Добро пожаловать на форум!

АМС: Лань СиченьЦзян Чэн

Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong

Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Не Минцзюэ, Лин Вэнь



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Ловля хуньдуня на живца


Ловля хуньдуня на живца

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


ловля хуньдуня на живца
http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/32/807768.jpg

Участники: Не Минцзюэ, Не Хуайсан
Место:  Город близ "Нечистой Юдоли", окрестные леса на границе с Цишанем.
Время:  Год до экспансии Вэнь
Сюжет:  Когда старший брат зовет младшего на осеннюю прогулку, главное - не забыть захватить веревку божественного плетения. Случиться может всякое.


Отредактировано Nie Huaisang (Воскресенье, 6 декабря 21:10)

+1

2

НМЦ:
Эта осень в Цинхэ была такая же беспокойная, как все предыдущие - сбор урожая, крестьяне на полях, безнадзорные дети, которые за время тёплого лета как раз уверились, что сами всё могут и сами умеют, лес, полный осенних даров и ярких листьев… И разных тварей, для которых начало осени знаменовало приближение зимы, голодные и холодные времена, опустевшие дороги, а значит и необходимость запастись добычей.
Для ордена Не это было сложным временем, хотя бы потому, что заклинателей, способных выйти на ночную охоту, в нём были не десятки тысяч. А теперь, когда псы клана Вэнь ограничили ночную охоту на исконных землях ордена Не, ситуация стала еще сложнее. Благодушия Не Минцзюэ это не прибавляло - невозможно и недостойно прятаться от крестьян, живущих на твоих землях и пришедших за той защитой, что орден заклинателей должен был им дать. Недостойно и невозможно смотреть в глаза старикам и женщинам и говорить, что где-то там, далеко, сидит на (жопе) троне Верховный заклинатель и ему именно сейчас всралось запретить ордену Не (и другим тоже, но это мало задевало лично Не Минцзюэ) выполнять свой долг. Немыслимо.
И глава ордена Не не говорил - отправлял потихоньку своих людей, одного или двух, вовсе не на ночную охоту, а поглядеть. Подставиться. Разобраться. Погостить у знакомых.
Только вот это годилось для деревень, а что делать с той нечистью, что прячется в лесах?
С хитростью (не военной, а бытовой и политической) у Не Минцзюэ было не очень хорошо, он знал про это и сам, и не считал такую хитрость достойной, но ведь война с тварями, это война, а ночная охота - ну, почти прогулка. Почти…
К тому же, если сделать вид, что они действительно гуляют… Да, это очень надежная военная хитрость - прикрытие. Он не сомневался, что его умений хватит при случае и на двоих.

- Передайте брату, что он едет со мною на прогулку. Сегодня. Немедленно.

НХС:
Отчего же не сходить, если за волосы ведут, на прогулку? Особенно, если ведет дагэ. Приглашение, от которого невозможно отказаться! Молча и мысленно Хуайсан продолжал упражняться в остроумных саркастичных ответах, а на словах велел передать, что скоро будет готов.
Брать с собой на ночную охоту книги, пусть даже самые приличные, например о наставлениях правителей прошлых династий, он не отважился, а вот любимый веер взял все-таки.
Сразу на выезде получил вполне ожидаемый нагоняй за то, что долго собирался и снова не взял саблю. Хуайсан уже привык выслушивать подобное не переча и не оправдываясь, лишь роняя очередное “прости, дагэ” или “мне жаль, что я опять расстроил тебя”. Когда он пускался в более пространные объяснения, выходило только хуже, и Минцзюэ ярился больше, раздувая свои красиво выточенные ноздри и фыркая, как боевой конь. В такие моменты было сложно не залюбоваться на восхитительный лик, покрытый мужественным бронзовым загаром, в противоположность собственной изнеженной белокожести. Но злить брата нарочно младший не хотел. Это было рискованно на фоне уже дающего о себе знать искажения Ци.
Слуги давно знали все места, где Хуайсан “опять забыл” свою саблю. Принесли ее и в этот раз довольно скоро.
- А куда мы едем гулять, дагэ? - задал вежливый вопрос, хотя вполне догадывался куда,  - либо ночная охота,  либо тренировка в полевых условиях.
Гулять с собой младшего брата куда-нибудь в город, в новое приятное заведение с гибкими девами-танцовщицами и вкусным вином, Минцзюэ никогда не брал.

НМЦ
Это было сложно - ждать брата, ждать, пока брата соберут и экипируют (почти насильно), ждать, пока брат перестанет выражать сожаление и всячески оттягивать выезд, и Не Минцзюэ несколько раз напомнил себе, что никуда не торопится, не настолько. И что Хуайсан не виноват (пока что, но это не надолго), и что саблю он все равно непременно забудет снова, стоит только выпустить его из виду. Может поэтому клинок он забирает к себе на седло, словно неосознанно стремясь извиниться перед духовным оружием за своего непутёвого брата. Сабля не виновата. Кони не виноваты. Сам Хуайсан не виноват, - при мыслях об этом он темнел лицом и яростно фыркал, но пока что терепливо сносил все раздражающее предотъездное мельтешение, - никто не виноват, кроме него самого, слишком долго потакавшего нежеланию младшего единокровного брата всерьез упражняться с клинком. Да ещё это обучение в Гусу, - лучше бы брат остался дома, он и сам бы научил его тому, что нужно, а не этой кротости и книжной премудрости, которая совсем не поможет Не Хуайсану держать в узде орден Не, их орден, когда время для Не Минцзюэ придёт.
Внезапный вопрос предсказуемо выводит его из себя ещё больше - глава Не ненавидит ложь и увёртки, а сегодня и сам сейчас внезапно очень близок к тому, чтобы делать всё то, что так ненавидит.
В город. Поедем гулять в город, а потом немного на запад. Любоваться осенней
листвой, - последнее он выплёвывает почти как команду или ругательство, не дожидаясь ни готовности младшего брата ехать (он никогда не будет готов, это и так понятно), ни того, чтобы ворота открыли совсем.
Он зол, зол и недобр настолько, что, пожалуй, вздумай Хуайсан остаться, не скажет уже ни слова и не остановится ждать - скачка, ветер и воздух необходимы ему чуть не больше, чем вдох, и придерживает коня он не сразу. Зато потом чуть успокаивается - как всегда после приступа ярости ему легче и сейчас можно уже не думать о том, что так раздражает, и не реагировать на каждое слово. Выехав, он уже находится в дороге, а значит нетерпение и бешенство  его уже не гложут, словно дикий лис, хватаясь зубами за внутренности, а во взгляде, обращенном к единственному спутнику, нет обвинения.
- Чем обычно любуются осенью?
Нет, ну зря что ли  младший брат читает все эти книги?

