Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Место под солнцем


Место под солнцем

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

https://picua.org/images/2020/11/16/6a13347488306bf5a002f103d6ec1e2e.jpg https://picua.org/images/2020/11/16/1a70a0fb0a282074294fce42f8bfc6dc.jpg

Участники:
Вэнь Жохань ◄► Мэн Яо
Место:
Цишань, Безночный город
Время:
Низвержение Солнца
Сюжет:
О возможностях карьерного роста в условиях военного времени.

+2

2

Владимир Ильич Ленин очень любил детей, а особенно любил...

Присутствовать на тренировках самых юных адептов было, по мнению Вэнь Жоханя, весьма полезно. Всем. С одной стороны это заметно упрощало главе Вэнь сложную задачу сосредоточения на сиюминутном - не днях, месяцах и годах, а на таком времени, которое, стоит только отвлечься, и утечёт меж пальцев, - дети меняются быстрее, чем старые, то вытягиваясь на полголовы чуть не за одну ночь, а то обзаводясь внезапно совсем взрослыми голосами. Это позволяло ему ощущать бег времени иначе, словно он и сам был юн, полон сил и стремлений, а "завтра" было так же далеко, как "через год" или "десять лет". С другой стороны дети, их большая часть, выживут, вырастут, станут новыми адептами и будут окружать Вэнь Жоханя, который пока что не планировал ни умирать, ни отдавать власть в ордене и клане, а ведь приятнее всё же быть окружённым теми, кого давно знаешь, пусть даже твоё "давно" охватывает чуть больший срок, чем эти мальчишки топчут землю. Пусть это будет "давно" для них.
С другой стороны это дисциплинировало, давало ученикам шанс не просто отличиться на уроке, а отличиться перед главой ордена, заодно присутствие Вэнь Жоханя, ненавязчиво, но неотвратимо, привносило ощущение настоящей взрослой жизни, о которой эти почти-совсем-дети имели представление пока еще упрощённое. Занятий по этикету в учебной программе ордена Вэнь предусмотрено не было. Пусть в конце концов в Цишань Вэнь было ничуть не меньше правил, чем в небезызвестном ордене Гусу Лань, постигать их приходилось не по свиткам или спискам на какой-либо уважаемой стене, а ослушание каралось совсем не применением ферул. Неписанные законы куда сложнее нарушить, и именно их, традиции, а не правила, глава Вэнь привносил с собою на урок, вместе с ароматами нагретого дерева, тяжёлыми запахами масла и кровянистым привкусом металла.
В этот день было пасмурно и ветрено, - самое время для занятий с конями, но для стрельбы из лука и приветственных поклонов не самое лучшее.
Что, разумеется, не принималось во внимание - к таким простым, но целительным для осознания другими их места мелочам Вэнь Жохань относился со спокойной требовательностью. Адепты должны приветствовать своего главу по всем правилам, это так же естественно, как дышать.
Неподчинение в первом повлечёт проблемы со вторым.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 17 ноября 21:43)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

3

Покидая Ланьлин, Мэн Яо имел весьма примерное представление о том, что его ждёт в Цишань. Он мог вообразить себе самое разнообразное развитие событий и, чего таить, воображал иногда. Но, разумеется, ему и в голову не приходило, что его приставят смотреть за лошадьми. Он отдавал себе отчёт в том, что не может назваться сильным заклинателем, даже несмотря на то, что какое-то время его обучением занимался глава Не, и на то, сколько сил он сам отдавал самосовершествованию. Слишком поздно начал, слишком шатким будет любое сооружение без фундамента. И всё же он был заклинателем. Он побывал не в одном бою и даже успел заслужить себе репутацию бойца, который до последнего остаётся на поле боя. Теперь же он выполнял работу, которой в Цинхэ и Ланьлине занимались слуги, никак не совершенствующиеся. Это, пожалуй, можно было считать впечатляющей демонстрацией сил Цишань Вэнь. Когда у его врагов на счету каждый, кто способен держать в руках меч, орден мог не утруждать себя усилением собственного войска: какое дело Солнцу до лучников где-то внизу. Мэн Яо нравилось думать, что дело обстоит именно так. Намного приятнее, чем считать это назначение непосредственной оценкой его способностей. В конце концов, он знал, что может быть полезен - куда более полезен, чем на конюшнях. Даже отец смог разглядеть это через пелену презрения, неужели для других это могло стать проблемой? Едва ли. Вот только продемонстрировать способности Мэн Яо мог разве что животным. И младшим ученикам, которых с недавних пор должен был обучать держаться в седле.
Ролью наставника Мэн Яо был озадачен многим больше. Он умел учиться, но учить - для этого нужны были совсем другие таланты. Простого повторения того, что было известно ему от учителей, которых не скупясь нанимала Мэн Ши, оказалось недостаточно. Что бы ни было препятствием - лень учеников, их несобранность или непроходимая глупость - все попытки вложить в их головы простейшие основы верховой езды едва продвигались вперёд до того дня, когда, решив, что дети, в общем, ничем не лучше взрослых, Яо обратился к проверенным и почти безошибочным методам. Методами этими были ревность и зависть: несколько вдохновляющих слов для одного, сочувственный взгляд для другого - привить юным умам ненависть к успехам друг друга и желание превзойти во что бы то ни стало оказалось даже проще, чем он предполагал. Такие методы, конечно, несли некоторые неприятные последствия, но они не пугали Мэн Яо: он был уверен, что волчата перегрызут друг другу глотки ещё до того, как для последствий настанет время. Но уже после того, как продемонстрируют ожидаемые успехи в верховой езде.
До успехов, похоже, было не так уж далеко. Ученики уже вполне сносно управлялись с конями, пусть пока только с теми, которых им подобрали для обучения, бросали недобрые взгляды и с демонстративным безразличием блистали друг перед другом далеко не совершенной, но все же техникой. Наблюдая за подопечными, Яо размышлял, успеют ли они повзрослеть до того, как закончится эта война. Спиной к спине им бы лучше не сражаться, но если у каждого будет в подчинении хотя бы небольшой отряд, возможно, желание превзойти остальных окажется более полезным, чем опасным.  Любой из них мог бы вести за собой. И тактике, чтобы вели не на смерть, а к победе, он мог бы научить их куда как лучше, чем тому, чему должен был учить сейчас.
Гулкие удары копыт и тяжелое дыхание коней не позволили услышать шаги, но аура силы, которая окружала приблизившегося, ощущалась едва ли не физически. Мэн Яо обернулся и тут же склонился в подобающем поклоне. Мгновением позже как один спешились и распластались в пыли его волчата.
Вэнь Жохань был одним из немногих... явлений, которые вызывали у Мэн Яо страх. Страх, для которого до сих пор не было достаточных оснований. Страх, который хотелось рассмотреть, взять в руки, разобрать на части, изучить. Увы, его источник всегда был недосягаемо далек. И теперь Яо лишь скользнул по нему взглядом над сложенными ладонями, прежде чем вновь, как подобало, опустить глаза.
- Глава клана.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+2

4

Глава клана не таил своих шагов, он и увидеть успел достаточно, но вот что он думал об увиденном пока что оставалось загадкой. Он улыбался, но гневаться и улыбаться, даже смеяться, одновременно Вэнь Жохань отлично умел - его приподнятое настроение не отменяло мгновенных вспышек, как не сглаживало их настроение дурное.
Разумеется, у ордена Вэнь были свои способы оценивать способности, но, как ни крути, профессиональный конюх всегда лучше заботится о чужих конях, чем заклинатель. Но если хочешь понять, что человек умеет - поставь его ладить с детьми, и он выдаст себя с головою, - примерно так размышлял Вэнь Жохань, вмешиваясь в течение судьбы перебежчика, а шаг от коней к детям был достаточно логичным, чтобы сойти за естественное повышение. Дети... Нет, он был далек от того, чтобы смотреть на то, как споро адепты обращаются с конем, - придётся, и они научатся. Или умрут. Вэнь Жохань куда больше внимания уделил тому, чему они учились, а в этом достаточно было и внимательного взгляда: зависть, ревность, скрытность, и честолюбие. Ведь на самом деле почти невозможно научить тому, что не умеешь сам, - самые лучшие учителя будут бессильны. И речь в мыслях главы ордена Вэнь шла вовсе не о "предметах" - каллиграфии, игре на цине или искусстве мечника, как раз этому можно обучиться и у того, кто не умеет ни учить, ни сражаться. Нет. А вот доверять... Дружить... Познавать... Прощать.
Но ведь и так, как ученики похожи на учителя, - так и учитель зачастую отражается в своих учениках. Честнее отражается, чем даже, возможно, хотел бы. Особенно если хотел бы.
Из всех распластанных в пыли юнцов он выбирает одного, того, что был особенно красочен во взглядах, равнодушии и запале, и простым жестом притягивает к себе ближе, прямо по пыли и мелким камням.

- Кто ты?
Ему на самом деле не так важен ответ и он, не сводя с "учителя" внимательного взгляда пропускает большую часть мимо ушей - достаточно и того, что мальчишка уже носит цвета ордена, а имя не так уж и важно, он вспомнит его потом. Если к тому будет повод. Потом.

- Кто они? — голос главы ордена Вэнь, интересующегося у избранного им адепта наименованием замерших в пыли мальчишек, противников, соратников, врагов, конкурентов, обманчиво мягок и тёпл, почти как парное молоко, - обхватывает со всех сторон, словно очень ласковые объятия. Очень ласковые, но сильные, заставляющие кости тревожно ныть. Он готов слушать всякую ерунду, вроде имён и фамилий, но пока адепт ищет правильный ответ среди испуга и собственных заблуждений, воздух вокруг становится жарок и недвижим, словно и не было никакого ветра, словно перед грозой, и так сложно... дышать. Он дает этот вздох только тогда, когда слышит, наконец, как мальчишка цепляется за орден. Принадлежность. Молодец, мальчик, сообразил, наконец. Принадлежность, - то, что спасет тебя сегодня, он не говорит этого вслух, но ослабляет немного хватку.

- А кто - он?
Внимательный взгляд все ещё обращен не на них, а на того единственного, кто не носит здесь цветов солнца. Для того, чтобы смять их, разрозненных этой учёбой, обратно в кулак, противопоставив чужаку, достаточно и самых простых действий. Очевидных. Дети податливы, особенно, если страх, боль и жестокость в обучении идут рука об руку с репутацией наставника. И третий вопрос Вэнь Жохань, похоже, сейчас задает совсем уже не ради этого, и слушает очевидный ответ куда менее внимательно, чем смотрит.
Слушать не важно.

- Все ученики будут равно наказаны. Идите.
Наивно полагать, что успехом к выживанию в ордене Вэнь может стать верховая езда, так почему бы не научить детей и этому? Заодно.

