Вэнь Сюй протянул руку, и яркая искра, сорвавшись с его пальцев, поселилась в железной чаше. Этому пламени не нужно было дерево, чтобы гореть, оно питалось другим.
- Начнем с внучки старосты. Как её имя?
- Чжу Мэй, господин. Мэй-Мэй.
Пламя причудливо плясало в пустой жаровне. Оно было нетерпеливым, желало не разгораться - сразу вспыхнуть, поглощая всё, до чего сможет дотянуться. Призвать огонь вовсе не сложно, но сдерживать его, направлять в нужное русло - здесь не обойтись без мастерства. И без абсолютной концентрации внимания. Отчасти поэтому Вэнь Сюй был рад, что Змей рядом, и что видит ритуал не впервые. Он знал, что при необходимости удержит контроль над стихией, но при этом он мог упустить нечто важное, нечто, ради чего начал ритуал. Это было бы глупой потерей. Вэнь Сюй не принимал помощь, когда в этом не было необходимости, но показательная самостоятельность сейчас вовсе не стоила такой цены. Отец мог расценить просьбу, как признак слабости. Вэнь Сюй оставлял телохранителю право и возможность доложить, но не верил, что тот ею воспользуется. Он оглянулся на Шаньшэ.
- Следи внимательно. Возможно, ты увидишь  больше.
А потом он отдал огню имя. "Чжу Мэй", - произнес молча и позволил языку пламени слизнуть это имя из его мыслей. Ребенок не мог уйти слишком далеко от этого мира, не настолько далеко, чтобы не ответить на зов огня. И не мог быть достаточно сильным, чтобы сопротивляться этому зову. И всё же ответа не было. Вэнь Сюй нахмурился и позволил огню взять больше. Невольно сжал зубы, чувствуя, как жар растекается по меридианам, и повторил теперь вслух.
- Мэй-Мэй.
И опять ничего. Заклинатель протянул руку, не считая нужным объяснять. Змею это было и не нужно - в раскрытую ладонь он вложил куклу. Игрушка грубой работы, но по ее виду можно было догадаться, что владелец с ней не расставался и берёг при этом как мог. Кукла тоже отправилась в жаровню, и пламя радостно подхватило её, чтобы за считанные мгновения сожрать без остатка. Не просто заставить дух появиться - приманить, пообещать то, что было при жизни дорого. То что еще можно забрать с собой - и цена невысока: всего лишь краткий разговор и несколько ответов. Молчание, прерываемое лишь едва слышным шепотом пламени, осталось в комнате еще на какое-то время.
- Она не отзывается. Её здесь нет, - Вэнь Сюй оперся на стол ладонью и исподлобья посмотрел в глаза Змею. - Что это значит?
Он знал. Или догадывался. Ему необходимо было подтверждение. Или чтобы Шаньшэ сказал, что это не значит ничего, кроме того, что наследник Цишань Вэнь - ничто более, как никчемный заклинатель. Тогда его злость пополам с усталостью, хотя бы нашли себе выход - как раз из тех, что неслышно подсказывало ему пламя.
Змей не ответил. Не ответил словами, во всяком случае, но Вэнь Сюй почувствовал, как огонь оставил попытки вырваться из-под контроля. Кто-то другой теперь сдерживал его - и надо ли было гадать, кто именно? Держал непривычно - как будто совсем не крепко, направляя, остужая, когда пламя пыталось подойти слишком близко к установленной границе. Вэнь Сюй раздумывал еще некоторое время, затем кивнул: пусть держит.
Одну за другой Шаньшэ протянул огню ещё три вещи. Ленты, бусина - мусор какой-то, но главное, чтобы дети считали по-другому. Одно за другим прозвучали еще три имени. Одно за другим - и никакого ответа.
- Должно быть, они живы, господин, - голос уверенный и спокойный, как будто не случилось ничего, достойного удивления. Как будто четыре ребенка, похищенные темной тварью и оставшиеся в живых - дело обыкновенное. - Спросим отца девочки.
Должно быть. Существовали и другие возможности, но эта была бы самой удобной. Выяснить больше, оставаясь на месте, едва ли получится, так что до некоторых пор это всё - не более, чем вопрос веры. Оставался последний пропавший. Последнее имя. Особых надежд на него не было, но бросать начатое на полпути - нелепо.
- Чжу Цзинсун, - произнес он, и пламя встрепенулось, наполняясь посторонним разумом. Сын старосты пришел и готов был давать ответы. И не просто был готов: желание найти ребенка, которое стало последним сильным желанием его жизни, после смерти стало единственным, что имело для него значение. - Как ты умер?
