Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Хэ Сюань, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Благословение Небожителей » Девушка в вечной беде


Девушка в вечной беде

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.ibb.co/h9nDPwf/devushka-litso-stil-veer.jpg
Да, я девушка. И я в беде. Но я с этим справлюсь (c)

Всем известно - генерал Мингуан добр и любезен только с невероятно красивыми девами, нуждающимися в помощи.

Очередная девушка в беде, которую недавно вознесшийся небожитель встречает на постоялом дворе, не невероятная. Неприметная, болтливая, смешливая, очень простая - таких в каждой деревне по десятку.
Ее сложно назвать красивой: угловатое телосложение, тряпки, словно снятые с чужого плеча, плоская - серьезно, совсем без груди.
И, какой ужас, она даже совсем не девушка.
А еще - о ней точно есть кому позаботиться.

Так какого хрена он не может просто уйти и забыть?

Отредактировано Pei Ming (Четверг, 8 апреля 21:15)

+1

2

«Отдайте самосовершенствованию земной путь, и вам воздастся», — со всех сторон вещали в питейных.
«Будет вам бессмертие, награда за земные дела, признание ваших заслуг», — обещали удалые пьянчуги, ветреные девы и потягивающие чай чинные ученые.
«Будет сыто, раздольно, весело», — заманивали многочисленные даочжаны, колесившие по дорогам родины на чужих телегах.

Врали. Не про сытость. Про веселье и награду за земные дела.

Пэй Мин пробыл на небесах всего пару месяцев, но весело ему точно не было. Бытие обитателя Верхних небес разочаровывало: а ведь генерал Мингуан даже ничего от него не ждал. Более того, он никогда не прилагал сил, чтобы достичь таких сомнительных высот. Он верил, что скорее закончит, как один из кровожадных духов, которых полно на полях сражений.

Но, к своему сожалению, он вознесся. К еще большему — хоть по положению он и должен был построить свой храм на пляже, да сложилось иначе. Он не знал, кому из советников императора отвесить пинок за прекрасную идею, но из смерти всенародно любимого генерала решили извлечь всю пользу, которую только можно. Императорское слово нарисовало прекрасную картину «Генерал ломает меч», писари добавили в него ярких красок, певцы разнесли по стране добрую весть не о смерти, а о вознесении. Крышами первых храмов подперли небо придворные строители. Их примеру последовали нанятые купцами.
И вот уже генерал Мингуан, едва успевший залечить раны, стал счастливым обладателем сотен храмов, в которых ярко горели фонари.

Красиво, не правда ли? Если упустить из внимания тот факт, что все эти верующие о чем-то молили. И ответственному генералу пришлось тащить на себе ответственность, которую он совсем не хотел.

Шрамы на лике его Родины не успели затянуться. Так что генерал Мингуан и несколько его приближенных, вытащенных с нижних небес в свежеотстроенный дворец, надолго застряли на Земле. Пэй Мин сбился со счета, сколько селений он обошел, истребляя духов и отгоняя демонов. Он не гнушался мелкой работой, и заботился, насколько мог, о простых смертных.

И чем больше он помогал, тем ярче горели фонари. Тем больше храмов возводилось в его честь. И тем меньше шансов покинуть мир смертных у него оставалось. Замкнутый круг божественных рабов, как есть. Пэй Мин на это даже сетовать уже не хотел. От Верхних небес он был не в восторге: слишком много отпрысков королевских семей. Выходца из простого люда, Пэй Мина это действительно напрягало. Здесь же, среди людей, он был своим. Да и забыть про последний смертный бой было проще. Особенно, если не игнорировать и беды простых людей.

Последние пару недель Пэй Мин шел по остаточному следу темной Ци, ведущему окраинами, далеко от крупных селений. Он не знал, кто бедокурит: может, темный маг; может, демон из тех, что посильней и похитрей. Он пробовал попросить разведку у Небес, но боги литературы надрывались и не смогли выделить Мингуану людей. Ждать, пока люди страдают, Пэй Мин не хотел. Оставалось действовать по-старинке.

Днем он шел, следуя поиску. Расспрашивал встречных людей: не случалось ли с ними ничего странного. Снимал на ночь комнаты при питейных повеселее: пил и слушал сплетни из мира смертных. Любовь к родине все еще жила в душе генерала, но болело за происходящее все слабее. Кажется, лучшее в нем сгорело еще там, на поле боя, когда...

Тряхнув головой, он прогнал мысли прочь, пока не поседел от волнений. Что сейчас он мог поделать с последствиями своего решения? Ничего. Так какое теперь дело до потерянного. Да и на горизонте нарисовалась очевидная проблема лучшего из типов: хрупкая (ладно, не очень) дева в беде. Отличный повод отвлечься.

Солнце только упало за горизонт, и над деревней бордовой лентой растянулось закатное зарево, плохо справляющееся с темнотой. Света едва хватало, чтоб рассмотреть пятерку бандитов, зажавших припозднившуюся путницу в тупике. В своей жизни Пэй Мин нагляделся и на худшее. Но сейчас ему было мерзко. Не узнать в хулиганах бывших военных он не мог. Может, кто-то из дезертиров. Или даже из его выживших людей? Последнее — вряд ли. Своими руками Пэй Мин похоронил их всех. Но, как преданный родине и народу воин, смотреть на безобразие не хотел.

Он ускорил шаг и быстро сократил расстояние до такого, на котором его можно было не только услышать, но и увидеть. Кашлянул. Не добившись понимания, гаркнул так, что спугнул с ближайшей крыши голубей:

— Эй...

— Чего тебе? — явно недовольный вмешательством, откликнулся бандит.

Он лениво повернулся к Пэй Мину, давая тому понять — кто тут главный злодей. Впрочем, по суммарным заслугам достижения Пэй Мина заметно перевешивали всех присутствующих. Но думать об этом сейчас было бы плохой идеей:

— Мне кажется, я тут вижу деву в беде.

— Уверен? — поинтересовался бандит.

Его спутники мерзко хихикнули и сомкнули круг, норовя все же поймать юркую деву. Та, вопреки ожиданиям генерала Мингуана, не закричала, не начала плакать — двинула тощему дылде ботинком в колено и юркнула его пособнику под руку, почти сумев вырваться. Но третий схватил за руку и потянул к себе.

Пэй Мин был уверен. Богам нельзя причинять вред людям. Но можно ли назвать этих ублюдков людьми? Пэй Мин таковых причислять к приличным смертным не хотел. Но нарываться не стоило. Поэтому он лишь выхватил из сапога один из коротких кинжалов. Обозначил:

— Тот же вопрос тебе.

Железо белой молнией взвилось вверх, и к ногам бандита упал один из ранее потревоженных голубей. Занятые тем, чтоб удержать девицу, спутники бандита не оценили красивый жест. Главный же побелел и невольно сделал шаг назад.

— Чо ты. Мы же это... что до бабы тебе. Она нас первая...

— Следующий достанется тебе, — вальяжно, двумя пальцами вытаскивая парный кинжал, пообещал Пэй Мин. — И не баба, а прекрасная дева, — добавил он уже стремительно удаляющейся спине.

Лидер бандитов так торопился скрыться, что крикнул об отступлении, уже когда скрылся из виду. Донеслось только невнятное:
— Алим, буэле!

Может, это имело какое-то особое значение, которое спутники не разобрали сразу. А может быть вид Пэй Мина, подкидывающего кинжал на руке, вызвал легкую оторопь. Но бандиты бросились врассыпную только когда Пэй Мин легко щелкнул пальцами по ближайшему дереву, которое опасно накренилось и заскрипело. Генерал Мингуан рассчитал силы, чтобы оно не сломалось. Но не учел, что на дереве может сидеть ящерица.

Вероятно, даже больше наглядной демонстрации силы произвело впечатление красивое длинное и полное идиом выражение, которым генерал описал свое и ящерицы, метавшейся по высокой нефритовой заколки, везение.
Странно, что их примеру не последовала девица. Когда генерал Мингуан стряхнул с волос сомнительную добычу, дева все еще стояла, вжавшись в угол между забором и домом, в проклятом тупике.

— Вы в порядке? — уточнил Пэй Мин, и очаровательно улыбнулся.

О своем действии на юных дев он был отлично осведомлен. Сейчас должен был прозвучать тихий восхищенный вздох. Губы красотки должна была растянуть глупая улыбка. Но что-то с самого порога пошло не так.

— Ты!

