Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Подавать холодным


Подавать холодным

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

https://i.ibb.co/WWmDPWB/22222.gif https://i.ibb.co/ZfBLKyy/11111.gif

Участники:
Сюэ Ян, Цзинь Гуанъяо
Место:
Башня Кои, Ланьлин
Время:
в шесть часов вечера после войны
Сюжет:
Я перестану ждать тебя,
А ты придешь совсем внезапно.

Тот неловкий момент, когда кто-то приходит, чтобы отомстить тебе за спасение Поднебесной от вэньской тирании

+3

2

Сюэ пробрался в Башню Карпа по крышам, оставив бдительную охрану в  блаженном неведении относительно столь опасного гостя. Сегодня ночью он совершит месть своему бывшему благодетелю за смерть своего же покровителя.

Ян не был отягощен излишними моральными принципами. Даже правильнее сказать – морализаторскими, поскольку, своя собственная мораль у него, все-таки имелась. И вот она его сейчас и вела к отсроченной цели – отомстить, а потом умереть, согласно данной клятве. Срок, на который отложена и месть, и исполнение клятвы – значения не имел, ровным счетом, никакого. Вечный Бродяга мог бы даже, пожалуй, явиться в ЛаньЛин открыто. Но зачем попусту тревожить благородных господ громким визитом? Еще пир на весь мир в честь этого Сюэ придумают закатить! Нет, он человек скромный.

Ян устроился на крыше покоев, в которых обитал бывший помощник Владыки Бессмертного по делам пыточным – Мэн Яо, а ныне народный герой и побратим двух других героев, официально признанный сын главы Цзынь – Ляньфан Цзунь, Цзынь Гуанъяо. Титулы – как побрякушки, считал Сюэ. Для того, чтоб тебя было слышно издалека.

Гость припас два кувшина вина, один он выпьет сейчас сам, считая звезды и ожидая, пока уляжется спать челядь. А второй – с Яо, своим старым другом. То, что тот убил Вень Жоханя, не делало их врагами. Однако Мэн Яо был в курсе о связи Владыки и этого бродяги. Значит, мог (и должен был) предположить, что рано или поздно Сюэ явится по его душу.

Выждав положенное время, Ян бесшумно спрыгнул на землю и запустил в окошко Яо конфеткой. Был риск, что народный герой поднимет шум, и призовет охрану. Тогда здесь будет много смертей сегодня. Но, отчего-то, проходимец Сюэ почти не сомневался, что его примут тихо и без лишней суеты. А риск он любил. Впрочем, как и старый-добрый Мэн Яо.
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

3

Всё, что попадало в клан Цзинь использовалось его главой так, как тот считал нужным. Людей это, конечно, тоже касалось, не в меньшей мере, чем вещей. В большей, быть может. Особенно тех людей, которые создавали обстоятельства, ставившие главу Цзинь в безвыходное положение.
К новому статусу и новому имени прилагалось много работы. Такой, которая больше подошла бы слугам, но это не имело особенного значения. Яо готов был к любой, чтобы доказать, что осознал, научился, стал полезным. И готов был выполнять ее хоть всю ночь напролет. Одну, другую, третью... Работы не становилось меньше, и кратких медитаций оказывалось недостаточно для восстановления сил. Иероглифы почти дописанного письма плыли перед глазами, и он обещал себе, что отдохнет, как только закончит. Одна палочка благовоний, не более того. Когда в чернильницу со стороны распахнутого из-за жары окна влетел какой-то камень, и темные, быстро расплывающиеся капли тут же украсили бумагу.
Гуанъяо окунул в чернильницу кисть, извлекая на свет то, что испортило письмо. Нет, не камень. Конфета. Разумеется, то, что ночной гость убил несколько часов его труда, не делало их врагами, однако тот должен был быть в курсе, что Мэн Яо убивал не только врагов. Ну конечно, он и был в курсе. Сюэ Ян немало знал о том, кого после Низвержения Солнца назвали героем, и некоторые детали, которые он знал, были не особенно... героическими. Яо тоже кое-что знал о босяке из Куйчжоу, и это должно было переполнять его страхом. Может быть, даже ужасом. Только те, кто так часто, как он сам, стояли в шаге от Владыки бессмертного, к ужасу привыкали слишком быстро, чтобы продолжать испытывать его в обычном состоянии. Впрочем, немного страха в голосе не помешает, и гостю должно быть приятно, главное - не переусердствовать.
- Зачем ты пришел?
Он, конечно, догадывался, зачем. Знал об этой трогательной клятве, больше подходившей не преданному слуге, а влюбленному. Правда, клятву Сюэ Ян не спешил исполнить до сих пор, и Гуанъяо уж было думал, что повзрослел и поумнел, ну или просто вцепился в кусок, который оказался ему не по зубам, да и сгинул где-то в канаве. Оказалось, ни то, ни другое, и Яо поймал себя на мысли, что скорее рад этому обстоятельству. Несмотря на то, что сегодняшняя ночь, вероятно, была обозначена в планах друга как самое подходящее время для его, Гуанъяо, мучительной смерти. Впрочем, чтобы план этот сдвинулся с мертвой точки, надо было с чего-нибудь начать, и Яо, как и полагается друзьям, протянул руку помощи.
- Зайди.
Благо, приставленная отцом стража отчего-то сочла окно недостойным своего внимания.

Отредактировано Jin Guangyao (Пятница, 29 января 01:14)

+3

4

Зашел он туда, откуда прозвучало приглашение – в окошко. Вино пока что оставил на подоконнике, чтоб освободить руки.  Беглым взглядом окинул изящно одетую фигуру, небольшого роста:
- Симпатичная шапочка, дружище. Ты мне рад? Ну, давай обнимемся, что ли? – дурашливые интонации в голосе удачно маскируют нарастающее нетерпение. Он мог бы убить Гуанъяо сразу же. Почти был в этом уверен, что мог бы. Но тогда он не был бы Сюэ Яном. Нет, быстрой смерти он не подарит своему давнему другу. На быструю смерть могут рассчитывать лишь те, кто ничего не должен или не интересен этому бродяге. А этот красавчик был и должен, и интересен. Сюэ подкатывал к Мэн Яо неоднократно еще там, в Знойном дворце. Правда, лениво  и совсем  ненастойчиво подкатывал. Можно сказать, из вежливости и чтоб подружиться. Фривольность была обычной манерой поведения босяка, своеобразным аксессуаром.

Он раскрыл объятия и легкой, танцующей походкой пошел к хозяину этих покоев, по пути осматриваясь, подмечая предметы обстановки, детали, которые могут пригодиться. Письменный  стол, подушки на полу, полки со свитками, ширма в отдалении, на стенах картины, курильница, у стены, противоположной окну, возвышение для чаепитий. Курильница? Да, курильница.