НХС
Хуайсан покосился на дагэ, не веря своим ушам. Они, действительно, собираются гулять в городе? Не может этого быть!
От радости он весело гикнул, ударяя коня пятками по бокам, и пронесся мимо брата вперед по дороге, впрочем совсем недалеко, и тут же вернулся:
- Брат, спасибо за эту прогулку! Я и не мечтал уже, честно говоря. Мы погуляем, как в детстве, по базару? Купим вкусное и вина! А потоооом… Потом я отведу тебя в лучший трактир! Там новая танцовщица. Она вытворяет что-то совершенно потрясающее на сцене! Да и еда там тебе понравится. Все самое острое и горячее, как ты любишь.
Хуайсан светился такой искренней, неподдельной радостью, предвкушая непринужденное общение со своим старшим, какого у них так давно не было, что не улыбнуться в ответ мог только совершенно холодный, равнодушный и бесчувственный человек.
Услышав новый вопрос, на предмет любования осенними достопримечательностями, он немного задумался, впрочем, не переставая улыбаться. Потом на живом, подвижном лице младшего Не мелькнуло озарение:
- Осенью особенно хороши маленькие лесные озерца. На западе как раз есть несколько таких. На берегах растут клены с красными листьями. А в воде плавают красивые утки. За ними можно просто наблюдать. Или охотиться. Как ты захочешь!
Он заглянул в лицо Минцзюэ, чтоб узнать, не надоел ли еще своим чириканьем…

Отредактировано Nie Huaisang (Понедельник, 7 декабря 08:33)

+2

3

НМЦ

От того, как брат радуется Минцзюэ становится даже немного стыдно. Нет, сперва он раздражается, и едва не говорит что-то строгое, призванное одернуть заклинателя, расшалившегося, словно невоспитанный подросток. Но ведь не только заклинателя - брата. И они действительно очень давно, со смерти отца - точно, не гуляли по базару, не делали глупостей, - здесь он мрачнеет и поправляет себя, - бессмысленных покупок. И уж точно не смотрели ни на каких танцовщиц, - ведь ему всё время было некогда. Он так старался быть хорошим главой клана и достойным воином, что забыл про всё это, а Хуайсан вот всё ещё помнит, что он любит острое и горячее. Некогда. Ему и сейчас некогда, но глава ордена Не старается быть честным и с самим собою тоже - на самом деле время есть. Они все равно заночуют в городе, а после выедут пораньше. Дело не во времени, а в том, что необходимость решать, выбирать, действовать и превозмогать, - сопротивляться, но быть при этом погруженным в водоворот дел, - уже давно не отпускает его даже во сне, только вот, он инстинктивно догадывается об этом, говорить про это никому не нужно. Нужно улыбнуться брату, потому что вон он какой, нетерпеливый и радостный (лучше бы с таким рвением упражнялся с мечом, - по привычке так думать, думает и сейчас Минцзюэ, но как-то не грозно, без внутреннего рыка, а с сожалением и даже скорее печалью), скачет рядом и смиряется с тем, что придётся гулять по рынку (а вдруг они и впрямь услышат что-то для них полезное), пить вино (немного, а впрочем, можно и немало - если пища и впрямь будет щедро сдобрена специями) и смотреть на каких-то там танцовщиц (а ведь брата давно пора женить, какие уж там танцовщицы? Но, может быть если посмотреть на то, что ему нравится, и жену будет проще подобрать ему по вкусу. Разумеется, он не намерен Не Хуайсана ни о чём спрашивать, но если выбор будет… )
Нужно только все же сказать ему, иначе это будет обман.
— Купим всё вкусное, что ты только захочешь, - он всё ещё хмур, но явно уже не сердится, - сегодня Не Хуайсан будет выбирать, куда мы поедем. Завтра придётся выехать рано, но… - он делает над собою усилие, - после того, как дела ордена Не будут сделаны, останется время для озёр и уток.
Наверняка останется. И можно будет уже не таясь ездить по лесам на земле клана Не.
Проклятый орден Вэнь!!!
Лицо Не Минцзюэ темнеет и БаСя неспокойно дергается в ножнах, уловив его гнев.
Проклятый Вэнь Жохань!!!

НХС

Не Хуайсан, кажется, не замечает борьбы брата с раздражением. Не замечает, но и не забывает о ней никогда. Просто дагэ - не тот человек, которому нужны ободрения и одобрения. Это стало понятно еще в детстве, когда они были близки и дружны. Любая попытка младшего утешить и залечить ушиб или царапину Минцзюэ уже в ту пору нарывалась на грубое одергивание, едва не отталкивание с руганью и неприязнью в глазах.
Еще будучи ребенком, старший брат раз и  навсегда запретил себе быть слабым, уязвимым, нуждающимся в чей-либо помощи и сочувствии.
Человек привыкает ко всему. Особенно ребенок, еще не знающий о том, что он должен готовиться к роли главы клана. Вот и Хуайсан привык искать утешение своей ущемленной братской нежности и заботе в бунтарском противопоставлении себя старшему брату везде, где можно и нельзя. Глупо. Глупо и бессмысленно. Но это помогало. Давало реализацию мягкости и податливости не свойственной мужчине. И совсем уж не подобающей воину клана Не, чьим предком был мясник. Хуайсан и сам не заметил, как вырос полноценным провокатором и, отчасти, полюбил жестокое обращение к себе. Ведь это лучший способ избавиться от неприятного - убедить себя, что это приятно.

Город встретил их шумной осенней ярмаркой, сочными красками плодов и криками навязчивых зазывал. Слава богу, большинство жителей знали в лицо своего лорда, главу клана Не, поэтому к братьям не цеплялись с требованиями купить товар, заведомо не нужный.
Впрочем, Хуайсан, получивший добро на выбор пути в городе, сразу увел Минцзюэ с улиц, где торговали зерном и овощами, тканями и косметикой, в более спокойные ряды. Там они посетили несколько лавок с письменными принадлежностями и книгами, зашли к торговцу нефритовыми изделиями, по пути купили вкуснейших пирожков с курятиной и сычуаньским перцем, а также по кувшину вполне приличного вина. Младший Не очень надеялся, что хмель сделает дагэ чуть расслабленней и веселее. Однако зорко следил за его лицом. И как только замечал, что над плотно стиснутыми челюстями брата начинали двигаться узлы желваков, спешил увести его дальше от раздражителя, надеясь, что не он сам является причиной.

НМЦ

Среди людей всегда проще, - пусть горячий нрав главы ордена Не не утаить, обуздывать, сдерживать его - одна из забот достойного заклинателя. И Не Минцзюэ старается - для простых людей, собравшихся на рынке, заклинатели ордена Не были и должны были оставаться добрыми и уважаемыми соседями, надёжными защитниками и выгодными покупателями. Поэтому раздражается,- всерьёз, до ходящего желваками лица, Минцзюэ только рядом с книгами - он с пониманием и уважением относится к знаниям и тем, кто их умножает, но зачем делать это всё самому? Незачем ему или брату тратить на это время, ведь для того и существуют учителя. Любых, самых лучших, он пригласил бы для брата вздумай тот изучать что-то стоящее. Но изучать книги? То, что должно учить?
Для него это было подобно наставлению хватать саблю в бою за лезвие и крушить врагов рукоятью. А что - тяжёлая и баланс хороший.
Смягчается он только после нескольких глотков из керамического кувшина - вино и впрямь неплохое, не туманит головы, но радует язык. Такого можно много выпить и веселиться, а потом, разом, не встать из-за стола, и старший из братьев Не забывает о раздражении и о книгах, - даже зазывания уличных акробатов не пробуждает его гнева, пусть он и считает упражнения с шестом достойными заклинателей и аристократов, а не простых крестьян. Но, кто бы это не делал, зрелище может быть достойным для глаз, и он невольно замедляет шаг.
Воинские упражнения вызывают в его сердце больший отклик, чем танцовщицы, пробуждающие горькие мысли.

