Добро пожаловать на форум!

АМС: Лань СиченьЦзян Чэн

Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong

Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Не Минцзюэ, Лин Вэнь



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Место под солнцем


Место под солнцем

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://picua.org/images/2020/11/16/6a13347488306bf5a002f103d6ec1e2e.jpg https://picua.org/images/2020/11/16/1a70a0fb0a282074294fce42f8bfc6dc.jpg

Участники:
Вэнь Жохань ◄► Мэн Яо
Место:
Цишань, Безночный город
Время:
Низвержение Солнца
Сюжет:
О возможностях карьерного роста в условиях военного времени.

+2

2

Владимир Ильич Ленин очень любил детей, а особенно любил...

Присутствовать на тренировках самых юных адептов было, по мнению Вэнь Жоханя, весьма полезно. Всем. С одной стороны это заметно упрощало главе Вэнь сложную задачу сосредоточения на сиюминутном - не днях, месяцах и годах, а на таком времени, которое, стоит только отвлечься, и утечёт меж пальцев, - дети меняются быстрее, чем старые, то вытягиваясь на полголовы чуть не за одну ночь, а то обзаводясь внезапно совсем взрослыми голосами. Это позволяло ему ощущать бег времени иначе, словно он и сам был юн, полон сил и стремлений, а "завтра" было так же далеко, как "через год" или "десять лет". С другой стороны дети, их большая часть, выживут, вырастут, станут новыми адептами и будут окружать Вэнь Жоханя, который пока что не планировал ни умирать, ни отдавать власть в ордене и клане, а ведь приятнее всё же быть окружённым теми, кого давно знаешь, пусть даже твоё "давно" охватывает чуть больший срок, чем эти мальчишки топчут землю. Пусть это будет "давно" для них.
С другой стороны это дисциплинировало, давало ученикам шанс не просто отличиться на уроке, а отличиться перед главой ордена, заодно присутствие Вэнь Жоханя, ненавязчиво, но неотвратимо, привносило ощущение настоящей взрослой жизни, о которой эти почти-совсем-дети имели представление пока еще упрощённое. Занятий по этикету в учебной программе ордена Вэнь предусмотрено не было. Пусть в конце концов в Цишань Вэнь было ничуть не меньше правил, чем в небезызвестном ордене Гусу Лань, постигать их приходилось не по свиткам или спискам на какой-либо уважаемой стене, а ослушание каралось совсем не применением ферул. Неписанные законы куда сложнее нарушить, и именно их, традиции, а не правила, глава Вэнь привносил с собою на урок, вместе с ароматами нагретого дерева, тяжёлыми запахами масла и кровянистым привкусом металла.
В этот день было пасмурно и ветрено, - самое время для занятий с конями, но для стрельбы из лука и приветственных поклонов не самое лучшее.
Что, разумеется, не принималось во внимание - к таким простым, но целительным для осознания другими их места мелочам Вэнь Жохань относился со спокойной требовательностью. Адепты должны приветствовать своего главу по всем правилам, это так же естественно, как дышать.
Неподчинение в первом повлечёт проблемы со вторым.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 17 ноября 21:43)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

3

Покидая Ланьлин, Мэн Яо имел весьма примерное представление о том, что его ждёт в Цишань. Он мог вообразить себе самое разнообразное развитие событий и, чего таить, воображал иногда. Но, разумеется, ему и в голову не приходило, что его приставят смотреть за лошадьми. Он отдавал себе отчёт в том, что не может назваться сильным заклинателем, даже несмотря на то, что какое-то время его обучением занимался глава Не, и на то, сколько сил он сам отдавал самосовершествованию. Слишком поздно начал, слишком шатким будет любое сооружение без фундамента. И всё же он был заклинателем. Он побывал не в одном бою и даже успел заслужить себе репутацию бойца, который до последнего остаётся на поле боя. Теперь же он выполнял работу, которой в Цинхэ и Ланьлине занимались слуги, никак не совершенствующиеся. Это, пожалуй, можно было считать впечатляющей демонстрацией сил Цишань Вэнь. Когда у его врагов на счету каждый, кто способен держать в руках меч, орден мог не утруждать себя усилением собственного войска: какое дело Солнцу до лучников где-то внизу. Мэн Яо нравилось думать, что дело обстоит именно так. Намного приятнее, чем считать это назначение непосредственной оценкой его способностей. В конце концов, он знал, что может быть полезен - куда более полезен, чем на конюшнях. Даже отец смог разглядеть это через пелену презрения, неужели для других это могло стать проблемой? Едва ли. Вот только продемонстрировать способности Мэн Яо мог разве что животным. И младшим ученикам, которых с недавних пор должен был обучать держаться в седле.
Ролью наставника Мэн Яо был озадачен многим больше. Он умел учиться, но учить - для этого нужны были совсем другие таланты. Простого повторения того, что было известно ему от учителей, которых не скупясь нанимала Мэн Ши, оказалось недостаточно. Что бы ни было препятствием - лень учеников, их несобранность или непроходимая глупость - все попытки вложить в их головы простейшие основы верховой езды едва продвигались вперёд до того дня, когда, решив, что дети, в общем, ничем не лучше взрослых, Яо обратился к проверенным и почти безошибочным методам. Методами этими были ревность и зависть: несколько вдохновляющих слов для одного, сочувственный взгляд для другого - привить юным умам ненависть к успехам друг друга и желание превзойти во что бы то ни стало оказалось даже проще, чем он предполагал. Такие методы, конечно, несли некоторые неприятные последствия, но они не пугали Мэн Яо: он был уверен, что волчата перегрызут друг другу глотки ещё до того, как для последствий настанет время. Но уже после того, как продемонстрируют ожидаемые успехи в верховой езде.
До успехов, похоже, было не так уж далеко. Ученики уже вполне сносно управлялись с конями, пусть пока только с теми, которых им подобрали для обучения, бросали недобрые взгляды и с демонстративным безразличием блистали друг перед другом далеко не совершенной, но все же техникой. Наблюдая за подопечными, Яо размышлял, успеют ли они повзрослеть до того, как закончится эта война. Спиной к спине им бы лучше не сражаться, но если у каждого будет в подчинении хотя бы небольшой отряд, возможно, желание превзойти остальных окажется более полезным, чем опасным.  Любой из них мог бы вести за собой. И тактике, чтобы вели не на смерть, а к победе, он мог бы научить их куда как лучше, чем тому, чему должен был учить сейчас.
Гулкие удары копыт и тяжелое дыхание коней не позволили услышать шаги, но аура силы, которая окружала приблизившегося, ощущалась едва ли не физически. Мэн Яо обернулся и тут же склонился в подобающем поклоне. Мгновением позже как один спешились и распластались в пыли его волчата.
Вэнь Жохань был одним из немногих... явлений, которые вызывали у Мэн Яо страх. Страх, для которого до сих пор не было достаточных оснований. Страх, который хотелось рассмотреть, взять в руки, разобрать на части, изучить. Увы, его источник всегда был недосягаемо далек. И теперь Яо лишь скользнул по нему взглядом над сложенными ладонями, прежде чем вновь, как подобало, опустить глаза.
- Глава клана.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+2