Заключив Яо в объятия, Сюэ закружил его по комнате, крепко держа одной рукой за талию, другой за шею, не давай оглядываться, пока не приблизился к курильнице, развернув обнимаемого спиной к ней. Бесшумно раскрыл потайной кармашек в фальшивом мизинце и закинул крохотный кусочек смолы одного чудесного растения в отверстие для дыма. Аромат благовоний едва уловимо разбавился карамельной нотой.  Продолжив движение, Ян отпустил молодого господина Цзинь у окна.

- Зачем я пришел? А, действительно, зачем же я пришел? Соскучился, повидаться захотел, денег занять, вином тебя угостить, соблазнить, быть может? Но, сначала – вино! – кувшин переместился с подоконника прямиком на испорченную чернильными брызгами бумагу.
- Ты же не откажешься со мной выпить? Нет, ты не откажешься. Если я хорошо попрошу, верно?
Голос сочится сладостью,  глаза блестят от легкого опьянения. Конечно, одного кувшина вина маловато, чтоб захмелеть такому любителю пороков. А вот настроить на игривый лад – в самый раз.
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

5

Гуанъяо был не настолько рад встрече с не особенно старыми и не слишком добрым другом, чтобы обниматься, но Сюэ Ян, как обычно, не имел привычки спрашивать, а возможность хотя бы отчасти контролировать его руки и Цзянцзай - свои он положил на его плечи - давала немного уверенности. Действительно немного, но лучше, чем ничего. Сюэ Ян был непредсказуем, в этом заключалась большая часть его силы, и не было смысла предпринимать что-то, пока не было прямой опасности. Поэтому Яо подчинился, не тратя силы на преждевременное сопротивление, и в скором времени был отпущен на свободу.
- Не откажусь, - согласился он, поправляя рукава, приведенные в чуть заметный беспорядок этим импровизированным танцем. - Но раз ты мой гость, мне и угощать.
Кувшин с вином оказался в комнате, где работал Гуанъяо, почти случайно. Почти. Пить за работой он не имел привычки, но некоторые посетители не отказывались от приветственной чаши. Конечно, и предлагали такие напитки не всем. Только вот Сюэ Ян - случай особенный, как тут не расщедриться? Две чаши, обе наполнены, и кувшин, принесенный гостем всё еще не тронут. Что внутри - любопытно, но не настолько, чтобы испробовать на себе.
- В Башне Кои не держат плохое вино. И даже посредственное.
Всё что угодно будет лучше того, к чему успел приложить руку (и, быть может, какую-нибудь другую часть тела) Сюэ Ян, но эту мысль Яо оставил при себе.
- Итак, из твоего списка остались только деньги. Не представляю, зачем они тому, кто обычно просто берет всё, что ему понравится.
Пора бы переходить к делу - тогда можно будет успеть переписать испорченное письмо. При мысли о продолжении работы Яо не сдержался и прикоснулся к виску - усталость  накатывала волнами, увлекая дальше и дальше от берега, и визит этот казался всё более и более несвоевременным. Так что там? Месть? Или что-нибудь попрактичнее?

+3

6

А этот Цзинь не спешил поддаваться чарам смолы и ее дыма. В то, что признанный сын Гуаншаня пристрастился к этому зелью – верилось с трудом. А вот то, что ради устойчивости организма, практиковал принятие малых доз, как приучают себя к яду те, кто боится быть отравленным – очень даже возможно. Сам Сюэ довольно часто подмешивал эту дрянь в вино, которое распивал с «друзьями». Ему было интересно наблюдать, как они теряют власть над собой, не зная, от чего и как защититься целенаправлением ци в подверженные воздействию меридианы. Поэтому сам был приучен и к легкому приятному туману в сознании, и к сладостным (или кошмарным – тут уж как повезет) видениям. Мог и в любое мгновение протрезвиться усилием воли, при необходимости восстановить контроль над сознанием.
- О, ты хочешь меня угостить, молодой господин Цзинь? Это так мило.

Легким, но настойчивым нажатием на плечи он усаживает хозяина этих покоев на одну из подушек, сам садится напротив, принимает чашу вина, но пьет только после щедрого Яо. Мало ли, что там может быть в его вине.
А сейчас, значит, надо потянуть время, пока не станет ясно, что Яо тоже не подвержен дурману, которым зарядил курильницу хитрый гость. Сюэ Ян не спешил отвечать на вопросы. Только продолжал пялиться в упор на своего должника, лучезарно улыбаясь, словно играл в гляделки. Лишь после третьей чаши, он соизволил продолжить разговор:
- Как ты со мной не любезен, не приветлив, Мэн Яо. – легкая игривая провокация и ласковый упрек в обращении по прежнему имени вполне могли быть намеком на общие прошлые делишки на благо главы Вэнь.
- Ты не скучал по мне? Я ни за что не поверю, что не скучал. По мне и по нашему прежнему веселью в подвалах Огненного Дворца. Ведь я же прав? Тебе всегда это нравилось.

Если эта чертова красивая кукла, выряженная в золотистые шелка, сейчас не вырубится, придется приложить силу. А так не хочется шуметь. Ой, как не хочется.
Все же Сюэ Ян поднимается с подушки, на которую присел, пока пили вино. Он обошел Яо со спины и уложил ладони на его плечи:
- Я вижу, ты устал. Висок трешь. Позволь, я помогу тебе расслабиться.
Мягкие массирующие движения по затылку, шее и плечам, в любой момент пальцы могут надавить на точку в одном цуне над ключицей и помочь обрести покой, пока что не вечный. Пока что.
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

Отредактировано Nie Huaisang (Вторник, 11 мая 01:52)