НХС

Акробаты хороши. Ловкость и сила всегда восхищали Хуайсана. Однако сам он предпочитал тренировать гибкость ума и воображения. Телом же своим занимался исключительно, чтоб не терять форму, которая уже имелась в наличии. А всякие силовые упражнения ни к чему. Лучше совершенствовать то, что получается, чем терять время на то, что не нравится и дается с трудом. Некоторым просто не дано. Быть превосходным абсолютно во всем - удел небожителей. А он пока всего-лишь начинающий бессмертный. 
Вот Минцзюэ не любит науки умственного характера, а Хуайсан - не приемлет прыжки и стойки с саблей. Вместе они поддерживают мировое равновесие. Иначе равновесные силы вмешаются. И тогда не жди ничего хорошего.
Вдоволь налюбовавшись акробатами, допив вино, братья отправились устраиваться на ночлег в самом лучшем гостевом доме города. При этом доме содержали отличный трактир.
Младший поднялся вместе с хозяином заведения осмотреть комнату на втором этаже, глава Не отдыхал внизу, за столом, коротая время за чаем, в ожидании, пока повара приготовят ужин, роскошный и обильный мясом.
Комната оказалась отличной, богатая обстановка, выдержанная в благородных темных оттенках. Две кровати, каждая за отдельной ширмой, а между ширмами просторная зона для бесед и чаепитий. Светильники в ажурных бронзовых подставках защищены бумагой, пропитанной антигорючим составом. Занавеси легкие, воздушные и светлые. Решетки на окнах из светлого дерева, с натянутым на них прозрачным шелком, пропускающим достаточное количество дневного света, но создающим препятствие для сквозняков.
Хуайсан открыл окна, чтоб комната наполнилась вечерней прохладой перед сном. Осмотрев все еще раз, он потребовал принести жаровню, свежей воды в достаточном количестве, фрукты  и благовония.
Потом спустился вниз, как раз к тому моменту, когда прислуга расставляла на столе перед старшим братом горячие блюда под крышками, кувшины, приборы и тарелки.
Хуайсан сел напротив дагэ и взял палочки.
— Я все проверил, старший брат. Нам будет удобно отдыхать. Во сколько
отправляемся утром? Полагаю, еще затемно?
На небольшой сцене у дальней стены большого обеденного зала, на возвышении собирались музыканты. Все гости с нетерпением посматривали на приготовления представления, в ожидании танцовщицы, которая совсем недавно появилась в городе, но успела завоевать славу.

[nick]Niè Míngjué[/nick][status]ББ[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/37/621808.jpg[/icon][quo]гнев[/quo]

Отредактировано Wen Ruohan (Воскресенье, 6 декабря 21:54)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
self

+2

4

НМЦ
Акробаты хороши. Он запоминает несколько новых фигур, не таких продуманных и гармоничных, чтобы использовать их в построении, но достаточно интересных для того, чтобы попробовать самому и после донести до других. Совершенствование, это не только бесконечные повторы одного и того же, пусть даже со стороны так может казаться.
Минцзюэ все ещё задумчив, когда брат решает и впрямь все хлопоты взять на себя - проверить комнату, общаться с хозяином, открыть окна… В другое время глава Не подумал бы, что это желание комфорта, для воина лишнего, хоть и положенного по статусу, но сейчас его непримиримое отношение к миру вокруг приглушено вином и спокойствием обстановки. Как бы Минцзюэ не отрицал это даже в собственном сердце, он не меньше брата чувствителен к хорошим вещам и гармоничному окружению, пусть и не всегда отдает себе в этом отчет, и аккуратная посуда, умелая прислуга, хорошая еда несомненно влияют на него умиротворяюще и он кивает брату с явным одобрением его действий.
Днем он бы взбесился от этого ещё больше - вот не идиот же и может, когда только захочет, просто хочет совсем не того, что нужно. Сейчас он просто благодарен брату за то, что тот наверняка действительно всё проверил и про это можно не думать.
— Нет.
Затемно, это сразу скажет любому, что он торопится, - но сейчас эта необходимость таиться его совсем не злит. Лучше выехать чуть позже и ничего не пропустить, а заодно совершить военную хитрость, чем поторопиться и всё испортить.
— Поедем по свету, но рано и долго. Можем взять отсюда еды в дорогу.
Это во многом  уступка и благодарность.

НХС
Хуайсан любит заботиться о брате. Так давно повелось у них, старший обеспечивает безопасность, младший - комфорт. Конечно, создавать уют - обязанность женщин, но что поделать, если матери уже нет, а жен еще нет. Да и что-то не особенно думают братья Не о женитьбе.
Хуайсан знает, почему Минцзюэ не хочет заводить семью - искажение ци уже дает первые вести. А прибить жену или ребенка в порыве ярости, это же… Нет, лучше скинуть обязанность строгать наследников на младшего брата.
Когда Хуайсан думает об этом, легкая тень досады омрачает белый лоб. Распределение обязанностей по части продолжения рода никогда не озвучивалось, но разумелось само собой. Оставалось только смириться и перебирать в уме дев на выданье из именитых заклинательских кланов. Однако, с характером Хуайсана, стоило опасаться супруги вроде мадам Юй или  мадам Цзинь из старшего поколения. Такая женушка ему была не нужна. Подыскать бы тихую, покладистую, которая будет заниматься хозяйством и детьми. И не будет совать нос в увлечения мужа. 
Увлечения чуть более нестандартные, чем это заметно на первый взгляд.
Когда Хуайсан смотрит на гибкое тело танцовщицы, укутанное в сверкающие шелка, плавно покачивающееся под нежную мелодию флейты и эрхи… Зачем он представляет себе под этими шелками крепкое, мужское тело? Лицо, до глаз спрятанное под вуалью, только способствует тайным фантазиям.
Засмотрелся, что и про еду забыл. Но ответ брата вернул внимание, и младший сначала выкладывает на тарелку Минцзюэ кусочки мяса посочнее и покрупней из общего блюда, лишь потом наполняет свою тарелку.
— Да, возьмем жареных лепешек,  паровых булочек. Мяса копченого. Вина в дорогу лучше брать не стоит, как скажешь, дагэ?
Легкая суетливость выдает смущение, Хуайсан торопится запить его вином. Делает глоток и тут же слегка распахивает глаза. Напиток этот гораздо крепче, чем тот, что был куплен в городе.