Стоило только сделать пару шагов вперед и рассмотреть юную леди, как пришло узнавание. Девчонка была слишком длинная, нескладная, тощая и совсем не во вкусе Пэй Мина. Она не смотрела на генерала с должным восхищением и, кажется, не велась на его очарование. И не только сегодня. Они сталкивались уже пятый или шестой раз. В каждом селении, где появлялась та или иная нечисть, была и девчонка. А с ней и ее спутник — высокомерный красивый парень чуть постарше. Кажется, ее брат. Пэй Мин даже оглянулся, чтобы убедиться, что не отлипающего от девчонки мужчины с ней нет. Отпустил погулять? Попал в переплет? Сбежала?
Впрочем, вот до мужчин в беде Пэй Мину точно не было никакого дела.

— Тебя брат не учил, что приличные девушки не бегают после заката по улицам и не ищут себе приключений? Ты хоть в порядке?

Ох, уж эта девочка в вечной беде. Пусть до этого Пэй Мину и не приходилось участвовать в ее судьбе, но девчонку он запомнил как раз потому, что с ней вечно что-то приключалось. В один из вечеров в ее номере загорелась постель. Во второй — на их постоялый двор напали волки. Это здесь-то, на Севере и в селении? А в полнолуние номера заполонили призраки. Впрочем, тогда Пэй Мин невезению девчонки был даже благодарен — удалось разделаться со всей нечистью сразу.

Отредактировано Pei Ming (Четверг, 8 апреля 21:16)

+2

3

Братец Уду болел редко. Настолько редко, что Цинсюань, признаться, и вовсе не помнил на своем веку, чтобы того лихорадило или даже бледность была особая, нехорошая. Крепкое здоровье - удел сильных, это до Сюаня то и дело добираются сырость и сквозняки, это брату то и дело приходится делать целебные отвары и покупать живительные настойки для младшего, чтобы тот не сгорел в весенней лихорадке или от того, что ноги застудил. Ши Цинсюань чувствует тепло рук брата куда чаще, чем следовало, когда ноги стынут даже под стареньким стеганым одеялом из овечьей шерсти и рисунком хранителя их семьи. Он знает, брат думает, что Цинсюань в лихорадке не чувствует его теплые руки, согревающие его пальцы, что не помнит, как Уду поправляет одеяло иль подушку, но как можно не уронить слезу от щемящей нежной благодарности, укутывающей сердце? Брат думает, верно, это от болезненной лихорадки и жара, утирает бережно слезы и вновь садится прямо, словно ферулу проглотил, впотьмах заучивает чудом доставшийся ему очередной трактат и... все также не выпускает и из ладони пальцы Цинсюаня.

А сегодня впервые пришла пора самому Сюаню позаботиться о старшем: тому нездоровилось с вечера прошлого дня, да только вот свалился с ног он буквально лишь через сутки, стоило солнцу коснуться деревенских крыш. Ши Цинсюань, совершенно не имеющий опыта хоть бы и компресс сменить на лбу больного, и потому кое-как отжавший мягкую, чистую тряпицу, протер ею лицо Уду, вздохнул тяжко и поправил одеяло, несколько неуклюже, но, как мог, заботливо разгладив кладки.

Даже если в их скромном, вновь временном жилище и были какие травы да настойки, Цинсюань все одно не смыслил в них, а потому пришлось, как только брат заснул и задышал ровнее, направиться на окраину поселения, к местному травнику. Он е был лекарем в полном смысле слова, но уж от сильной простуды точно смог бы посоветовать или продать что-то, научить заваривать и показать, что из них к чему и когда. Как всегда, стоило выйти из дому, как мелкие неприятности одна за другой посыпались на голову Ши Цинсюаня, по обыкновению одетого в девичье, скромное и весьма непритязательного вида платье из простой ткани. Удивительно, но выбранный братцем Ши Уду наряд пусть и выглядел грубым, даже не слишком удобным, был мягче, чем казался, не стеснял движений и точно можно было бы отбиться от неприятностей в виде людей и животных, как учил старший - юбку рвать не пришлось бы точно, так как она была весьма широкой, свободной , а даже если бы и приключилась беда - задрать подол и со всех ног броситься обратно домой брюки из плотного хлопка не помешали бы точно.

Так вот, запнувшись об порог, Ши Цинсюань, а в для всех в этой деревушке - Ши Цин, вывалил...ась на проселочную улочку едва ли не личиком в пыль, лишь слегка оцарапав колени и ладони, упав на них и оставляя ссадины. через несколько минут собака соседская все норовила оттяпать кусок юбки, и без того уже штопанной, травник хотел обсчитать да поскорее отделаться от все выспрашивавшей подробности использования купленных трав девицы, а в итоге и вовсе выставил с пузырьком резко пахнувшей травами настойки и мешочком со смесью трав, стоило лишь солнцу окончательно скрыться за горизонтом.

- Ну, и чем же из этого натирать братца, а чем - поить?

Беспокойство за Уду кольнуло неприятной иглой в груди, заставило ускорить шаг, но стоило лишь свернуть в переулок. чтобы выйти на соседнюю улочку, ведущую на другой конец деревни, как путь перекрыли те, встреча с которыми не сулила Цинсюаню ничего хорошего. Но, главное, она откладывала лечение брата!

Шаг в сторону, чтобы обойти того, кому явно приглянулась "девушка, да еще одна", которую он вознамерился проводить до "безопасного пути", и даже плату обычную для них не взял бы.

"Благородства ему не занимать... но брат ждет", - вскинув голову, Цинсюань посмотрел на местного бандита с извиняющейся улыбкой, готовясь подхватить юбку и бежать со всех ног сразу, как только...
- Простите. господин, но мне очень нужно поскорее вернуться домой, я не...

- Так ведь о том и речь, деточка - с нами доберешься в два счета, - весьма красноречивый взгляд, пытавшийся, видимо, разглядеть под одеждами девушки все ее прелести, и ухмылка, достойная этого самого взгляда.

- Мне некогда, - мелодичный извиняющийся и тихий голос и впрямь будто бы девице принадлежал, разве что был глубже, чем можно было ожидать от столь юной девы, но уже через секунду бандит охнул и, прыгая на одной ноге и держа колено другой в руке, зашипел ругательства,от которых любая девица бы провалилась бы от стыда на месте. Вместо этого Ши ринулся в сторону освободившегося было прохода, но дружки главаря поняли, в чем дело раньше и мгновенно перекрыли ему дорогу, от чего по спине пробежался холодок, противный, липкий и совершенно неуместный, потому что страх сейчас показывать нельзя ни к коем случае. От мужчин несло за версту потом, грязью и несвежим, застарелым запахом винного перегара, смешанного то ли с лежалыми острыми специями, то ли горькой травой для заживления ран - вон, у главаря повязка вся в грязи да крови засохшей, уже пропитана гноем - видать, потому так и воняет. Наморщив нос едва заметно, Ши Цинсюань отодвинулся, сделал еще шаг назад и... уперся спиной в стену, тут же прижав к себе холщевый узел, перекинутый через плечо, ведь там сейчас самая великая драгоценность, которую никак нельзя потерять. Или разбить в драке. Хотя, драка будет явно недолгой, потому как...

Спасение пришло, откуда и не ждали, а уж тем более он не ожидал увидеть здесь ранее уже встреченного ими с братом... заклинателя? По крайней мере, так решил про себя Ши Цинсюань, еще несколько месяцев назад встретив в придорожном трактире этого человека. Тогда они даже и кивком не обменялись, но не заметить столь выделявшегося из толпы деревенских увальней мужчину было просто невозможно, о его появлении судачило все поселение. Вероятно, любая девица, повстречай она такого красавца и явно знающего себе цену умелого воина против нечисти, наверняка бы втрескалась по уши, Ши Цинсюань же с первой же встречи просто... смотрел. Он вообще любил наблюдать, хотя брат сетовал на невнимательность младшего, отчитывал за то, что тот детали не подмечает, что вообще не о том думает, но любопытство, что и сейчас заставило неотрывно смотреть на, казалось, властителя мира, который знает кто он такой не потому что смотрит на всех свысока, как это часто бывает у вельмож и чинов генеральских, но который просто знает это, чувствует, что ему даже заявлять о себе не надо. Цинсюань неподобающе не отвел взгляд, когда встретился им с взглядом заклинателя, а затем также неподобающе пнул главаря шайки по еще здоровой ноге, потому что нечего оставлять синяки на его предплечье. на боль было плевать, а вот беспокоить Ши Уду он не хочет такими мелочами, так как тот обязательно задаст вопрос, когда заметит.