+3

7

Такой открытый взгляд, да еще и приправленный приветливой улыбкой в исполнении Сюэ Яна не мог быть ничем иным, как предупредительным звоночком. Набатом. Пожалуй, это представление пора было заканчивать. Гуанъяо мысленно потянулся к Хэньшэну. И... не получил ответа. Ни ответа, ни знакомой привычной едва заметной пульсации оружия, напитанного духовной силой. Меч оставался простой полосой тонкой стали, обвитой вокруг руки. Пальцы метнулись к запястью, но мгновение за мгновением не могли уловить ни следа движения ци по меридианам. Это могло означать лишь одно. Горло сдавило так, что Яо едва выговорил.
- Ты...
...не скучал по мне? - откликнулось эхо в виске. Он мотнул головой, то ли отвечая на заданный вопрос, то ли пытаясь избавиться от звука. Не стоило этого делать - мир перед глазами сразу поплыл. Значит, в вине все-таки что-то было, вот же ублюдок... Хотя... разве это не было его собственное вино? Что-то не сходилось. Пятна туши на письме медленно расплывались, становились шире, выходили за пределы листа и наконец заволокли всё поле зрения грязной дымкой.
- Что это...
Не утруждая себя ответом, и даже тем, чтобы облечься в звуки, эхо напомнило об Огненном дворце, выстраивая прозрачный мост, который соединял разрозненные острова сознания. Яо развернул руки ладонями вверх, чтобы увидеть, как с залитых кровью пальцев одна за другой падают на золотые одежды красные капли и растекаются клановыми узорами Цишань Вэнь. "Нет, - решил он, - не стоит выходить в таком виде, это может вызвать у людей не особенно приятные воспоминания о тяжелых временах. Следует постирать." Мысль о стирке протянула новый мост, и подняв взгляд Яо тепло улыбнулся.
- Эргэ? - Лань Сичэнь сидел прямо перед ним, отчего-то в черных одеждах (ах да, нужна стирка). Было в нем еще что-то странное, сквозь туман Яо понял это  не сразу, а поняв, нахмурился. - Где твоя лента?
Второй старший брат улыбался. Когда второй старший брат улыбался, ни лента, ни стирка, ни война, ни пришествие всех демонов разом не имели значения. Тем более, Гуанъяо так устал. Эргэ тоже заметил это. Расслабиться? Ну конечно, брат собирается играть Песнь умиротворения. Одна из его любимых. Его - это главы Лань, конечно, Яо не отдает предпочтение ни одной мелодии, когда их играет Лань Сичэнь, любую из них он готов слушать каждый день. Но...
- Здесь? - Время уже явно перевалило за час крысы, и звуки флейты могли побеспокоить отправившихся спать адептов. - Разве шум... не запрещён?
Лебин на поясе у Цзэу-цзюня - Яо смог рассмотреть, когда тот поднялся - была странной формы, и тот, кажется, не собирался доставать ее, а вместо этого зашел за спину и положил руки на плечи. Хоть названный брат и вел себя не так, как обычно, не доверять ему не было причин. Да и желания. Яо вдохнул поглубже, вместо привычного тонкого аромата горного холода, обычно окутывавшего Лань Сичэня, ощутив тяжелый и сладкий, и со спокойной улыбкой на лице, отмечая где-то на грани слышимости звук сяо, погрузился в глубокий сон.

+3

8

Как приятно было наблюдать помутневший взгляд на фарфоровом лице Яо. Казалось, оно стало еще более светлым гладким, когда мысли, пробежав, словно рябь, по зеркалу безмятежного озера, одна за другой, покинули его сознание.

Сюэ Ян очень любил угощать своих друзей, знакомых, да и не-знакомых... этим изысканным лакомством, млечно-белыми слезами таинственного цветка, которые, застывая, превращались в сероватые комочки, похожие на амбру. Но пахли куда-как слаще любого благовония. И дарили чудесные грезы. И тогда этот порочный Сюэ начинал свою игру. По неземным нотам, звучащим в душах, отведавших щедрого угощения. Ведь это снадобье стоило немалых денег. Впрочем, что такое деньги? Их бродяга из Куйчжоу никогда не считал. Иногда он любил почти бесчувственные тела, соглашаясь с любым прозвищем, откликаясь на любое имя, которым его называли. Мягкие, податливые, сами не желающие отказать героям своих сновидений…

Эргэ? Кого же ты зовешь братцем, Мэн Яо? Ну хорошо, эргэ так эргэ... а какая нежная улыбка на твоих губах при этом обращении.

Сюэ не удержался и склонился к этим губам, захватывая их в долгий, пронзительный поцелуй. Едва смог остановить себя, чтоб не увлечься игрой в «эргэ». Некогда сейчас развлекаться. Некогда. До рассвета необходимо покинуть Ланьлин.

Сначала он сел и направил отрезвляющий поток ци по своим меридианам. Как ни привычен он к этому снадобью, а все же ясная голова сейчас будет предпочтительней. Заодно и поразмыслил, как незаметно вынести Яо за пределы Башни Карпа. Можно, конечно и стать не меч, такую легкую ношу этот Сюэ удержит легко на своей спине. Но это слишком просто и скучно.

Он потушил свечи, запер изнутри двери, вылез в окно, притворил за собой ставни и отправился на поиски двух первых встречных стражников. Это не составило для бродяги совершенно никакого труда: два синхронных удара по затылкам, потом раздеть и спрятать в густой растительности сада. Не прошло и пол-палочки времени, как он вернулся в покои младшего господина Цзинь. То ханьфу в которое Ян облачил своего пленника, он щедро смочил вином, чтоб разило за несколько шагов. Шапку с него снял и спрятал за пазуху. Туда же отправил и браслет-меч. Едва не забыл стереть киноварную точку со лба!

Вскоре по дорожкам между дворами резиденции Цзинь плелись двое пьяных стражников. Один поддерживал другого, еле-еле передвигающего ноги. Но пока не было заметно редких ночных охранников, все же, нес на спине. Это было и проще и быстрее. А тем, кого он встречал рассказывал трогательную историю о том, что братишка сегодня первый день на службе и/или его бросила девушка. Изрядно выпили по этому поводу, вот сейчас идут домой. Матушка волнуется и не спит. Ждет непутевых, великовозрастных детей.

Когда они добрались до города, уже светало. Но не настолько, чтоб Ян не сподобился украсть конную повозку из сарая при одном из постоялых дворов.

Пробуждение Цзинь Гуанъяо было тяжелым и безрадостным, спустя три дня пути, в течении которых Сюэ Ян держал его в беспамятстве, периодически вливая в рот вино все с той же растворенной в нем смолой.

Очнулся пленник в пещере, приспособленной под то ли пастушье, то ли охотничье убежище. Очаг в центре, пара грубых деревянных кроватей у стены, стол, шаткий, кое-как сколоченный, а на полу – драные циновки. Мало того, что не ясно было, где это милое гнездышко находится, так еще и руки и ноги его были туго привязаны к ножкам кровати веревкой божественного плетения. А напротив еле разлепленных глаз уже маячила улыбчивая бандитская физиономия Сюэ:
- Вот теперь мы с тобой поговорим, зачем я к тебе пришел, дружочек. Но, я думаю, ты и сам догадываешься – зачем, верно?

[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

Отредактировано Nie Huaisang (Понедельник, 15 февраля 05:29)