НМЦ
- Мы возьмем немного.
Потому что если что-то случится нехорошее, то, что не должно случиться, то пусть у них лучше будет немного вина. Не Минцзюэ сам себе не признается никогда, но сейчас, когда здесь нет сопровождающих из ордена, и когда он не один, безопасность беспокоит его больше, чем когда он ведёт вперёд целый отряд. И он не желает ни секунды думать о том, почему это так, потому что желает обеими ногами стоять на твёрдой земле и потому, что чутьём воина угадывает - стоит задуматься и опоры под ногою может не оказаться.
А вот мимика брата заставляет его едва заметно улыбнуться, пряча почти-что-смех за краем своей посудины - и впрямь крепкое. И попроще чем то, уличное, словно хозяин трактира считает, что лучше и крепче - одно и то же. Для лекарств и войны такое вино в самый раз, но сейчас они не воюют и не болеют, а значит, нет причины пить то, что слишком уж грубо напоминает о своем происхождении. Искусство танцовщицы мало привлекает старшего из братьев - даже лица не видно, и как по ней понять, что в этом нравится Хуайсану? — и он подзывает хозяина, чтобы заменил им вино и принес вдобавок чистой воды.
— Этого. И того, уличного. Оно лучше на вкус.
Есть ему почти не хочется - верховая езда и пешая прогулка не те занятия, что заставляют Минцзюэ чувствовать голод, и он не спешит с едой, больше уделяя внимания тому, кто сидит с ним рядом. Дома им редко приходится сидеть так близко, дома есть другие дела. Дома он ни за что не заметил бы, что брат смущён? Но не танцовщицей же и вряд ли крепким вином, - как бы глава Не не относился к обучению в Облачных Глубинах, поверить, что Хуайсан всё это время себе в вине отказывал и от того отвык от него, запивая пресную еду ключевой водой он не мог.
— Не Хуайсан, есть что-то, что я должен сегодня знать? Обещаю тебе, - это
дается ему с некоторым трудом, но Минцзюэ уверен, что обещание своё выполнит, - что не буду сердит на тебя, что бы ты сейчас не сказал.

НХС
Хуайсан горько улыбнулся, и отпил еще вина, теперь приятного и легкого. Однако, ему и этого хватит - набраться для храбрости перед откровениями:
— Дагэ, этот разговор надо вести наедине. - не то, чтоб стеснялся подслушивающих слуг или опасался того, что брат разгневается вопреки обещанию, нет. Просто самому будет легче признаться в том, что давно пора доверить своему старшему. Постыдного в склонности к мужчинам нет ничего. Единственное, что с наследниками будет не так просто, как хотелось бы Минцзюэ. Но ничего, Хуайсан справится.
Остаток вечера провели в непринужденной болтовне младшего и снисходительной, благостной расслабленности старшего. Пусть эта расслабленность, скорей всего, только внешняя, напускная. Однако, видно же, что глава Не улыбается не вымученно, не через силу. Врать самому себе он тоже не любит. Поэтому, раз решил, что будет отдыхать, то и отдыхает, как умеет.
Хуайсана радует даже такая короткая передышка для старшего брата. Почему бы почаще вот так не выбираться в город?
Когда братья поднялись в спальню, младший оттягивал тяжелый разговор, сколько мог. Но дольше было никак нельзя. Он это понял, наткнувшись на испытующий взгляд Минцзюэ, севшего за стол.
Хуайсан сел напротив, и, не поднимая взгляда, долгих несколько мгновений терзал в руках веер. Потом решился и тихо молвил:
— Брат, мне нравятся мужчины. Такие, как ты.

Отредактировано Nie Huaisang (Воскресенье, 6 декабря 22:01)

+2

5

НМЦ

Наедине, так наедине - он не давит сейчас, не настаивает на своем "сейчас", "немедленно" и "делай как я сказал" - достаточно и того (пока что), что брат собирается сказать хоть что-то, - в их порядком омрачившихся за последние полтора года отношениях это уже немалый прогресс. По крайней мере они не упираются каждый в своё и Не Минцзюэ заставляет себя расслабиться, дышать медленнее и ровнее, есть неторопливо, контролировать своё нетерпение, свой гнев, свою уверенность в собственной правоте. Болтовня Хуайсана не раздражает сейчас, подкрепленная крепким вином и отступившей необходимостью торопиться. Это, сейчас, - тоже дело. Важное дело, которое они оба должны сделать.

Неожиданно приятное дело и совсем не обременительное - так он думает, пока брат не открывает рот уже наверху, наедине.
Против обыкновения, глава ордена Не не злится, хотя испытывать хоть какие-то позитивные эмоции ему, он и сам замечает, становится всё сложнее, сейчас это не злость. Он бы сейчас залпом выпил хоть полную чашку вина (а лучше - кувшин), чтобы отвлечься, чтобы приглушить то, что поднимается изнутри. Не злоба, не ярость и не гнев, - лицо его каменеет, становясь слишком уж спокойным, а вот голос - глух.

— Ты боялся сказать мне?

Нет ничего постыдного в том, чтобы иметь склонность к мужчинам, но заставить брата вступить в брак он теперь не сможет. Потому что это означает, что Хуайсан никогда не найдёт себе спутника на тропе совершенствования - можно взять себе вторую жену, особенно если первая никак не родит наследника, но кто позволит ему взять кроме жены мужчину? Пусть даже любимого…
Лучше бы он сказал это давно.
Совсем давно.
А теперь старший из братьев просто-таки физически чувствует свой конец и конец ордена, и конец клана, оставшегося без наследников, конец рода, запустение в храмах предков, и… он не дает себе додумать, до-думывать, - это тоже искажение. Отчаяние, от которого умер его отец, это тоже оно. Думать про это нельзя - или умирать, или биться.
Нужно улыбнуться, - обязательно нужно, - и он улыбается. Это так же просто, как любая атака в лоб.
— Не Хуайсан зря молчал об этом так долго.
Никаких невест теперь, конечно, не будет, но наследник у семьи Не должен быть и это не Не Хуайсану решать эту задачку, раз уж не он - глава этого всего.
— Я не буду принуждать своего брата к этому, но…
Время братских слов и братского понимания начинается быстро и заканчивается ещё быстрее. Быстрее, чем едва начавшийся отдых:
— Ты пообещаешь мне воспитать из моего сына хорошего воина и достойного заклинателя.
Пять, наверное пять лет у него есть. Если выбрать жену сейчас, если не видеть ее слишком часто, если сразу (сердце сжимается) отослать от себя её и ребёнка…
Если брат пообещает ему.

НХС

— Конечно, я обещаю это старшему брату. - отвечает, не поднимая головы.
Дагэ, как это ему свойственно выделил из информации только то, что ему важно. Вторую часть признания благополучно пропустил. Что ж, наверное так даже лучше. Хуайсан был честен и ничего не утаил. А то, что Минцзюэ не понял, или на что сознательно закрыл глаза, пусть останется “за ширмой”. Это ведь почти не имеет значения. Отношения с мужчинами ни у кого не вызовут недоумения, если брать в расчет аристократию. Но не отношения с единокровным братом. Тут Хуайсан сразу знал, что ловить нечего.
— Я воспитаю твоего сына хорошим человеком. Но все же… все же, не оставляй
нас слишком рано, Минцзюэ. Ты бы поменьше махал своей саблей, глядишь и сам сможешь заняться воспитанием наследника.
Он поднялся, прошелся по комнате до окна, немного подышал ночными запахами осени. Осень, она и в городе осень. И настроение какое-то тоже осеннее. Веселье, которое наполняло во время прогулки и за ужином, как будто смыло струями тихого дождя.
Пора ложиться спать. Завтра в дорогу.
Хуайсан разворошил угли в жаровне. И спросил, не оборачиваясь к старшему брату:
— Ты твердо решил жениться? Уже знаешь, на ком?

