Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Система «Спаси-Себя-Сам» для главного злодея » когда прошла жизнь


когда прошла жизнь

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Ло Бинхэ - Мин Фань
Когда прошла жизнь,
Вечна только память,
Когда и память прошла,
Остаются ещё некоторые вещи,
Как доказательство души.

Отредактировано Shen Qingqiu (Четверг, 14 января 12:23)

+1

2

Что вы знаете о страхе? Бояться можно сотню тысяч разных вещей - высоты, темноты, громких звуков, одиночества. Каждый когда-нибудь испытывал страх. Последние годы своей жизнь Мин Фань провел в страхе. Страх пробирался под кожу, стоило открыть глаза, страх был похож на птицу, что когтями впилась в затылок и давит на плечи, страх въелся в каждую частичку его существа, он витал в воздухе, он был почти осязаем - холодный, словно кожа мертвеца. Он пах металлом и кровью. Он звучал как крики, слившиеся настолько, что образовали густой шум.

У этого страха было конкретное имя и конкретный образ - густые вьющиеся волосы, алые глаза, метка на лбу и мягкий голос, тихий смех, который похож на звон поминальных колокольчиков.

Ло Бинхэ.

Все они ждали, когда он придет за ними. О том, что он познал все грани искусства убивать ходили легенды. Жестокий. Беспощадный. Упивающийся страданиями. Мин Фаня сводило с ума ожидание. Когда же. Он был далеко не первый в очереди тех, кому Бинхэ отомстит, только вот и последним он быть явно не мог.

Он боялся не только Бинхэ, но и отца. Это был страх иного рода, смешанный со стыдом - не смог стать достойным сыном и злостью - не ты ли воспитал меня так, что не смог. Его отец винил его во всем, что происходит. Даже слуги признавали, что консерватор-старик помутился рассудком, но это мало облегчало Мин Фаню жизнь.

"Он был твоим шиди, этот ублюдок Бинхэ. Почему ты не придушил его раньше!?"

"Таскался за шлюхой этой, как глупый пес, вместо того, чтобы увидеть, что твой шиди демонический выродок!?"

"Как ты мог такое допустить!"

Удары бамбукового прута попускаются на подставленные запястья, обжигая болью не меньше, чем слова. Его отцу просто надо было найти виноватого, ведь их семье было два пути - склонить головы или исчезнуть. У них даже не было дочери, чтобы отдать в жены Бинхэ и выкупить так глоток свободы.

"Если бы ты только был внимательнее" - причитания матери, что стирала кровь с его рук не облегчали душу, а делали только хуже.

Мин Фань не знал, каким он был в списке Бинхэ. Может его имя стояло рядом с сотней других, может для Бинхэ он все-таки не был особенным. Но если бы он знал, какая ждет его судьба, то загнал бы себе нож в грудь куда раньше.

Он познал все грани страха. И все грани боли. Тысячи мелких - только ударь и раздавишь - муравьев накрывают волной. Сначала ты тонешь в этом живом море и ощущаешь переполняющее тебя отвращение, все поглощает темнота, ты дергаешься, как припадочный, а потом ощущаешь укус. И снова. И снова. И снова. Сначала очаги боли еще можно различить, а потом ты сам превращаешься в пятно боли и страданий.

Никогда до Мин Фань не чувствовал этого раньше - страха, вызванного осознанием того, что ему уже не спастись - ладно бы только это. Страх, вызванный осознанием того, что процесс его смерти может продлиться еще очень долго. Кровь мешается со слезами, муравьи забираются в ноздри, глотку, под веки и ногти. Тьма вызвана тем, что его глаза уже сожраны ими или тем, что под их массив не пробраться солнечному свету? Он открывает рот и кричит. Его крик тонет, когда муравьи забираются в глотку. Он задыхается и слышит смех, похожий на звон поминальных колокольчиков.

Мин Фань умер. Проснулся в холодном поту кто-то уже совершенно иной. Сломленный. Не вполне дружащий со своей головой (впрочем, можно ли винить его, учитывая то, как он умер?) Лишь для удобства назовем его Мин Фанем. Сам бы себя он уже так не назвал.
Этот человек, открыв глаза, бешено обвел взглядом комнату. Его измученный страданиями ум едва мог придумать оправдание тому, почему он не мертв. Руки мелко дрожали, а ткань ханьфу липла к спине. Было раннее утро. Мин Фаня сейчас слабо волновали правила приличия - он не забрал волосы в хвост, даже не накинул ничего на плечи. Как был в одежде для сна, так и пошел. Босые пальцы ног касались влажной травы. Воздух был свежим, а по хребту стелился туман. Мин Фань прикрыл глаза.