Этому духу всего-то и нужно было что разрешение говорить. Языки пламени дёрнулись, исказились, приобретая формы. Сначала неуверенно - только и можно было разобрать, что дорогу и очертания леса, но чем дальше, тем больше деталей можно было заметить.
Чжу Цзинсун вышел из деревни утром, почти сразу, как обнаружил пропажу дочери, а когда добрался до леса, солнце стояло уже высоко. Он боялся. Страх не увидишь в огненных отблесках, Вэнь Сюй почувствовал его так же, как недавно чувствовал силу растекающегося по телу огня. Страх пульсировал в жилах в ритме обманчиво простой мелодии, которую заклинатель не мог слышать, но теперь был уверен, что узнает ее безошибочно. А кроме страха - и сильнее страха - решимость. Огненные деревья в чаше жаровни расступились, чтобы впустить человека в лес. По мере того, как он продвигался вперед, страх рос, а решимость тускнела. Он не повернул назад. Возможно, просто не успел. Справа дрогнули ветки, и Чжи Цзинсун развернулся, чтобы встретиться со своей смертью.
Вэнь Сюй шумно выдохнул и схватился за грудь. Боль была фантомной, как и страх, и её нельзя было назвать невыносимой, но это всё же была боль, и она почти застала его врасплох. Ударов было несколько - три, может, четыре. Последнее, что отразилось в пламени - топор в руке, которая выглядела совсем как человеческая. После этого языки вновь сомкнулись, чтобы продолжить обычный огненный танец. Вэнь Сюй оторвал от них взгляд и отнял ладонь от груди. Топор и рука - небольшой улов, и весьма неожиданный.
- Топор вместо когтей и зубов. Похоже, тварь еще не забыла, как быть человеком.
Это и хорошо, и плохо. Это значит, она умна, но это значит еще и то, что мыслит она по-человечески, значит, будет проще. А еще это может значить (только может, но и этого достаточно для начала), что осколок следует искать именно у нее. Сгусток темной энергии, случайно попавший в руки неподготовленного смертного. Впрочем, это ещё предстояло проверить.
Шаньшэ смотрел напряженно. Нет, едва ли посторонний отметил бы это, но Вэнь Сюй провел год бок о бок с этим человеком и знал этот взгляд.
- Досталось? - хмыкнул он. - Во всяком случае, мы будем готовы. Расскажешь Чжулю. Иди отдохни.
Затем вернул себе контроль над огнем. Он начал ритуал - ему и заканчивать. Пламя умирало неохотно, но оно выполнило свою задачу, его время пришло, и не было выбора. По крупице отбирая у него пищу, Вэнь Сюй размышлял над тем, что смог узнать. Для чего твари живые дети, возможно ли вернуть их родителям, да и стоит ли стараться. Чтобы понять эту мозаику, недоставало нескольких важных элементов, но те, что уже были, говорили об одном: охота будет азартной. [icon]https://cdn.discordapp.com/attachments/759437865465413682/759911051147477022/3.jpg[/icon][quo]ВЭНЬ СЮЙ[/quo][nick]Wen Xu[/nick][status]Испытание огнём[/status]

+3

7

Обучение Сжигающего Ядра, как окрестили новоиспеченного адепта ордена, сразу показалось Шаньшэ самым сложным заданием из всех, что были ему поручены. По крайней мере, куда сложнее, чем всё, с чем он раньше сталкивался, исключая защиту Первого Молодого Господина. Природная осторожность Юэ, помноженная на впечатляющую демонстрацию уничтожения смысла жизни менее везучих братьев, говорили о том, что находиться рядом с ним, близко, как минимум — неразумно. И то доверие, которое оказал ему глава ордена, вызывало изумление. Что же такого предложил Чжао Чжулю, чтобы заслужить его? Впрочем, вспоминая свой собственный опыт, он мог только пытаться не строить печальные параллели сходства.
В тот первый день, когда он получил это распоряжение, он следил за ним издалека, изучая всё, что могло дать пытливому взгляду хоть какую-нибудь информацию о заклинателе, что поступал к нему в “ученики”, первый день он только присматривался и изучал. Тринадцать лет в ордене Цишань Вэнь давали преимущества старшинства, но оно меркло в сравнении с тем чудовищным оружием, которое приобрел себе глава ордена. Сделать его еще сильнее, передать ему свой опыт? Змей понимал ход мыслей Господина, телохранитель, о котором идет такая дурная слава, сам по себе будет отпугивать тех, кто пожелал бы приблизиться к его подопечному. Если бы в ордене был только один наследник… Шаньшэ улыбнулся, вспоминая свои мысли тогда. Вероятнее всего, для Сжигающего Ядра он бы нашел хитрый способ исчезнуть навсегда, но пока тот полезен Господину, он исполнит повеление и подготовит телохранителя и так, чтобы потом было не стыдно отчитаться. В тот день он решал, с чего начать...
