https://i.ibb.co/614qVK9/2020-10-19-12.jpg
裴茗 | PEI MING | ПЭЙ МИН
Благословение небожителей | Tiān Guān Cì Fú

Генерал Мингуан, для друзей-Опухолей старина Пэй, для красивых дев, а иногда и не только для них  -  сплошная головная боль. Около восьмиста лет занимает должность Бога Войны северных земель. В день вознесения кровью обманутых солдат написал прекрасную картину “Генерал ломает меч”. После этого так и не нашел замену разбитому собственноручно мечу Мингуану.
Впрочем, к его несчастью, Мингуан вернулся, и теперь его не изгонишь, даже если очень захочешь.
Кратко: плейбой, гений, милли… а, впрочем, бабник, повеса и военнокомандующий от бога.


- Присаживайся, дорогая. Хочешь, я расскажу тебе сказку на ночь? Она будет модной, с кровавой присказкой, без морали в финале. В ней будет горстка романтики, и много красивых слов. Давно припорошена та история пеплом веков.
Стерты с лица земли государства границы, где бравому генералу Мингуану (не) повезло родиться.
Одаренный особой судьбой, Пэй Мин с детства шел к успеху - легко обзаводился друзьями, врагами, по военной лестнице шел только наверх. Юным занял высокую должность, войска получил под команду. Чередой побед без поражений себе верный путь на небеса прокладывал. Ставленник королевской семьи, женщин любимец, жил одним днем, обаятельный проходимец. Не обременил себя семьей, не построил дом, не обзавелся амбициями. До последнего был верен мечу, стране, себе и традициям.
За то и поплатился.
Говорят, генерал Мингуан не вспоминает вслух день вознесения. Может, он слишком верил в своих людей. Может, не верил в спасение.
Нет прекрасней картины, чем преданный императору воин, выбравший путь защиты. Ходят слухи, сейчас генерал Мингуан мог бы с этим не согласиться.
Ветром и демонами по земле лишь слухи разносятся, о них и поют бродячие музыканты, доподлинно нам известно лишь о Пэй Мина талантах.
Он верный воин, да только кому подконтрольный? Стратег и тактик, но давно уже не исполнитель безвольный.
Не зря его и дружков Опухолью окрестили. Но разве кто-то посмеет в лицо сказать что-то Пэй Мину при его-то силе?

Немного пост!канонных стартовых хэдов на согласование с администрацией (без слов уберу любой, если противоречит чему-то отыгранному):
- при Цзюнь У исполнял роль тайной стражи, косвенно благодаря этому и обзавелся дурной славой, поэтому с ним не советовали связываться небожителям;
- давно уже не такой бабник и гуляка, как легенды слагают: что он там не видел. Но благодаря бесконтрольной старой репутации очень часто узнает о своей бурной жизни из баек, легенд и от тех, кто - внезапно, - заявили себя его пассиями;
- в этом мире по-настоящему ценит только друзей-опухолей, Юйши Хуан, Ши Цинсюаня, Пэй Су и хороший вызов; после битвы на мосту в это число почти вошли Се Лянь и Хуа Чэн, но Пэй Мин еще присматривается;
- адреналинозависим, вознесение не исправило эту черту;
- человек дела; давно уже пересмотрел для себя общепринятые нормы морали и откинул многие пагубные для успеха и собственного благополучия традиции;
- любит любых женщин, не только красивых; и мужчин, не только красивых. Но больше всего любит хорошенько выпить.


пример поста

Простите, много лет не играл, так что поста нет, надеюсь, кусок из фика сойдет. Не потыренное, свое.

Разрушение барьера отняло у Пэй Мина больше половины духовных сил. Изможденный и расслабленный, Генерал Мингуан выглядел моложе, чем обычно. Исчез высокомерный налет превосходства из выражения его лица, и Цинсюань невольно залюбовался. Он решил: хорошо, что Пэй Мин никогда не остается спать в покоях любовниц — это мудрое решение. Позволяй он богиням видеть себя таким, и одной Сюань Цзи дело не обошлось бы. Ши Цинсюань легко представил армию свихнувшихся от любви к генералу богинь и невольно вздрогнул. За время на земле он столкнулся с самым разнообразным злом, и все оно меркло перед жаждущими любви женщинами. Отогнав от себя непрошеные видения, Ши Цинсюань собирался отвернуться, но зацепился взглядом за родинку чуть ниже губы. Рядом с ней был тонкий шрам. На побелевшей коже он особенно выделялся. Ши Цинсюань знал: это лишь один из многих следов земных битв на теле Пэй Мина. Любопытного от природы Ши Цинсюаня каждый из них по-настоящему интриговал.