А ведь заметит.

Третья неподобающая вещь за одну шестую палочки - утонувший в рукаве платья смешок стал предвестником того, что Ши Цинсюань ринулся под ноги генералу и поймал ту самую перепуганную ящерицу, ставшую на время венцом в волосах этого человека, выпрямился и на его не очень-то вежливое "Ты!" кивнул и улыбнулся настолько очаровательно, насколько только смог. Ящерка при этом уже пригрелась на сгибе его локтя и совершенно недвусмысленно устроилась поудобнее.

- Я, - подтвердив очевидную вещь, "девица" перевела взгляд на ящерицу и погладила ее по шершавой спинке. И кто придумал, что они неприятные на ощупь? Чешуя такая приятная и даже теплая. Вновь посмотрев на мужчину, спасшего, получается, не только его самого, но и брата, он вздохнул при упоминании Уду и внезапно обеспокоенно нахмурился, пытаясь решить, стоит ли доверять этому знакомому незнакомцу. Но те бандиты могли недалеко уйти - это раз. А заклинатель выглядел с первого взгляда надежным, умеющим хранить чужие секреты тайны. - Он... ему нездоровится. И и вышла за травами ему, - он с улыбкой похлопал по холщевому мешку ладонью и с облегчением выдохнул - бутыль не разбилась. - Несу вот, настой ему выпить и... и натереть травами. Верно, сами боги послали Вас мне в помощь и во избавление от тех людей дурных. Могу я попросить об одолжении и проводить меня до дому, а то, боюсь, как бы те люди не вернулись? Брат, верно, заждался.

Не стоит говорить, верное, что брат и не в сознании даже, но почему-то он был уверен, что даже скажи он это этому совершенствующемуся, тот не сделает ничего дурного.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/42/809285.png[/icon]

Отредактировано Shi Qingxuan (Вторник, 12 января 02:35)

+2

4

По меркам столицы совсем девчонка — даже неловко. Здесь, ближе к земле, в ее возрасте могли уже обзавестись парочкой детей и мужем. По манерам, скорее, селянка — никак не городская жительница. Да и ноги не изуродованы бинтами — нормальные. На лице нет румяной пудры. Взгляд — в глаза, не лукаво — в пол. Начисто лишенная ныне модной жеманности. Шустрая, юркая, загорелая.

Нет, никак не городская жительница. В привычном понимании не красивая: миловидная, симпатичная.

Редко говорят, ей бы парнем родиться. Но в этом случае были бы правы. Или нет. Будь она парнем, считалась бы ныне модным красавцем. Для Пэй Мина, который привык проводить свое время с солдатами, такой типаж был слишком слащавым. Так почему же в первый момент, когда девчонка хихикнула в рукав, от нее было глаз не отвести?

Пэй Мин понятия не имел, зачем ему эти наблюдения. Юные девы всегда мало его привлекали, так как были слишком наивными, приносили много проблем. Они не понимали, что генерал — худшая партия. Что страсть — чувство не о браке, и совсем не о счастье. Супругам войны недоступна такая роскошь, как семья, или даже наложницы. Их дом — полевой лагерь. Их удел — дыхание смерти в затылок. Их постоянство — каждый день, как последний. Если, конечно, они — настоящие воины.

И юные девы из этой наивной категории — худший вариант для солдата. Они, как наложенная на открытую рану целебная настойка, делают очень больно потерянным. Преданный правителю генерал не был лишен сентиментальности, и иногда представлял себе, что было бы, если бы он вел иную жизнь. В этих снах и фантазиях был дом на границе, который он чинил после набегов. Были соседи, неумытые дети на грядках с репой. Была жена — нескладная, смешливая, вся в веснушках, улыбающаяся, словно солнышко. Не красотка, каких, как известно всем, предпочитал генерал.

Пэй Мин отрицал порывы души. Он поднялся с самых низов. На старте у него не было положения, связей. Все, чего он добился — результат талантов, которым наделили Пэй Мина сами небеса, и его труда. В том болоте, в которое закинуло повышение, он обязан был соответствовать.

Не лицом, не веснушками, даже не угловатостью — той улыбкой, которая расцвела на лице, девчонка напомнила так и не испробованное до посмертия. Пэй Мин даже почувствовал на мгновение запах простого варева из глиняного горшка на сработанном собственноручно столе. Нежное скольжение крупноватых для девы пальцев по спине ящерки можно было легко представить на себе. Картинка была настолько четкой и ясной, что пришлось напомнить правило — не сбегать.

— Кто же еще, — проворчал Пэй Мин. — Где неприятности, там и ты.

Он хотел бы сказать: «Разбирайся сама». Это было бы правильно. Такие девчонки были запрещены Пэй Мине еще при жизни. Теперь он связан не только образом, но и положением небожителя. На нем прямо сейчас чужая личина, как маска. Какая может быть сентиментальность у бога? Какие могут быть мысли о заслуживающих куда лучшего девах?

Как при жизни, так и в посмертии Пэй Мин не мог бы уйти. Любая женщина, оказавшаяся в беде, нашла бы помощь у Пэй Мина. Даже та, которую он подозревал в применении запретных искусств. Последнее не доказано. А беда — вот она, прямо перед его глазами. Ходячая катастрофа. Гладит ящерку, которой Пэй Мин показался привлекательным деревом.

— Покажи, — поддавшись порыву, попросил Пэй Мин, протянув руку. — Не ящерицу, лекарства.

Сказанное девушкой о болезни брата объясняло странности дня. Например, появление ее в одиночестве на улице. Проливало свет на то, что же она так яро оберегала, прижимая к плоской (какая боль), совершенно плоской груди.
Опыт и привычка руководить сработали раньше, чем сам Пэй Мин понял, что в речи девчонки смущает. Выпить настой? Натереть травами?
Конечно, в некоторых регионах практиковали и такое. Но на его родине внутрь принимали отвары, а настойками натирали. Аптекарь не пояснил чужачке? Продал не то? И такое случалось, особенно, если приходилось выживать на отшибе.

Рука замерла открытой ладонью вверх, давая девчонке принять решение самостоятельно. И только тогда Пэй Мин вспомнил о своих хваленых манерах. И едва удержался от желания закатить глаза. При жизни с дамами генерал Пэй был самим совершенством: обходительный, учтивый, умеющий ввернуть стихи и комплименты. Он был очаровательным и... до самой смерти чужим. А-Мин, родившийся в пограничном городке, который враги топтали чаще, чем конница армии императора, обычно не тратил слов, предпочитал дело. И забота его была вот такой — грубой, прямой, на упреждение.
Откуда бы взяться в посмертии в этой глубинке А-Мину? Может, все дело в этой девчонке с ее непосредственностью, располагающей к ней вопреки всему.

— Никто меня не посылал, я сам пришел. Конечно, я тебя провожу. Но настои на моей ро... — обронил Пэй Мин то, что отдалось болью в подреберье, и тут же поправился, — в этой части страны обычно не принимают настои внутрь. А травами не натирают. Я хочу убедиться, что нам не придется всю ночь слоняться по местным улицам между вашим номером и местным знахарем, — выделил тоном последнее Пэй Мин, всем видом давая понять, что не великого мнения о медиках его края. — У меня есть кое-что с собой, но в основном оно рассчитано на лечение ран. Что с братом? И не бойся, я не отберу твое сокровище. Это не в моих интересах, — тут же добавил он.

Во упреждение. Если сестричка пошла в брата, не будет удивительным недоверие ко всему и ко всем. И, все же вспомнив о манерах, добавил:

— Я Жун Мин. Можешь звать Мин-гэ. Как тебя хоть зовут, девочка-беда?