4

Глава клана не таил своих шагов, он и увидеть успел достаточно, но вот что он думал об увиденном пока что оставалось загадкой. Он улыбался, но гневаться и улыбаться, даже смеяться, одновременно Вэнь Жохань отлично умел - его приподнятое настроение не отменяло мгновенных вспышек, как не сглаживало их настроение дурное.
Разумеется, у ордена Вэнь были свои способы оценивать способности, но, как ни крути, профессиональный конюх всегда лучше заботится о чужих конях, чем заклинатель. Но если хочешь понять, что человек умеет - поставь его ладить с детьми, и он выдаст себя с головою, - примерно так размышлял Вэнь Жохань, вмешиваясь в течение судьбы перебежчика, а шаг от коней к детям был достаточно логичным, чтобы сойти за естественное повышение. Дети... Нет, он был далек от того, чтобы смотреть на то, как споро адепты обращаются с конем, - придётся, и они научатся. Или умрут. Вэнь Жохань куда больше внимания уделил тому, чему они учились, а в этом достаточно было и внимательного взгляда: зависть, ревность, скрытность, и честолюбие. Ведь на самом деле почти невозможно научить тому, что не умеешь сам, - самые лучшие учителя будут бессильны. И речь в мыслях главы ордена Вэнь шла вовсе не о "предметах" - каллиграфии, игре на цине или искусстве мечника, как раз этому можно обучиться и у того, кто не умеет ни учить, ни сражаться. Нет. А вот доверять... Дружить... Познавать... Прощать.
Но ведь и так, как ученики похожи на учителя, - так и учитель зачастую отражается в своих учениках. Честнее отражается, чем даже, возможно, хотел бы. Особенно если хотел бы.
Из всех распластанных в пыли юнцов он выбирает одного, того, что был особенно красочен во взглядах, равнодушии и запале, и простым жестом притягивает к себе ближе, прямо по пыли и мелким камням.

- Кто ты?
Ему на самом деле не так важен ответ и он, не сводя с "учителя" внимательного взгляда пропускает большую часть мимо ушей - достаточно и того, что мальчишка уже носит цвета ордена, а имя не так уж и важно, он вспомнит его потом. Если к тому будет повод. Потом.

- Кто они? — голос главы ордена Вэнь, интересующегося у избранного им адепта наименованием замерших в пыли мальчишек, противников, соратников, врагов, конкурентов, обманчиво мягок и тёпл, почти как парное молоко, - обхватывает со всех сторон, словно очень ласковые объятия. Очень ласковые, но сильные, заставляющие кости тревожно ныть. Он готов слушать всякую ерунду, вроде имён и фамилий, но пока адепт ищет правильный ответ среди испуга и собственных заблуждений, воздух вокруг становится жарок и недвижим, словно и не было никакого ветра, словно перед грозой, и так сложно... дышать. Он дает этот вздох только тогда, когда слышит, наконец, как мальчишка цепляется за орден. Принадлежность. Молодец, мальчик, сообразил, наконец. Принадлежность, - то, что спасет тебя сегодня, он не говорит этого вслух, но ослабляет немного хватку.

- А кто - он?
Внимательный взгляд все ещё обращен не на них, а на того единственного, кто не носит здесь цветов солнца. Для того, чтобы смять их, разрозненных этой учёбой, обратно в кулак, противопоставив чужаку, достаточно и самых простых действий. Очевидных. Дети податливы, особенно, если страх, боль и жестокость в обучении идут рука об руку с репутацией наставника. И третий вопрос Вэнь Жохань, похоже, сейчас задает совсем уже не ради этого, и слушает очевидный ответ куда менее внимательно, чем смотрит.
Слушать не важно.

- Все ученики будут равно наказаны. Идите.
Наивно полагать, что успехом к выживанию в ордене Вэнь может стать верховая езда, так почему бы не научить детей и этому? Заодно.

- Значит это - Мэн Яо.
Это - уже не вопрос и звучит он тогда, когда шаги коней и адептов стихают.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 19 ноября 19:38)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+2