+3

9

Открывать глаза было непросто. И смысла в этом никакого не было, потому что, открыв их, Яо не смог увидеть ровным счетом ничего из-за сильнейшей рези. Рот и горло тоже были как будто песком засыпаны, в животе поселилась тошнота, под рёбрами ныло. Последние события, которые отзывались из памяти... Делали картину ещё более непривлекательной. Ночной визит. Сюэ Ян. Месть. Босяк из Куйчжоу научился действовать на удивление изощрёнными методами, но оценить их в полной мере Гуанъяо не хватило сил - все его возможности теперь были направлены на то, чтобы вывести из крови остатки яда и вернуть тело в то состояние, когда можно будет думать о чем-нибудь, кроме боли. Для медитации это было не самое удобное положение, но всё-таки лучше, чем ничего. На войне и не к такому привыкаешь, а войны он в свои годы под разными соусами наелся по самое горло. На какое-то время Яо ушел в себя, и лишь после того, как в большей или меньшей мере справился с последствиями отравления, позволил себе вновь открыть глаза и оценить обстановку.
Да уж, положение, одежда и прочее действительно мало соответствовали этикету. Впрочем, дело ведь в уместности. В Благоуханном дворце так нельзя, в Огненном, при определенных обстоятельствах сошло бы в самый раз. Ну или в плохом борделе. Распорядителем какого из этих мест считал себя Сюэ Ян, оставалось загадкой.
Яо пошевелил кистями рук, которые почти не чувствовал. Веревка божественного плетения - надо же, его здесь считают опасным противником. Не это, впрочем, было удивительно. Сюэ Ян знал его достаточно, чтобы понимать, что перед ним действительно опасный противник. Странным было то, что, как будто забывая, чем именно он опасен, мальчишка оставил ему возможность говорить. Что же, значит, не всё потеряно. И, вероятно, это значило, что от него действительно ждут ответа. Быть может, даже не одного.
- Возможно, - сказал Гуанъяо, проверяя собственную способность владеть голосом.
Голос вышел тихим и хриплым, хоть эффекты яда и были теперь ослаблены, воды, кажется, не было слишком давно. Больше суток, может быть, даже больше двух. Неважно, нужно было сделать над собой усилие.
- Но ты хочешь мне рассказать. Не лишать же доброго друга таких простых удовольствий.
На вопросы о том, сколько прошло времени, и где они находятся, Гуанъяо не стал тратить время. Пока он связан и безоружен, едва ли такая информация могла быть полезной. Ещё один - о том, что именно использовал Сюэ Ян, - мог подождать до более спокойного разговора. Изображать же наивное непонимание можно было разве что в другой компании - этот его друг был настолько несклонен к сомнению в собственных выводах, насколько это вообще возможно для человека. Если уж решил, что его гость всё знает, то и спорить бесполезно.
- Но сначала воды. Ты и сам знаешь, дружочек, - он выдавил из себя ответную улыбку и почувствовал, как трескаются пересохшие губы, - что если я отключусь, тебе будет совсем не интересно.

+3

10

От наглых речей Яо, а они были, безусловно, наглыми… От его наглых речей, да как он вообще смеет себя вести, будто хозяин положения, а не пленник вовсе! От этих наглых речей у Сюэ нервно дернулся уголок рта. Впрочем, он умело замаскировал эту непрошенную демонстрацию слабости очередной лихой улыбкой.

- Пить хочешь, да? А потом, наверное, и есть захочешь. Еще, чего доброго, и перебирать харчами станешь. Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Ты это знаешь. Но и понимаешь, что если бы я собирался это сделать, то разговоров бы не вел. Этот Сюэ убьет тебя позже. Сначала ты мне расскажешь, зачем ты убил Владыку. Мне казалось, ты всем был доволен на службе у него. Почему вдруг все изменилось? От твоего ответа будет зависеть, как скоро ты умрешь и насколько легко и быстро.

Ян поднял с пола бамбуковую флягу с… жидкостью. Подошел к кровати и уселся Цзиню верхом на живот. Себе мягко, а ему дышать чуть труднее. Переживет. Он откупорил сосуд, приставил его к губам пленника и начал потихоньку вливать… на удивление приятное, легкое вино.

- Да, это из того самого кувшина, что ты меня угощал. Я прихватил его с собой. Вино лучше утоляет жажду, чем вода. И быстрее развяжет тебе язык.

Потом наклонился и поднял миску с водой, в которой плавал кусок сложенной в четверо ткани, в котором можно было узнать бывшую одежду Гуанъяо. Этим «полотенцем» босяк отер лицо, шею и грудь своей жертвы.

- Надо же, ухаживаю за тобой, как за тяжело больным, - рассмеялся над собой. – Ну ничего, ты это хамство мое еще немного потерпи. Скоро я тебя отвяжу. Одежду и обувь ты не получишь. До ближайшего поселения несколько дней пути пешком. Лошадь я зарезал, чтоб нам было, что есть. И еще я приму некоторые меры безопасности.

Сюэ резко вынул из ножен на поясе красивый фигурный кинжал, полюбовавшись блеском лезвия, игриво облизал его в широкой части, кончик оставив нетронутым. А потом, распахнув нижнюю рубаху на груди Яо, начал медленно вырезать печать запрета доступа к духовным силам.

- Это понадежней, чем запечатать твою ци, приложением рук к меридианам. И пока не заживут порезы, ты мне точно проблем не доставишь. Я сам придумал этот метод. Правда, здорово? – улыбка Яна стала почти нежной, когда он заканчивал выводить линии острым лезвием на теле Яо. Правда, стонов он так и не дождался. А это значило, что, если пленник и потеряет сознание от боли, это будет, скорей всего, притворством.

- Теперь ты говори! Отключишься, я тебя в чувство приведу дымом паленых перьев. Отличное средство, знаешь ли.

[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

Отредактировано Nie Huaisang (Понедельник, 15 февраля 05:30)