- Значит это - Мэн Яо.
Это - уже не вопрос и звучит он тогда, когда шаги коней и адептов стихают.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 19 ноября 19:38)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+2

5

Шагая в неизвестность с завязанными глазами, волей-неволей пошатнешься, даже если под ногами твердая почва. Мэн Яо ощущает этот неверный шаг в полной мере, и это чувство выплескивается в кровь, мобилизуя тело и разум в поисках опоры. Вдохновляющее чувство. А затем опора появляется сама собой, материализуется привычным и знакомым "кто вы - и кто он". Мэн Яо слышал это десятки раз, еще чаще видел - в глазах адепта, столкнувшего его по приказу отца с вершины парадной лестницы Башни Кои, в искривленных губах тех, кто отказывался принять даже чай из его рук. Куда проще назвать тех немногих, кто не пытался с головой окунуть его в то, кто он.
Легкий, едва заметный выдох - то ли усмешка, то ли облегчение - почтительная маска на лице ничуть не меняется и после третьего правильного ответа лучшего из волчат. Мэн Яо почти успел привязаться к нему, и теперь не разочарован: ученик действительно научился.
Он продолжает поклон и тогда, когда пришедший получает все ответы, которые хотел услышать, когда судьба учеников решена, когда остается с главой клана один на один. Потому что иное не было дозволено. И потому что склониться перед тем, кто действительно заслуживает почтения - не унижение. Это не сложно, и это правильно. Возможно, однажды... Нет, это однажды слишком далеко, чтобы считать его возможным сейчас.
Долго оставаться под взглядом главы Вэнь опасно. Должно быть, не менее опасно, чем под лучами того светила, которое имеет честь украшать собой знамёна сильнейшего ордена. Мэн Яо знает это, отсчитывает удары сердца - как надолго может заинтересовать главу клана дважды предатель и бездарный учитель верховой езды? Но не делает ничего, чтобы скрыться от этого интереса. Разве не этого он добивался с тех пор, как попал сюда? Только глупец рвался бы под Небо без Ночи, надеясь скрыться от солнца. Он не желает быть глупцом. Даже если ошибся. Даже если воспитание волчат и в самом деле было ошибкой. Жаль, ему не позволили довести дело до конца, он мог бы доказать, что не было.
- Это - Мэн Яо, - ровно повторяет утверждение Вэнь Жоханя, которое, разумеется, совершенно верно и не может быть иным. Повторяет и, не меняя поклона, вновь поднимает взгляд. Он не хочет позволить своему страху стать меньше. - Исполнивший приказ главы клана.
Пусть раньше никогда не делал ничего подобного. Это не оправдание, и Мэн Яо не оправдывается.
Ещё меньше он хочет навсегда остаться здесь каким-то ублюдком Цзинь Гуаншаня, который теперь присматривает за конюшнями в Цишань.
- Любой ценой.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+1

6

Разве ошибкой?
Во взгляде главы Вэнь нет гнева, - он всё ещё не считает ошибкой ни свои действия, ни свои решения. Стоит адептам улизнуть из его поля зрения, как он теряет всякий интерес к официальным условностям, подходя так близко, почти до касания близко, до того, что отгораживаться от него руками перестает быть уважительным - для него такое расстояние уже не важно и значит не должно быть важно и тому, кто перед ним. Жест, предлагающий принять не более свободное, но менее наклонное положение он делает только тогда, когда уверен, что его видят - когда алый шелк почти что касается кончиков чужих пальцев. Холодит.

Он не думает ни об "ублюдках Цзинь Гуаньшаня", ни о том, кем была чья-то мать, ни даже о том, сколько разных цветов одежд успел сменить тот заклинатель, что теперь стоит перед ним - в своем ордене он знает всех и каждого из тех, кто получил орденские одежды, и знает многих из тех, кто хотел бы их получить,- мысли его неповоротливы, тяжелы и сумрачны, словно прячущееся меж вороха жарких угольев пламя.
И так же переменчивы.

- Глава клана считает, что этот приказ выполнялся достойно. Адепты вернутся к занятиям после наказания, однако... Орден Вэнь не доверяет обучение своих адептов тем, кто не носит его цветов.
Вывод? Никто не принёсёт его, готовый и выстраданный, сюда, прямо на взбитый конскими копытами песок, никто не подскажет правильный ответ и не станет распекать за ответ неправильный.
Скорее отвернется и пойдёт себе дальше. Если это дальше вообще случится.
Впрочем нет, Вэнь Жохань уверен, что случится, иначе не было бы ни длиннот тайной переписки, ни нужды запоминать именно этого заклинателя - мало ли их сейчас ищет протекции и силы у ордена Вэнь, полагая, что война убедит ослабленные ордены принять участие в тех, кто сойдёт для передовых отрядов. А там, глядишь, подвиги, известность и вот, ты уже приглашенный адепт. Радужная картина и прямой жизненный путь, заботливо украшенный множеством трупов не-прошедших по нему до конца заклинателей.
Мечта.
Но вряд ли мечта для того, кто совсем недавно склонялся здесь перед ним.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 26 ноября 12:14)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

7

Мэн Яо опускает руки - но не взгляд - и выпрямляет спину. Это какие-то новые правила, которые он пока не в силах понять. Впрочем, нет, одно старое и понятное остаётся неизменным, и имя этому правилу Вэнь Жохань. И если оно противоречит другим, значит, другие теряют силу. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо - потому как, что бы ни говорили о главе солнечного клана, он остаётся человеком, а человека можно предугадать. Плохо - потому как, если верить тому, что об этом человеке знает Мэн Яо, задача предполагается не из простых. Только правила не выбирают. Правилам подчиняются и... удивляются.
Он на один удар сердца задерживает дыхание. Похвала по-настоящему неожиданна. И непривычна: глава Не всегда был скуп на одобрение, что уж говорить о главе Цзинь, на лице которого в присутствии Мэн Яо всегда оставалось такое выражение, как будто внезапный порыв ветра донес до него миазмы отхожих мест. Правильные слова в правильный момент могут быть ценнее золота и сильнее него. Яо всегда знал это, нередко использовал и обещал себе, что сам не попадется в расставленную ловушку. Теперь чувствует, что ходит вокруг этого капкана и испытывает искушение добровольно сделать шаг в него. Быть может, потому что главе Вэнь нет необходимости расставлять ловушки на мелкую добычу, и поэтому не так уж важно, что скрывается за похвалой, искренни ли слова - так или иначе это очень высокая оценка. Улыбка трогает губы. Он знает, что оценка заслужена, хочет, чтобы знал и Вэнь Жохань. Это будет непросто, но иначе было бы не интересно.
- В таком случае, Мэн Яо будет счастлив оказаться полезным в любом другом деле, которое готов ему доверить глава клана.
Много дел, в которых он действительно может быть полезнее, чем в обучении адептов. Возможно, даже полезнее того, ради чего он прибыл в Безночный город, хотя одно другому не помешает. Конечно, Орден, скорее всего, не доверяет чужакам вообще ничего достаточно ответственного, точно так же, как не доверяет обучение. Точно так же - значит, не доверяя, может дать шанс показать себя, а там... Кто знает: смутное время - это всегда время перемен и больших возможностей. Мэн Яо не хуже других, всех тех, кто не устает напоминать ему об этом, знает, кто он. Но лучше многих - кем хочет быть и на что готов ради этого.
- И приложит все усилия, чтобы быстрее заслужить честь носить цвета Цишань Вэнь.
Хорошо бы знать, к каким именно соглашениям пришли главы двух великих кланов. Хорошо бы действовать чуть менее слепо. Но у Цзинь Гуаншаня доверия ничуть не больше, чем у  Вэнь Жоханя, и во многом приходится балансировать на грани собственного понимания правил и ситуации на доске, страха перед этой игрой и азарта. Чья победа будет наиболее удобной? Пожалуй, лишь один из троих действительно мог бы с уверенностью ответить на этот вопрос.
Глава клана стоит так близко, что места для очередного почтительного поклона не остается, и Яо лишь обозначает его, склоняя к плечу голову.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+1

8

Полновесное наказание и не менее настоящее признание - Вэнь Жохань из тех, кто любит раскачивать лодку в полную силу, не больно-то оглядываясь на то, выдержат ли борта, - должны выдержать, в этом и состоит задача достойной лодки, - но только следя за тем, чтобы через край не переливалось. Здесь - не переливалось. Игры же с добычей хороши совсем в других обстоятельствах, и глава Вэнь не утруждает себя, тщась изображать кота или втягивать когти, - незачем делать вид, будто он безопасен.
Как и вообще делать вид.
Впрочем, запах и вкус того, как его боится этот заклинатель его скорее устраивает - без лишней паники, лизоблюдста и желаний ползать на брюхе можно сохранить кучу времени на иные интересные дела. Куда более интересные, чем подтверждение давно очевидных вещей. И улыбка понимающего истинные значения сказанных слов - тоже. Переписка, которая ни к чему не обязывала, информация, в обмен на которую он ничего не был должен, предложение, которое не было необходимости принимать - вся эта мимолетная партия легко могла бы (и всё ещё может) завершиться на нижних ярусах Огненного дворца, однако... Он почти что чувствует себя заинтересовавшимся.
Неистертые слова, это почти всегда интересно. Способность сознательно выбирать - еще завлекательнее.
И это, на самом деле серьезное преимущество того, кто не вырос при одном из орденов - он по-своему любит таких 'диких' заклинателей и не гнушается подбирать самородки.

-  Что же этот Мэн Яо думает сделать для главы клана Вэнь?

Такого, что не могут сделать другие.
Такое, что может быть интереснее, чем сеять раздор среди едва оперившихся птенцов клана.
Такое, что будет отличаться от иных фантазий и заставит запомнить это имя дольше, чем иные, уже забытые имена.
Предложит верность? Чужие жизни? Недоступные знания? На некоторый миг Вэнь Жохань действительно чувствует интерес к тому, чем и кем  себя считает этот заклинатель.