5

Шагая в неизвестность с завязанными глазами, волей-неволей пошатнешься, даже если под ногами твердая почва. Мэн Яо ощущает этот неверный шаг в полной мере, и это чувство выплескивается в кровь, мобилизуя тело и разум в поисках опоры. Вдохновляющее чувство. А затем опора появляется сама собой, материализуется привычным и знакомым "кто вы - и кто он". Мэн Яо слышал это десятки раз, еще чаще видел - в глазах адепта, столкнувшего его по приказу отца с вершины парадной лестницы Башни Кои, в искривленных губах тех, кто отказывался принять даже чай из его рук. Куда проще назвать тех немногих, кто не пытался с головой окунуть его в то, кто он.
Легкий, едва заметный выдох - то ли усмешка, то ли облегчение - почтительная маска на лице ничуть не меняется и после третьего правильного ответа лучшего из волчат. Мэн Яо почти успел привязаться к нему, и теперь не разочарован: ученик действительно научился.
Он продолжает поклон и тогда, когда пришедший получает все ответы, которые хотел услышать, когда судьба учеников решена, когда остается с главой клана один на один. Потому что иное не было дозволено. И потому что склониться перед тем, кто действительно заслуживает почтения - не унижение. Это не сложно, и это правильно. Возможно, однажды... Нет, это однажды слишком далеко, чтобы считать его возможным сейчас.
Долго оставаться под взглядом главы Вэнь опасно. Должно быть, не менее опасно, чем под лучами того светила, которое имеет честь украшать собой знамёна сильнейшего ордена. Мэн Яо знает это, отсчитывает удары сердца - как надолго может заинтересовать главу клана дважды предатель и бездарный учитель верховой езды? Но не делает ничего, чтобы скрыться от этого интереса. Разве не этого он добивался с тех пор, как попал сюда? Только глупец рвался бы под Небо без Ночи, надеясь скрыться от солнца. Он не желает быть глупцом. Даже если ошибся. Даже если воспитание волчат и в самом деле было ошибкой. Жаль, ему не позволили довести дело до конца, он мог бы доказать, что не было.
- Это - Мэн Яо, - ровно повторяет утверждение Вэнь Жоханя, которое, разумеется, совершенно верно и не может быть иным. Повторяет и, не меняя поклона, вновь поднимает взгляд. Он не хочет позволить своему страху стать меньше. - Исполнивший приказ главы клана.
Пусть раньше никогда не делал ничего подобного. Это не оправдание, и Мэн Яо не оправдывается.
Ещё меньше он хочет навсегда остаться здесь каким-то ублюдком Цзинь Гуаншаня, который теперь присматривает за конюшнями в Цишань.
- Любой ценой.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+1

6

Разве ошибкой?
Во взгляде главы Вэнь нет гнева, - он всё ещё не считает ошибкой ни свои действия, ни свои решения. Стоит адептам улизнуть из его поля зрения, как он теряет всякий интерес к официальным условностям, подходя так близко, почти до касания близко, до того, что отгораживаться от него руками перестает быть уважительным - для него такое расстояние уже не важно и значит не должно быть важно и тому, кто перед ним. Жест, предлагающий принять не более свободное, но менее наклонное положение он делает только тогда, когда уверен, что его видят - когда алый шелк почти что касается кончиков чужих пальцев. Холодит.

Он не думает ни об "ублюдках Цзинь Гуаньшаня", ни о том, кем была чья-то мать, ни даже о том, сколько разных цветов одежд успел сменить тот заклинатель, что теперь стоит перед ним - в своем ордене он знает всех и каждого из тех, кто получил орденские одежды, и знает многих из тех, кто хотел бы их получить,- мысли его неповоротливы, тяжелы и сумрачны, словно прячущееся меж вороха жарких угольев пламя.
И так же переменчивы.

- Глава клана считает, что этот приказ выполнялся достойно. Адепты вернутся к занятиям после наказания, однако... Орден Вэнь не доверяет обучение своих адептов тем, кто не носит его цветов.
Вывод? Никто не принёсёт его, готовый и выстраданный, сюда, прямо на взбитый конскими копытами песок, никто не подскажет правильный ответ и не станет распекать за ответ неправильный.
Скорее отвернется и пойдёт себе дальше. Если это дальше вообще случится.
Впрочем нет, Вэнь Жохань уверен, что случится, иначе не было бы ни длиннот тайной переписки, ни нужды запоминать именно этого заклинателя - мало ли их сейчас ищет протекции и силы у ордена Вэнь, полагая, что война убедит ослабленные ордены принять участие в тех, кто сойдёт для передовых отрядов. А там, глядишь, подвиги, известность и вот, ты уже приглашенный адепт. Радужная картина и прямой жизненный путь, заботливо украшенный множеством трупов не-прошедших по нему до конца заклинателей.
Мечта.
Но вряд ли мечта для того, кто совсем недавно склонялся здесь перед ним.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 26 ноября 12:14)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

7

Мэн Яо опускает руки - но не взгляд - и выпрямляет спину. Это какие-то новые правила, которые он пока не в силах понять. Впрочем, нет, одно старое и понятное остаётся неизменным, и имя этому правилу Вэнь Жохань. И если оно противоречит другим, значит, другие теряют силу. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо - потому как, что бы ни говорили о главе солнечного клана, он остаётся человеком, а человека можно предугадать. Плохо - потому как, если верить тому, что об этом человеке знает Мэн Яо, задача предполагается не из простых. Только правила не выбирают. Правилам подчиняются и... удивляются.
Он на один удар сердца задерживает дыхание. Похвала по-настоящему неожиданна. И непривычна: глава Не всегда был скуп на одобрение, что уж говорить о главе Цзинь, на лице которого в присутствии Мэн Яо всегда оставалось такое выражение, как будто внезапный порыв ветра донес до него миазмы отхожих мест. Правильные слова в правильный момент могут быть ценнее золота и сильнее него. Яо всегда знал это, нередко использовал и обещал себе, что сам не попадется в расставленную ловушку. Теперь чувствует, что ходит вокруг этого капкана и испытывает искушение добровольно сделать шаг в него. Быть может, потому что главе Вэнь нет необходимости расставлять ловушки на мелкую добычу, и поэтому не так уж важно, что скрывается за похвалой, искренни ли слова - так или иначе это очень высокая оценка. Улыбка трогает губы. Он знает, что оценка заслужена, хочет, чтобы знал и Вэнь Жохань. Это будет непросто, но иначе было бы не интересно.
- В таком случае, Мэн Яо будет счастлив оказаться полезным в любом другом деле, которое готов ему доверить глава клана.
Много дел, в которых он действительно может быть полезнее, чем в обучении адептов. Возможно, даже полезнее того, ради чего он прибыл в Безночный город, хотя одно другому не помешает. Конечно, Орден, скорее всего, не доверяет чужакам вообще ничего достаточно ответственного, точно так же, как не доверяет обучение. Точно так же - значит, не доверяя, может дать шанс показать себя, а там... Кто знает: смутное время - это всегда время перемен и больших возможностей. Мэн Яо не хуже других, всех тех, кто не устает напоминать ему об этом, знает, кто он. Но лучше многих - кем хочет быть и на что готов ради этого.
- И приложит все усилия, чтобы быстрее заслужить честь носить цвета Цишань Вэнь.
Хорошо бы знать, к каким именно соглашениям пришли главы двух великих кланов. Хорошо бы действовать чуть менее слепо. Но у Цзинь Гуаншаня доверия ничуть не больше, чем у  Вэнь Жоханя, и во многом приходится балансировать на грани собственного понимания правил и ситуации на доске, страха перед этой игрой и азарта. Чья победа будет наиболее удобной? Пожалуй, лишь один из троих действительно мог бы с уверенностью ответить на этот вопрос.
Глава клана стоит так близко, что места для очередного почтительного поклона не остается, и Яо лишь обозначает его, склоняя к плечу голову.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+1