+3

11

Сюэ Ян мог бы убить его прямо сейчас, и Гуанъяо это знал. Но так уж сложилась его жизнь, что ситуации, когда кто-нибудь мог (и даже имел основания) убить его прямо сейчас, выпадали довольно часто. Раньше, когда они впечатляли больше, Яо находил в них удовольствие. Теперь они вошли в привычку, не будоражили, зато позволяли, не отвлекаясь на панический страх, думать о том, где найти выход из очередной такой ситуации.
Сюэ Ян говорил много. Он, конечно, и раньше не отличался особой сдержанностью, но сегодня много было действительно много. Он говорил, не давая ни мгновения, чтобы ответить, и Яо не стал торопиться с этим: обычно если уж дорогой друг желал высказаться или сделать что-нибудь, перебивать его было бесполезно. Этот босяк был из тех, кто доводит до конца свои дела. Очень положительная черта, Яо всегда ценил её. Только не тогда, когда делом всей своей жизни кто-то настолько положительный назначал его собственную смерть. Смерть и пообщаться. Без общения, без внимания к собственной персоне, Сюэ Ян всегда грустил, и сейчас как будто решил отыграться за всё то время, когда у него не было понимающего собеседника. Задавал вопросы, ответы на которые были очевидны, и говорил, говорил... Интересно, как давно ему попадался кто-то, кто его бы действительно слушал? Как быстро этот кто-то умер?
Вместо воды в рот полилось вино. Отвратительная добавка к послевкусию яда, которое так просто с языка не выведешь. Яо поперхнулся и с трудом закашлялся. Говорить легче не стало, но от горла по телу начало растекаться тепло. Пришлось сосредоточить силы ещё и на том, чтобы не позволить вину затуманить голову - сейчас как никогда был необходим здравый рассудок. И не зря, дальше стало ещё занятнее: только что грозивший ему смертью, теперь Сюэ Ян обещал вскоре отпустить его, пусть и заставить сбить в кровь ноги и собственную гордость, добираясь до людей. Может быть, если ещё немного помолчать... Увы, на этот раз не сработало.
- Что ты...
Острое лезвие легко прошлось по коже, оставляя на ней след, который только через пару мгновений начал сочиться кровью. Кровь Сюэ Ян всегда любил, это правда. Яо сделал над собой усилие и не стал останавливать её: в его положении это значило разве что то, что порезы станут глубже. Боль тоже случалась и посильнее, намного хуже было другое: он не понимал, к чему это. Не понимал, пока ему любезно не пояснили, и даже после этого отказывался верить, пока не почувствовал, как иссякают духовные силы. А когда лишился последних, ещё какое-то время молчал, сцепив зубы, лежа неподвижно, только глубоко вдыхая и стараясь выдыхать медленнее. Проклятье, эти силы сейчас были для него почти бесполезны, но лишиться их было куда унизительнее, чем одежды и даже оружия. Унижение было хуже боли, и запоминалось лучше. Он хотел сказать многое, большую часть - на усвоенном с детства юньмэнском диалекте, точнее той его части, которая была в ходу среди рабочих и прочих отбросов в юньпинском порту. Но открыв наконец глаза и скосив взгляд на покрытую алыми линиями грудь, он выдохнул только
- Да.
Потому что это действительно было здорово. Не считая того, что фокусом для печати служило его собственное тело - это было совсем не здорово, но сама она... Точные выверенные линии - наверняка Сюэ Ян изображал её не впервые - знакомые элементы, изящно переплетенные в новом рисунке. Если это действительно работает так, как должно работать, и если добавить несколько черт, которые не позволят вывести шрамы, то эффект должен быть не хуже, чем от стараний почившего Вэнь Чжулю.
Воспоминание о Вэнь Чжулю вернуло мысль в нужное русло. Сюэ Ян теперь ждал ответа молча, должно быть исчерпав задуманное приветствие. Это однако не значило, что его фантазия вскоре не подоспеет со вторым блюдом.
- Вижу, смерть главы клана тебя и правда огорчает.
Яо предпочел бы, чтобы свою скорбь мальчишка выражал, облачившись в белое с ног до головы и рыдая на руинах Неба без ночи, но нет, это было бы слишком просто. Как и исполнить клятву. Хорошая ведь была клятва, трогательная, вот что ему стоило! Мерзкого вкуса во рту, так и не смытого вином, стало так много, что он едва на зубах не скрипел. Не сплюнуть стоило Яо усилий, но он стерпел - роль босяка здесь принадлежала не ему.
- Ты предавался скорби всё это время или хоть раз выделил немного, чтобы подумать над тем, как получилось, что великий Вэнь Жохань погиб от единственного удара не самого сильного заклинателя? И действительно ли Владыка бессмертный был настолько наивен, чтобы позволить мне стоять за его спиной, не думая о последствиях? Мне не доверяет даже собственный отец, полагаешь, глава Вэнь знал меня хуже?
Его губы искривила ухмылка, несмотря на боль. В этом мире был только один человек, который знал его, и одновременно верил. Именно поэтому, этому единственному человеку он никогда не сможет причинить вреда, чего бы это ни стоило ему самому. Остальные были в безопасности лишь пока были полезны. Или были сильнее - по сути или по недоразумению, как сейчас был Сюэ Ян. Как же сушит рот этот воздух... Но разговор не окончен, пока ещё нет.
- Ты задаешь не тот вопрос, но я отвечу тебе. Я убил главу клана, потому что война была проиграна. И потому что он понял это намного раньше, чем те, кто её выиграл.
Гуанъяо не был уверен, как надолго мальчишке хватит терпения слушать. Другое дело размышлять. Поверить в то, что живой изобретательный ум от горя и потерь увял и не вцепится в предложенную ему пищу после вынужденного голодания, было сложно.
- Ты никогда не был тугодумом, Сюэ Ян. Сложи два и два и скажи, что это значит.

Отредактировано Jin Guangyao (Понедельник, 15 февраля 15:04)

+3

12

Что он городит?! Сюэ просто не может поверить в то, что Владыка (его Владыка! Обладатель железного характера, да и не только характера) смирился с поражением и так вот запросто дал себя прикончить. Со спины! Своему подчиненному! Нет и еще 100 раз нет!

Буря эмоций отразилась на лице Яна такой мимической игрой, что вполне можно было решить, что он сейчас или сам помрет от душевного потрясения, или прибьет того… кого, впрочем, и так собирается убить.

Но нет. Не сейчас. Чуть позже обязательно. Но не сейчас. Сейчас он просто сжал пальцами горло Яо и, прижавшись лбом к его лбу прошипел:
- Я скажу тебе, что это значит. Я вырву твой лживый язык. Но не дам тебе помереть от потери крови. Нееет. Я дождусь, пока ты проголодаешься в достаточной мере, чтоб сожрать этот бесполезный кусок плоти. Потом я скормлю тебе твои яйца. И потихоньку все остальное, до тех пор, пока не останется только рот, кишки и задница… и все, что нужно для их функционирования.

Сюэ Ян отпустил Яо и еще некоторое время молча прожигал его взглядом. Пока не восстановил душевное равновесие в достаточной мере, чтоб продолжать разговор.
- Ты расскажешь мне все! Понял? Все! Почему, зачем и с какой целью. Потом ты мне расскажешь, почему я задаю не правильные вопросы, какие правильные и ответишь и на них тоже. Я не буду с тобой играть в игру «придумай все ответы сам». Ты же просто согласишься с любой высказанной мной версией и уцепишься за нее, чтоб запудрить мне мозги, разве нет? Даже если я сейчас скажу, что ты на самом деле убил не Жоханя, а его двойника, а ему помог скрыться где-то, ты же и за этот бред радостно уцепишься! Можешь меня считать тугодумом, идиотом, да кем угодно! Плевать! Тем обиднее тебе будет помереть от рук идиота.

Он спрыгнул с Яо, на котором сидел все это время, на пол и заметался по пещере. Необходимо было найти способ разговорить эту хитрую заразу. Нет, он не будет его калечить физически.

- Я знаю, как развязать тебе язык! Тем же средством, от которого ты так сладко уснул. Мы начнем с малых доз. И, можешь мне поверить, через две-три недели не понадобится даже держать тебя связанным. Ты будешь готов на все, чтоб получить еще немного. Я уничтожу Цзинь Гуанъяо морально!
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