Любой небожитель начинал свой путь на небесах с того, что стирал даже намеки на человеческое несовершенство. Женщины, за редким исключением, становились худощавее, обзаводились копной блестящих светлых волос и грудью. Мужчины, обычно, убирали шрамы, мозоли, становились выше и добавляли себе весомого в штанах...
Никакие божественные модные течения не трогали Пэй Мина. Он был подобно камню в стоячей воде. Он оставил внешность, с которой когда-то брал города. Не изменил своему мечу. За долгие годы обзавелся многими артефактами, но использовал лишь один — и тот после смерти Ши Уду. В прошлой жизни Ши Цинсюань этого не понимал и не ценил. Ему казалось, что все это жажда выделиться.

Теперь он задумался: может быть, опасение потеряться?

Цинсюань мог бы придумать ряд подходящих причин, но Пэй Мин во сне болезненно застонал, выдернув его из размышлений.

Большинству небожителей снились кошмары: груз боли, вины, потерь боги несли с собой долгие годы, века. Кому-то везло забыть, кто-то умело ставил страдания на службу боевой силе. Ши Цинсюаню казалось, что Пэй Мин из последних. Даже если так — выгоды не убирали того дискомфорта, который приносили беспокойные ночи.

Ши Цинсюаню редко доводилось видеть кошмары со стороны. На висках Пэй Мина выступила испарина. Черты лица исказились от боли и ярости. Не приходя в себя, он сжал кулаки и дернулся всем телом, словно стараясь вырваться. В громком стоне почудилось имя, ударившее Повелителя Ветра под дых. Привыкший ограничивать себя в чувствах, Ши Цинсюань быстро взял эмоции под контроль, несколько раз глубоко вздохнул, скрестил пальцы и размашисто нарисовал в воздухе знак.

Он давно переступил невидимую черту, когда для управления воздухом ему требовался артефакт. Легкий, как утренний бриз, даже пахнущий солью и хвоей, ветер скользнул с пальцев. Он подарил спящему Богу Войны прохладу, высушил пот на висках, шаловливо растрепал прическу. Ши Цинсюань не знал, сработает ли это. Просто не мог бездейственно наблюдать. А целебное действие прохлады на Генерала Мингуана он изучил еще в прошлой жизни. Тогда он использовал его для своего блага в частых ссорах. Кто бы подумал, что однажды в неизвестных им обоим лесах все обернется добрым намерением.

— Я скучал, — не открывая глаз, тихо сказал Пэй Мин.

Ши Цинсюань подпрыгнул от неожиданности. Он тихо выругался, и готов был поклясться, что заметил признаки довольства в выражении лица Пэй Мина. Тот все еще не открыл глаза, но больше не выглядел беззащитным. Жаль, очарования не растерял. Может, поэтому Ши Цинсюань не накинулся на него с обвинениями, как обычно, а выпалил отдающим кислым вопрос:
— По кому?

— По прирученному тобой ветру, который дарит покой. А по кому я, по-твоему, должен был скучать? По прабабке Цзян Чэна? Не красит, но я и имя-то ее не помню.

Имя брата застряло на кончике языка. Ши Цинсюань ревновал, но теперь не мог бы сказать: Пэй Мина к брату или Ши Уду к его верному и надежному богу-покровителю. Так что прежде, чем выдать себя, ответил вопросом на вопрос.

— Шрам. Почему ты его не убрал?

— А?

Такого поворота разговора Пэй Мин, вероятно, не ожидал. Он открыл глаза и посмотрел на Цинсюаня удивленно, даже приподнял бровь. Цинсюань ожидал очередной глупой шутки, но Пэй Мин неожиданно серьезно сказал:
— Память короткая. Служба длинная. Не дают забыть, за что расплачиваюсь на небесах. А что, не нравится? Вроде никто не жаловался. Или, может, наоборот?

Отредактировано Pei Ming (Суббота, 5 декабря 16:39)