Отредактировано Pei Ming (Четверг, 8 апреля 21:16)

+2

5

Он и правда поначалу протянул господину заклинателю ящерицу, даже не задумавшись, и лишь после уточнения несколько смутился - надо же было так нелепо ошибиться. Но ящерица все равно осталась на руке, даже резво забралась по рукаву на плечо и осталась там внезапной приживалкой.Пара мгновений ушли на то, чтобы задумчиво посмотреть на мужчину, но в итоге решить, что если уж и доверять, то до конца, иначе выглядит все это до крайности нелепо. Драгоценная сумка протянута вроде бы уверенным жестом, подтвержденным пожатием плечами.
- Я не боюсь, - внешне он, вероятно, оставался спокойным, но все же не мог не волноваться за пока что единственное, что смог достать для брата, - просто он впервые заболел так серьезно, а я совсем ничего не смыслю в хворях. Лихорадит его, и спит он уже с вечера, в бреду мечется да жар не спадает все никак. Ран нет, просто... - он задумался, стоит ли упоминать, что брат совершенствующийся, что накануне, возможно, слишком уж перестарался с занятиями, что воздух был слишком холоден для тонких одежд во время интенсивных тренировок, что... Но тут знакомый незнакомец представился, на что Ши Цинсюань поневоле улыбнулся, в ответ назвав имя той, кем представлялся все время. - Ши Цин, господин заклинатель, меня все зовут Ши Цин.
"Девушка" чуть вытянула шею, заглядывая в мешок, который был уже в руках статного господина, знавшего толк в травах, вздохнула и покачала головой.
- Пойдемте, господин Жун Мин? - в голосе больше тревожного нетерпения, чем страха или отчаянья, он потянул его за рукав, увлекая за собой в переулок, куда и хотел пройти дальше, пока его не остановили. - Аптекарь, я уверен, дал все, что надо, просто... просто наверняка эта Ши Цин невнимательно слушала его, дурёха.
Он шутливо тюкнул себя по голове и вновь улыбнулся, но во взгляде мольба - быстрее!

Откуда эта уверенность, что он непременно пойдет за ним? Вероятно, что-то во взгляде, что-то, что дает понять сразу, что этот человек попавшего в беду просто так не оставит, что ему не нужно сулить награду или стоять пред ним на коленях, моля о помощи. Вероятно потому-то и развернулся Ши Цинсюань к нему спиной и зашагал в сторону их с братом дома. Тяжесть на сердце совсем немного отпустила, он теперь был не один. Только вот под ноги смотреть бы еще неплохо! Потому что уже через несколько шагов он запнулся и чуть не пробороздил носом пыльную улочку, знатно при этом разодрав правую ладонь, на которую успел опереться и предотвратить падение. Но это все ерунда, лишний повод поспешить, чтобы в совсем небольшом снятом домике на окраине промыть ссадины и заняться братом. Небрежно вытерев, словно и не заметив падения руки о юбку, он смущенно почесал нос и выпрямился, быстро глянув на заклинателя - верно, он думает, что он... она безнадежна, с учетом того, сколько раз на его глазах эта "дева" попадала уже в неприятности.

- Сюда! - он указал, махнув рукой, в сторону едва освещенного двора с покосившимся забором и старой яблоней, укрывавшей почти всю крышу и дворик. Легко вбежав по трем ступеньках крыльца, держа юбки на весу, Ши Цинсюань быстро ополоснул руки и тут же ринулся к все также спавшему брату. Хвала небесам, тот спал куда как спокойнее, чем пару часов назад, жар все также исходил от него волнами, но хоть лихорадить и трясти перестало Уду, равно, как мучить кошмарами его дух. - Брат... - он присел рядом и взял за руку Ши Уду, погладив с тихим вздохом горячие пальцы. И лишь затем обернулся к двери, надеясь, что поздний гость не нуждается в излишних церемониях. Чай будет позже. - Ой! Воду же согреть надо, да?
Он вскочил, готовый следовать указаниями знающего толк в лечении больных человека. Ну, по крайней мере, Ши Цинсюань в этом почему-то не сомневался.[icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/42/809285.png[/icon]

+1

6

В протянутой ему сумке и правда были травы. Пэй Мин понятия не имел, чего именно ожидал. Что девчонка подозрительно откажется? Сбежит? Или содержимое сумки даст ответы на подозрения?
Вряд ли темные маги будут бегать по городу, обнимая кошель с отрубленными головами, конечностями животных или склянками с куриной кровью. Даже отравы не станут нормальные люди просто так носить с собой. Если подозрительные путешественники и имели при себе что-то опасное, выдающее их натуру — оно должно было быть дома.
А в сумке и правда были местные целебные сборы и настойки. Вот дела.

Пэй Мин полагал, что мог ошибаться. Но в этом мире так редко случались совпадения. Обычно то, что казалось опасным, таковым и являлось. Интуиция подсказывало, что здесь все-таки что-то не так. Но ответы придется поискать. Так что он с серьезным видом рассмотрел содержимое сумки, покивал для порядка и сказал:
— А зря, — сам себе противореча. — Тебя только что чуть не похитили. Не изнасиловали. Или не убили. Могли и в рабство продать. На твоем месте я бы все же боялся. Тем более, ты видишь меня второй раз в жизни. Впрочем, меня только опасайся. Пойдем, — признав разумность желания девушки поторопиться, поддержал Пэй Мин.

Значит, Ши Цин. И эта странная формулировка про всех. А как зовут избранные? Вряд ли Пэй Мину доведется когда-то узнать. Даже если судьба... нет, не судьба — в нее генерал Мингуан давно не верил, — дорога часто сталкивала его с девчонкой, это останется здесь и сейчас.

У Пэй Мина впереди бессмертие. А путь этой смешной девчушки конечен: ярок и короток, как у падающей звезды, пуст и засушлив, как у пустынной дороги. И, кто знает, не Пэй Мину ли придется его прервать, если подтвердятся подозрения.

Насмешкой над его мыслями стала спина, которую так легко подставила девчонка. Да разве же можно так? Пэй Мину захотелось закатить глаза, вздохнуть. Может быть даже прочесть нотацию на тему «почему нельзя так вести себя с незнакомыми мужиками», но останавливало понимание: все это не его дело.

Боги не вмешиваются в дела смертных. Он и без того на себя многое взял, спустившись на собственные территории в смертном теле. Ни к чему из-за таких мелочей счет повышать.

Девчонка шла быстро и ловко. Легкая заминка на пороге была неожиданной. Но генерал, чьи рефлексы были отточены в боях, успел бы поймать. Но именно в этот момент пришло осознание — что смущает, почему. Что конкретно с девчонкой не так. До этого были лишь несуразные детали, которые заставляли девочке сочувствовать: лицо миловидное, но не красотка. Плечи широковаты. Талии нет почти. Ступня большая. Руки грубые, почти мужские, пусть и тонкие длинные пальцы скрашивали впечатление. Вся какая-то... вроде и красивая, да не такая. Если на детали разобрать — каждая по отдельности прокатит. А вместе...

На своем веку генерал знавал многих женщин. В его покоях побывали и горячие простолюдинки, и сложные холодные придворные дамы. Он видел красоту в каждой. Он не встречал идеального тела. Чаще всего он даже не замечал пикантных изъянов.

Конечно, у каждой свои недостатки, кроме неярко выраженного, но в момент почти падения очевидного, кадыка.

Он очнулся достаточно быстро. Но спутница... спутник? Как теперь о ней думать?.. К сожалению, ей хватило времени, чтобы почти упасть, поранить руку, проигнорировать этот факт. Почему-то именно от этой детали у Пэй Мина защемило внутри от давно забытого чувства. Он так давно ни о ком по-настоящему не заботился.

Большую часть жизни его окружали люди, которые защищали страну. В их компании генерал скорее сам чувствовал себя в безопасности. Это было ложное чувство, и все же заботиться о себе его солдаты не требовали. Жун Гуан также не требовал заботы — он был слабее Мингуана, но сам за себя стоял. Даже его последняя любовница — генерал. Он забыл это робкое хрупкое чувство, которое испытывает мужчина, когда рядом тот, кто правда может взять и упасть.

— Осторожнее. Дай я... — пока он договаривает начало просьбы показать рану на руке, спутница уже забегает в дом и начинает суетиться.

Пэй Мин заходит внутрь и вздыхает. В этом доме нет чувства дома. Пэй Мину знакомы такие места. Он провел во времянках десятилетия. Никаких безделушек. Минимум личного. Максимум того, что удовлетворяет базовым нуждам.

Грубая кровать занята тем, кого Пэй Мин подозревает в устроенных бедах по пути следования. Он, кажется, спит. И при этом умудряется даже в таком состоянии выглядеть высокомерным. Кажется, это талант. За такой Пэй Мин с радостью бы его уважал. Но прямо сейчас страннику нужно совсем не его уважение.

Пэй Мин окидывает взглядом скромную обитель. Здесь тоже нет ничего, что указало бы на темных магов. Простая утварь. Вода на полу в потрескавшихся ведрах. Кривая бадья для мытья. Немного тряпья — аккуратно сложено. Но все недорогое. Кажется, путники и правда не очень богаты. Хотя старые платья поношенные, но заметно дороже. Разорились? Своровали? Всякое могло статься. Когда на дворе почти всегда война, многие хорошие с виду люди поступают нехарактерно. Пэй Мин напоминает себе, что это — совсем не его дело. Он провожает взглядом девчонку. Теперь его взгляд прицельно цепляется за детали, которые помогают разобраться со случайным прозрением.