8

Полновесное наказание и не менее настоящее признание - Вэнь Жохань из тех, кто любит раскачивать лодку в полную силу, не больно-то оглядываясь на то, выдержат ли борта, - должны выдержать, в этом и состоит задача достойной лодки, - но только следя за тем, чтобы через край не переливалось. Здесь - не переливалось. Игры же с добычей хороши совсем в других обстоятельствах, и глава Вэнь не утруждает себя, тщась изображать кота или втягивать когти, - незачем делать вид, будто он безопасен.
Как и вообще делать вид.
Впрочем, запах и вкус того, как его боится этот заклинатель его скорее устраивает - без лишней паники, лизоблюдста и желаний ползать на брюхе можно сохранить кучу времени на иные интересные дела. Куда более интересные, чем подтверждение давно очевидных вещей. И улыбка понимающего истинные значения сказанных слов - тоже. Переписка, которая ни к чему не обязывала, информация, в обмен на которую он ничего не был должен, предложение, которое не было необходимости принимать - вся эта мимолетная партия легко могла бы (и всё ещё может) завершиться на нижних ярусах Огненного дворца, однако... Он почти что чувствует себя заинтересовавшимся.
Неистертые слова, это почти всегда интересно. Способность сознательно выбирать - еще завлекательнее.
И это, на самом деле серьезное преимущество того, кто не вырос при одном из орденов - он по-своему любит таких 'диких' заклинателей и не гнушается подбирать самородки.

-  Что же этот Мэн Яо думает сделать для главы клана Вэнь?

Такого, что не могут сделать другие.
Такое, что может быть интереснее, чем сеять раздор среди едва оперившихся птенцов клана.
Такое, что будет отличаться от иных фантазий и заставит запомнить это имя дольше, чем иные, уже забытые имена.
Предложит верность? Чужие жизни? Недоступные знания? На некоторый миг Вэнь Жохань действительно чувствует интерес к тому, чем и кем  себя считает этот заклинатель.

Глава Вэнь смотрит прямо и чуть мимо лица того, кого называет по имени, давая возможность сосредоточиться, но не предоставляя шанса отвести взгляд, - нет смысла сдерживать себя сейчас, если хоть на миг допустить то, что этот заклинатель получит цвета Вэнь.
Солнце светит всегда, даже если у кого-то уже нет глаз, чтобы это увидеть.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

9

Беседа приходит к своей сути быстро. Чересчур быстро, пожалуй. Хотя, по правде говоря, Мэн Яо вообще не рассчитывал на то, что она дойдёт до сути на этот раз. Не пора ли отложить привычку рассчитывать до лучших времён? Впрочем, ответы на вопрос, который задаёт глава клана, готовы. Несколько ответов, следует лишь выбрать нужный.
Что он сделает - для клана Вэнь или для главы клана? Мелочи вроде верности и готовности жертвовать жизнью подразумеваются сами собой, не так ли? Да и чего стоят верность и жертвенность сами по себе? Годятся разве что для песен о героях. Из Мэн Яо герой получается неубедительный, и он уже давно не пытается играть эту роль. Поэтому не упоминает и о том, что может сражаться. Сражается он, несмотря на все свои усилия в тренировках и на талант подражателя, не хуже многих, но и не лучше, и если главу Не можно было впечатлить одним только рвением, едва ли здесь могут сработать те же приемы. Находиться так близко к главе Вэнь - все равно что стоять под водопадом: сила его незрима, но невозможно не ощутить ее непрерывные удары. Они не калечат, но и не дают забыть о своем присутствии. Мэн Яо многое бы отдал, чтобы обладать хотя бы малой ее частью. Не как средством, а как ценностью. Но пока остаётся только дышать ею, скользить в её потоке, а взглядом, отвести который невозможно, пока этого не захочет приковавший его заклинатель, - по резким отточенным чертам его лица, ловя в них малейший намек на перемены настроения. Или просто оправдывая этим неподобающее неотрывное внимание. Так что же он может предложить солнечному клану, что будет достойно внимания его главы?
- Чем ярче солнце, тем глубже тени. Многие ищут в них убежище, остаётся воспользоваться этим. Педагогические методы Мэн Яо далеки от совершенства, но они дадут лучший результат, если вместо учеников использовать их на главах кланов, выступающих против Цишань Вэнь.
Да, сила - единственная, пожалуй, настоящая сила - союза Низвержения Солнца заключается в его единстве. Единство это дается великим орденам непросто, но до сих пор держится на удивление крепко. Возможно, потому, что оно - единственный способ пережить эту войну. Те, кто отступает от него ради собственных интересов, просто перестают существовать, а союз без них  продолжает цепко держаться вместе. Это однако же вовсе не значит, что поколебать его невозможно, только то, что до сих пор никто не смог.
Мэн Яо не говорит о том, что хотел бы сделать. Не говорит о том, что мог бы сделать. Речь лишь о том, что он сделает. Говорит искренне - впрочем, как и всегда. Если сам не веришь в свои слова, какой же другой глупец проверит в них? Разумеется, слов и намерений недостаточно, чтобы они воплотились в реальность, нужен доступ к соответствующим инструментам, но едва ли глава Вэнь нуждается в напоминании об этом.
- Кроме того, из тени можно дотянуться до того, что до сих пор остаётся недосягаемым даже для лучших генералов Ордена, действующих открыто.
Например, до убийцы первого молодого господина. Мэн Яо позволяет себе на мгновение перехватить взгляд главы клана в попытке понять, жива ли в его душе мысль об этой мести или выстрел ушёл далеко мимо цели.[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+2