Глава Вэнь смотрит прямо и чуть мимо лица того, кого называет по имени, давая возможность сосредоточиться, но не предоставляя шанса отвести взгляд, - нет смысла сдерживать себя сейчас, если хоть на миг допустить то, что этот заклинатель получит цвета Вэнь.
Солнце светит всегда, даже если у кого-то уже нет глаз, чтобы это увидеть.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

9

Беседа приходит к своей сути быстро. Чересчур быстро, пожалуй. Хотя, по правде говоря, Мэн Яо вообще не рассчитывал на то, что она дойдёт до сути на этот раз. Не пора ли отложить привычку рассчитывать до лучших времён? Впрочем, ответы на вопрос, который задаёт глава клана, готовы. Несколько ответов, следует лишь выбрать нужный.
Что он сделает - для клана Вэнь или для главы клана? Мелочи вроде верности и готовности жертвовать жизнью подразумеваются сами собой, не так ли? Да и чего стоят верность и жертвенность сами по себе? Годятся разве что для песен о героях. Из Мэн Яо герой получается неубедительный, и он уже давно не пытается играть эту роль. Поэтому не упоминает и о том, что может сражаться. Сражается он, несмотря на все свои усилия в тренировках и на талант подражателя, не хуже многих, но и не лучше, и если главу Не можно было впечатлить одним только рвением, едва ли здесь могут сработать те же приемы. Находиться так близко к главе Вэнь - все равно что стоять под водопадом: сила его незрима, но невозможно не ощутить ее непрерывные удары. Они не калечат, но и не дают забыть о своем присутствии. Мэн Яо многое бы отдал, чтобы обладать хотя бы малой ее частью. Не как средством, а как ценностью. Но пока остаётся только дышать ею, скользить в её потоке, а взглядом, отвести который невозможно, пока этого не захочет приковавший его заклинатель, - по резким отточенным чертам его лица, ловя в них малейший намек на перемены настроения. Или просто оправдывая этим неподобающее неотрывное внимание. Так что же он может предложить солнечному клану, что будет достойно внимания его главы?
- Чем ярче солнце, тем глубже тени. Многие ищут в них убежище, остаётся воспользоваться этим. Педагогические методы Мэн Яо далеки от совершенства, но они дадут лучший результат, если вместо учеников использовать их на главах кланов, выступающих против Цишань Вэнь.
Да, сила - единственная, пожалуй, настоящая сила - союза Низвержения Солнца заключается в его единстве. Единство это дается великим орденам непросто, но до сих пор держится на удивление крепко. Возможно, потому, что оно - единственный способ пережить эту войну. Те, кто отступает от него ради собственных интересов, просто перестают существовать, а союз без них  продолжает цепко держаться вместе. Это однако же вовсе не значит, что поколебать его невозможно, только то, что до сих пор никто не смог.
Мэн Яо не говорит о том, что хотел бы сделать. Не говорит о том, что мог бы сделать. Речь лишь о том, что он сделает. Говорит искренне - впрочем, как и всегда. Если сам не веришь в свои слова, какой же другой глупец проверит в них? Разумеется, слов и намерений недостаточно, чтобы они воплотились в реальность, нужен доступ к соответствующим инструментам, но едва ли глава Вэнь нуждается в напоминании об этом.
- Кроме того, из тени можно дотянуться до того, что до сих пор остаётся недосягаемым даже для лучших генералов Ордена, действующих открыто.
Например, до убийцы первого молодого господина. Мэн Яо позволяет себе на мгновение перехватить взгляд главы клана в попытке понять, жива ли в его душе мысль об этой мести или выстрел ушёл далеко мимо цели.[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 10 декабря 00:33)

+2

10

Только если бы не знал, что истине вы не поверите...
Мелочи, вроде преданности и готовности жертвовать собою работают, - так думает глава Вэнь, так он не стесняется думать, - только когда продиктованы чем-то очень личным, что не связывает его с этим Мэн Яо, или очень безличным, вызванные растворенным в судьбе своего ордена, клана, семьи сознанием - не одна крайность, так другая, и только так. Если Мэн Яо и принадлежит своим рассудком, эмоцией, инерцией, сейчас к какому-то клану (Вэнь Жохань не интересуется, к которому), то точно не к клану и ордену Вэнь, - хорошо, что мальчишка не врёт ему. В этом.
Но лучше бы не принадлежал - Верховный заклинатель не увлечен тем, чтобы править или ломать то, что построили другие.
— Мэн Яо думает, что главы кланов прячутся?
Это вызывает в нём мимолётную улыбку, мечтательную и почти незаметную. Главу клана Не порвало бы на многих маленьких мёртвых заклинателей, а то и просто в лоскуты, услышь он это сейчас не из уст любого из ордена Вэнь, а именно от этого человека - надёжнее любого искажения ци, и это воспоминание и ощущение имеет смысл запомнить.
Впрочем, смысл высказывания ему ясен, и глава Вэнь переводит взгляд на того, кто говорит, что готов воспитывать глав великих орденов так, чтобы сделать из них свору грызущихся хищников.
Глава Не. Глава Цзинь. Глава Цзян, - с этим, ему кажется, все понятно, теперь он сам... но вот то, что ему, пожалуй, внезапно интересно - как с этим Мэн Яо связан глава Лань?
Этот вопрос, а не предложение перейти к недостойным и скрытным действиям, - впрочем, это тоже признак, признак того, что другая сторона, породившая этого Мэн Яо, уже скорее всего и к такому готова, а значит их следует ждать, - заставляет Вэнь Жоханя перевести взгляд на того, кто так старается его взгляд поймать. На дне багровых глаз бликует пламя и плещется лава, обманчиво обещая тепло касания, - угли тлеют, не прикрытые золой и их вовсе не нужно раздувать специально, чтобы проверить, тёплые ли. Мальчишка хочет проверить жарко ли там? Больно ли ему? Помнит ли он? Чего будет стоить его, Жоханя, умение и совершенствование, дай он поймать себя - так, пусть даже хочется, почему бы нет? просто отпустить узду, позволить себе. А потом написать формальные извинения главе Цзинь (у него этот не последний), сменить одежду, послать слуг отмывать копоть.
Вместо этого он улыбается.

— Что же, Мэн Яо. Возможно завтра глава Вэнь вспомнит этот разговор и призовет того, кто готов стать учителем главам кланов. И тогда он спросит, где должен стоять учитель, чтобы ученики хорошо выучили урок. Что ответит ему этот учитель?

Ведь чтобы Солнце родило тени между ним, и теми, кто в тенях спрячется, должен кто-то стоять. Кто-то, черпающий одною рукой в тенях, а другою приветствующий солнце.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 17 декабря 10:12)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+2

11

Что-то меняется неуловимо.  То ли в самом главе клана, то ли в воздухе вокруг. Мэн Яо почти готов поверить, что это - какое-то особое, странное веселье, а вопрос - насмешка. Только не может решить, насколько это хорошо. Или плохо. Как бы то ни было, отвечает он без улыбки - вопрос, для чего бы он на самом деле не был задан, кажется ему слишком важным.
- Некоторые из них, - он замолкает, чтобы тут же исправиться. - Многие. Мэн Яо считает, что они будут делать это и тогда, когда война будет окончена. Спрятаться - вопрос выживания для того, кто не может напасть.
И это верно не только в отношении тех, кто до сих пор, даже объединившись, не может противостоять солнечному клану. В той или иной мере, скрыться от пристального внимания Цишань Вэнь стремятся даже те, кто давно склонился перед ним. Не скрываются те, кто уверен в своей силе или силе того, кому они служат - часто эта уверенность не говорит ни о чем, кроме их глупости и недальновидности. Не скрываются те, кому уже нечего терять. Не скрываются те, до кого другим нет никакого дела. Остальные рады тени, хотя, конечно, мало кто в этом признается. Это ведь... недостойно заклинателя. Мэн Яо знает, что любой путь, ведущий к цели, достоин, знает, что тень - не только для слабых, и знает, что в приличном обществе об этом лучше помалкивать. Он молчал, сплетая тонкую и прочную сеть для Не Минцзюэ - сеть, которую тот не должен был видеть, лишь пользоваться её преимуществами. Молчал, когда теми же средствами пытался вырвать для себя хоть толику внимания Цзинь Гуаншаня - плести сети в Ланьлине следует с особой осторожностью, чтобы случайно до поры не зацепить чужие нити и не превратиться в легкую добычу. Он должен был бы молчать и сейчас, не оскорбляя главу Вэнь предположением о том, что для победы нужно что-то, кроме меча. Мэн Яо даже немного удивлен собственной прямоте, и в то же время, не удивлен совершенно.
Улыбка Вэнь Жоханя похожа на что угодно, кроме улыбки. Взгляд Вэнь Жоханя не похож ни на солнце, ни на открытое пламя. Он не похож ни на что из того, что Мэн Яо видел до сегодняшнего дня. Этот взгляд оставляет шрамы. Вероятно, этот взгляд может даже убить - в самом прямом, физическом смысле. Это не имеет значения. Сейчас, в эту минуту - не имеет, быть может, позже... Но ещё этот взгляд и эта улыбка дают ответы на вопросы, которые не были заданы. Мэн Яо вновь склоняет голову - в поклоне или в знак подтверждения собственных мыслей. Он знает, как добраться до Не Минцзюэ, и способен сделать это. Глава Вэнь не кажется человеком, который готов упускать возможности. Значит, завтра он вспомнит.
И вопросов, вероятно, у него будет намного больше. Тот, который задан сейчас, заставляет Мэн Яо задуматься. Слишком очевидным кажется ответ, а простые задачи всегда вызывают подозрение. Но гадать, что именно хотят от него услышать, зная о Вэнь Жохане так мало и из таких ненадежных источников, он не решается. Лучше поскользнуться на своих собственных мыслях и решениях, чем пытаясь вслепую подобрать подходящие собеседнику. Впрочем нет, поскользнуться можно на льду, а присутствие этого человека даже не растапливает - как будто отрицает саму возможность существования льда. Мэн Яо едва заметно ведёт плечом, ничем другим не выражая своего напряжения из-за вынужденной открытости, невозможности прибегнуть к спасительной лжи или уклончивым ответам.
- Этот учитель должен стоять там, где прикажет глава клана. Достаточно близко к нему, чтобы слышать его приказы, не предназначенные для чужих ушей. Достаточно близко, чтобы ученики пожелали учиться.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+2

12

— Это - королева, она ходит как угодно.
— Кому угодно?
— Тому, кто играет

— Тогда у него есть время подумать, чем именно он привлечёт внимание учеников.
Это ещё обещание, но уже намного больше иных иносказаний. Это - завершение разговора, но точно не завершение темы, потому глава Вэнь щурится, словно выцеливает перед выстрелом из лука куда-то туда, куда смотрит сейчас, в глубину чужого взгляда, а может и чужой души. Он не против того, чтобы стрелять в потёмках, но не любитель двигаться наугад.

Он не находит нужным кивать в ответ - просто прикрывает на миг глаза, а после и вовсе отводит взгляд. Слова - лишние и они уже сказаны. Жесты - лишние, они уже совершены. И даже поступки во многом уже определены, пусть и остаются пока неизвестными. Солнце взойдет и новые тени лягут не так, как ложились вчера. А пока что и проглянувшее было дневное светило и глава ордена Вэнь, словно сговорившись, покидают это место ещё более стремительно, чем появились.
Нужно подумать, и думать сегодня Вэнь Жохань предпочтёт в Огненном дворце, неторопливо и дотошно уделяя свой время и интерес тем, на кого нынче теней не хватило и кто, вероятно, совсем уж не рад был такому вниманию. Пока же новая резная фигурка занимает свое место на доске для игры в лю-бо, но Вэнь Жохань еще не знает и сам, "конь" это будет, "слон", или "пешка" - до того, как стать "советником", а то и "совой". Чтобы узнать это, нужно посмотреть на то, как фигура будет ходить, а значит до поры следует убрать от нее руки и подбросить палочки.

лишние слова

Лю-бо - игра из гробницы 476-221 гднэ, играли с 1653 гднэ до 420 г нэ, когда ее вытеснила вэйцзи (го), к 1271 году правила были утеряны.
Не меньше 21 фишки с номерами и керамическая плитка игрового поля с узором из глаз и облаков. У каждого из пары игроков было по шесть фишек, черные или белые, которые двигали по квадратной доске. Шесть палочек, которые подбрасывали перед ходом, определяли правила совершения хода от краев поля к центру, где находились две "рыбы". Рыбы стоили два и три очка первая и вторая, всего нужно было набрать шесть. Аналог фишки-дамки назывался "совой"
Игра была азартный, но считалась простой, на игроков ставили ставки. Во время партии случались убийства, из них иногда следовали войны и бунты.
Существует современная "реконструкция' от Жана-Луи Казо.