Мальчишка. Пэй Мину немного смешно. Впрочем, это многое поясняет. Например, почему после спасения обошлось без привычного завороженно-влюбленного взгляда и томных вздохов. И слишком прямой взгляд...
Пэй Мин невольно думает, что поторопился. Если бандиты хотели изнасиловать, был бы великий и очень смешной сюрприз.

На деле он думает, что такой сюрприз точно не стоил того, чтобы пройти мимо. В посмертии последнее, что осталось Пэй Мину от него самого — предназначение защищать тех, кто попал в беду.

— Сядь, — понимая, что мальчишка и правда взволнован, попросил Пэй Мин.

Он привык к этому на поле боя. Не было никакой пользы от тех, кто слишком старался. Мингуан подошел к кровати, прикоснулся двумя пальцами ко лбу того, кого мальчишка в женском платье назвал братом.

Заклинатель. Здесь, вблизи, это чувствовалось. Возможно, сильный. В доме точно есть следы темной ци. И от мужчины им фонит. Но что-то снова не так. Пэй Мину все больше казалось, что он упускает что-то важное. То, что эти двое всегда в эпицентре событий, скорее всего не совпадение. Но все совсем не так просто.

Состояние заклинателя было знакомо. Пэй Мин сомневался, что травы, которые принес парень, помогут при лихорадке. Скорее всего недомогание заклинателя было связано совсем не с простудой. И вряд ли заклинателя могли свалить насланные хвори. Что бы вчера не произошло, этот парень потратил слишком много внутренних сил. И теперь жестоко за это расплачивался.

Впрочем, на этом фоне мог и простыть. Это было бы весело. Как ни крути, Пэй Мин считал, что чихающий заклинатель — это картина, украшающая мир. Сам в свое время лишенный всякой магии, берущий только умом и оружием, он немного недолюбливал следующих по пути самосовершенствования. Считал их высокомерными выскочками. И они платили взаимностью.
Забавно даже то, что все окружающие его совершенствующиеся на небеса не попали. Зато в них вляпался Пэй Мин.

Он мимолетно коснулся тяжело поднимающейся груди заклинателя и влил немного своих сил. Вытащил из рукава белоснежный платок, которым вытер пот. Для видимости и успокоения брата заклинателя нанес настой на грудь и повыше натянул одеяло. После чего спокойно прошелся по комнате. Следуя минимальному пути, он почистил печь и затопил, поставил греться воду. Вернулся туда, где покорно сидела «девица» с небольшим количеством чистой воды в чаше. Поставил на стол и тихо, коротко приказал:

— Дай мне руку. То, что ты сделала, недопустимо. И безответственно. Твой брат не может сейчас о себе позаботиться. Ты единственная, кто способна что-то делать. Поэтому твое здоровье первоочередно. Твоя безопасность бесценна. Разве брат тебе не рассказывал, дуреха? Твой брат... — Пэй Мин осекся ненадолго.

Замеченный ранее маленький, но отчетливо видный под тонкой кожей, кадык теперь привлекал его и сильно отвлекал. От природы Пэй Мин был любопытен. И при этом, воспитанный дворцовыми строгими рамками, никогда не пересекал черту личного. Так что причина, по которой этот странный парень изображал даму, его не касалась. Но мог бы подумать о такой мелочи.

Пэй Мин замолчал на время, пока обрабатывал рану. Он делал это быстро и профессионально. Бинты, которые использовал для пораненной руки, взял из своих запасов. Как и целебное зелье. То, что купил собеседник, уступало в качестве. Да и не было предназначено для ран. Закончив с этим делом, Пэй Мин размял плечи и задал оборванный ранее вопрос:

— Вчера твой брат вас от кого-то защищал? Ему пришлось с кем-то сражаться?

Вопрос был неудобный. И, вероятно, очень важный для понимания. И сам себе такие откровения Пэй Мин не доверял бы. Поэтому, следуя скорее инстинктам и привычкам генерала — мастера обмана, он покопался в кармане рукава и достал алый шарф. Он выглядел очень просто. Та, для кого генерал покупал подарок, скорее всего не оценила бы дизайна. Да, генеральский цвет. Да, неизнашиваемая ткань, за которой приходилось гоняться. Генерал не успел его вручить. При жизни он носил его с собой как напоминание, что великая любовь генералам не доступна. Зачем продолжал в посмертии?
Возможно, привычка. Кто думал, что дань армейской моде и привычке дарить любовницам памятные подарки пригодится здесь и сейчас.

Сделав шаг вперед, он осторожно обвил шею мальчишки тканью и предложил:
— На Севере климат холодный. Носи. Поверь, тебе пригодится.

Отредактировано Pei Ming (Четверг, 8 апреля 21:19)

+1

7

Сердце бьется невпопад, ведь наверняка брат не оценил бы незваного гостя среди почти уже ночи. Но этот гость грубовато, но вдруг заботится, почти приказом заставляя Цинсюаня, наконец, выдохнуть, с тихим вздохом усаживаясь на стул рядом с постелью брата. Странно, он наблюдает не за лицом господина Жун Мина, не за его сурово сжатыми губами, и даже не оценивает привычно прическу и одежды. Но взгляд невольно следит за руками, словно говорящими куда больше, чем выдаёт сам заклинатель. А выдает он крайне скупо и, кажется, самую малость недовольно. А все равно нет ощущения что тот сердится или недоволен самим Ши Цинсюанем, словно брови хмурятся на ситуацию в целом или просто потому, что день не слишком удачным выдался, а у заклинателя и иных дел полно, кроме как заботиться о случайном встречном совершенствующемся и его непутевой сестре.
Сам Цинсюань внимательно наблюдал, запоминал последовательность действий и то, как именно все надо делать, почувствовал вполне ясно, что светлый, спокойный и ровный поток ци выровнял дыхание брата, успокоил его сон и словно тронул умиротворением и самого А-Сюаня. Ладно, так его брат не называл, зато называли отец и мама… пока были живы. И потерять того, кто заменил тебе всю родню теперь казалось не просто неправильным, а самым ужасным из возможных бедствий. Пусть он притягивает неприятности, словно дурной цветок мух в жаркий день, но Уду всегда выручал его, заботился, как мог, многим, он знает это, пожертвовал ради младшего, хотя мог бы уже, наверняка, достичь небывалых высот в совершенствовании, занимайся он в одном месте с одним наставником и не отвлекайся он на бесконечный круговорот мелкий и не очень шишек, сыпавшихся на их семью, сколько себя помнил Цинсюань. Хотя, нет, не так. Смутно в памяти всплывали и счастливые воспоминания, но он уже правда не помнил себя не в платье, словно талисман оберегающем его тело, и давно не ошибался в имени, стерев из памяти ради их же блага свое настоящее. Стерев из памяти этого мира, конечно же, а не из своей.
Невеселые мысли прервала даже не просьба, а начало отповеди, не слишком грозной, но внушающей и правда некоторую толику стыда за сегодняшнее происшествие. И все же, он смотрел в лицо Жун Мина, давая тому промыть не только рану на руке, но и его пустую, как видимо, голову, вместо оной пустоты наполнив ее разумными мыслями и наставлениями. Тихо вздохнув, он кивнул и, все также не отводя взгляда, ответил на вопрос:
- Все время рассказывает. И я и правда почти не выхожу из дома без его ведома и сопровождения, - он посмотрел на брата, тут же вернул взгляд Мину. - Мой брат заботится обо мне лучше любого родителя, и я не… ой!
Он зажмурился, когда ссадину, вроде бы поверхностную, ужасно засаднило от того, что нанес на нее заклинатель, но больше не издал ни звука, прикусив губу и шумно, прерывисто выдыхая боль. И только когда стихли жжение и жар там, где уже красовалась в меру тугая, аккуратная и чистая повязка, оставляя место легкой боли и теплу, он понял. что задержал дыхание. И вовсе не от боли, а от вопроса, повисшего в воздухе. Что и как ответишь тому, кто вроде бы спас брата и помог ему самому, но кого точно не захотел бы втягивать в этот бесконечный круг неприятностей? Он потер шею, вздыхая и теперь поглаживая повязку.
И не успел ответить наскоро придуманной, а оттого нелепой и неправдоподобной историей, когда на плечи легла мягкая, тонкая, но теплая и невероятно приятная ткань. Цвет был такой, что об него хотелось греться или зарыться в него лицом, что он и сделал, с удовольствием давая себе время обдумать ответ еще немного, а может и вовсе не отвечать, заменяя его благодарным до крайности взглядом снизу вверх и улыбкой, теплее которой он улыбался разве что брату.
- Спасибо… господин Жун Мин. Это… - он хотел было сказать, что это лишнее, что не стоило бы делать таких роскошных подарков тем, кто не может ответить взаимностью. Стоило вернуть подарок, не принимать, отказаться, соблюдая приличия, но Цинсюань слишком давно не получал ничего столь дорогого в личное пользование, вот так вот, просто безвозмездно. По крайней мере, он хотел верить, что заклинатель ничего в ответ не попросит из того, чего нет у пары странствующих и почти нищих брата с сестрой. Он сглотнул и спрятал счастливую улыбку в ткани, зажмурившись вновь и потерся лицом о и правда мягкое тепло. - Это очень щедрый подарок, я буду хранить его и беречь! Спасибо!