10

Только если бы не знал, что истине вы не поверите...
Мелочи, вроде преданности и готовности жертвовать собою работают, - так думает глава Вэнь, так он не стесняется думать, - только когда продиктованы чем-то очень личным, что не связывает его с этим Мэн Яо, или очень безличным, вызванные растворенным в судьбе своего ордена, клана, семьи сознанием - не одна крайность, так другая, и только так. Если Мэн Яо и принадлежит своим рассудком, эмоцией, инерцией, сейчас к какому-то клану (Вэнь Жохань не интересуется, к которому), то точно не к клану и ордену Вэнь, - хорошо, что мальчишка не врёт ему. В этом.
Но лучше бы не принадлежал - Верховный заклинатель не увлечен тем, чтобы править или ломать то, что построили другие.
— Мэн Яо думает, что главы кланов прячутся?
Это вызывает в нём мимолётную улыбку, мечтательную и почти незаметную. Главу клана Не порвало бы на многих маленьких мёртвых заклинателей, а то и просто в лоскуты, услышь он это сейчас не из уст любого из ордена Вэнь, а именно от этого человека - надёжнее любого искажения ци, и это воспоминание и ощущение имеет смысл запомнить.
Впрочем, смысл высказывания ему ясен, и глава Вэнь переводит взгляд на того, кто говорит, что готов воспитывать глав великих орденов так, чтобы сделать из них свору грызущихся хищников.
Глава Не. Глава Цзинь. Глава Цзян, - с этим, ему кажется, все понятно, теперь он сам... но вот то, что ему, пожалуй, внезапно интересно - как с этим Мэн Яо связан глава Лань?
Этот вопрос, а не предложение перейти к недостойным и скрытным действиям, - впрочем, это тоже признак, признак того, что другая сторона, породившая этого Мэн Яо, уже скорее всего и к такому готова, а значит их следует ждать, - заставляет Вэнь Жоханя перевести взгляд на того, кто так старается его взгляд поймать. На дне багровых глаз бликует пламя и плещется лава, обманчиво обещая тепло касания, - угли тлеют, не прикрытые золой и их вовсе не нужно раздувать специально, чтобы проверить, тёплые ли. Мальчишка хочет проверить жарко ли там? Больно ли ему? Помнит ли он? Чего будет стоить его, Жоханя, умение и совершенствование, дай он поймать себя - так, пусть даже хочется, почему бы нет? просто отпустить узду, позволить себе. А потом написать формальные извинения главе Цзинь (у него этот не последний), сменить одежду, послать слуг отмывать копоть.
Вместо этого он улыбается.

— Что же, Мэн Яо. Возможно завтра глава Вэнь вспомнит этот разговор и призовет того, кто готов стать учителем главам кланов. И тогда он спросит, где должен стоять учитель, чтобы ученики хорошо выучили урок. Что ответит ему этот учитель?

Ведь чтобы Солнце родило тени между ним, и теми, кто в тенях спрячется, должен кто-то стоять. Кто-то, черпающий одною рукой в тенях, а другою приветствующий солнце.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 17 декабря 10:12)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+2

11

Что-то меняется неуловимо.  То ли в самом главе клана, то ли в воздухе вокруг. Мэн Яо почти готов поверить, что это - какое-то особое, странное веселье, а вопрос - насмешка. Только не может решить, насколько это хорошо. Или плохо. Как бы то ни было, отвечает он без улыбки - вопрос, для чего бы он на самом деле не был задан, кажется ему слишком важным.
- Некоторые из них, - он замолкает, чтобы тут же исправиться. - Многие. Мэн Яо считает, что они будут делать это и тогда, когда война будет окончена. Спрятаться - вопрос выживания для того, кто не может напасть.
И это верно не только в отношении тех, кто до сих пор, даже объединившись, не может противостоять солнечному клану. В той или иной мере, скрыться от пристального внимания Цишань Вэнь стремятся даже те, кто давно склонился перед ним. Не скрываются те, кто уверен в своей силе или силе того, кому они служат - часто эта уверенность не говорит ни о чем, кроме их глупости и недальновидности. Не скрываются те, кому уже нечего терять. Не скрываются те, до кого другим нет никакого дела. Остальные рады тени, хотя, конечно, мало кто в этом признается. Это ведь... недостойно заклинателя. Мэн Яо знает, что любой путь, ведущий к цели, достоин, знает, что тень - не только для слабых, и знает, что в приличном обществе об этом лучше помалкивать. Он молчал, сплетая тонкую и прочную сеть для Не Минцзюэ - сеть, которую тот не должен был видеть, лишь пользоваться её преимуществами. Молчал, когда теми же средствами пытался вырвать для себя хоть толику внимания Цзинь Гуаншаня - плести сети в Ланьлине следует с особой осторожностью, чтобы случайно до поры не зацепить чужие нити и не превратиться в легкую добычу. Он должен был бы молчать и сейчас, не оскорбляя главу Вэнь предположением о том, что для победы нужно что-то, кроме меча. Мэн Яо даже немного удивлен собственной прямоте, и в то же время, не удивлен совершенно.
Улыбка Вэнь Жоханя похожа на что угодно, кроме улыбки. Взгляд Вэнь Жоханя не похож ни на солнце, ни на открытое пламя. Он не похож ни на что из того, что Мэн Яо видел до сегодняшнего дня. Этот взгляд оставляет шрамы. Вероятно, этот взгляд может даже убить - в самом прямом, физическом смысле. Это не имеет значения. Сейчас, в эту минуту - не имеет, быть может, позже... Но ещё этот взгляд и эта улыбка дают ответы на вопросы, которые не были заданы. Мэн Яо вновь склоняет голову - в поклоне или в знак подтверждения собственных мыслей. Он знает, как добраться до Не Минцзюэ, и способен сделать это. Глава Вэнь не кажется человеком, который готов упускать возможности. Значит, завтра он вспомнит.
И вопросов, вероятно, у него будет намного больше. Тот, который задан сейчас, заставляет Мэн Яо задуматься. Слишком очевидным кажется ответ, а простые задачи всегда вызывают подозрение. Но гадать, что именно хотят от него услышать, зная о Вэнь Жохане так мало и из таких ненадежных источников, он не решается. Лучше поскользнуться на своих собственных мыслях и решениях, чем пытаясь вслепую подобрать подходящие собеседнику. Впрочем нет, поскользнуться можно на льду, а присутствие этого человека даже не растапливает - как будто отрицает саму возможность существования льда. Мэн Яо едва заметно ведёт плечом, ничем другим не выражая своего напряжения из-за вынужденной открытости, невозможности прибегнуть к спасительной лжи или уклончивым ответам.
- Этот учитель должен стоять там, где прикажет глава клана. Достаточно близко к нему, чтобы слышать его приказы, не предназначенные для чужих ушей. Достаточно близко, чтобы ученики пожелали учиться.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+2