Сейчас, как и все время, что Сжигающий Ядра был рядом, он смотрел, слушал, следил за его малейшими движениями краем глаза, был в курсе о перемещениях. В отличие от главы ордена Змей не доверял Чжулю. “Не доверяй чужим, если хочешь жить,” — таков закон выживания, а Юэ в этом были признанными мастерами. “Не доверяй никому,” — говорил ему голос разума, и пребывая в столице он ни разу не забыл об этом. И ни разу не пожалел об осторожности. Двое из дворцовой стражи были прихвачены им с собой не просто так, отчасти из-за недоверия к “ученику”, отчасти из-за того, что это упрощает задачу. Этим двоим он почти доверял. Почти… И вот сейчас на встревоженные вопрошающие взгляды обоих, идти или не идти за Сжигающим Ядра, он ответил едва заметным наклоном головы, не отрывая расфокусированного взгляда от выхода. Указания, которые он дал, приняты, теперь ему необходимо было проследить за тем, насколько хорошо они поняты. Поэтому, совершив подобающий поклон, он скользнул к выходу, держа в поле зрения стол, за которым все так же сидел Молодой Господин, встал у самой двери, слушая через занавесь разговор на улице и поглаживая рукоять одного из ножей под рукавом верхнего одеяния, достаточно широким, чтобы не мешало носить скрытое оружие. Все шесть метательных клинков, по три на каждом предплечье, его особая страсть, превращенная в смерть от малейшего прикосновения отравленных лезвий, — не так уж часто он использовал их, но любовно прикасаться к ним, когда того никто не видел, никогда не избегал.
Сейчас было о чем подумать. Все боятся Чжулю, все. И даже он сам опасается не угодить каким-либо образом главе ордена — сейчас еще больше, чем всегда. Все знают, как с недавних пор заканчивают свой путь провинившиеся. В этом ли особая причина того, что пальцы с особой нежностью поглаживают рукоять одного из шести клинков, всегда готовых молниеносно оказаться в шее Сжигающего Ядра, стоит лишь тому сделать что-то… неправильное? Никому нельзя доверять. Какой бы чудесный был последний урок… губы Змея растянулись в прохладной улыбке… “ученику”. Но…
Пока что он мог только похвалить его за то, как грамотно тот расставил приоритеты и как распределил обязанности. И даже, что пренебрег наставлением дождаться, когда принесут свежий чай, могло обернуться плюсом. Тонкая грань между бездумным подчинением и самостоятельным принятием решений качнулась в сторону выбора, который он сделал бы и сам, если бы времени на отдых совсем не оставалось. Но если Чжулю не разберется с тем, чтобы постараться выказывать старшим больше уважения, ему будет ой как непросто с подопечным — молодой господин Чао не отличался ни особым умом, ни терпением, ни… Он вообще мало чем отличался в отличие от своего старшего брата. И вот в эти наставления играть “учитель” не планировал. Пока “ученик” был внимателен и собран хоть каким-угодно образом и выполнял свою работу как должно, претензий к нему нет. Глава ордена будет доволен.
Шаньшэ вернулся к столу, как только увидел прислугу, несущую чай.
— Господин, подготовка ведется, — замерев в поклоне на пару мгновений, он сел на свое место и дождался, пока перед ними не окажется вместительный глиняный чайник и свежие чаши, принесенные молодой женщиной со следами недавних слез на миловидном лице. Выяснять, кем она приходятся главе дома, не стал, скоро это и так будет известно, когда все домочадцы соберутся в одном месте. Но распахнутые от удивления глаза пришлось прикрыть, а затем и вовсе опустить взгляд вниз, делая вид, занят изучением посуды. Это лицо, не похожее на те, что видел в деревне, напомнило давнее, почти забытое и похороненное, болезненное, а потому тщательно скрываемое. Он сам взялся за теплую ручку чайника, налил чай себе и попробовал, прежде чем предлагать его Господину. Теплая глина под пальцами приятно согревала, вытаскивая из холода воспоминаний, когда он наливал чай во вторую чашу, и лишь после этого он продолжил говорить: — Прикажите, как будете готовы, я присоединюсь к расспросу детей.
За привычным поклоном и улыбкой можно спрятать практически все, что угодно. Даже блеснувшее во взгляде смятение.