Вскочив, на одном дыхании быстро мазнул губами по щеке их с братом спасителя, резво развернулся и бросился к кадке с водой для умывания, чтобы поглядеть на себя в подарке. И все же, разглядывая подрагивающее от его движений отражение, он вспомнил о вопросе Жун Мина. А что, если он и правда сможет помочь? А что, если сам пострадает? Такой хороший человек не должен такого коснуться, разве нет? Но разве брат не заслужил хоть немного помощи? И если заклинатель знает толк в проклятьях, то может сможет помочь?
Он развернулся лицом к нему, посмотрел с тревогой на брата и покачал головой.
- Брат… он вчера и правда слишком… устал, Он защищал меня, - сдержать лицо удалось едва-едва, на грани, он опустил взгляд и покачал головой. - Он всегда защищает, даже потратился на эти одежды, вот, видите? - он поднял подол платья, показал вышитые искусные узоры защитных заклинаний, скромная серая ткань под ними словно едва уловимо светилась, а широкие штаны на завязках у щиколоток и вовсе был подвязаны алыми нитями-талисманами, ограждающими от злых духов. - Простите, не могу я больше говорить, а то и на Вас навлеку беду, - он осмотрел их с братом временное убежище, вздохнул, но тут же улыбнулся, - хотите чаю? Брат знает толк в нем, никогда не скупится на него. Хоть этим отблагодарим Вас за щедрость и помощь.
И он очень надеялся, что хотя бы эту малую благодарность примут, потому что ничего больше и правда предложить бы не смог.
[icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/42/809285.png[/icon]

Отредактировано Shi Qingxuan (Воскресенье, 4 апреля 23:16)

+1

8

Фразы, оборванные на середине, имели такую же силу, как незавершенные дела. Они дразнили, лишали покоя. Казалось бы — какая мелочь. Короткое «это», брошенное собеседником в ответ на отданный шарф, могло оказаться чем угодно: недопустимым, прекрасным, неудобным, постыдным, непонятным. И любой из вариантов Пэй Мина не касался, если разобраться: к этому дому его привели молитвы, за порог — подозрения, а к текущему моменту неумение уйти от нуждающихся в помощи.

И все же Пэй Мин был заинтригован. Ему было знакомо это щекотное чувство, от которого, кажется, немели кончики пальцев, сводило скулы. Искренний интерес. С момента вознесения Пэй Мин почти забыл его. Забавно, что вспомнил в такой нелепой ситуации. Пока он думал — имеет ли смысл уточнить, или списать всплеск эмоций на целебное действие родины, его собеседник подобрал слова.

И Пэй Мину показалось, что лучше бы и не находил.

В тех кругах, где Пэй Мин проводил свое время при жизни и в посмертии, простота и искренность были не в чести. Он повидал минимум двадцать видов благодарности за подарок. Ни одна из них не сопровождалась радостью. Последняя читалась в глазах странной девчонки, которая и не девчонка вовсе. В рефлекторных жестах. В том, как неосознанно она уткнулась носом в мягкую ткань. Не слабая, не хрупкая. Но в этот момент, кажется, по-настоящему беззащитная. Все это сбивало с толку. А благодарность кислила.

Пэй Мин ее не заслужил. Фактически, прямо сейчас он все еще врал. И подарок этот... ценный? Да он и не подарок даже.

Пожалуй, стоило бы поддержать, сильнее расположить. Но Пэй Мин, пожалуй, для этого всегда был слишком плохим дипломатом. Так что он, прикрывая растерянность, коротко сообщил:
— Это не совсем подарок. Ты не обязана хранить эту тряпку или что-то такое. Это просто инструмент, — коротко бросил Пэй Мин. — Он удобно оказался у меня. То есть...

Правила хорошего тона, которые вложила в его голову мама, все же взяли верх. Пэй Мин глубоко вздохнул и прежде, чем девчонка совсем сбила его с толку, добавил серьезно:

— Пожалуйста. Но лучше не береги, а носи.

Резкий порыв собеседника не ускользнул от взгляда. Пэй Мин в первый момент едва не ушел в оборону. Но от парня не исходило агрессии. А краткий поцелуй лишь утвердил Пэй Мина во мнении, что он все правильно рассудил. Даже самый предоставленные себе девчонки редко вели себя так раскованно. Общество диктовало условия. Даже Генерал Сюань, выросшая в стране с самыми мягкими взглядами, была скована условностями. В общем, именно они и погубили то, что могло бы быть...

Чем? Пэй Мин никогда не думал, не анализировал то, что случалось в его личной жизни. Он, боевой генерал, преданный стране, выбрал долг. Лишь иногда оступался. И в такие моменты искал и представлял что-то близкое к этому — искреннее, без аристократических ужимок и игр, которых он попросту не понимал. При том, что в постели Пэй Мина побывали и служанки, и крестьянки, и придворные дамы, и даже парочка продажных женщин, сегодняшний опыт был нов. И даже немного пугал.

Пэй Мин рефлекторно протянул руку к щеке и прикоснулся пальцами к тому месту, где все еще ощущалось тепло чужих губ. Задумчиво прислушался к отклику. Пожал плечами в ответ на собственные сумбурные мысли и мысленно махнул рукой.

Он знал, что оптимальный план — уйти подальше от сбивающего с толку парня. От его брата. Прислушаться к тревоге в голосе. В идеальном раскладе — не возвращаться. А еще: согласившись помочь, он связал себя сам. Он не смог бы уйти из этого дома и не думать — не обрек ли на смерть двух людей.

Да еще и это отчаянное желание защитить Пэй Мина. Оно одновременно умиляло, раздражало. Оно заставляло чувствовать какие-то эмоции. В то время, как Пэй Мин уже смирился с тем, что они сгорели в столице, во время подавления бунта. Пэй Мин отчаянно вздохнул. Потер переносицу. Покосился на бессознательного брата, чей бред он лишь отогнал. На мальчишку, который снова суетился и теперь намеревался его напоить. Возможно, последним, самым ценным, что было у этих двоих.

Пэй Мин сомневался. Для видимости. Он не любил себе врать. Он давно уже все решил: в тот момент, когда интуиция подсказала, что дело — не в этих двоих.

Новоиспеченный небожитель должен был покинуть дом смертных, оставить их дела им. Он должен был уйти и искать. Но Пэй Мин был плохим небожителем: со своим взглядом почти на все. Да и новую роль не слишком ценил. Так что он покачал головой и посоветовал:

— Оставь мне право самому решить.

Он понимал, что мальчишка ему не расскажет. Так что, пользуясь случаем, преклонил колени, поймал ногу мальчишки и чуть приподнял, рассматривая узоры. Параллельно, помимо воли отметил, что мальчишка был совсем худым. Платье скрывала степень его стройности. Кажется, в этом доме нечасто бывало вдоволь еды.

Наметанный взгляд оценил узоры. Качественные обереги, позволяющие отвести взгляд большинства демонов. Простых призраков не гоняли настолько дорогими вещами. Тут кто-то серьезнее.
Сообразив, что переступил черту приличий, Пэй Мин отпустил чужую ногу, кашлянул и поднялся с пола. Строптиво тряхнул головой, и, словно тем самым раскидав непослушные мысли, выстроил мысленный план. Он был прост до смешного. Каждый шаг — короткий, исполнимый.