В более позднем аналоге игры, сянци, фигуры были разных рангов (генерал, советник, слон, пушка, ладья, конь, пешка) и ходили по линиям расчерченной доски, при этом генералы и советники не могли покидать области 3х3, называемые дворцами или крепостями.
В вики есть приличная статья.

круговая порука мажет как копоть
Продолжение история приобретает через несколько долгих тягучих дней, в которые Мэн Яо не допускают ни к детям, ни к коням - молчаливый юный слуга заходит за ним за несколько часов до захода солнца и, вежливо поклонившись, без единого звука приглашает следовать за собою по коридорам, по лестницам вверх, и снова по коридорам, а потом вниз, вниз, вниз - не похоже, чтобы в верхние, парадные, залы - куда больше похоже на дорогу прямиком в казематы и подземную тюрьму. Однако ни проводник, ни стражи не требуют от него меча, не ограничивают свободы, да и не смотрят, на самом деле, идет ли он туда, куда ведут и каково при этом выражение его лица - достаточно ли оно воодушевленное.
Верно одно - за последней из дверей его ждет почти пустая комната и небрежно брошенное поперек кресла ханьфу - тёмно-серое, прошитое алым шелком и украшенное чёрным, тонкой работы, узором.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+2

13

Глава клана обещал ему время и не солгал: последовавшие за этим дни оказываются наполнены свободным временем, как спелый мандарин соком. Тратить его на тягостные размышления, впрочем, Мэн Яо не считает необходимым. С чего он может начать, станет ясно только тогда, когда он узнает, какие ресурсы в его распоряжении. Когда узнает, что Вэнь Жохань считает главным. Просто выманить Не Минцзюэ и заставить его потерять бдительность? Несложно, однако, если не спешить с этим, можно добиться большего.
Чтобы добиться большего, Мэн Яо понимает это, придется играть против союза Низвержения Солнца. Вот о чем он думает в эти дни. Всерьёз приносить пользу двум противоположным сторонам  не сможет даже он, значит, нужно будет принимать решение взвешенно, и он взвешивает. Одна чаша весов кажется переполненной. На ней лежит не только детская ещё мечта верно служить Ланьлин Цзинь, чтобы рано или поздно добиться достойного места в клане и права назвать его главу отцом. Цзэу-цзюнь, вернувшийся в Облачные Глубины, но не желающий ограничиваться восстановлением клана и держаться вдалеке от войны, тоже оказывается на этой чаше. Можно сделать вид, что это недолгое знакомство весит не более пера, но себе Мэн Яо предпочитает не лгать.
Вторая чаша пока практически пуста, что однако не значит, что решение принято. Принять его значит так или иначе подписать свой приговор. Приговоры бывают разными, но каким бы ни был этот, утверждать его вслепую было бы верхом неблагоразумия. Поэтому Мэн Яо ожидает новостей, перемежая размышления медитацией.
Он получает их через несколько дней. Весьма неоднозначные, но за время краткого разговора с главой клана он успел усвоить, что ждать от Вэнь Жоханя простых ответов, как и простых вопросов, бессмысленно. Чтобы понять, что путь, который ему указывают, не ведёт в главный зал, не нужно идеально знать Знойный дворец. Более того, он не ведёт туда, где Мэн Яо до сих пор случалось бывать. Это мало беспокоит его, ещё меньше - удивляет. Даже глава Цзинь, если ему отчего-то приходилось лично решать нестандартные вопросы, не  превращал это в официальную церемонию. Собственно, ни одной официальной церемонии в Ланьлине Мэн Яо так и не удостоился. Губы кривятся ухмылкой, когда он вспоминает тот, самый первый приём: главе Вэнь пришлось бы постараться, если бы он решил сделать своё приветствие более унизительным. Поэтому отсутствие парадного блеска не значит ничего.
Одежды, найденные Мэн Яо в комнате, куда его приводит слуга, напротив должны значить многое. Одежды приглашенного ученика - и в Цинхэ, и в Ланьлине его статус был выше. Но если бы статуса было достаточно, он бы оставался на месте и не оказался здесь. Проводит по ткани тыльной стороной ладони, чувствуя, как обжигают кожу вышитые языки пламени. Положение приглашенного ученика дает не особенно много возможностей послужить этому Ордену, но оно дает право учиться. То, что с самого детства было роскошью не всегда доступной, несмотря на старания матери. Может быть, одежды, оставленные в пустой комнате, несут какой-то совершенно иной смысл. Мэн Яо и сам мог бы придумать этому жесту несколько правдоподобных объяснений, далёких от его ожиданий. Но он здесь один, значит, выбор из многообразия толкований за ним. И, сбросив своё ханьфу, чтобы заменить его новым, ученическим ханьфу ордена Цишань Вэнь, он делает этот выбор.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+1

14

ведро и крабы
За то время, что Вэнь Жохань успел провести в качестве главы ордена Цишань Вэнь, он несомненно усвоил одно - спешно и безоглядно возвышенный им человек, заклинатель, лекарь, переписчик книг, повар или конюх, кто угодно - скорее всего проживет недолго. Вэнь Жохань был далек от бездумных опасений за свою жизнь, да и убийц в каждом первом не видел, как и воров, но когда улики указывали на определенного обитателя Знойного дворца, этот обитатель должен был быть наказан.
Пусть даже глава Вэнь был уверен абсолютно в его невиновности - были правила, а были Правила, и вторые преступить он не мог. Или, по крайней мере не мог этого сделать так уж легко.
По странной прихоти судьбы, облеченной в поклепы злоязыких, из тех, кого Владыка бессмертный поднял когда-то безоглядно каждый второй "оказывался" вором, убийцей и преступником, каковых приходилось казнить. С сожалением. Из оставшихся большая часть разбиралась с проблемами нежданного возвышения сама, при молчаливом попустительстве главы Вэнь, но лишь немногие сумели продержаться достаточно, чтобы завести связи, знакомства, статус и репутацию, позволявшие перестать тратить время и силы на зависть ближних. И посвятить его тому, в чем и были в свое время замечены.
Между ожиданиями главы Вэнь и злоязыкой судьбою находиться было опасно.
Еще трагически опаснее было оказываться там внезапно для себя.

Именно поэтому он не торопится ни с этим ханьфу приглашенного ученика, ни с тем, чтобы заменить его на то, другое, ради которого все и затеяно - война, выгнав амбициозных и прямолинейных махать мечами, сделала Знойный дворец безопаснее для тех, кто может стремиться наверх иными путями, но не отменила абсолютно всех закономерностей. И, - Вэнь Жохань в этом был уверен, - разменивать Мэн Яо на случайность было бы не так интересно.
В конце концов бросить в яму с крокодилами можно кого угодно и слуга, терпеливо дожидающийстя за дверью, явно не поведет Мэн Яо туда. Да крокодилы и не особенно любят жить под землей, среди жарких стен, жаркого пола, жаркого воздуха - здесь духовные силы приходится тратить не на то, чтобы согреться, а на то, чтобы не свариться, и у сопровождающего нового ученика ордена Цишань Вэнь из комнат переодевания все ниже и дальше слуги таких сил явно нет - лицо проводника покрыто мелкими бисеринками пота.

Потом покрыт и тот заклинатель, что привязан за руки к кольцу в потолке небольшой комнатушки, - в отличии от главы Вэнь, стоящего дальше от входа, его духовных сил на такой подвиг не хватает, а может быть этот адепт в обрывках цветов ордена Не просто бережёт их для чего-то совсем другого. Может быть это другое - сам новый ученик ордена Цишань Вэнь, ведь стоит тому появиться в дверях. как подвешенный кричит, захлебываясь своим криком.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 5 января 10:02)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

15

Одежды ученика - это, конечно, не конец пути, а начало. Путь продолжается вниз, дальше, ярче, жарче. Приходится напоминать сердцу, в каком ритме ему положено биться - и оно слушается, перестает частить. Не замечать воздух, обжигающий горло, намного проще. Мэн Яо пытается вернуть себе страх, тот самый, который испытывал несколько дней назад, потому что это было бы уместно, и дало бы возможность не думать о проникающем сквозь поры жаре, но обнаруживает, что даже самых негостеприимных коридоров дворца для этого недостаточно. Присутствие главы Вэнь было решающим фактором, и вместо страха, беспокойства или любых других чувств, которые могли бы считаться нормальными в этой ситуации, Мэн Яо ощущает лишь растущее любопытство. Для чего он здесь? Нет, он не задает вопрос - слуга, который ведёт его не выглядит человеком, склонным к разговорам. Ещё меньше расположен поговорить человек, приветствующий его диким воплем. Брови Мэн Яо невольно сходятся к переносице - кричит тот на удивление немелодично, и крик этот бьёт по тонкому слуху болезненно. Заинтересованный, он подходит на несколько шагов ближе и тогда только складывает руки в приветственном поклоне.
- Глава клана.
Мэн Яо склоняется, больше не глядя на пленника. И в то же время анализирует выхваченные взглядом черты, стараясь вспомнить лицо. В Цинхэ он видел немало лиц, но это узнать не может. На память он не жалуется, так что, скорее всего, это кто-то из рядовых адептов, которым не было необходимости представать перед взглядом Не Минцзюэ, а значит, и его доверенного помощника. Может быть, как раз один из тех, кто брезговал даже смотреть в его сторону - таких было немало, и Не Минцзюэ никогда не обращал на них внимания, чтобы урезонить. Может быть, и нет - тех, кто интересовался слухами, было меньше, но всё же они были. Может быть, одежды ордена вообще оказалось на связанном человеке случайно. Сейчас это едва ли имело значение.
Вряд ли этот заклинатель мог быть полезен здесь: при всей своей легендарной силе, адепты Цинхэ Не полностью лишены гибкости. Сломить их не так уж трудно, но заставить предать... Наверно, и это возможно. О палачах Огненного дворца говорят многое, что-нибудь из этого обязано оказаться правдой. Что правда, Мэн Яо мало знает об изощрённых пытках, считая боль далеко не самым эффективным инструментом, и далеким от эстетизма к тому же. Впрочем, спорить о том, насколько путь того или иного ордена хорош, особенно находясь неподалёку от тюрем и пыточных камер одного из этих орденов, станет только круглый идиот, так что, мысленно отложив этот вопрос до лучших времён, Мэн Яо просто ждёт дальнейших распоряжений.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+2