— Раздобудь жаровню…
Всё необходимое нашлось быстро. Крестьяне забегали, и вскоре он получил имена всех ушедших в лес и их вещи, которые могли пригодиться в ритуале, посмотрел на тех, кто заночует в доме. Их было всего трое: кухарка — жена старосты, его невестка — мать пропавшего ребенка, и младший его сын, дабы женщины не оставались наедине с мужчинами не из семьи в одном доме. Он-то и принес лучшую жаровню, что нашлась в доме.
Вернувшиеся к сумеркам Чжулю и Ляньбо, чье лицо заметно оживилось и расслабилось при виде остальных, не принесли толком ничего нового, чуть больше деталей уже ранее известного, но ничего по существу. На доклад по защите дома ушло еще несколько минут. После ужина, прошедшего в тишине — музыкантов и всех тех, кто не был нужен в доме, отправили восвояси, — развесили охранные талисманы и проверили дом изнутри, и только после этого Змей шагнул в комнату господина, чтобы помочь с расспросом...

— Дети живы, — Чжулю он нашел во дворе, куда и отправил ранее. Снаружи дома кто-то должен был остаться. — Сын старосты мертв. Убит ударами топора, а рука, которая направляла его, человеческая. Пока это всё, что нам известно.
Он никогда не был особенно силен в чтении танца огня, ему куда лучше удавалось его гасить или держать в крепкой узде, но даже в этом случае, ощутив предсмертный хрип Чжу Цзинсуна, его страх и боль, он задумался, насколько сильно досталось Молодому Господину. Тот, как Вэнь по крови, наверняка чувствовал всё намного острее. Вероятно оказанное ему доверие в проведении ритуала нельзя расценивать как слабость. Удержать огонь… кто-то должен был это сделать. Пожалуй, стоило бы больше тренироваться. Им обоим.
— До Часа Тигра я буду здесь. Иди отдохни и возвращайся, — он отправил Чжулю спать, не только затем чтобы тот восполнил силы, но и чтобы остаться одному, побыть в тишине. — Завтра нам понадобятся все силы, что у нас есть.

Ночь накрыла деревню мягким одеялом звезд и светом восходящей над кромкой леса почти полной луны, безмятежно чистого цвета. Такое же безмятежное небо открывалось взору с крыши дома деревенского старосты, будто не было в двух ли от дороги странного кровавого леса, из которого доносилась та жуткая песня, уводящая за собой людей.
Шаньшэ устроился для чуткой медитации на побитой многими дождями черепице и закрыл глаза. Звуки ночи были типичны для простого деревенского поселения и леса, протянувшегося на север от него. Ничего, что могло бы насторожить, разве что тишина стояла небывалая. Обычно то дверь скрипнет, то вода где плеснет, или голоса людей обрывками речи где-то послышатся… Нет, сейчас деревня сидела тихо, каждая семья — у своего очага, и точно так же слушала ночь. Молча. Страх смерти всегда творил с людьми чудеса…
Шэ вздохнул. Каково пришлось деду, когда он принимал решение за весь клан — подчиниться ордену Вэнь или вот так же сидеть у очага и ждать, когда за ними придут… Шэ не знал, он родился спустя несколько лет после этого и видел отголоски другой жизни только в рассказах взрослых. А сейчас ему почти три десятка лет, и он увяз в этой истории по самую макушку, если вообще не оставил над головой толщу воды, окропленную величием Солнца Вэнь и кровью тех, на кого орден распространил его. Когда он успел стать таким же, стать частью ордена Солнца, смертоносным оружием в руке своего господина и теперь уже — его наследника? Правду сказать, сожалеть было о чем, но только не о том, что он жив и люди его клана живы… Впрочем, такие мысли и воспоминания Змей не позволял себе даже во сне. Что-то с этим местом и впрямь не так, раз потянуло ворошить дела прошлого, трижды покрытые пыльным слоем тайны.
— Что там говорил старик? Не слышно в деревне ничего? Хм… — с досады он мотнул головой, открыл глаза и поднялся на ноги. Как ни пытался он услышать то, с чем им предстояло столкнуться завтра, не вышло. Но доступное любому заклинателю чувство, что совсем рядом находится сильный источник темной энергии, будто острие алебарды, направленное в лицо, не покидало ни на минуту. Стоило только повернуться в нужную сторону, и вот уже давящий зуд неприятно проходился по коже. Змей передернул плечами и отвернулся от леса, потирая руки и стряхивая напряжение.