— Не суетись. Я уйду ненадолго. Куплю еды, — словно предчувствуя возражения, добавил резонно, — твоему брату нужно набраться сил. Заодно осмотрюсь. Не выходи из дома. Не открывай дверь. Я нанесу защитные знаки. Думаю, ты уже понял, что я не простой странник. Я заклинатель. И я здесь на охоте. Возможно, меня привлек тот, кого встретил твой брат. Так что когда вернусь — мы поговорим.

Он вытащил из голени сапога короткий кинжал. Спокойно надрезал ладонь и окунул в кровь палец. На то, чтобы нанести на стены защитный узор, ушло меньше минуты. Уходя, он повторит такой же на двери. И если мальчишка не сглупит, не откроет сам — никакой нечисти в дом не пройти. Ну, кроме разве непревзойденного. Но что бы тут делать таким сильным демонам?

— Никого не впускай. Никому не отвечай. Если что-то пойдет не так...

Что? Пэй Мин невольно усмехнулся своей же собственной оговорке. Молись? Этот совет было бы трудно объяснить. Впрочем, весь сегодняшний вечер шел не по плану. Поводом для недоверия больше, поводом меньше:

— Просто молись. Местный покровитель, говорят, охотно помогает красивым девам в беде.

Отредактировано Pei Ming (Четверг, 8 апреля 21:19)

+1

9

- Но... - и почти сразу он словно увидел во взгляде нового знакомого то, что и самому было близко: ты или делаешь, или не делаешь, если ты что-то решил, ты просто сделаешь это, даже если кто-то против или чинить препятствия. Потому робко улыбнулся и кивнул согласно, даже и правда уже подумал, а не рассказать ли, но он все еще помнил, какую ужасную судьбу приняли его родные за него. За то, чтобы он все еще был жив. Он помнил, сколь многим обязан брату, и сколь многого тот лишился из-за того, что вынужден в бесконечном круг бегства от Пустослова защищать младшего Ши. Едва слышно вздохнув, он лишь крайне удивился тому, что Жун Мин вдруг оказался внизу, а затем ойкнул от неожиданности, когда нога оказалась в крепкой, но бережной хватке шершавой, теплой ладони. Любой другой уже получил бы носком ноги меж бедер или коленом по лицу, но этому человеку доверие словно само соткалось из его непоколебимой уверенности в своих умениях и знаниях, из теплого голоса и понимающего взгляда. Ши Цинсюань выровнял равновесие, чуть подвинувшись на той ноге, что стоял, нелепо взмахнул руками, но в итоге встал ровно. И лишь с любопытством ждал вердикта заклинателя. И тот подтвердил то, что он и правда заклинатель.

- Я не стану впускать! И к символам не притронусь!

Надежда окатила Ши Цинсюаня так явно, что он заулыбался спасителю, чуть было не разревелся от облегчения - хоть ненадолго, хоть на вечер и ночь брату не придется почти не спать и вслушиваться во тьму. Сюань знал, что тот спит крайне чутко, просыпается от любого шороха, что недосыпает ночами и все штудирует древние трактаты и книги, если их удается достать. И потому сейчас, пусть и попытался возразить на счет еды, перевел взгляд на бледное лицо Уду, вновь посмотрел на Жун Мина и кивнул, невольно сложив ладони на груди. Он будет молиться, но не о себе, и даже не о брате, а о том, чтобы покровитель Севера Мингуан оградил этого человека от любых бед, чтобы тот вернулся без единой царапины и...

Ши Цинсюань тронул алый шарф и улыбнулся, наблюдая, как закрывается за гостем дверь, потом начал разглядывать странные, не виденные им ранее символы на стенах и дверях, запоминая каждую черточку, каждый мазок. Любые знания, любые, самые кажущиеся незначительными крупицы их могут оказаться великим подспорьем для брата. Он запомнит, он передаст ему, он, в конце-концов, сам втихомолку учился, наблюдая за Ши Уду, иногда с метлой в руках повторяя те движения, что заучивал старший Ши. Выходило плохо, не то что танцевать, да и платья чаще мешались, чем помогали в этом, но если чуть изменить движения под себя и свои наряды... а вместо меча использовать подручные средства... Меч слишком тяжелый, как казалось Сюаню, он тянул запястье и от него ныли суставы потом. А вот намотать длинный рукав платья на чужую руку с мечом и дернуть, выбивая из кисти меч, или же поранить чужое запястье заколкой - это запросто! Братец Уду страшно злился, когда замечал за ним подобные приемчики и "выкрутасы", как он называл их, но что поделать, если меч лишь мешает? А совет от брата "не соваться" делал его совсем уж беспомощной букашкой, не способной даже в малом помочь старшему Ши.

Тихо вздохнув, когда остался один, Цинсюань все же заварил чай, сливая заварку трижды, как и положено, а между делом прибрался в доме, подготовил гостю скромную, но, как ему самому показалось, удобную лежанку, подстелив побольше соломы, как любил сам, даже вытащил из чулана одеяло, которое когда-то сам штопал так, чтобы узоры из цветастых лоскутков красивыми цветами ложились на алую, вылинявшую уж теперь от времени, воды и солнца ткань. Когда Жун Мин вернется, наверняка ему понадобится отдохнуть. А-Сюань мало представлял себе, как и что делают заклинатели, но то, что они безумно устают после боя, тратя не только физические силы, но и ци, он знал прекрасно - доказательство тому сейчас спокойно дышало в глубоком восстанавливающем сне. Обычно эту постель братец уступал ему, Цинсюаню, но теперь его очередь отдыхать так, чтобы побыстрее восстановиться. Себе же Сюань достал из-под кровати матрац брата. На него же и плюхнулся, когда чай был заварен, полы вымыты, а в огонь добавлено дров. И сейчас он пытался сосредоточиться, как учил его старший брат, и хоть немного накопить энергии с неимоверно слабом золотом ядре, которое и сформировал-то не в пример поздно, если сравнивать с братом. Тот был талантливым, сильным, и был бы еще сильнее, если бы не беспрестанные заботы о его, Цинсюаня безопасности. Иногда это осознание себя обузой для старшего давило на младшего Ши, но он не позволял себе расклеиваться, потому что тогда все усилия брата были бы напрасными. А такого он себе позволить просто не мог. И потому помогал хотя бы тем, что не мешался.

В животе громко заурчало от голода, Цинсюань досадливо наморщил нос и почесал его. Чтобы через секунду вскочить, потому что в дверь постучали.

- К-кто? - севшим до хриплого голоса спросил Ши, вовремя опомнившись: нельзя задавать полноценные вопросы с уточнением места или времени, или имени. Если вопрос "Кто?" еще слишком расплывчатый, и любой дух растеряется, не зная, что отвечать на него, то вопрос "Кто там?" уже куда более конкретный и запустит цепочку диалога, открывая дорогу тем, кто может прийти вслед за слабыми существами.

Если это их новый знакомый, Жун Мин, то зачем стучится? В ушах зазвенело так, что заглушило грохот пульса крови в них же. От мурашек Цинсюань поёжился и сглотнул сухой ком в горле. И это ощущение страха было знакомо - нет пока что не то самое, не главная их беда, но мелкие твари и злые духи всегда предваряли приближение их основной проблемы. И вот удивительно - именно сам Ши Цинсюань всегда первый чувствовал это. Спина покрылась холодным потом, а поясницу зажгло - уже завтра их с братом не должно быть здесь! А если он не очнется?!

Значит, он защитит его!