16

Гибкость - последнее, что глава Вэнь ожидает от своих пленников, пусть даже иногда жизнь и преподносит приятные сюрпризы. Но точно не в этом случае - здесь дело почти безнадежное, проигрышное: преданность именно этого заклинателя слишком похожа на фанатизм, слишком бездумна, чтобы пытаться вывернуть ее в нужную сторону. Дело бессмысленное. И оттого тем более интересное, - нужно только не торопиться, и глава Вэнь не торопится, свивая в тесной комнатушке кольца помыслов внутреннего представления себя, подобно очень тяжелому и очень сытому дракону. Ему тепло, комфортно и интересно. А еще он явно доволен чем-то, и это слышится в том, как он обращается к вошедшему:
— Мэн Яо.
Взгляд Верховного заклинателя останавливается на вошедшем, спокойно скользит по обновке - эти цвета смотрятся здесь намного уместнее, чем те, прошлые одежды, и глава Вэнь одобрительно кивает. В какие перья не переодень ворона, тот не станет павлином, как не станет и совой, пока перья не врастут внутрь, проникая сквозь кожу. А могут и не врасти никогда. Ведь и предать можно заставить по разному, верно? А можно и вовсе не заставлять.
Это намного эффективнее. Главное самому не обманываться цветом чужих перьев.
— Преданность адептов ордена Не своему главе достойна уважения, однако поспешность их действий приводит к лишним сложностям. Вот и этот адепт решил, что без языка он гораздо лучше послужит своему ордену.
Лёгкая грусть и ласковая укоризна в адрес того, кто подвешен к потолку, звучат искренне, словно его попытки умереть действительно оскорбительны лично для главы ордена Вэнь.  Просто запытать этого адепта до смерти совершенно бессмысленно, хотя может оказаться полезно... с чувственной точки зрения, - однако это можно сделать и потом. Это явно не то, для чего сюда призван новый адепт, молодой заклинатель с внимательными глазами и точными, Владыка сумел оценить это сразу, выверенными движениями:
— Ожидая от адептов своего ордена схожей преданности, Верховный заклинатель хочет знать о родовой усыпальнице глав ордена то, что этот адепт ордена Не не стремится ему рассказать. Любым способом.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

17

Мэн Яо вскидывает брови удивлённо. Задача кажется понятной, но одновременно в ней возможно проследить слишком много противоречащих смыслов, чтобы выбор оказался простым. Если эти смыслы объединить и вычислить итог, выходит ещё хуже, так что остаётся надеяться лишь на известную непредсказуемость того, кто не приемлет простые пути. И дело уже не в том, как заставить пленника говорить или как превратить в осмысленную речь его крики и стоны. Мэн Яо подходит ближе. Теперь он всматривается в лицо и обрывки клановых одежд, надеясь, что упустил что-то, но увы: этот человек всё ещё остаётся никем, или, во всяком случае, кем-то незначительным, настолько, что в Цинхэ Не, быть может, даже не заметили потери. Что он мог бы рассказать, даже если не был бы настолько упрям? Он качает головой, не обращая внимание на то, как реагирует на его присутствие пленник - одним криком он уже сказал больше, чем следовало.
- Мэн Яо смеет предположить, что этот адепт скрывает лишь одно: об усыпальнице клана ему неизвестно ничего. Хотя он, вероятно, знает тех, кто владеет информацией. Эти имена не являются тайной, они также известны этому ученику. Но Мэн Яо убедит адепта Цинхэ Не поделиться сведениями и найдет способ понять, если Владыка Бессмертный желает получить их именно от него.
Не грядущие трудности допроса однако же заставляют Мэн Яо даже здесь, в пекле казематов, чувствовать струящийся вдоль позвоночника холод. Родовая усыпальница клана Не - действительно одна из тех тайн, которые тщательно охраняются. Любопытная тайна, но скрытая так, что даже её вершина незаметна никому, кроме посвященных. Всего несколько доверенных людей и сам глава клана - даже наследнику не сообщают об этом слишком рано, пока тот не готов. Почему тогда именно она? Если глава Вэнь из всех возможных заинтересовался именно усыпальницей, не должно ли это значить, что он уже знает достаточно? Тогда, что бы ни было сказано, это ничего не решит для ордена. И в то же время для Мэн Яо это может решить всё. Он заставляет себя отвлечься на несколько мгновений, чтобы оценить капкан со стороны: красив. Достаточно, чтобы понять, почему глава Цзинь всегда говорил о Вэнь Жохане не иначе как с восхищением. Достаточно, чтобы по-новому ощутить ценность ученических одежд и пожелать удержать их. Любым способом.
- Однако если способ не имеет значения и позволено обойтись без излишней поспешности, глава клана может узнать больше, чем то, что желает сохранить в тайне этот адепт.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+1

18

Время не имеет значения, важна только Жизнь (с))
Удивление, это прекрасно. Он почти верит в это удивление, в то, каким оно становится, когда время на внутренние раздумья заканчивается и решение принято, в то, что заинтересованность сменяет ту гамму чувств, что так некстати вмешались в приветствие - узнавание и ожидание ответного узнавания всегда немного стесняет начало беседы. Тем более не-узнавание, от которого может зависеть жизнь.
- Способ не имеет значения, глава ордена Вэнь не торопится ухватиться за крохи и упустить целое.
В конце концов в ордене Не достаточно много адептов для того, чтобы можно было неоднократно повторить такую процедуру. Нет, сейчас Владыку больше интересует даже не "что" скажет этот безъязыкий, а "как". Как Мэн Яо возьмется за тайну и то, как он решится перевести неявное в слова, иначе здесь давно работали бы совсем иные заклинатели. Возможно целители. Или палачи. Переучивать всех под одну гребенку, игнорируя их сильные и слабые стороны - в таком подходе смысла в сторонних адептах и впрямь немного, так что способ интересует главу Вэнь ничуть не меньше, чем сам информация. Манящая и почти что ускользающая туманом из пальцев - проще всего спросить у самого главы Не, - думает Верховный Заклинатель, - неявно, потому что напрямую Не Минцзюэ не скажет и подобающих слов приветствия, но энергично, чтобы до этих упрямцев дошло, что с их сокровищем что-то не так. Возможно слухи. Или воры. Но не во время войны, - огорчается Вэнь Жохань, - не сейчас, когда Минцзюэ по уши, не оттащишь, в битвах, боях и тактике. Не сейчас, когда он сам... Глава Вэнь прячет пальцы в рукав, не желая демонстрировать то, каких усилий требует от него возвращение собственных мыслей в мирно-бездельное русло, иначе он не удержит в себе ни ярость, ни скорбь, ни гнев, теперь будто проросшие новыми меридианами.
Значит придётся возиться с чужими адептами.
- Когда Мэн Яо может потребоваться помощь в реализации его способов, он ее получит.
Потому что Вэнь Жохань, разумеется, не ждет так сразу, что этот адепт будет лучше его проверенных палачей - как бы хорош ни был замысел, мастерство реализации его играет не менее важную роль. Когда работа с людьми...

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+2

19

Не упустить целое, вот что на самом деле важно. С этим трудно не согласиться. Иногда целое легко потерять за горой полезных и любопытных деталей. Мэн Яо считает детали своей сильной стороной. Иногда из деталей у него получаются занимательные стратегии, но до сих пор ему не приходилось складывать подобные мозаики быстро и под внимательным взглядом. Не упустить целое значит правильно выбрать главный вопрос.
Что скрывает орден Цинхэ Не в родовом некрополе? Нет, Мэн Яо знает, что, и знает, что это - тоже лишь осколок цветного камня для мозаики.
Что полезного может знать лишенный языка пленник? Он может выяснить и это, но этот осколок даже меньше первого.
Тогда, быть может, взять тот самый, который давно не дает покоя: для чего здесь он? Неужели для того, чтобы провести допрос?
- Мэн Яо требуется помощь сейчас.
Ладно, возможно, не совсем помощь, но ведь предложено. В этой задаче всё ещё слишком много неизвестных, чтобы решить её просто и однозначно. Но то решение, которое ведет к ответу напрямую, ему не нравится, и Мэн Яо оставляет его на крайний случай (он не уверен, что способен дойти до края так же далеко, как этот заклинатель, идеалы клана Чифэнь-цзюня, по правде говоря, никогда не были ему особенно близки, и всё же, на всякий случай, не загадывает). А поскольку глава клана уже согласился расширить условие, может быть и против некоторых отступлений от традиционных методов решения возражать не станет.
- В том, чтобы освободить этого адепта и помочь ему добраться до расположения сил ордена Цинхэ Не у Чженчжоу.
Как раз там, где рядом с ними стоят силы Ланьлин Цзинь. Сложно представить, что Ланьлин не заинтересуется тем, как провел время в Огненном дворце адепт союзного ордена, и почему вернулся. Откажут ли командиры Цинхэ союзникам в любопытстве и не позволят присутствовать на допросе? Согласятся - и дадут повод задуматься, почему Вэнь Жохань интересуется могильником?
Невозможно знать наверняка, но было бы небезынтересно проследить за событиями. Этот пленник может протянуть за собой немало нитей, и одна из них, возможно, приведет к нужной информации. Или нет, и тогда придется искать другой путь: тайны, которые хранились веками не всегда возможно разгадать с первой попытки. Но ведь глава клана не торопится, а Мэн Яо уверен, что эти нити затронут что-то поинтереснее, как он и обещал Владыке - сегодня и несколько дней назад.
Хотелось бы своими глазами увидеть, как будет принят такой подарок, но глава Вэнь и без того раскрыл много карт перед этим человеком, и приходится теперь играть с осторожностью, чтобы следующая не стала поражением. Но да, ещё одну можно. Ещё одна сделает игру азартнее для всех сторон. Мэн Яо демонстрирует её пленнику, приподнимая углы губ в подбадривающей улыбке.
- Докладывая своим командирам, этот адепт неизбежно расскажет, что скрывал от Владыки.
Откуда его доклад станет известен в Безночном городе, Мэн Яо оставляет этому несчастному домысливать самостоятельно.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+2

20

"какой нелепый, какой безумный, вальпургиический семинар!.."
Когда Мэн Яо признает, что нуждается в помощи, бровь главы Вэнь чуть замето сдвигается вверх - так быстро? Это было любопытно и своё любопытство он демонстрирует, переставая так явно одаривать нового вершителя судеб адептов ордена Не своим вниманием, - теперь его взгляд ласкает подготовленный для досужих удовольствий пленник, которого, - вот хромая судьба, - внезапно предлагается отпустить. Не просто отпустить - довести до "своих" и не дать по дороге убиться об первый же сучок, нанизавшись на него глазом. Или горлом, так даже надежнее, пусть и не так героично - но ведь те, кто готов откусить язык, лишь бы не сказать незнамо чего, они о героичности обычно не думают.
Нечем.
Ответный ход главе Вэнь пожалуй нравится, - перетасовыввая фигуры на доске играть интереснее, чем следуя унылым правилам - конь ходит так, а генерал вот эдак. Вэнь Жохань считал, что хороший генерал должен уметь ходить практически как угодно, особенно если это угодно его Владыке. И тем более, когда он почти что угадывает то, что Владыка ему не говорит - ценный и опасный генерал не на своём поле.
- Но ведь, - слова Владыки бессмерного задумчивы и полны разочарования почти что детского, - он видит, что плененный адепт Не полон пышущей ненависти и, против обыкновения, ненавидят здесь не его, - у этого счастливого адепта, который может быть даже вернется к своему главе, сохранив и верность и честь, - нет языка. Как же он сможет рассказать все то, что пытается скрыть сейчас? Стоит ли, не испытывая недостатка в пленных адептах ордена Не, послать обратно того, кто всё ещё наделен даром говорить? Глава ордена Цишань Вэнь не уверен в том, что в Чженчжоу найдется тот, кто сможет решить подобную задачу.
Ведь Мэн Яо - здесь, - это дополнение не звучит. Не словами по крайней мере.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+2