НМЦ

— Не оставлять? Думаешь, я специально это делаю, чтобы быстрее встретиться
нашими предками и покинуть клан?
Он бы даже хотел сейчас разозлиться, - это было бы проще всего, - наорать и чтобы все вопросы перестали быть важны, но сейчас у него нет ни сил на это, ни настроения. Усталость, не физическая, другая, наваливается на плечи. Плохо, если Хуайсан действительно не понимает этого, но хорошо, если не помнит того года, когда саблей "поменьше махал" их отец. Вообще не махал. И сабли тоже не было. И гордости ордена Не.
— Орден Не сейчас должен иметь сильного главу, иначе псы Вэнь совсем
обнаглеют - мало уже уничтоженных ими орденов?
Он не говорит этого вслух, но в то, что сможет воспитывать сына сам не верит - хорошо, если доживет до того дня, как ребёнок просто потянется первый раз к сабле отца, - не потому, что готов сдаться, - просто не считает свои желания важнее того, что считает благом для ордена. Пауза в беседе позволяет ему собраться с мыслями, вернуться от слишком уж родственного разговора и воспоминаний в настоящее. Прохлада воздуха подстегивает его к действиям и заставляет встать рядом с младшим братом, почти за его спиною - стоя ему сейчас спокойнее и он совсем не уверен, что сможет просто так лечь и уснуть, - слишком много всего скопилось за этот вечер внутри, слишком сложно держать это в себе, но не на двор же идти в обнимку с Бася.
— Нет, но теперь я должен. Пусть старейшины решат, мне все равно - любая
девушка из малых орденов, чья родня не станет оттягивать свадьбу на год.
Меньше всего ему хочется сейчас думать об этой внезапной женитьбе, но это теперь становится очередным делом, которое нужно сделать. И, если всё так, нужно, наверное, начать требовать от Хуайсана … не требовать, нет, - начать отдавать ему те знания, что понадобятся ему как следующему главе ордена Не.
Только вот Не Минцзюэ не уверен, что орден примет после его смерти такого главу и это заставляет его хмуриться. Но на решение этой проблемы у него, он так думает, есть ещё время.

НХС

Он спиной чувствует приближение дагэ. Сложно не почувствовать эту  теплую волну, обволакивающую тебя от пяток до затылка, как будто на плечи накинули теплое одеяло и сказали, что все будет хорошо. Даже когда весь мир рушится, все равно все будет хорошо.
Хуайсан обязан хотя бы делать вид, что верит в это.
Но сейчас иначе, сейчас эта волна обжигает. Может быть дело в вине. В вине или в вине? За что младшему брату винить себя? За то, что непохожесть стала причиной больного восхищения и потребности всегда нарываться, отвоевывая свое право быть другим?
Минцзюэ говорит, что должен. Он человек долга. Ему сложно понять Хуайсана - человека эмоций и страстей. Но он старается понимать. Старается не притеснять и не ограничивать. Старшему тяжело это дается, Хуайсан знает и благодарен даже за попытку понять.
Но сил на взаимное понимание сейчас не осталось. Он резко поворачивается к нему, хватает за плечи и шипит рассерженным змеем в лицо:
— Должен? Почему ты всегда должен? Почему должен всегда ты?! Это не
справедливо! Дагэ, ты всегда ратуешь за справедливость. И вот, что я тебе скажу. Ты не должен! Я все равно никогда не дождусь взаимности от того, кого люблю. Тогда зачем мне твое благоволение?
Он почти срывается на крик. Резкий рывок назад к окну лишает опоры, и Хуайсан едва не падает, в последний момент успевая схватить Минцзюэ за рукав и дернуть к себе. Несокрушимость скалы, свойственная старшему господину Не, возвращает равновесие, которого хватить на двоих.
Равновесия пока в достатке, но как долго это продлится?

[nick]Niè Míngjué[/nick][status]ББ[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/37/621808.jpg[/icon][quo]гнев[/quo]

Отредактировано Wen Ruohan (Воскресенье, 6 декабря 22:33)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
self

+2

6

НМЦ
Движение младшего брата его больше удивляет, как может удивить безоружный человек, кинувшийся на того, кто вооружён мечом - Хуайсан действительно хватает его за плечи? Действительно шипит, словно целое весеннее гнездо растревоженных гадюк? Действительно смотрит на него так странно, словно что-то совсем не так?
Старшему из братьев сложно понять, что именно сейчас происходит - не в битве, не в бою, не в драке, а вот сейчас, - хватает реакции (сильные пальцы сжимаются на предплечье младшего брата, посмевшего его хватать), но не хватает понимания и анализа. Минцзюэ понимает только, что что-то идёт совсем не так. Что-то злит его брата так, что он ведёт себя, словно… второй господин Не, будущий глава ордена и клана, - напористый, ядовитый и опасный.
— Потому что я отвечаю за орден, - значит должен. Вести вперед, значит быть все
время должным другим, Хуайсан…
Он действительно плохо понимает в чувствах (ведь ярость и гнев, это не совсем те чувства, о которых идёт речь), зато он хорошо читает пространство и хватает - за руку и под спину, - до того, как брат совсем уж решит выпасть спиною наружу. Пусть держится или не держится за рукав, - Не Минцзюэ не собирается выпускать его из таких странных объятий. И рваться дальше тоже не позволит, нависнув над младшим братом и не давая снова сбежать.
— Почему не дождешься? Ты… - он ищет правильные слова, те, которые так не
любит слышать, - хорошо образованный, умный и талантливый заклинатель, ценитель красоты, ты будешь главой великого ордена… ты достоин любви.

НХС
Хуайсан не способен сейчас мыслить и слышать здраво. И эти слова старшего брата, которые должны бы звучать лестно и похвально, слышатся, как обидные плевки в лицо.
Достоин?! Достоин любви? Да. Чьей угодно.Но не твоей, старший брат! А чья угодно не нужна.
Но сейчас младший не отважится сказать об этом вот так прямо. С Минцзюэ станется отослать его домой и уехать на “прогулку, любоваться осенними лесными озерами” одному.
Знал бы он, как сложно видеть это каменное или яростное выражение самого красивого в мире лица, ловить редкие улыбки. Каждую ночь засыпать одному, погружаясь в очередной кошмар. Хуайсану почти всегда снится одно и то же. Смерть брата у него на глазах.
Младший господин Не очень хорошо понимает, что рано или поздно этот кошмар станет явью. И виноватых будет не найти. Не мстить же Бася, в конце концов!
—  Потому что не дождусь. - отвечает просевшим от убийственного отчаяния
голосом, - Потому что я ему не нужен. Так не нужен. Он уже выбирает себе невесту.
Сжатые пальцы Минцзюэ на предплечье - вот и вся ласка, которой удостоит он своего неправильного младшего брата.
— Давай спать. Уже пора. Завтра вставать рано.