Но вот, что странно: если ранее такое случалось, твари начинали скрестись в дом до рассвета, здесь же, если кто-то и сунулся, то какое-то обиженное шипение почти сразу оборвалось и начало удаляться, словно растворяясь в ночи. Неужели знаки, оставленные заклинателем Жуном, столь сильны? Да благословит его Защитник Севера, если так![icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/42/809285.png[/icon]

+1

10

Все, что делал Пэй Мин прямо сейчас, выходило за рамки заботы о верующих: мальчик был в безопасности; его брат больше не рисковал сгореть от перерасхода энергии; а новый знакомый даже не возносил молитвы; по сути, он мог и вовсе не быть верующим Мингуана. Может, он и забредал когда-то в его храмы, сам Пэй Мин о том не знал. Каждому на небесах было известно, что юный выскочка Пэй старался уделять максимальное внимание своим верующим, но его внутренний ресурс оставался конечным, а потребности людей — безграничными.
На текущий момент большую часть мелких молитв выполняли служащие со средних небес, которых он лично отобрал для работы в своем дворце. Каждый из них быстро стал мастером своего дела: может, потому что генерал знал толк в хороших солдатах, но вероятнее — потому что двоим самым рьяным он помог добраться до верхних небес.
Причины не были важны: у Пэй Мина не было нужды проверять качество исполнение молитв, поэтому большая их часть проходила мимо его взора. Сейчас он даже не мог бы оправдать себя тем, что поддался порыву, решил лично спуститься до верующего и его молитв. У него не было причин слоняться по окрестностям. Оставалось признать: он, кажется, все же спятил: сказались старые травмы, последствия несостоявшейся смерти или плохое воспитание. Может, он переобщался с принцами, и заразился излишним человеколюбием.
Но вечер был слишком тих и приятен. Нечисть так и не обнаружилась окрест: или решила найти себе занятие поинтереснее, или сбежала, напуганная мощью его знаков. В этих краях шаманскими практиками мало кто пользовался, отчасти поэтому они работали даже лучше, чем традиционные заклинания. Пэй Мин часто думал, что с радостью поблагодарил бы старину Арвая за пару полезных трюков, которые тот заставил выучить. Если бы собственноручно его не убил.
Все происходящее сегодня было настолько странным, не вписывающимся в его привычный распорядок жизни, что воспоминание о потерянном не горчило: напротив, согрело теплом изнутри. Пэй Мина не мучило чувство вины — лишь утрата. Но сегодня ей не было места в мыслях.

Пэй Мин дошел до местного рынка, но тот уже был закрыт: редкая глушь. Пришлось сделать круг. Он дошел до местной аптеки, чьи двери легко открыли золотые пластины. Осторожно собрав редкие и местные травы в расшитые хозяйской дочкой мешочек, Пэй Мин откланялся и дошел до местной питейной. Его всегда забавляла эта мелочь: какой бы заброшенной не была дыра, в ней может не быть портных, кузнецов, даже старосты. Питейная будет всегда. Иногда — и две. Иногда — весьма и весьма приличные. Местная не радовала контингентом, но из ее дверей тянуло жареным мясом, специями и сычуанским перцем. Спиртное дразнило, манило выпить за собственное сумасшествие.

Пэй Мин не видел ни одной причины для того, чтобы торопливо покинуть стены: внутри было чисто; красивая девушка, разносящая блюда, с порога приметила новичка и начала строить глазки; дразнящий аромат пряной курицы, обжаренной с арахисом и овощами, будил аппетит даже у не нуждающегося в еде небожителя; чесночный пар, испускаемый глиняными тарелками с местной домашней лапшой, не давал забыть — он дома, на Севере. Хозяин с порога оценил дорогую одежду и тяжелый кошель на поясе, так что вечер слишком красноречиво обещал быть прекрасным.
Пэй Мин знал: ему лучше всего остаться здесь и как следует отвлечься, избавиться от странного наваждения, вызванного чужой беззащитностью и...

Конечно же, он не сделал этого. Когда Пэй Мин уходил из питейной, небрежно прижимая к груди корзины, в которых под тонкой тканью ждали часа лапша, баоцзы, пряная курица с арахисом, салаты и даже несколько османтусовых желе, которые были очевидно лишними, хозяин и его милая работница провожали его оскорбленными в лучших чувствах взглядами. И Пэй Мин был солидарен с ними, как никогда. Но лишь ускорил шаг, чтобы успеть вернуться в дом до того, как купленные блюда остынут.
Он так торопился, что добрался до дома раньше, чем солнце окончательно упало за горизонт. И в полутьме едва не сбил высокого статного мужчину, который караулил суетливо шмыгнул от входной двери прочь при его приближении.

— Какого?.. — начал было Пэй Мин.

Он не напал на подозрительного типа лишь потому, что боялся испортить еду. И теперь был рад такой задержке. Напротив него стоял не какой-то демон, не деревенский пьянчуга и даже не вор. Напротив него стоял фигово замаскированный небожитель. Не настолько плохо, как он, конечно: сам Пэй Мин, не изменивший даже собственное лицо при спуске в мир смертных, не решился бы сетовать кому-то на одежду другого региона и отсутствие загара. Но видеть напротив лицо собственного же младшего служащего, тоже не потрудившегося сменить личину, было неловко.

— Генерал, — все же не выдержав неловкого молчания, неуверенно озвучил младший служащий.

Пэй Мину очень хотелось ответить «нет». Сделать вид, что его тут и не было вовсе. И это не покровитель северных земель бегает по глуши в обнимку с ужином для деревенского мальчишки, который влип в неприятности. Но он не умел настолько нагло врать.

— Что ты тут?..

— Спугнул мелкого демона. И тут, — он кивнул на дом, занятый братьями, — кто-то молился... не могу найти за кого.

— А? — переспросил Пэй Мин.

— Генерал, вы тоже пришли защитить Жун Мина?

— Я не...

Он задумчиво нахмурился. Посмотрел в глаза своему солдату. Склонил голову к плечу и подумал, что все это очень дурно пахнет. То есть, это все очень мило. Но на деле — хуже и не прижумаешь. Когда Пэй Мин говорил мальчишке молиться, он разве просил за себя? И что ты будешь с ним делать.

— Д... нет.

Кажется, из всех небожителей средних небес этого парня Пэй Мин выделил не зря. Тот, вероятно, уже успел оценить все происходящее и прийти к каким-то выводам. И, как неловко, даже принять очень правильное решение:

— Простите, генерал. Я, кажется, перепутал местность. Позвольте откланяться.

В его голосе Пэй Мин слышал: «я ничего не видел». И теперь он, парень с самой плохой репутацией повесы, самодура и неуправляемого невоспитанного северянина, чувствовал себя неловко: словно его застали за чем-то куда более постыдным, чем секс с тремя небожительницами разом.

— Да. Да, ступай, — закончил он уже в пустой вечерний воздух.

В доме, что совсем не странно, его ждал все тот же мальчишка. Пэй Мин кинул взгляд на кровать, где спал брат. На два спальных места, которые устроил его новый знакомый. Вспомнил неловкую ситуацию у двери и кашлянул. Почему-то прямо сейчас ему очень хотелось извиниться перед этой «девицей». Но этот порыв Пэй Мин поборол.

— Смотрю, ты не теряла зря времени.

Вообще-то, Пэй Мин не планировал тут ночевать. Или продолжать общение дольше, чем требовалось. Но мальчика был в эпицентре событий. И Пэй Мину слишком легко было придумать повод остаться: так будет проще поймать местного демона.
Да и кто смог бы бросить шапочного знакомого, чьи молитвы о тебе были так искренни, что смогли пробиться на Верхние небеса?

— Думаешь, хорошая идея такого, как я, на ночь в своем доме оставлять? А как же твоя девичья репутация? — усмехнулся Пэй Мин.

Он вдохнул полной грудью аромат, пропитавший дом. Дыму от очага не удалось потягаться с ароматом заваренного чая. Мальчик не врал — его брат знал толк в напитках. Впрочем, стоило Пэй Мину устроить корзины с едой на столе и снять ткань, как ароматный пар стал заполнять пространство, перебивая все остальное. Мальчишка был голоден — сейчас это было очевидно. И Пэй Мин понятия не имел, почему ему настолько не наплевать?

— Надеюсь, ты не имеешь ничего против местной кухни.

Он выставил посуду с едой на стол, на котором быстро перестало хватать места. Оставил в корзине лишь десерт, решив устроить парню сюрприз после ужина. Перенес ближе к очагу куриный бульон с овощами для больного брата. И только после этого вернулся к столу. Устроился за ним и жестом предложил мальчишке занять место и не стесняться. Он улыбнулся и констатировал:

— Я понятия не имею, что ты ешь. Так что пришлось взять всего понемногу. Надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?

Несколько сосудов с лучшим, что было, но весьма паршивым местным сливовым вином, он вытащил из рукава и тоже поставил на стол. Его осознанно решил не предлагать, оставляя сотрапезнику право выбора. И спросил невзначай, вспомнив слова младшего служащего про демонов и молитвы;

— Ты точно не хочешь мне рассказать, почему твоему брату приходится настолько часто тебя защищать? У тебя плохой гороскоп? — предположил единственное, что надумалось, Пэй Мин. — Если не хочешь, не отвечай. Ешь, — настоял он, собственноручно накладывая парню самые сочные куски мяса и лучшие — овощей.

Отредактировано Pei Ming (Четверг, 8 апреля 22:59)

+1


Вы здесь » The Untamed » Благословение Небожителей » Девушка в вечной беде