— Нехорошо…
Там, где иные заклинатели брали в руки компас, указывающий направление к источнику темной энергии, ему, чаще всего, нужно было просто покрутиться на месте. Скрывая техники своего клана по тонкому распознаванию ша ци, он часто выглядел более опытным заклинателем, чем был на самом деле. До поры. Пока не стал намного сильнее того юноши, который однажды приехал в Безночный город и преклонился перед главой ордена Вэнь, дав клятву верной службы.
Осторожно пройдя по ребру не самой крепкой крыши от края до края, он проследил за действием охранных талисманов, повешенных на забор дома, его окна и стены, удовлетворенно качнул головой и спрыгнул вниз, во двор, приземляясь тихо, почти бесшумно, но мелькнувшая его тень напугала кошку, сидевшую на ступенях дома. Та зашипела, отпрыгнула, выгнув спину, и скачками рванула под крыльцо.
То была самая обыкновенная кошка, но Шэ почувствовал накатившую усталость от долгого пребывания в напряжении. Непривычное и неприятное липкое ощущение опустошения, настораживающее уже самим фактом своего появления. Просидев на крыльце до тех пор, пока не появился Чжулю, поглаживая успокоившуюся и вернувшуюся приласкаться кошку, он постепенно привел мысли в порядок.
Убедившись, что Сяньхэ уверенно держится на ногах, стоя у комнаты молодого господина, а Ляньбо сидит на полу рядом с ним в медитации, он молча кивнул обоим и отправился отдохнуть. Палочек через шесть он сможет быть на ногах у комнаты господина, а пока его ждал обычный ритуал для быстрого восстановления сил. Уже практически погружаясь в расслабленность и предстоящий сон, он откинул занавесь из простой, но добротной ткани, шагнул в отведенную ему комнату, на миг замер на пороге, разом возвращаясь в реальность. Молодая женщина, подававшая чай за столом, сидела на полу. Стоило ему появиться, она склонилась, сложив руки перед собой.
— Кто ты? — задал он вопрос, обходя ее по дуге. Хэйчжао, свой меч, он пристроил в изголовье широкой кровати — здесь явно жила пара, быть может, даже эта вдова и ее погибший муж, — и присел на ее край. Женщина метнулась и пересела лицом к нему, всё так же склоняясь перед ним.
— Господин, я Чжу Ляо, мать пропавшей девочки, — наконец, он услышал ее голос, дрожащий и уставший, почти умоляющий.
— Я спросил не об этом, — тихо чеканя каждое слово, Шэ протянул руку далеко вперед, чтобы аккуратно ухватить подбородок, поднять ее лицо вверх и повернуть к свету одинокой свечи, стоявшей у кровати. Похожа настолько, что зубы сводит. — Ты из семьи заклинателя?
— Да, господин, — в глазах молодой вдовы вспыхнула и погасла обреченность. — Но об этом здесь никто не знает. Умоляю, не откажите в просьбе!
Змей выпустил ее лицо и выпрямился, чувствуя все тот же холод, пробравшийся из далекого прошлого, заставляющий ворошить давно забытые чувства.
— Говори тихо…

Рассветные лучи прервали и без того чуткий сон. Шаньшэ некоторое время еще лежал на спине, глядя в потолок и сжимая в руке меч, намного сильнее, чем стоило бы. Новости были не радостными и переворачивали воспоминания маленького мальчика, каким он когда-то был, с ног на голову. Вернее, нет. Расставляли всё на свои места. В другой руке он сжимал пейюй, шелковый и изрядно потертый красный узел, кисть которого и кольцо из белой с красными прожилками яшмы, он никогда не забудет… Чжу Ляо отдала свое сокровище, чтобы малышка Мэй-Мэй не пугалась… Она знала, что дочь жива, или хотела в это верить всем сердцем. Змей ничего ей не сказал, но теперь… Теперь вернуть внучку старосты домой стало его личным делом.
Понимая, что больше не сможет сомкнуть глаз, он поднялся и подготовился к походу. К утреннему чаю он снова был собой обычным, каким его привыкли видеть. Всё остальное… подождет до возвращения.
Отряд воинов прибыл на место ночью и встал лагерем у северных домов. Прислали толкового командира, чем Шаньшэ был рад вдвойне, двадцать бойцов уже ждали их появления, выстроившись в линию.
— Молодой господин, — Шаньшэ совершил поклон, убедившись, что все готовы, — мы можем выступать. Приказывайте!
Сказал, и отступил с дороги за его левое плечо. Как полагается верному псу.
Нет, улыбка стала чуть шире… Псом он не был никогда.
Верному Змею.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Верный Змей[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/446690.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Пятница, 23 октября 03:41)

+2


Вы здесь » The Untamed » Альтернативное » Баю-баюшки-баю...