НМЦ
— Знает, но выбирает?
Не Минцзюэ не очень понимает, что нужно делать в таких случаях. Откровенно говоря ему больше всего хочется вытрясти из брата имя этого заклинателя и пойти разбираться. Но… разбираться с чем именно он не очень представляет. С тем, что его брата не любят? С тем, что тот, кто его не любит, хочет жениться? Невест вон перебирает, значит и их не любит тоже. Угораздило же Хуайсана влюбиться в такого бездушного человека - такой если и ответит согласием, будет ли с ним его младший брат счастлив? Не Минцзюэ вздыхает, и на миг прижимает брата к себе, - попыткой поддержать и как-то защитить.  Защитить и поддержать, - это понятнее, чем всякие сложные материи, проще и сердцу ближе.
Ничего, он просто обратит внимание на тех, кто собирается жениться, и…
— Старший брат просит младшего продолжить этот разговор в другой раз.
Да, форма странная, но он, уже отпустив Хуайсана, не может от этих слов удержаться перед тем, как начать готовиться ко сну - на постель уложить Бася, стянуть верхнее из своих одеяний, успокоить мысли, а сейчас ему тревожно и не по себе.

Рядом с Бася Минцзюэ ложится и замирает неподвижно, - знает, что не уснёт, слишком мало сделано за день и нет той усталости, что обычно побеждает его начинающуюся бессонницу, но если лежать неподвижно и не шевелиться… Он уже долгое время не делил ни с кем комнату и просто забыл о таких сложностях, о том, что тяжело будет уснуть.
И о том, что нетерпение и внутренний зуд не дадут ему проспать сколько-нибудь долго. Нужно просто сцепить зубы и отдыхать несмотря ни на что, чтобы не разбудить брата раньше времени. Как он там, - спит? Минцзюэ прислушивается, но не выдаёт себя и шорохом. Лежать тоже сложно, но сон не идёт, несмотря на вино и на то, что тело устает так лежать. К рассвету он выматывается, словно и не спал вовсе, только непонятно зачем раздевался.

НХС
Внезапные объятия дали эффект камнепада в горах, который похоронил под собой остатки выдержки. Но плакать было нельзя. Это выбесит дагэ также наверняка, как и не принесет облегчения Хуайсану. И он до скирпа сжимает зубы, считает медленно до десяти и обратно, пока брат держит его. Потом, в абсолютной прострации, не видя перед собой ничего из-за пелены слез на глазах, как-то добирается до своей кровати. А там, за надежной ширмой дает выход буре чувств - прокусывает себе ребро ладони и тихо слушает себя. Прислушивается как с каждой тягучей, медленной каплей крови, стекает напряжение. Вскоре становится легче и уже можно наложить заживляющую мазь на укус и завязать его платком.
Вот и все, что он может себе позволить. И .это счастье, если на утро Минцзюэ не заметит “боевое ранение”, иначе влетит, как в детстве. Иногда младший Не специально так делал, чтоб влетело. Понимал, что так неправильно, так нельзя, но острое чувство наслаждения от тяжелой руки брата скоро стало чем-то большим, чем наказание во имя искупления.
Хуайсан не любил об этом думать. Просто, когда повзрослел, старался контролировать свое ненормальное желание подобных контактов. И у него даже получалось. Не получалось только не думать о дагэ неподобающе. Но свидетелей этим стыдным мыслям не было.
И что его дернуло сегодня сорваться с цепи самоконтроля? Чуть все не испортил, чувствительный идиот!
Так, ругая себя, на чем свет стоит, он и забылся зыбким, как поздне-осенний ледок, сном.
Снилось опять страшное. И не умея себя контролировать еще и во сне, Хуайсан жалобно скулил под утро, в бреду кошмара, из которого самостоятельно проснуться можно только свалившись с кровати на пол. Так и случилось. Грохот падения, тишина, а потом осторожно выглядывающая из-за ширмы растрепанная голова младшего господина Не:
— Дагэ, я тебя разбудил? Прости пожалуйста.

+2

7

[nick]Niè Míngjué[/nick][status]ББ[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/37/621808.jpg[/icon][quo]гнев[/quo]

НМЦ

Рассвет застает его уставшим, одетым, недовольным и раздражительным - с этим и с тем, как ввинчивается в висок назойливая боль и не так уж терзает, как просто бесит - не справляется утренняя медитация и те простые упражнения, что можно сделать, не разбудив Хуайсана. Как многие люди, познавшие объятья бессонницы, Не Минцзюэ бережно относится к чужому сну и старается не шуметь. Может поэтому он не сразу понимает, что брат уже не спит - хотел бы не спать, - только вот до характерного звука падения он не успевает, - только присесть рядом с ширмой, вздохнуть о-чень медленно (Не Хуайсан не виноват, точно не виноват, совсем - быть справедливым сейчас сложнее, чем строгим, торопливым и требовательным) и отодвинуть ширму, скрывающую за собою это растрепанное (безобразие) сонное лицо.
— Не разбудил. Но вставать и впрямь уже пора.
Он хмур, но надеется, что младший брат не начнет сейчас извиняться и говорить много-много трескучих бессмысленных слов. Лучше, пожалуй, им обоим выпить сейчас чаю, так что вместо всего этого и суровой отповеди (как можно так громко падать с кровати? Воин всегда должен быть собранным и бесшумным!) он спокойно помогает Не Хуайсану подняться, словно тот ребёнок и сам не может. После ночных кошмаров тот и впрямь кажется ему ребенком - по детски растрепанным и беззащитным.
— Снова плохое снилось?

НХС

Минцзюэ знает о ночных кошмарах младшего брата, наверное, теперь - единственный на всем свете. Когда-то знали и родители, но их уже давно нет в живых. А скоро не станет и дагэ. Как Хуайсан не старается гнать эти мысли, спасенья от них нет. Даже во сне - во сне особенно.
Он кивает в ответ, подавляет желание прижаться к брату, ведь уже не ребенок.
— Пора собираться? Скоро выезжаем? - по утрам младший немногословен.
Умылся наскоро но тщательно. Привел в порядок свои волосы. Потом помог собрать сложную прическу дагэ, так у них давно повелось. Минцзюэ не терпел помощи в этом от прислуги, но брату молча позволял эту маленькую заботу. Благодарил на мгновение теплеющим взглядом. А Хуайсану и достаточно. Волосы у старшего господина Не длинные, густые, тяжелые, но на удивление послушные мягким умелым пальцам брата. Их приятно собирать, заплетать в мелкие косы, укладывать и закреплять сверху гуанем.
К тому времени, как братья спустились вниз, их уже ожидали собранные сумки с дорожными припасами, на всякий случай  еды, вина и воды - на три дня.   
Хозяин гостиницы встроил всю прислугу в ряд, кланяясь и провожая дорогих гостей. Благодарит за щедрость, выражает признательность и надежду на новые визиты. Минцзюэ лишь кивает в ответ и выходит на двор, к лошадям, оставляя все положенные церемонии, которые так не любит, младшему брату. Хуайсану это не в тягость. Он раскланивается в ответ, оставляет щедрые чаевые и догоняет своего старшего, уже сидящего в седле.
На выезде из города вдруг вспоминает:
— Дагэ, прости, я был вчера невежлив и оставил твою просьбу без ответа. Мы обязательно продолжим разговор. Потом, в спокойной обстановке. Младший брат благодарит старшего за терпение и понимание.