12

— Это - королева, она ходит как угодно.
— Кому угодно?
— Тому, кто играет

— Тогда у него есть время подумать, чем именно он привлечёт внимание учеников.
Это ещё обещание, но уже намного больше иных иносказаний. Это - завершение разговора, но точно не завершение темы, потому глава Вэнь щурится, словно выцеливает перед выстрелом из лука куда-то туда, куда смотрит сейчас, в глубину чужого взгляда, а может и чужой души. Он не против того, чтобы стрелять в потёмках, но не любитель двигаться наугад.

Он не находит нужным кивать в ответ - просто прикрывает на миг глаза, а после и вовсе отводит взгляд. Слова - лишние и они уже сказаны. Жесты - лишние, они уже совершены. И даже поступки во многом уже определены, пусть и остаются пока неизвестными. Солнце взойдет и новые тени лягут не так, как ложились вчера. А пока что и проглянувшее было дневное светило и глава ордена Вэнь, словно сговорившись, покидают это место ещё более стремительно, чем появились.
Нужно подумать, и думать сегодня Вэнь Жохань предпочтёт в Огненном дворце, неторопливо и дотошно уделяя свой время и интерес тем, на кого нынче теней не хватило и кто, вероятно, совсем уж не рад был такому вниманию. Пока же новая резная фигурка занимает свое место на доске для игры в лю-бо, но Вэнь Жохань еще не знает и сам, "конь" это будет, "слон", или "пешка" - до того, как стать "советником", а то и "совой". Чтобы узнать это, нужно посмотреть на то, как фигура будет ходить, а значит до поры следует убрать от нее руки и подбросить палочки.

лишние слова

Лю-бо - игра из гробницы 476-221 гднэ, играли с 1653 гднэ до 420 г нэ, когда ее вытеснила вэйцзи (го), к 1271 году правила были утеряны.
Не меньше 21 фишки с номерами и керамическая плитка игрового поля с узором из глаз и облаков. У каждого из пары игроков было по шесть фишек, черные или белые, которые двигали по квадратной доске. Шесть палочек, которые подбрасывали перед ходом, определяли правила совершения хода от краев поля к центру, где находились две "рыбы". Рыбы стоили два и три очка первая и вторая, всего нужно было набрать шесть. Аналог фишки-дамки назывался "совой"
Игра была азартный, но считалась простой, на игроков ставили ставки. Во время партии случались убийства, из них иногда следовали войны и бунты.
Существует современная "реконструкция' от Жана-Луи Казо.

В более позднем аналоге игры, сянци, фигуры были разных рангов (генерал, советник, слон, пушка, ладья, конь, пешка) и ходили по линиям расчерченной доски, при этом генералы и советники не могли покидать области 3х3, называемые дворцами или крепостями.
В вики есть приличная статья.

круговая порука мажет как копоть
Продолжение история приобретает через несколько долгих тягучих дней, в которые Мэн Яо не допускают ни к детям, ни к коням - молчаливый юный слуга заходит за ним за несколько часов до захода солнца и, вежливо поклонившись, без единого звука приглашает следовать за собою по коридорам, по лестницам вверх, и снова по коридорам, а потом вниз, вниз, вниз - не похоже, чтобы в верхние, парадные, залы - куда больше похоже на дорогу прямиком в казематы и подземную тюрьму. Однако ни проводник, ни стражи не требуют от него меча, не ограничивают свободы, да и не смотрят, на самом деле, идет ли он туда, куда ведут и каково при этом выражение его лица - достаточно ли оно воодушевленное.
Верно одно - за последней из дверей его ждет почти пустая комната и небрежно брошенное поперек кресла ханьфу - тёмно-серое, прошитое алым шелком и украшенное чёрным, тонкой работы, узором.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+2