13

Сюэ Ян действительно не было идиотом, и что от него хотят услышать, понял сразу. Во всяком случае, меняющие друг друга, как тени в кружащемся фонаре, выражения его лица, говорили именно об этом. Если бы Гуанъяо знал мальчишку чуть хуже, он невольно задумался бы, что случится, если того прямо на месте хватит искажение ци: удобный расклад, но как потом освободиться от веревок? Впрочем, подобные мысли в голову не пришли именно потому что Яо знал: этого так просто не проймешь. И всё-таки Сюэ Ян был непредсказуем, его вспышка могла закончиться наконец разговором, но могла и кровью. Увы, второе оказалось ближе. И без того затруднённое дыхание почти перекрыла рука на горле. Без воздуха даже изобретательные идеи мальчишки не впечатляли так, как могли бы.
- Жалкое подражание, - просипел Яо в приблизившиеся вплотную губы того, кто назначил себя его убийцей. О том, что отдаёт на это последний глоток драгоценного воздуха, не беспокоился. Уж если Сюэ Ян пообещал, что быстрой смерти не будет, значит, не будет: в Огненном дворце босяк из Куйчжоу давал фору многим палачам.
Он опять угадал. В глазах уже потемнело, когда воздух опять хлынул в легкие, заставляя закашляться. К дерущей пустыне во рту добавилась давящая боль в горле, но это теперь, в сравнении с открывающимися перспективами, казалось вполне терпимым: несмотря на браваду, умирать как Вэнь Чао Гуанъяо не хотел. Ответить на тираду сразу не смог - без духовных сил даже отдышаться быстро было непросто, не то что говорить.
Идея с двойником, впрочем, была интересной. Безумной, конечно, но... Даже странно, что никто из глав великих кланов не додумался до этого своими силами, в конце концов, это звучало настолько невероятно, что люди бы поверили. Может быть, однажды пригодится в подходящей случаю творческой обработке. Однажды... Хвататься за такую историю, конечно, Яо не стал. Всё ещё молчал, ожидая, пока Сюэ Ян выговорится. Заодно считал. Две-три недели. Сколько уже прошло? Несколько дней? Невозможно, что его не найдут в ближайшее время, каким бы глухим ни было это место. Нет, возможно. Возможно, если не станут искать. Отец не желал видеть его в клане, и сделает всё возможное, чтобы не видеть. Быть может, уже сделал, и Сюэ Ян пришел не случайно. Две-три недели достаточно, чтобы рана на груди зажила, если он сможет сохранить разум... И если Сюэ Яну не надоест раньше: когда этому мальчишке хватало терпения на две-три недели?
- Нет нужды, - наконец выговорил он.
Не хочет думать, значит, придется разжевать это для него. Не так-то сложно, намного сложнее заставить потом проглотить. Но выбора не было. Гуанъяо мало что помнил из того вечера, когда так непредусмотрительно пригласил Сюэ Яна заходить - только разливающееся по венам чувство, которого давно не испытывал. Быть может, вообще никогда. Можно геройски сопротивляться боли, но как противостоять наслаждению?
- Владыка понимал, что невозможно воевать против мертвецов. И нашел способ сохранить самое ценное из того, что принадлежало клану.
Звучало бы не особенно убедительно для любого, кто знал, что орден Цишань Вэнь безвозвратно потерял абсолютно всё: начиная от земель, заканчивая самыми незначительными артефактами, которые трофеями теперь пылились в сокровищницах у самых разных заклинателей. Звучало совсем по-другому для любого, кто точно знал, что было самым ценным, что принадлежало клану.
- Себя, конечно. Двойники и побег... Бред. В его распоряжении были такие силы...
Кашлем раздирало пересохшее горло, вино в крови лишь немного сглаживало боль, но взамен мутило сознание и вгрызалось во внутренности. Если глупый Сюэ будет кормить его своим снадобьем и не позволит пить, сколько переведет драгоценного продукта, прежде чем поймёт, что пытается разговорить утратившего рассудок? Забавно. Смеяться ещё больнее, только щеки сводит от попытки улыбнуться. Слов становится меньше, и разбирать их, наверно, совсем непросто - как и ворочать языком, превратившемся от жажды в колоду.
- Ритуал. Который позволит ему вернуться. Через меня. Убей меня - убьешь и его. Хочешь узнать больше - дай воды.

+3

14

Что может быть более жестоким, чем подарить надежду, в которую слишком сложно поверить?! Эта пытка пострашнее физических истязаний. Когда душу режут на ленты, труднее не утратить рассудок, чем когда примерно то же делают с телом. Действительно, этот демон Яо умел, даже будучи связанным, причинить страдания, почти невыносимые!
- Если ты можешь его вернуть… Если ты вернешь его мне! Я стану твоим вечным должником, потому что этот долг будет неоплатен. Но если ты мне сейчас врешь! Я… я пока не знаю, что сделаю с тобой, но обязательно придумаю, как заставить тебя умолять о смерти. Ты понимаешь меня? Ты понимаешь меня, Мэн Яо? – голос Сюэ Яна дрожал, словно он был готов расплакаться вот прям сейчас. И он действительно был готов. Чтоб предотвратить это, бродяга заставил себя смеяться. Но что это был за смех? Он был похож на клекот птицы и рвал воображение почище самых истошных рыданий. Ян смеялся, обессиленно сев на пол и прислонившись спиной к кровати, на которой лежал пленник. Он смеялся, закрыв лицо руками, и сейчас, еще больше, чем обычно, был похож на безумного.

Что он там просил? Пить? Сюэ напоил Яо. Воды было достаточно – прохладный, чистый ручей находился вблизи от входа в пещеру и его шум был слышен даже отсюда. Но умиротворяющий шум воды не мог заглушить звон в голове Яна. Неужели он и в самом деле сходит с ума? Ведь только сумасшедший, зная Яо так, как знал его Сюэ Ян, смог бы поверить в это все.

- Говори! Что значит – он сможет вернуться через тебя? Ты знаешь ритуал или… или… - вот это он точно не произнесет вслух «или ты сейчас вместилище спящей души Владыки?». Ведь если это действительно так и есть, то получив подтверждение, Ян потеряет право держать Яо связанным. Не то, чтоб ему никогда не хотелось связать своего господина, для того чтобы… Для того, чтобы что? В этом он, пожалуй, даже сам себе боялся признаться. Но мысль об этом уже вгрызалась в мозг.  Что если и в самом деле, Жохань временно занял тело Яо? Что если он так сейчас испытывает на верность Сюэ Яна?! Да как он смеет?! А ведь имеет же полное на это право. Да.

Почти не соображая, что делает, Сюэ накинулся на связанного с жестоким, кусающим поцелуем. Руки его мяли и царапали распростертое, связанное тело. Только, когда почувствовал вкус крови, он нашел силы отстраниться и оставить Яо в покое. И снова повторил:
- Говори. Говори все, что тебе известно!
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