НМЦ

— Скоро.
Вчерашнее беспокойство отпускает его, а может быть всему виной бессонная ночь, но он не более многословен, чем Хуайсан, - мыслями он уже в дороге и все прочее уже воспринимается им больше как помеха - все эти поклоны и благодарности, - хорошо, что брат действительно все  скажет, что нужно. Городские и хозяева таких заведений всегда знают его в лицо, значит с ними он успешно управляется. Глава Не и сам не замечает, что уже опять думает о том, как Хуайсан будет справляться. Сможет ли, он не сомневается - сможет, у них нет другого варианта, а вот как именно.
Потом нужно будет поговорить и об этом.
Словно ответом его сомнениям сразу же звучит и фраза младшего - второго господина Не.
— Дома, - уточняет он одним словом. Где бы ни была еще "спокойная" для брата обстановка, они поговорят об этом дома, наедине. В том, что вчера было сказано нет ничего противозаконного или осуждаемого, но для ушей вне ордена, да и для многих внутри, это может быть информацией совершенно лишней, приводящей к сомнениям, которых и так немало.
Вместо того, чтобы обсуждать это дальше, он посылает коня сперва в рысь, а потом и в галоп, не желая медлить, коль скоро он  достаточно уже далеки от городских стен. До тех мест, куда ему сперва надо не так близко и солнце успевает взойти и изрядно прогреть воздух, прежде чем конь главы Не замедляется и  сворачивает с проезжей дороги. Только вот. Прежде он все же снимает с седла меньшую саблю - как бы уверен в себе он не был и как бы низко не ценил навыки брата в обращении с саблей, лучше, чтобы у каждого было оружие.
— Не Хуайсан, постарайся не потерять её. Твоя сабля, как нелюбимая жена, скоро забудет каково это, ощущать касание твоей ладони. Но хотя бы в придорожных кустах ее не бросай.

НХС

Что ж, дома так дома. Но Хуайсан уже решил для себя, что будет всячески избегать продолжения этого опасного разговора. Если он не сможет увильнуть от прямых вопросов, на которые брату врать нельзя, ответы могут рассорить их всерьез и надолго.
Младший брат слегка отстает от старшего - всего на пол-корпуса коня, когда дагэ ускоряется. Это кажется уместным и церемонным. Хуайсан любит церемониальность - это всегда успокаивает.
Второй молодой господин Не, конечно же, в курсе и о нечисти, которая всегда к осени шалит сильнее, и о тех местах, где была замечена слишком большая ее активность, даже с учетом времени года. Поэтому поворот с дороги для него не является неожиданностью. Старший брат придерживает коня, и Хуайсан думает, что сейчас будут уточнения по слаженности действий. Он снова забыл о сабле и о том, что она у Минцзюэ. Однако на вполне справедливые замечания обиженно фыркает:
— Старший брат считает младшего брата совсем идиотом? Я никогда не брошу клановое достояние в кустах, как бы не пренебрегал им!
Он берет оружие из рук дагэ, вынимает из ножен и оглаживает клинок, уложив его на переднюю луку седла. Сабля слабо отзывается теплом на ласку. Их отношения действительно далеки от гармоничных, но оружие знает своего нерадивого хозяина и, при случае схватки, не подведет:
— Здравствуй, Таоте, прости за не-любовь.
Как так получилось, что саблю младшего брата зовут в честь шестого сына Императора драконов, а старшего - в честь девятого, на этот вопрос, пожалуй, не смогли бы ответить и сами братья Не.

Отредактировано Wen Ruohan (Понедельник, 7 декабря 10:16)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
self

+2

8

НМЦ
В день, полный свинцовых туч, радует любой лучик света, - так говорят и так Минцзюэ рад тому, что младший брат все же понимает. Иногда ему кажется, что Хуайсан - нарочно, нарочно делает вид, что не понимает, специально нарушает неписанные правила и традиции, чтобы только сделать все наоборот, по-своему и как не надо, но в моменты, когда на того вроде бы можно положиться, взгляд главы Не и впрямь становится теплее. Насколько все было бы проще, если бы Второму господину Не хоть немного по нраву было быть господином Не.
Вот только идиотом старший брат его совсем не считает, чтобы он не кричал в приступах гнева.
— Старший брат считает младшего немного рассеянным и просит Не Хуайсана не лезть бездумно вперед.
Потому что если оно не так, то это значит, что Хуайсан бесит его нарочно, "забывая" саблю на тренировочном поле, в спальне, библиотеке и в тысяче сотен других неочевидных мест. А верить в это Минцзюэ не хочет - могут же и у него быть заблуждения. Впрочем, весь этот разговор он практически выбрасывает из головы, стоит только им наконец добраться до места - небольшая долина с полуоблетевшими деревьями не выглядит ни мило, ни приветливо, а земля, если спешиться и знать, где пощупать, еще красит пальцы не до конца высохшей кровью. Вчера здесь нашли то, что осталось от человека, а сегодня… Сегодня глава Не надеялся быть первым, кого встретит тот, кто вчера был голоден…

Коня глава Не оставляет наверху. Он бы и брата там оставил, да знает, что это выйдет только опаснее, - потерять коней, конечно, обидно, но приемлемо. Потерять Хуайсана - нет, а ведь на ночную охоту его конь, пожалуй, чаще выезжал, чем его брат.
— Смотри под ноги и будь осторожен.

НХС
Сведения, собранные разведчиками клана Не по окрестным деревням, сходились на том, что в этих лесах свирепствует Хуньдунь - монстр медведь, нападающий на праведных людей. Чем праведники привлекали искаженного духовного зверя, Хуайсан не знал. То ли в Гусу плохо изучил этот материал, то ли и там об этом ничего сказано не было. Однако факт был проверенный - монстры всегда любили жрать добрых и невинных. В злодеях, видимо, чуяли родственность и убивали их только защищая свою шкуру.
В этой сырой низине до сих пор пахнет кровью и болью недавней жертвы Хуньдуня. Человек был сожран почти до голых костей, значит монстр сейчас отсыпается и переваривает несчастного где-то неподалеку. И разбудить его можно только свежей кровью.
Хорошо, что дагэ не заметил повязку на руке, хорошо, что Хуайсан под утро прокусил себе ладонь. Хорошо, что рана лишь слегка затянулась и достаточно покрепче надавить на нее, чтоб получить несколько капель крови. Хорошо, что младший господин Не еще не убил ни одного человека в своей жизни, ни с кем не спал и, в целом, был добрым и мягким, по характеру, заклинателем.
Плохо, что Минцзюэ просил его не лезть вперед и быть осторожным. Ну да ничего. Ослушаться старшего брата не впервой. Хуайсан оправдывает свое неосторожное решение тактической выгодой. А если повезет, то Минцзюэ и сейчас ничего не заметит. Потом можно будет сказать, что поранился уже здесь - в лесу.
Он тихо и медленно размотал платок, поотстав от брата на пару шагов. Бросил тряпку под ноги и загреб ее палой листвой. Потом придавил рану об шероховатую кору дерева и опустил руку вниз.
Треска в кустах пришлось ждать недолго.