21

Владыка бессмертный переводит взгляд на пленника. Мэн Яо переводит взгляд на Владыку. Он слышит в голосе одобрение и - не так уж важно, показалось или нет, - вдыхает, кожей  впитывает его из раскаленного воздуха. Однако же слова говорят о другом. Мэн Яо закусывает губу, и отвечает на слова.
- Глава клана, безусловно, прав. Этот ученик просит простить его: отчасти им руководила мысль о моменте, когда глава Не узнает, какую цену заплатил его адепт, защищая тайну, которая в защите не нуждается.
Чувства Не Минцзюэ нетрудно предугадать, и это отнюдь не сентиментальная радость от спасения того, кто балансировал на грани жизни и смерти. И не щемящая гордость за сохраненную честь клана. Это ярость, наполовину его собственная и ровно настолько же принадлежащая сабле. Мэн Яо, если только захочет, если только прислушается, может слышать звон Бася, рвущейся из ножен. Может увидеть, как играют желваки на лице, искажая и без того резкие, как будто рубленные черты. А уж если главе Не донесут и то, какую роль в судьбе этого адепта сыграл его доверенный помощник, и что тайна, в отличие от заклинателя, который о ней и не ведает, всё ещё там, в Безночном городе... Он позволяет себе увидеть и услышать. И улыбнуться.
Мэн Яо хочет оставаться в тени, ведь это выгодно. Мэн Яо хочет, чтобы этот пленник доложил обо всем, что видел. Мэн Яо ничуть не беспокоит это очевидное противоречие.
Но, конечно, дело не только в том, чтобы ещё на шаг приблизить Не Минцзюэ к судьбе всех сильных заклинателей его ордена. В том, чтобы отослать в Чженчжоу именно этого пленника есть и другое, более рациональное зерно. Самое уязвимое. Люди.
- Однако главе клана лучше других известно, что в меру сложная задача дает возможность увлечься решением. И не задумываться о настоящих целях того, кто эту задачу поставил.
Что и говорить, Мэн Яо и сам ведь увлёкся. Упустил ли при этом главное или удержал внимание на цели - узнает, вероятно, позже. Если узнает. Сейчас и это отчего-то не вызывает тревоги. Тревога не сгорела - выплавилась под непрерывными волнами жара. А может, переплавилась в нечто новое, только отчасти похожее. Это новое - Яо не ищет ему имени - удобная замена бодрящему страху, жизнь которого всегда коротка.
- Этому пленнику, в отличие от остальных, удалось привлечь внимание Владыки, - а это уже рекомендация, знак того, что будет интересно, да и замешанное на ненависти отчаяние в глазах адепта чего-то да стоит. Решение технической части задачи не составляет труда. -  Если он не умеет писать, всё ещё может кивнуть или покачать головой. Мэн Яо полагает, что в стане Цинхэ Не найдутся люди, которые смогут задать правильные вопросы.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Пятница, 29 января 22:44)

+2

22

— Так они называли меня безногой лягушкой?
— Да, да, а еще червяком! Земляным червяком!

— Так Мэн Яо думает, что адепты великого ордена Цинхэ Не действительно могут быть неграмотны?
Интерес Владыки к пленному становится вполне предметным, а ладонь бережно ложится объекту разговора под ребра - судя по непроизвольной реакции мышц пленного, бережна она только в этот раз, - Владыка слушает, но слышать реакции тела сквозь ненависть к говорящим сложно, пусть даже это очень разная ненависть. Общая. И невероятно частная. Ей, тем не менее не сравниться с той бурей, что рождена по сути невинным вопросом: сочетанием предположения, мнения, имени и интонации, - адепты Не и так склонны к сдержанности не более десятилетних мальчишек из ордена Вэнь, им далеко до самоконтроля ордена Гусу Лань, а до изворотливой предприимчивости воспитанников Ланлинь Цзинь - ещё дальше. Сердце человека пропускает такт, а потом несется галопом, словно желает как можно ярче подобрать выражения для негодования, - вместо своего безъязыкого хозяина. Обмануть не того, кто слушает, а самого себя, - слишком сложная задача, чтобы с первого раза суметь решить ее впервые здесь и сейчас.
— Глава Вэнь примет этот совет и поступит так, как подсказывает ему мудрость Мэн Яо. Слышал? Тебя отпустят и отвезут назад. Вместо тех, кто не расстался с языком и сможет еще поговорить с Верховным заклинателем достаточно почтительно.

Даже интересно, сколько он проживёт и сколько даст себе прожить, этот адепт, станет ли его жизнь напрасной жертвой тех, кого не спросили, готовы ли они жертвовать, или он переродится мстителем, который такой жертвой все равно останется? Не интересно, но любопытно. Ах да...
Ладонь глава ордена Вэнь вытирает очень тщательно, словно замарался в чем-то не вполне приятном и теперь даже для того, чтобы руки мыть, их необходимо сперва отчистить. Совсем не так, как от крови, к слову.
Самое время теперь обернуться к тому, чью улыбку он больше чувствует, чем видит.  То, что он слышит в сказанных словах (включая два сомнительных смысла) и, не меньше, то, чего он в них не слышит, главе Вэнь нравится, и он совершенно не стесняется это демонстрировать, разве что взгляд его больше не останавливается слишком уж тяжким бременем на новом ученике ордена, как и сам Владыка, больше устремляясь к двери, чем оставаясь среди убогой обстановки комнаты. Мэн Яо он манит почти что с порога, улыбкой, и в этой улыбке и ее предназначении тот может быть вполне уверен, - незадачливому адепту ордена Не ее не увидеть, как ни извернись.
— Чего же хочет этот советник Верховного заклинателя за мудрое решение и умение сосредоточиться на настоящих задачах, не отвлекаясь на желанное?

Думать о деталях "спасательной операции" он предоставит исполнителям - пусть выдумают историю про спасение из Цишань и помощь благородных орлов небес - чем дурнее сказка, тем проще в нее поверить, когда главный герой нем. Даже если хорошо не выйдет, можно будет попробовать снова, пока не кончатся люди.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+2

23

Конечно, клан Не, как и любой другой великий клан заклинателей, не позволил бы себе неумение читать или писать. Но орден - совсем другое дело. В ордене ценят силу (а сейчас - и просто готовность сражаться), и не всегда сила идёт рука об руку с ученостью. В ордене оказываются самые разные люди. Даже те - кто бы подумал - которые могут, несмотря на всю свою хваленую преданность и несгибаемость, не погибнуть на поле боя, но попасть в плен. Так что пусть навыки владения кистью этого пленника, а теперь уже почти что свободного человека, станут головной болью тех, кто захочет узнать о его пребывании в плену, а Мэн Яо...
- Мэн Яо учитывает варианты.
Глава клана принимает решение, и оковы душного жара в комнате как будто ослабевают, позволяя вдохнуть поглубже. Триумф разливается по крови, как лучшее из вин. Быть может, единственная ценность этого упражнения для ума в том, чтобы вместо предложенного выбора из нескольких путей, свернуть на бездорожье и обнаружить там ещё один - не самый прямой и удобный, зато новый. И всё же свою победу Мэн Яо не склонен недооценивать даже тогда, когда Владыка бессмертный, как будто окончательно потеряв интерес и к ней, и к нему самому, направляется к выходу. Это только начало, - напоминает он себе, пряча ладони в рукава ученических одежд, - дальше наверняка будет ещё интереснее. И уж тем более - когда Вэнь Жохань сквозь улыбку заговаривает вновь, так, что в горле пересыхает уже не от жары, и "ещё интереснее" не просто маячит на горизонте, а что только в руку не ложится.
Награда за решение небольшой занимательной задачи? Награда даже большая, чем небрежно брошенное "советник" - признание его способностей в разы более значительное, чем он хоть однажды получал от глав других орденов? Правда, уже то, как подобраны слова, заставляет задуматься о том, что и это предложение может оказаться очередной головоломкой, которую он сам создал, усложняя предыдущую. Мэн Яо послушно задумывается. И сразу понимает, что ему, в общем-то, всё равно. То желанное, на что нельзя отвлекаться, слишком желанно. Он ведь, в общем, знает, чего хочет, и пусть это не получишь в награду, или, скажем, в дар, но один из путей, ведущих к цели, кажется заманчиво открытым именно сейчас. Отчасти - но только лишь отчасти - это порог, через который переступает сейчас глава клана.
- Мэн Яо хочет быть и в дальнейшем полезен Владыке бессмертному.
Он идёт вслед за Вэнь Жоханем, заставляя сердце биться в такт шагов, надеясь, что Владыка не остановится. Четыре таких шага отделяют произнесённое уже желание от его закономерного продолжения, без которого это, по сути, пустые слова.
- И для этого Мэн Яо хочет учиться у главы Вэнь. Всему, чему глава Вэнь может научить.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+2

24

заместительное и ласкательное
Это оказывается внезапно больно и Вэнь Жохань едва не сбивается с шага, - предсказуемое начало и вероятное завершение отзывается так, как отвечает на касание свежая рана. Он думал над этим, просчитывал такой вариант, и на самом деле такая позиция действительно выигрышная для обеих сторон. Он все рассчитал, просто привычно за эти последние дни забыл о себе - не головой, запертым на замок духом.
Значит учиться.
Последних своих учеников глава Вэнь потерял, узнав о том, про что никто не решился ему сказать. Правильно не решился, закономерно, отдав предпочтение бумаге. Бумага не выдает увиденного, а в пламени погибает быстрее. Безвозвратнее. И чище.
Горевал ли он? Нет, просто был в такой ярости, что не желал быть способным на сдержанность. Тосковал ли? Неверное, - как может тосковать ветер, скала, земля. Человек? Обернувшись среди толпы близких и увидев, что одинок, умирая неспешно в дальнем краю, угасая, как угасает свеча, оставшаяся без воска. Ученики его прожили не сильно дольше того письма, не успев перестроиться на новый лад и научиться управляться с собою сами - для того, чтобы они сгорели ему не требовалось прилагать усилий, - просто отвернуться и обделить вниманием. Слишком привыкли к тому, что у огня с кровью Вэнь особые отношения, а гореть рядом с ним с каждым днем становилось всё проще.
Глава Вэнь делает ещё один шаг, в том же ритме, что предыдущие - между шагом и падением один миг, но шагать можно, а падать недопустимо - рядом нет никого из тех, при ком можно было когда-то позволить себе сбиться с шага. Сила вокруг него вздыхает, словно рыдает или смеется, и снова течет ровно - спокойной отрешенностью контроля, рождаемого стальной уздой.
Глава Вэнь не торопится...
Глава Вэнь не торопится с ответом, потому что давно уже не ожидает от тех, кого учит ни-че-го. Дело здесь не в даровании, потенциале или усидчивости, - чтобы учиться у него этого мало, а на самом деле, так и вовсе нужно совсем другое: желание, способное сдвинуть горы, иначе ничего не выйдет, потому что желать своих немногочисленных учеников Вэнь Жохань не учит - все можно выправить: позднее начало, шаткий фундамент, отсутствие талантов или противоречивые склонности, только не леность дерзания. Может ли быть, что Мэн Яо желает? Глава ордена Цишань Вэнь смотрит через плечо (теперь можно остановиться, уже можно, здесь, перед дверью), а видит? Чьего-то, сейчас ему не важно, чьего, сына, идущего за ним по пятам.
Желающего учиться.
Вечером, позже, он признает изящность чужого хода и гармонию декораций - Мэн Яо не похож ни на одного из них и все же похож в этот миг так, что и вечером Владыке бессмертному снова будет тяжко дышать, но сейчас просто больно просто так, обычно, так, что сводит лицо и это спасает сейчас, как спасало всегда, - сквозь невозмутимость этому не пробиться.
— Мэн Яо будет учиться, пока сможет, и будет полезен. Владыке бессмертному.
Что же, Не Минцзюэ забрал у него - его сына. Его ученика. Значит он заберет у него ученика, а у главы Цзинь - сына. Эта логика вечером, потом, даже самому ему будет казаться ущербной, но в ином мотиве глава Вэнь не признается даже себе. Никогда.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