15

Да, силой Сюэ Яна была его непредсказуемость: невозможно всерьез защититься от противника, который сам не знает, что сделает в следующий момент. Но и слабость его, как это нередко случается, заключалась в том же. Босяк из Куйчжоу не знал масок, не умел скрывать, был настолько открыт, что самые слабонервные предпочитали отворачиваться то ли в страхе, то ли в смущении. Яо не относился к этой категории людей, и в отношении Сюэ Яна испытывал скорее любопытство исследователя, чем что-нибудь другое. Во всяком случае, пока не был связан по рукам и ногам, хотя и сейчас бродяжка был интересен в порыве своей непосредственной откровенности. Только интерес этот был значительно приглушен жаждой и болью.
Вернуть Вэнь Жоханя, ещё и не просто так, а кому-нибудь, звучало совершеннейшим безумием. Но чистая холодная вода пьянила по-настоящему, и, чем больше пил, тем менее невероятным казалось это. Можно опасаться, но не отрицать саму возможность под страхом смерти, как это сделал бы любой нормальный человек. Перестать глотать было сложно, намного сложнее, чем заставить Сюэ Яна принести воду, но это было необходимо и, прокатив во рту последний глоток, Яо отвернулся. Вода смыла не только тошнотворную горечь с языка, она как будто омыла меридианы от остатков яда, и сознание - от подкрадывающегося безразличия того, кто считает удары сердца в ожидании казни. Последний рывок, последний, почти обреченный удар, безумие для безумца, вдруг попал в цель, и сдаться теперь значило предать себя самого. Значит, надо говорить, не разочаровывать же старого доброго друга.
- Я знаю ритуал.
До того не спешивший высказывать догадки, теперь Сюэ Ян очевидно утратил даже те жалкие крохи самообладания, которые у него когда-то были, одно за другим рассыпая предположения, в которые счастлив был бы поверить. Удивительно, что творит с людьми одно только имя, один проблеск надежды. Тот удар дался непросто, всё-таки Вэнь Жохань был Учителем - не пустой звук для любого заклинателя, тем более, для Мэн Яо, предателя и сына шлюхи, изгнанного из Цинхэ и Ланьлина. Но его собственные сожаления не шли ни в какое сравнение с тем, чем щедро делился Сюэ Ян. Со слабостью.
- И я или.
Боль поцелуя неожиданна и ожидаема одновременно. И дает ответы сразу на столько вопросов, сколько Яо и не задал бы. Хочется рассмеяться: кто бы мог подумать, в самом деле, кто бы мог... И как можно было не заметить раньше? Хочется рассмеяться, но это значит потерять и те остатки ровного дыхания, которые пытается отнять у него мальчишка.
На этот отчаянный поцелуй он не отвечает - на такие ответа и не ждут - лишь пытается заставить тело не выгибаться, пытаясь бежать от новой боли, лишь резко выдыхает, когда клыки, которые впечатывали в память улыбку Сюэ, прокусывают губу.
- Хочешь то, до чего не дотянуться, - нащупывает языком каплю крови, им же медленно проводит, смазывая её от одного угла рта до другого. - Как печально.
Искренне. Кому знать, если не ему? Кто еще сможет понять и проявить настоящее сочувствие? Как бы то ни было, до того, чего желал он сам, Яо собирался дотянуться рано или поздно. Использовав чужую голову в качестве опоры, если придется. Голова Сюэ Яна казалась для этого весьма подходящей.
- Всё - слишком много для тебя. Достаточно и того, что тот удар был началом, и что ритуал будет завершен тогда, когда я подготовлю всё необходимое.  Тогда он вернется и займёт достойное место.
Изображать из себя Владыку бессмертного глупо и невозможно, да и не нужно. Что это за ритуал - тёмный и, разумеется, никому не известный, кром самого главы клана и его ученика. Ритуал, который не даёт убежище духу, но, скажем, привязывает его к этому бренному миру надежным живым якорем. Главное - поверить самому, это секрет, который знали даже сестрички в юньпинском весеннем доме: никто не поверит тебе, если ты не веришь сам.
Яо уже видит впереди устойчивую почву, уже близко, но балансировать на этом лезвии всё ещё опасно. Достаточно опасно, чтобы было интересно. Достаточно близко, чтобы было весело - теперь уже не только безумцу из Куйчжоу.
- Или не будет, если ты предпочитаешь вырвать мой лживый язык и... Прости, я забыл, что дальше.

+3

16

Ну вот и все! Слова сказаны и услышаны. Именно те слова, которые хотела душа бродяги, потерявшего единственного в целом мире человека, которого он смог признать своим хозяином. Пусть и не раз пытался доказать и себе, и ему, что это не так, что Сюэ Ян свободен, как в поле ветер. Они оба всегда знали, что как бы далеко не сбегал босяк из Куйчжоу, он все равно возвращался и возвращался, пока в один не-прекрасный момент возвращаться стало некуда. Не к кому!

Долгое время он пребывал в странном онемевшем состоянии, заморозив свои чувства – утраты, скорби, неприкаянности и (снова) бесприютности. Все это помешало бы Яну прикинуть шансы на месть и начать двигаться к ее осуществлению. Но просто убить подлеца Яо не было достаточно для обретения такого равновесия, которого бы хватило, чтобы броситься на меч, следуя за своим господином. Оставались вопросы. Много вопросов, не дающих не то, что убить сначала Яо, а потом себя. Они не давали даже свободно дышать.

Но кто же знал, что ответы на них подарят глупую надежду?! Неужели этот Сюэ так сильно хотел жить, что был готов помочь врагу выдернуть Владыку из посмертия, вместо того, чтоб согласно клятве, присоединиться к нему по ту сторону?

Сейчас он смотрел на своего пленника и взвешивал все за и против. Допустим Гуанъяо не врет! Допустим, действительно есть этот чертов ритуал. И есть возможность вернуть Вэнь Жоханя. Что если по возвращению ему понадобиться помощь и защита, которую предатель (сейчас не важно – действительный или мнимый) не сможет обеспечить самостоятельно? Даже если это не так, необходимо убедить Яо, что он сам, без Сюэ Яна не справится.

То, что убивать его он уже передумал – было ясно, как светлый день. И, скорей всего, ясно обоим. Ведь если Ян убьет того, кому Владыка доверил свою жизнь (и смерть!), он нарушит тем самым волю господина. И как потом с этой мыслью спокойно помереть?! Нет. Убивать нельзя. По крайней мере, пока не станет ясно, что все обман.

- Мне нужны гарантии, Яо! На словах гарантии – дело пустое, сам понимаешь. Ты скрепишь свое обещание кровью. И призовешь в свидетели свой меч. Для этого тебе духовные силы не нужны. А вот свободные руки понадобятся.

Ян не стал морочиться с развязыванием узлов на драгоценной веревке, а просто разрезал их, осветив пещеру, в которую уже начали пробираться вечерние сумерки, четырьмя последовательными вспышками энергии при соприкосновении своего Цзянцзай с узлами.
- Мы вместе с тобой продумаем слова клятвы. Такие, которые убедят меня, что тебе можно верить. И только потом я верну тебе меч.