13

Глава клана обещал ему время и не солгал: последовавшие за этим дни оказываются наполнены свободным временем, как спелый мандарин соком. Тратить его на тягостные размышления, впрочем, Мэн Яо не считает необходимым. С чего он может начать, станет ясно только тогда, когда он узнает, какие ресурсы в его распоряжении. Когда узнает, что Вэнь Жохань считает главным. Просто выманить Не Минцзюэ и заставить его потерять бдительность? Несложно, однако, если не спешить с этим, можно добиться большего.
Чтобы добиться большего, Мэн Яо понимает это, придется играть против союза Низвержения Солнца. Вот о чем он думает в эти дни. Всерьёз приносить пользу двум противоположным сторонам  не сможет даже он, значит, нужно будет принимать решение взвешенно, и он взвешивает. Одна чаша весов кажется переполненной. На ней лежит не только детская ещё мечта верно служить Ланьлин Цзинь, чтобы рано или поздно добиться достойного места в клане и права назвать его главу отцом. Цзэу-цзюнь, вернувшийся в Облачные Глубины, но не желающий ограничиваться восстановлением клана и держаться вдалеке от войны, тоже оказывается на этой чаше. Можно сделать вид, что это недолгое знакомство весит не более пера, но себе Мэн Яо предпочитает не лгать.
Вторая чаша пока практически пуста, что однако не значит, что решение принято. Принять его значит так или иначе подписать свой приговор. Приговоры бывают разными, но каким бы ни был этот, утверждать его вслепую было бы верхом неблагоразумия. Поэтому Мэн Яо ожидает новостей, перемежая размышления медитацией.
Он получает их через несколько дней. Весьма неоднозначные, но за время краткого разговора с главой клана он успел усвоить, что ждать от Вэнь Жоханя простых ответов, как и простых вопросов, бессмысленно. Чтобы понять, что путь, который ему указывают, не ведёт в главный зал, не нужно идеально знать Знойный дворец. Более того, он не ведёт туда, где Мэн Яо до сих пор случалось бывать. Это мало беспокоит его, ещё меньше - удивляет. Даже глава Цзинь, если ему отчего-то приходилось лично решать нестандартные вопросы, не  превращал это в официальную церемонию. Собственно, ни одной официальной церемонии в Ланьлине Мэн Яо так и не удостоился. Губы кривятся ухмылкой, когда он вспоминает тот, самый первый приём: главе Вэнь пришлось бы постараться, если бы он решил сделать своё приветствие более унизительным. Поэтому отсутствие парадного блеска не значит ничего.
Одежды, найденные Мэн Яо в комнате, куда его приводит слуга, напротив должны значить многое. Одежды приглашенного ученика - и в Цинхэ, и в Ланьлине его статус был выше. Но если бы статуса было достаточно, он бы оставался на месте и не оказался здесь. Проводит по ткани тыльной стороной ладони, чувствуя, как обжигают кожу вышитые языки пламени. Положение приглашенного ученика дает не особенно много возможностей послужить этому Ордену, но оно дает право учиться. То, что с самого детства было роскошью не всегда доступной, несмотря на старания матери. Может быть, одежды, оставленные в пустой комнате, несут какой-то совершенно иной смысл. Мэн Яо и сам мог бы придумать этому жесту несколько правдоподобных объяснений, далёких от его ожиданий. Но он здесь один, значит, выбор из многообразия толкований за ним. И, сбросив своё ханьфу, чтобы заменить его новым, ученическим ханьфу ордена Цишань Вэнь, он делает этот выбор.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+1

14

ведро и крабы
За то время, что Вэнь Жохань успел провести в качестве главы ордена Цишань Вэнь, он несомненно усвоил одно - спешно и безоглядно возвышенный им человек, заклинатель, лекарь, переписчик книг, повар или конюх, кто угодно - скорее всего проживет недолго. Вэнь Жохань был далек от бездумных опасений за свою жизнь, да и убийц в каждом первом не видел, как и воров, но когда улики указывали на определенного обитателя Знойного дворца, этот обитатель должен был быть наказан.
Пусть даже глава Вэнь был уверен абсолютно в его невиновности - были правила, а были Правила, и вторые преступить он не мог. Или, по крайней мере не мог этого сделать так уж легко.
По странной прихоти судьбы, облеченной в поклепы злоязыких, из тех, кого Владыка бессмертный поднял когда-то безоглядно каждый второй "оказывался" вором, убийцей и преступником, каковых приходилось казнить. С сожалением. Из оставшихся большая часть разбиралась с проблемами нежданного возвышения сама, при молчаливом попустительстве главы Вэнь, но лишь немногие сумели продержаться достаточно, чтобы завести связи, знакомства, статус и репутацию, позволявшие перестать тратить время и силы на зависть ближних. И посвятить его тому, в чем и были в свое время замечены.
Между ожиданиями главы Вэнь и злоязыкой судьбою находиться было опасно.
Еще трагически опаснее было оказываться там внезапно для себя.

Именно поэтому он не торопится ни с этим ханьфу приглашенного ученика, ни с тем, чтобы заменить его на то, другое, ради которого все и затеяно - война, выгнав амбициозных и прямолинейных махать мечами, сделала Знойный дворец безопаснее для тех, кто может стремиться наверх иными путями, но не отменила абсолютно всех закономерностей. И, - Вэнь Жохань в этом был уверен, - разменивать Мэн Яо на случайность было бы не так интересно.
В конце концов бросить в яму с крокодилами можно кого угодно и слуга, терпеливо дожидающийстя за дверью, явно не поведет Мэн Яо туда. Да крокодилы и не особенно любят жить под землей, среди жарких стен, жаркого пола, жаркого воздуха - здесь духовные силы приходится тратить не на то, чтобы согреться, а на то, чтобы не свариться, и у сопровождающего нового ученика ордена Цишань Вэнь из комнат переодевания все ниже и дальше слуги таких сил явно нет - лицо проводника покрыто мелкими бисеринками пота.

Потом покрыт и тот заклинатель, что привязан за руки к кольцу в потолке небольшой комнатушки, - в отличии от главы Вэнь, стоящего дальше от входа, его духовных сил на такой подвиг не хватает, а может быть этот адепт в обрывках цветов ордена Не просто бережёт их для чего-то совсем другого. Может быть это другое - сам новый ученик ордена Цишань Вэнь, ведь стоит тому появиться в дверях. как подвешенный кричит, захлебываясь своим криком.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 5 января 10:02)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