25

На этот раз обещанного долго ждать не приходится. Учеба начинается на следующее же утро. Начинается с того, с чего должна начинаться учеба заклинателя. Мэн Яо учат владеть мечом. Постепенно вытравливая привычку к старым движениям и заменяя её новой. Вытравливать больно. Немного помогает способность подражать, это у Мэн Яо всегда неплохо получалось. Так он научился играть на гуцине - не идеально, конечно, но вполне хорошо для неискушенного слушателя. Так он научился и многим приемам из боевых стилей различных орденов - опять не идеально, но достаточно для того, чтобы рану от того удара действительно можно было бы принять за нанесенную мечом из Цишань. Это делает обучение проще. Но это же делает его сложнее. Мэн Яо знает стили разных орденов, как знает, что сочетать их нельзя, но слишком привык к тому, что в бою следить некому, и можно использовать то, что подвернулось под руку, то, что эффективно. Здесь следит наставник, и за каждый вздох, не вписывающийся в стиль Цишань Вэнь, Мэн Яо получает удар - два за те движения, которые родом из Цинхэ.
Потерянные без обучения годы за неделю не восполнить, как ни старайся. Мэн Яо старается. Не так, как старался, обучаясь в Цинхэ: тогда важнее всего было заслужить одобрение Не Минцзюэ, а сейчас он даже не может сказать, доволен ли  наставник его прогрессом: во время занятий нет времени обращать на это внимание, считать удары, которые быстро начинают быть не более, чем напоминанием об очередной ошибке.
Вне занятий - с наставником и самостоятельных - тоже находится, о чем беспокоиться. Небо без ночи живёт по своим законам, которые нужно узнать. Не прочесть, не выслушать - добыть на свой страх и риск. Законов много, и это облегчает дело: всегда можно найти нужный или воспользоваться подходящим. Мэн Яо изучает то, как живёт дворец и город, изучает людей - обычных и тех, до которых не мог добраться, будучи приставленным к конюшням. Осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, не зная, сколько у него времени до того, как внимание настигнет его само. Он помнит и понимает условие, он считает условие справедливым. И паузу, которая подчеркнула главную часть этого условия, тоже. Сейчас быть полезным Владыке бессмертному это то же самое, что быть полезным главе Цзинь, но важно не упустить тот момент, когда эти полюса разойдутся. Однажды всё-таки настанет - может быть до окончания Низвержения Солнца, если стрела попадёт в цель, может быть, после, когда всем станет очевидным, что солнце невозможно низвергнуть. К тому времени одна чаша обязана перевесить. Но пока в эту, расписанную алыми языками пламени, добавляются новые одежды, новая комната, новая ступень наверх, теперь уже в другой лестнице. И возможность учиться всему, такая желанная, и использующаяся теперь сполна.

[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 11 февраля 21:10)

0

26

В этом классе не будет глупых размахиваний волшебными палочками или безумных заклинаний.
Это утро начинается рано, намного раньше, чем встает горное солнце, даже раньше, чем оно освещает кусок неба, - предрассветный ветер достаточно холоден, чтобы разбудить того, к то с трудом смог уснуть, а ставни все еще, с осени, раскрыты нараспашку, пусть здесь, наверху, до лета еще далеко. Неторопливая махина Знойного дворца просыпается с трудом, когда Владыка требует, даже когда он требует, - утренние слуги приносят в кабинет жаровни, расставляют чашки, меняют ширмы, вазы и цветы на рассветные, нежные, алые. Все это лишнее и больше всего главе Вэнь хочется, чтобы этой ненужной суеты не было вовсе, но этого тоже нельзя себе позволить, иначе очнешься замшелой корягою в пруду, полном быстрых ярких рыб, да и то тогда только очнешься, когда очередной молодой герой воткнет меч тебе в шею.
Иногда ему жаль ту черепаху, но быть ею он давно себе запретил.
Где черепаха, а где глава великого ордена Цишань Вэнь.

К тому моменту, как посланный за учеником слуга возвращается, кланяясь и боязливо приоткрывая двери, солнце все же показывает облеченный небесным ярким пламенем бочок над горным краем, а глава Вэнь уже знает, что именно будет делать - главное не торопиться. Нет, главное - не торопить. Сила, разлитая в воздухе, его сила, питает горящие пламенем из ничего чаши - фитили тонкие, алые, гибкие, словно (он обходит это слово, заменяя его другим и в мыслях) юные танцовщицы, - это успокаивает и помогает сдержать себя, отдавая излишки огню. Это способствует терпению. Три молчаливых тени за спиною сегодня не раздражают, пусть даже Владыка не верит в то, что они нужны. Нет, он помнит сказанное ему Мэн Яо, помнит, что думал об этом, помнит, что это необходимо и о промахах своих тоже помнит, - просто не обращает на них больше внимания. По-настоящему - нет. Это перестало быть интересно, и это тоже - промах, сейчас не важный.

Важнее другое - начать правильно. Просто начать, не оттягивая уже того, что не может быть так как прежде. Не будет.
Когда Вэнь Жохань поднимает взгляд на пришедшего, в них нет уже ни боли, ни тоски, ни ожиданий, - только пламя и пляска огня, готового греть. Или опалять.

— Наставник считает, что Мэн Яо - способный ученик.
Это - одобрение. Такое, каким оно может быть для вопросов важных, но не первостепенных. Глава Вэнь не считает оружие - главным инструментом заклинателя и не боится показать того, что не преувеличивает значимость добродетели филигранного владения мечом, однако старание и добрая воля, несомненно, важны. Как и послушание. Хотя это еще не сейчас.
— Раз Мэн Яо достоин такой похвалы из уст наставника, он может начать учиться и другим вещам. Здесь. В этой комнате нет возвышения для главы клана и ордена, нет кресла хозяина и места для адептов ордена, - только учитель и ученик.
Раз уж Мэн Яо так старательно собирал правила, эти глава Вэнь любезно подарит ему сам:
— Ученик может задавать вопросы, когда не понимает или не знает, как сделать то, что ему сказано сделать. То, что Мэн Яо узнает здесь, остается только здесь, и в голове у Мэн Яо, однако двери комнаты открыты для него в любое время.
Он не спрашивает, понятно ли то, что сказано, - только улыбается тонко, сухо, едва сдвинув уголки губ, - первый урок - тоже урок.

— Сколько ваз видел Мэн Яо по дороге от лестницы до двери и что нарисовано на ширмах, что стоят при входе, а теперь у него за спиною?

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

27

От детских привычек избавиться сложнее всего. С тех пор, когда Мэн Яо начал прислуживать в весеннем доме, крепкий ночной сон стал удовольствием недоступным. За годы, прошедшие с того времени, как он покинул Юньпин, Яо не раз пытался изменить это, хотя бы для того, чтобы зарыть не самое счастливое время своей жизни поглубже в прошлое, но без особого успеха. Решение пришло тогда, когда он научился восстанавливать силы медитацией: её можно было начать позже и окончить раньше, чем обычно принято было просыпаться. На что он не рассчитывал, так это на то, что медитацию прервут ещё раньше, к тому же, сообщением о том, что его ждёт глава клана. Ещё одно преимущество: не показать удивления, да и просто привести себя в порядок намного проще, чем едва проснувшись.
И быстрее. Тратить своё собственное и чужое время кажется преступным. Сейчас, на сломе ночи, это чувство особенно остро, как будто это самое время так и норовит выскользнуть из рук, не позволить удержать себя. Обычная предрассветная лихорадочная бодрость, подстегнутая сочащимся сквозь окна холодом - её тоже нужно сдерживать, пусть и непросто.
В кабинете, куда его приводят, горят огни, и холода, вроде бы, нет, но теперь то же самое чувство питается близостью того нового, за чем только предстоит протянуть руку. Не упустить ни одну возможность, пока главы кланов решают судьбы мира, ведь эти судьбы и состоят из ничего иного, как из незначительных, на первый взгляд, возможностей. Яо умеет ценить их. Из них можно составить мост, перебросить через пропасть, чтобы обрести опору, которой ему так часто не хватает. Возможность оказаться на хорошем счету у наставника - как раз одна из таких. Мэн Яо укладывает эту часть моста и ступает на неё. Он способный ученик, значит сможет доказать это ещё не раз, столько, сколько потребуется, и чему бы ни учили.
Вот, например, правила. Правила просты и понятны. С этого момента здесь средоточие новой силы, заключенной в грани нового знания. Двери открыты всегда, но что может заставить уйти, пока этот  источник не будет исчерпан? Мэн Яо подходит к источнику ближе - подальше от всегда открытой двери - пока позволяя себе не скрывать внимательный взгляд за привычной вежливой улыбкой. Правило, обязующее сохранять всё то, что ему отдадут, только для себя, ему  нравится больше остальных. Он не любит делиться ценным и никогда не любил. Глава Цзинь мог бы потребовать, но даже он должен понимать, что нарушение правил - слишком большой риск.
Настает очередь для вопросов, но их нет: Мэн Яо понимает и знает, как сделать то, что ему сказано сделать. Поэтому просто коротко кланяется - не так, как склоняются в Безночном городе перед главой ордена, а так, как кланяются учителю, чтобы не прерывать урок лишними словами. Впрочем, время вопросов ещё не прошло, и если нечего спросить, пора отвечать.
Мэн Яо, конечно, не считал вазы по пути. Он хотел бы посмотреть на человека, который на его месте считал бы. Чтобы ответить, надо пройти этот путь вновь - не физически, конечно. Взгляд останавливается на пламени, и Мэн Яо вглядывается в собственную память.
- Семь, - он не уверен в числе, детали, которые привлекают обычно его внимание, совсем другого рода, и связаны с людьми, не предметами, но в чем он убежден, так это в том, что неправильный ответ лучше отсутствия ответа. - От верхней ступени лестницы, девять от нижней.
Ширмы проще: всё то, что отличается от выверенных строгих линий огненных дворцовых интерьеров, отпечатывается ярче. А уж когда смыслы резонируют с путаницей сплетенных всеми участниками событий сетей, превращаясь то ли в знаки, то ли в намеки... Яо сам не замечает улыбку на своих губах.
- Над высокой горой жёлтой точкой луна. Отступает вода - обнажаются камни.
Кто знает, вдохновлялся ли художник поэзией и вкладывал ли тот же самый смысл в движения своей кисти, но ширмы передают эти строки почти дословно, даже вершины гор  тронуты холодным румянцем рассвета, как будто оправдывая  название.
Мэн Яо возвращается в момент настоящего, несколько раз моргнув, чтобы разогнать плящущие в глазах темные пятна от яркого света, и понимает, что всё это время смотрел вовсе не на тот огонь, который горит в жаровнях.
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+1