Резкий крик и запах гари. Паленая плоть. Мин Фань отшатнулся, но хребет даже не думал пылать огнем. Юноша обхватил себя за голову и сжал так, что на висках остались следы от ногтей.

Это кошмар? Он сейчас спит? В агонии ужаса, юноша потянулся к бедру и только тут обнаружил, что не взял с собой меч. В наказание за свою глупость, он врезался клыками в свое предплечье. Кровь была соленой, металлической. Боль он определенно ощущал. Сон не растаял, подобно дымке. Это ведь доказывало, что все происходящее правда?

Мин Фань слизнул кровь с зубов, не заботясь о том, что рукав ханьфу ей пропитается.

А потом он услышал звуки шагов. Резко обернувшись, он столкнулся взглядом с тем, что заставило в глазах потемнеть. Точнее, с кем. Мин Фань сделал несколько шагов назад, прижав к груди раненную руку. Его взгляд стал стеклянным, он почувствовал, что не может сделать ни вдоха, ни выдоха. Горло будто изнутри затопили металлом. Или это были жгучие укусы муравьев?

[nick]Ming Fan[/nick][status]победитель черных лотосов[/status][icon]https://i.imgur.com/jrFWrXu.jpg[/icon][quo]Уведу твою подвеску[/quo]

+1

3

Он очень старался не злиться: на учителя, на шисюна, на тех, кто им потворствовал. Он часто уговаривал себя в том, что все это, возможно, часть его обучения, что вот еще немного и он пройдет какое-то безумно сложное испытание выдержкой и терпением, что его вознаградят знаниями и достойными ученика Пика Цинцзин. Что даже такой неблагородных кровей мальчишка способен обучиться всему, что будет лишь превозносить родную школу, а не наоборот. Он думал, что если учитель выбрал его тогда, на испытаниях вступительных, то он ему понравился, что старшие ученики и соученики станут ему товарищами и братьями, новой семьей.
И Ло Бинхэ искренне пытался понравиться. Улыбался, даже когда его били, исполнял абсолютно все, что приказывали, с особой тщательностью и усердием выполнял любую работу. Но все, чему обучали, его, те крохи, что перепадали в знаниях, получались у него из рук вон плохо, учебники хоть и были написаны толково, но на деле словно были невыполнимыми задачами наполнены, по крайней мере, описанные в них движения кунг-фу Ло Бинхэ выполнял с трудом и кое-как, а иной раз и вовсе выматывался в напрасных надеждах повторить то, что там было написано.
С очередной такой ранней утренней тренировки в бамбуковой роще он и возвращался на этот раз, прихватив по дороге несколько вязанок дров, так как перед тем, как все проснутся, хотел поспать хоть часок еще, чтобы не бежать за дровами для кухни спозаранок. За пояс был заткнут тот самый потрепанный учебник, что дал ему учитель в надежде "обучить дурака основам основ", а на спине - связанные в трое веревкой дрова.
- Шисюн? - он замер на краю небольшой прогалины среди шумевшего вокруг них с Мин Фанем бамбука. Вспомниая, как совсем недавно получил буквально ни за что от шисюна весьма болезненных тумаков, Ло опустил взгляд, очень стараясь не злиться, но тут наткнулся им на... - Кровь? Ты ранен, шисюн Мин?
Как бы ни был расстроен и зол Ло Бинхэ, но слова его доброй и самой лучшей в мире матушки не могли просто так исчезнуть из его головы, раствориться в этой самой злости. А она говаривала, что все беды в этом мире от того, что никто и никому не помогает. Он поднял взгляд на шисюна и удивился еще больше - тот... боялся? Но чего? И вообще, всегда весьма самоуверенный и наглый Мин Фань выглядел сейчас так, словно и правда боялся своего шиди. Но ведь это невозможно, чего бы ему бояться-то?
- На кухне есть целебные повязки, этот шиди может... мог бы наложить повязку шисюну Мину.
Он сам ими пользовался, но редко - когда доставалось особо сильно. Все остальные повреждения заживали на нем, как правило, довольно быстро и без следов. Вот и сейчас от вчерашних побоев на лице уже остались лишь едва заметные синяки и ссадины, хотя еще за ужином ему было больно жевать ту скудную снедь, что заменяла здесь еду.

[nick]Luo Binghe[/nick][status]Шисюн?[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/22/770800.png[/icon][quo]<b>Ло Бинхэ</b><br>имба на выгуле[/quo]

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1


Вы здесь » The Untamed » Система «Спаси-Себя-Сам» для главного злодея » когда прошла жизнь