15

Одежды ученика - это, конечно, не конец пути, а начало. Путь продолжается вниз, дальше, ярче, жарче. Приходится напоминать сердцу, в каком ритме ему положено биться - и оно слушается, перестает частить. Не замечать воздух, обжигающий горло, намного проще. Мэн Яо пытается вернуть себе страх, тот самый, который испытывал несколько дней назад, потому что это было бы уместно, и дало бы возможность не думать о проникающем сквозь поры жаре, но обнаруживает, что даже самых негостеприимных коридоров дворца для этого недостаточно. Присутствие главы Вэнь было решающим фактором, и вместо страха, беспокойства или любых других чувств, которые могли бы считаться нормальными в этой ситуации, Мэн Яо ощущает лишь растущее любопытство. Для чего он здесь? Нет, он не задает вопрос - слуга, который ведёт его не выглядит человеком, склонным к разговорам. Ещё меньше расположен поговорить человек, приветствующий его диким воплем. Брови Мэн Яо невольно сходятся к переносице - кричит тот на удивление немелодично, и крик этот бьёт по тонкому слуху болезненно. Заинтересованный, он подходит на несколько шагов ближе и тогда только складывает руки в приветственном поклоне.
- Глава клана.
Мэн Яо склоняется, больше не глядя на пленника. И в то же время анализирует выхваченные взглядом черты, стараясь вспомнить лицо. В Цинхэ он видел немало лиц, но это узнать не может. На память он не жалуется, так что, скорее всего, это кто-то из рядовых адептов, которым не было необходимости представать перед взглядом Не Минцзюэ, а значит, и его доверенного помощника. Может быть, как раз один из тех, кто брезговал даже смотреть в его сторону - таких было немало, и Не Минцзюэ никогда не обращал на них внимания, чтобы урезонить. Может быть, и нет - тех, кто интересовался слухами, было меньше, но всё же они были. Может быть, одежды ордена вообще оказалось на связанном человеке случайно. Сейчас это едва ли имело значение.
Вряд ли этот заклинатель мог быть полезен здесь: при всей своей легендарной силе, адепты Цинхэ Не полностью лишены гибкости. Сломить их не так уж трудно, но заставить предать... Наверно, и это возможно. О палачах Огненного дворца говорят многое, что-нибудь из этого обязано оказаться правдой. Что правда, Мэн Яо мало знает об изощрённых пытках, считая боль далеко не самым эффективным инструментом, и далеким от эстетизма к тому же. Впрочем, спорить о том, насколько путь того или иного ордена хорош, особенно находясь неподалёку от тюрем и пыточных камер одного из этих орденов, станет только круглый идиот, так что, мысленно отложив этот вопрос до лучших времён, Мэн Яо просто ждёт дальнейших распоряжений.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+2

16

Гибкость - последнее, что глава Вэнь ожидает от своих пленников, пусть даже иногда жизнь и преподносит приятные сюрпризы. Но точно не в этом случае - здесь дело почти безнадежное, проигрышное: преданность именно этого заклинателя слишком похожа на фанатизм, слишком бездумна, чтобы пытаться вывернуть ее в нужную сторону. Дело бессмысленное. И оттого тем более интересное, - нужно только не торопиться, и глава Вэнь не торопится, свивая в тесной комнатушке кольца помыслов внутреннего представления себя, подобно очень тяжелому и очень сытому дракону. Ему тепло, комфортно и интересно. А еще он явно доволен чем-то, и это слышится в том, как он обращается к вошедшему:
— Мэн Яо.
Взгляд Верховного заклинателя останавливается на вошедшем, спокойно скользит по обновке - эти цвета смотрятся здесь намного уместнее, чем те, прошлые одежды, и глава Вэнь одобрительно кивает. В какие перья не переодень ворона, тот не станет павлином, как не станет и совой, пока перья не врастут внутрь, проникая сквозь кожу. А могут и не врасти никогда. Ведь и предать можно заставить по разному, верно? А можно и вовсе не заставлять.
Это намного эффективнее. Главное самому не обманываться цветом чужих перьев.
— Преданность адептов ордена Не своему главе достойна уважения, однако поспешность их действий приводит к лишним сложностям. Вот и этот адепт решил, что без языка он гораздо лучше послужит своему ордену.
Лёгкая грусть и ласковая укоризна в адрес того, кто подвешен к потолку, звучат искренне, словно его попытки умереть действительно оскорбительны лично для главы ордена Вэнь.  Просто запытать этого адепта до смерти совершенно бессмысленно, хотя может оказаться полезно... с чувственной точки зрения, - однако это можно сделать и потом. Это явно не то, для чего сюда призван новый адепт, молодой заклинатель с внимательными глазами и точными, Владыка сумел оценить это сразу, выверенными движениями:
— Ожидая от адептов своего ордена схожей преданности, Верховный заклинатель хочет знать о родовой усыпальнице глав ордена то, что этот адепт ордена Не не стремится ему рассказать. Любым способом.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

17

Мэн Яо вскидывает брови удивлённо. Задача кажется понятной, но одновременно в ней возможно проследить слишком много противоречащих смыслов, чтобы выбор оказался простым. Если эти смыслы объединить и вычислить итог, выходит ещё хуже, так что остаётся надеяться лишь на известную непредсказуемость того, кто не приемлет простые пути. И дело уже не в том, как заставить пленника говорить или как превратить в осмысленную речь его крики и стоны. Мэн Яо подходит ближе. Теперь он всматривается в лицо и обрывки клановых одежд, надеясь, что упустил что-то, но увы: этот человек всё ещё остаётся никем, или, во всяком случае, кем-то незначительным, настолько, что в Цинхэ Не, быть может, даже не заметили потери. Что он мог бы рассказать, даже если не был бы настолько упрям? Он качает головой, не обращая внимание на то, как реагирует на его присутствие пленник - одним криком он уже сказал больше, чем следовало.
- Мэн Яо смеет предположить, что этот адепт скрывает лишь одно: об усыпальнице клана ему неизвестно ничего. Хотя он, вероятно, знает тех, кто владеет информацией. Эти имена не являются тайной, они также известны этому ученику. Но Мэн Яо убедит адепта Цинхэ Не поделиться сведениями и найдет способ понять, если Владыка Бессмертный желает получить их именно от него.
Не грядущие трудности допроса однако же заставляют Мэн Яо даже здесь, в пекле казематов, чувствовать струящийся вдоль позвоночника холод. Родовая усыпальница клана Не - действительно одна из тех тайн, которые тщательно охраняются. Любопытная тайна, но скрытая так, что даже её вершина незаметна никому, кроме посвященных. Всего несколько доверенных людей и сам глава клана - даже наследнику не сообщают об этом слишком рано, пока тот не готов. Почему тогда именно она? Если глава Вэнь из всех возможных заинтересовался именно усыпальницей, не должно ли это значить, что он уже знает достаточно? Тогда, что бы ни было сказано, это ничего не решит для ордена. И в то же время для Мэн Яо это может решить всё. Он заставляет себя отвлечься на несколько мгновений, чтобы оценить капкан со стороны: красив. Достаточно, чтобы понять, почему глава Цзинь всегда говорил о Вэнь Жохане не иначе как с восхищением. Достаточно, чтобы по-новому ощутить ценность ученических одежд и пожелать удержать их. Любым способом.
- Однако если способ не имеет значения и позволено обойтись без излишней поспешности, глава клана может узнать больше, чем то, что желает сохранить в тайне этот адепт.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Место под солнцем