НМЦ
Ну да, глава ордена Не убивал в своей жизни немало, невинность тоже не особенно соблюдал (для его темперамента это вряд ли было возможно, хотя об этом никто вслух, разумеется, не говорил), и ни добрым, ни мягким по характеру не был. А еще он притащил сюда своего брата почти что обманом, но если бы заметил, что именно тот уже успел натворить, вытолкал бы взашей, запретив останавливаться до самого города. Только вот трудно было уследить за всеми окрестностями и одновременно за самодеятельностью Не Хуайсана, в кои-то веки послушно державшегося за спиной - это не отряд вышколенных воинов вперёд вести, это сложно.
Имея выбор, чье именно поведение предсказывать, младшего брата, или искаженного монстра, Не Минцзюэ не раздумывая выбрал бы Хуньдуня, как задачу более простую. Вот и сейчас младшего господина Не было почти не слышно и совсем не видно, а чудовище с медвежьими лапами и собачьим телом ломало ветки по кустам - коротковатая для медведя морда и небольшой размер могли ввести в заблуждение, чудовище не выглядело опасным, скорее неуклюжим, как поделка неумелого ремесленника. Не нужно было обучаться в Облачных Глубинах, чтобы понимать, что зверь попытается напасть и глава Не очень внимателен к тому, чтобы находиться сейчас между опасностью и братом (хорошо, между монстром и его едой), пока не обнажая клинка - чуткий к энергиям и добродетелям монстр-людоед может и передумать бросаться, увидев Бася готовой к атаке.
Чуткий к опасности и такой притягательный для чудовища Хуайсан может сделать что-то… лишнее. От отсутствия опыта и из-за того, что они ни о чем не договорились.
— Стой на месте.
И нет, это не тепло и не забота, они явно остались где-то там, с лошадьми, - это самый что ни на есть жёсткий приказ, не подразумевающий возможности ослушания. Он сознательно делает шаг в сторону, открывая наживку для чужой атаки и одновременно выводя Хуайсана с той линии, по которой пройдёт кончик сабли, если ее достать сейчас.
Рывок чудовища и его черно-бурое тело он замечает уже вне кустов, совсем близко, и, выхватывая Бася, чтобы поймать его на удар встречным ходом успевает подумать, что этот вот монстр-людоед движется слишком уж быстро и ловко. Быстрее, чем он ожидал…

НХС
Память Не Хуайсана обладала уникальной особенностью - хранить множество разносторонней информации из всех тех книг, что он читал в огромных количествах в то время, в которое, по мнению старшего брата, должен был бы заниматься тренировками боевых навыков.
Но и это было далеко не самым оригинальным свойством памяти второго молодого господина Не. Она выдавала обрывки информации “на гора” порой в самые неподходящие моменты, как например в схватке с монстром!
Сейчас Хуайсана озарило абзацем из редкого трактата по алхимии, в котором говорилось о ценности желчи, полученной из живого монстра медвежьей породы, и хуньдунь подходил идеально.
Вся сложность состояла в том, как уговорить дагэ не убивать зверя насмерть, иначе ценнейший ингредиент будет непростительно загублен. То, что в процессе добывания желчи могут быть загублены и глава ордена Не и его брат-”алхимик”, во внимание не принималось абсолютно. Хуайсаном уже завладела благородная лихорадка безумного ученого.
—  Минцзюэ, - тихо проскулил он из-за плеча брата, - Минцзюэ, пожалуйста,
аккуратней с ним. Если можешь, просто порань его как-нибудь посильнее, но.. эм, недоубей. И, умоляю, не пробей ему желчный пузырь!
Нельзя, никак нельзя было упустить счастливую возможность заполучить такое редкое снадобье для выплавления киновари долголетия.

НМЦ
Он, конечно, не собирался этого зверя ранить посильнее или послабее - он собирался порезать его на тонкие ленточки вместе с костями и шкурой, желательно живьем. Линчи недостойное дело для заклинателя, но достойный муж крошит врага в прах, а потом предает останки должному погребению, - это-то не запрещено.
В ответ на не вовремя открытый Хуайсаном рот, изнутри полыхает гневом, обжигая и самого главу Не, - недоубей, вы слышали??? Если тревогу за монстра (а не за старшего брата) еще можно было как-то воспринимать как уважение к его, Минцзюэ, боевым навыкам и умениям, то вот это просто недостойно заклинателя!!! Смысл же был именно в том, чтобы убить! Желательно навсегда, насовсем, и без возможности встретить эту тварь еще раз. А брат… А Хуайсан!!!
Только вот времени на то, чтобы разозлиться окончательно, медведемонстр-людоед ему не дал: притормозил перед промелькнувшей перед ним Бася, почти не нанесшей монстру ранений (дальнему дереву повезло куда меньше), поднырнул под следующий замах (как, позвольте узнать, ранить это не насовсем, а немного?) и почти проскочил, когда пальцы левой руки Не Минцзюэ все же смыкаются на загривке этой твари - пропустить тварь к брату и потом пытаться не убить первого, не до конца убить второго и, главное, растащить их друг от друга - слишком сложная задача, чтобы позволить ей случиться. Зубы хуньдуня, надо полагать в отместку, куда более успешно смыкаются на руке заклинателя и на некоторое время в этом яростном клубке (при борьбе в партере Бася почти бесполезна) оказывается два почти одинаково кровожадных монстра.
Разве что один из "монстров" изо всех сил надеется, что Хуайсан не полезет в этот клубок с Таоте наперевес.
Здесь и без второго господина Не весело и непредсказуемо.

НХС
Нет, Таоте пока побудет в ножнах, хоть и дает знать о желании участвовать в непредсказуемом веселье вместе со своей “родственницей” Бася, нагреванием и рывками наружу. Но Хуайсан не даст ей покуда такой возможности. Можно ведь не рассчитать и случайно ранить брата. Младший уже и так понял, что спасти драгоценную желчь хуньдуня удастся вряд ли. Теперь, похоже, надо спасать дагэ. А потом спасать себя (от дагэ).
Некоторое время он бестолково мечется вокруг сплетенных в “жарких объятиях” хуньдуня и Минцзюэ, пытаясь сообразить - а что же делать ему самому? Делать то что-то надо. Надо что-то делать! Эта мысль мечется в мозгу, как пойманная в силки птичка. Пока не находит достаточно просторное окошко идеи: веревка божественного плетения!
Точно! Можно же заарканить монстра и привязать концы веревки к двум деревьям потолще! Тогда еще есть шанс уберечь желчь и сохранить брату руку, которую разъярившийся хуньдунь не намерен выпускать из пасти.
Хуайсан достает божественную веревку из рукава (благо, старший Не все-таки приучил носить ее всегда с собой, на случай, если вдруг он сам впадет в бешенство), раскручивает ее, готовясь метнуть в средоточие схватки. Только бы не промазать.Только бы не…!
Ну конечно, промахивается, и петля обхватывает торс Минцзюэ наискось, подобно перевязи. Хорошо, хоть не поверх рук!
Хуньдунь, видимо, унюхавший магический артефакт, наконец-то разжимает зубы, но старший Не держит его крепко. Зверь пытается убежать, и за ним летят - Минцзюэ, вновь вцепившийся в длинный мех на загривке, и Хуайсан, так и не отпустивший крепкую веревку.
“А сильная тварь какая!” - думает младший господин Не, волочась сквозь кусты и коряги, со скоростью хорошо мчащейся лошади. Но отпускать конец веревки не решается.

+2

9

[nick]Niè Míngjué[/nick][status]ББ[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/37/621808.jpg[/icon][quo]гнев[/quo]

переезд в новую локацию

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
self

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Ловля хуньдуня на живца