28

Вэнь Жохань смотрит внимательно, не отводя тяжелого взгляда - юнец, которым он все ещё выглядит для тех, кого можно обмануть внешним, не может смотреть - так, но он - смотрит, - сколько на пути ваз и ширм он знает и так, суть вопроса не в этом. Не только в этом, по крайней мере, - в таком вопросе важнее форма ответа, скорость ответа, точность ответа, но не его содержание. Ему важнее и интереснее то, как Мэн Яо встречает этот вопрос, как вспоминает, как изменяется его лицо и на что именно этот ученик предпочитает смотреть, когда погружается в состояние почти-медитации.
Строки становятся приятным сюрпризом, смягчают едва заметно слишком внимательный взгляд. Гневаться на то, что ученик посмел поднять взгляд? Солнцу все равно, кто на него смотрит, если, конечно, смотреть вообще смеет и может поднять на него глаза. Главе Вэнь не все равно, но нынче он не настроен придерживаться традиций, как нет и времени на то, чтобы приручать нового ученика, подманивая его на цунь, потом на чи, потом...
Хотя времени на эти игры в доверие у него совсем не так много, даже если отвлечься от не вполне победоносной войны. Наверное он ухватился бы за эту возможность отвлечься, будь все несколько иначе. Хотя нет, имей он на то возможность, отвлёкся бы скорее на войну - в этом он в себе не обманывается.
- Хорошо.
Нет, это не про число. В конце концов чисел впереди будет еще немало, как и вопросов, как и ответов, нужно только податься немного назад, отпустить, и, возможно, заставить себя моргнуть.
- Начав образование в другом ордене Мэн Яо не может учиться духовным традициям ордена Вэнь...
Владыку не сильно заботит то, как проблему обучения таких заклинателей решают в Ланлин Цзинь, - заставляют забыть прежнее, нарушают традиции и закон, предписывающие не смешивать знания и стихии, а может быть просто ничему не учат, оставаясь вроде как не при чём (он знает немного повадки Цзинь Гуаньшаня и вовсе не удивится такому решению), - сам он для себя уже все решил. Решил давно и вряд ли отступится нынче от такого решения:
- Время на бездумное повторение за учителем для него потеряно и глава Вэнь не видит смысла в том, чтобы заниматься такими бессмысленными вещами. Однако есть знания, не зависящие от принадлежности к какому-либо ордену, знания, которые невозможно отдать, лишь помочь обрести. Тому, кто достаточно наблюдателен, чтобы разглядеть звучание строки в движении чужой кисти.
По крайней мере этого ученика не нужно учить смотреть и видеть, остается начать показывать и глава Вэнь, обернув пальцы шелком, вытаскивает из рукава небольшую яшмовую шкатулку с тонкой резьбою по крышке, ставит ее на столик, отодвигая ненужные (пока) (ему) кисти и листы полупрозрачной бумаги.
- Сегодня ученик будет изучать вот это, не торопясь и не делая тех движений, что могут стать для него последними.
Потому что Владыка бессмертный совсем не имеет нынче склонности к тому, чтобы Мэн Яо спасать от его собственной безрассудности.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

29

В том, чтобы согласиться учить и сразу же отказаться учить, нет никакого смысла, и, поскольку глава Вэнь, насколько известно Мэн Яо, склонен действовать осмысленно, он ждёт продолжения фразы. Объяснять, что полученное им в Цинхэ и Ланьлине едва ли можно считать достаточным даже для начала образования, он считает излишним: Вэнь Жохань мог оценить его подготовку и своими собственными глазами, и глазами наставника, и если посчитал невозможным учить тому, что позволено узнать ученикам ордена, значит, это невозможно. Во всяком случае, сейчас. Возможно, позже... Ещё одно "позже". Впрочем, искать знания самостоятельно, в книгах и самосовершенствоваться, ему ведь не запрещено.
Ещё одно слово одобрения несколько сглаживает острый угол разочарования. Удар о него почти не болезненный: в конце концов, кому, если не Владыке бессмертному, лучше знать, какие навыки будут наиболее полезны, какие знания нужны, передавать их или помочь обрести. Глава Цзинь имел свои взгляды на то, как использовать Мэн Яо, идеи главы Вэнь на этот счёт, вероятно, должны были оказаться не менее эффективными. Ничем не хуже. Не хуже - если не поддаваться иллюзии и не забывать о том, что Мэн Яо оказался там, где оказался лишь ради того, чтобы сыграть свою роль и принести пользу в войне.
На появившуюся на столе шкатулку он переводит взгляд только тогда, когда слышит лаконичное задание. И условие, которое звучит очень злой шуткой. Мэн Яо ли не понимать, что последним для него может стать любое движение, и предсказать, какое действительно опасно, а что обойдется, не всегда возможно. Шкатулка может оказаться... простой шкатулкой, хотя и это не обязательно значит, что дотрагиваться до неё безопасно. Не она сама, а поставленная задача предполагает осторожность, так что начинает он, не двигаясь вовсе, узнавая то поверхностное, что определяет внешнюю форму.
Резьба, конечно, привлекает внимание. То, с каким искусством она выполнена, почти не оставляет сомнений в том, что к её созданию приложил руку заклинатель - не простой, пусть даже и самый искусный мастер. Тонкие линии сплетаются в фигуры, а фигуры - в повествование. Человек ищет знаний. Человек умирает. Человек перестаёт быть человеком, обращаясь в демона. Очень поучительно, только вот... Мэн Яо вновь улыбается.
- В движениях резца можно разглядеть даже больше смыслов.
Какой из них верный? Есть ли вообще верный, и делает ли это остальные ошибочными?
Уже то, что камень - по виду, настоящая драгоценная яшма, хоть Мэн Яо и не мог бы поклясться, что не ошибся, у него самого подобных ценностей никогда не водилось - пахнет сандалом... приковывает внимание. Объяснений тому может быть немало, но в задачи, поставленные перед ним не входит делать выводы, только изучать.
Только совсем без движений узнать про шкатулку что-то большее не получается. Можно, конечно, не торопиться совсем - сесть и ожидать, не откроется ли крышка сама собой, когда на неё упадет последний луч закатного солнца. Но Мэн Яо не постиг добродетель недеяния до такой степени. Поэтому он просит разрешения воспользоваться кистью и тушью, получив его, достает из рукава заготовки для талисманов.
Он умеет немногое, но что-то из того, что используют странствующие заклинатели, зарабатывая на жизнь, когда под рукой нет подходящей войны, может пригодиться. Некоторое время спустя два талисмана по очереди отправляются в сторону шкатулки: один призван определить присутствие темной ци, другой - посторонних сущностей.
Третий талисман ещё проще - огонь. Мэн Яо не знает, защищал ли глава Вэнь кожу от соприкосновения со шкатулкой, или же наоборот - шкатулку от соприкосновения с кожей. Но раз уж эта вещь принадлежит клану Вэнь, отчего бы не испробовать огонь в качестве ключа?
[nick]Meng Yao[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/c0d4ceebcadb5c57969a81aae9c06094/1607549243/86565/1355929/14370123.png[/icon][quo]Мэн Яо[/quo]

+1

30

левой рукой от себя
В том, чтобы учить как принято тоже смысла не было - для любителей традиционного обучения оставались Облачные Глубины и весь могучий педагогический опыт учителя Лань. Вэнь Жохань, пусть орден Цишань Вэнь и не отправлял адептов обучаться в Гусу многие годы до самых недавних времен, полагал, что систему обучения от Лань Циженя представляет себе весьма неплохо. Годы на переписывание и самодисциплину, годы - на то, чтобы не пускать, не давать, не позволять, на разработку узды и поводьев, и все только от того, что ученик может научиться чему-то не тому, и тогда учителю придётся краснеть, если учение не попадет на благодатную почву. Здесь же почва была более чем благодатной. Да и щедро унавожена - тоже до него, не стоило размениваться на то, чтобы укорачивать этого ученика, загонять в узду или смешивать с грязью - на вкус главы Вэнь здесь больше требовался полив и тепло. И внимание, осторожное внимание, но так было только интереснее и это отвлекало его от основной задачи последних месяцев, по сути не отвлекая.
Глава Вэнь изучает ученика так же спокойно, как тот изучает шкатулку, не скрывая своего интереса, но и жесткого ожидания правильности действий не добавляя - его взгляд, вскользь, почти мягок, пусть внимателен, а шаги, с которыми он перемещается по комнатке, - невесомы, тихи и рассчетливы: один, два, три, затем пять, затем восемь, - чтобы шагнуть тринадцать раз приходится уже не просто развернуться, но идти по кругу, словно невзначай нанизывая точки прошлых поворотов на дугу новых шагов. Пол под ногами не светится, как в хитроумных построениях господ из Цинхэ, но воздух, - воздух меняет свое движение, обогащаясь теплыми потоками и насыщаясь силой ровно тогда, когда у шкатулки пробуждается пламя  талисмана.
Искусная резьба в свете пламени словно оживает - линии орнамента будто колеблются, фигуры живых кажется дышат, а демон, - демон, как и положено демону, двоится, становясь в свете подвижного струящегося воздуха уклончивым, даже неуловимым.
Как и положено вроде как решению сложной задачи. Тепло, не пламя, обнимает шкатулку, прежде чем проявиться тонкой, едва ли в толщину волоса, линии, отделяющей крышку и головы резных людей, от тел. Шаги главы Вэнь замирают с другой стороны стола.
— Смыслов всегда много, если не знать о ключе...
Это - последнее, что можно услышать прямо сейчас, потому что яшма словно вдыхает силу талисмана, чтобы затем выдохнуть сжатый воздух, полный острых тонких осколков, подобным ледяным обломков и едкого, с заметным привкусом прелого сена и слежавшихся фруктов, дыма, выбравшегося наружу и теперь неспешно расползающегося по комнате.
Некогда изящная яшмовая крышечка горестно цзинькает по полу.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 6 апреля 09:51)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Место под солнцем