Теперь Сюэ был снова спокоен. Его эмоциональность и мнительность могли уступить по силе только склонности к самоубеждению.
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

17

Блеск меча - это тоже ответ, но не на последние обращенные к Сюэ слова, а на незаданный, но от того не менее важный вопрос. Вопрос веры. Кому именно верит безумец - Яо или придуманному им Владыке - уже не имеет значения. Что имеет, так это то, как лопаются узлы, освобождая щиколотки и запястья. Гуанъяо сразу же садится на кровати, и не жалеет об этом даже тогда, когда в глазах темнеет, и боль - в руках, ногах, в груди - напоминает о себе. Важно обрести равновесие, ничего важнее быть не может. Даже то, что говорит его несостоявшийся убийца. Кстати, о чем он говорит?
Гарантии. В самом деле, хоть смейся: босяк из Куйчжоу требует гарантий, как какой-нибудь купец. Такие иногда доходили до Башни Кои со своими прошениями, написанными один в один как контракты. Господа заклинатели обязуются за такую-то плату истребить тварь, засевшую на таком-то тракте. Непременно с гарантиями. Как приходили, так и уходили. Некоторые позже возвращались с уважительной просьбой и дарами. Благородные заклинатели Ланьлина ведь не берут плату за помощь людям, но и не оскорбляют дарителей отказом.
- Клятва... Ты всё продумал, верно?
Как же болят запястья... Даже если бы Хэньшэн лежал рядом, Яо едва ли смог бы долго удержать рукоять, что уж говорить о точности движений. Веревок нет, но боль и полное отсутствие духовной силы связывает едва ли не крепче. Он растирает кожу до красноты, заставляя кровь циркулировать правильно, и изгоняет из взгляда любые следы опасения и неуверенности. И повторяет, и повторяет про себя. Он - единственный путь по которому в этот мир может вернуться Вэнь Жохань. Он - единственный смысл в жизни влюбленного в мертвеца недомерка. Если вера отступит, её место тотчас же займет страх ошибки, а этого допустить нельзя.
- Кроме того, что делать, если я не захочу связывать себя лишней.
Возможно, решит, что убить интереснее. Но когда умрет сам, следуя уже своей собственной клятве, наверняка останется влачить существование жалкой демонической твари. Потому что до самого последнего вздоха будет сомневаться, не закрыл ли путь для своего хозяина собственными руками. Ведь, если подумать, прерванный темный ритуал совершенно точно не даст связанному обрывку души уйти к предкам, и Владыку бессмертного будет ждать существование едва ли не худшее. Этот Сюэ любит прикидываться простачком, но, если даст себе труд подумать, к этому выводу и придет. Яо поднимает на него взгляд, и угол испачканных кровью потрескавшихся губ неумолимо ползет вверх. Не нужна никакая клятва: одна лишь вероятность связывает не хуже. А впрочем, Гуанъяо есть, что предложить взамен.
- Хочешь свои гарантии - стань адептом Ланьлин Цзинь, и у тебя будут лучшие места на этом представлении.
И даже возможность не только аплодировать, но и принять непосредственное участие в веселье. Веселья должно быть много, ведь чем ближе возвращение Владыки бессмертного в этот мир, тем ближе и неминуемая смерть его самоотверженного ученика. Многое нужно успеть, не забывая провести эти дни... нет, пожалуй, годы в своё удовольствие.
- Соглашайся. Золото и пионы, и изящное новое имя - тебе пойдёт.

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 11 марта 00:20)

+3

18

Предложение Гуанъяо, действительно, щедрое. И дает гораздо больше возможностей, чем какая-то там клятва. Пусть и на крови, пусть и при свидетеле – драгоценном мече. Ведь вполне вероятно, этому хитрому человеку абсолютно все равно как умирать, не все равно – когда. А приблизив к себе Сюэ Яна, он рискует не меньше, чем сам бродяга.
Он не стал ругаться или кричать, оттого что планы его рухнули. Нет, он просто снова рассмеялся. Но теперь его смех звучал иначе. В нем не было отчаяния и безысходности. Была лишь радость свежей, и, как Яну казалось, совершенно бесподобной идеи.

Кое-что для подстраховки он все же предпримет. Есть еще козыри в рукавах этого Сюэ. 
- Не хочешь, значит клятву, да? Хорошо, мы сделаем так.
Ян понимал, что на поле, где вес имеют слова, он у Яо никогда не выиграет. Значит, надо действовать. Он повалил его обратно спиной на кровать, уселся сверху, коленями прижав руки к бокам, крепко сжал пальцами подбородок и запрокинул голову, потом приставил к горлу маленькую фарфоровую бутылочку, из которой выполз ярко-красный крохотный червячок. Эта гадость моментально впилась в кожу под кадыком, и начала, буквально вгрызаться внутрь тела. Когда она исчезла из виду наполовину, Сюэ отсек кинжалом хвост и вернул его обратно в бутылочку, которую спрятал в рукав.

- Вот и все. Теперь у меня есть гарантии. Это симпатичное нечто называется Малая алая лента. Такой маааленький, разрезанный надвое, червячок. Эти две разделенные части сохраняют связь между собой на долгие-долгие годы.  В случае подозрения на твое предательство, я активирую дистанционно это… существо в твоем теле, просто уничтожив его вторую половинку. Та, что в тебе, начнет плакать от горя ядом, от которого больше нет противоядия. Почему больше? Потому что противоядием была вторая половинка. Если пустить ее в тело, они вновь станут одним целым и умрут от счастья, а потом выйдут… естественным путем.

Сюэ Ян слез с Яо и уселся на пол возле кровати с очень довольным лицом:
- В игру «попробуй угадай, вру ли я» можно играть вдвоем, друг мой. Я уравнял наши позиции. Ты не оставил мне выбора, Яо! Теперь можем поговорить о твоем щедром предложении цветов ордена Ланьлинь-Цзинь. Ну как же я могу не согласиться? И лишить себя радости ежедневно видеть тебя, говорить с тобой и мучить тебя двойственностью твоей судьбы, которая отныне в моих руках.
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

Отредактировано Nie Huaisang (Воскресенье, 14 марта 20:12)

+3

19

Босяку нравится демонстрировать своё превосходство, и сейчас у него на руках есть для этого все карты. Без оружия и духовной силы сопротивляться просто глупо, так что Яо не пытается. Чем бы ни была острая боль, последовавшая за обжигающим прикосновением холодных от воды пальцев к горлу, это не убьёт. Не убьёт и не навредит слишком сильно. Этот Сюэ связан теперь словами ничуть не менее крепко, чем до того Яо был связан веревками. Остаётся терпеть и отмечать в памяти долги - этот бродяга теперь много ему должен. Мысли о том, чем возьмёт плату, прерываются объяснениями. Слишком подробными, да и вообще, на вкус Яо, знающего цену словам, излишними. К тому же история про счастье двух разделенных злой судьбой частей единого целого кажется настолько приторной, что её впору положить на музыку и отдать пташкам, развлекать клиентов. Если бы это отвратительное создание сейчас обживалось в чужом теле, Яо бы поставил состояние на то, что босяк врёт, но то, что тело принадлежит ему, порядком меняет ситуацию. Не важно, с этим можно разобраться позже. А сейчас - он бы рассмеялся, точно так же, как смеялся его бывший тюремщик, если бы это умение не вытравил в себе сам манерами, приличествующими сыну главы Цзинь. Поэтому лишь улыбается, широко, от души.
- Алая? Да ты романтик, Сюэ Ян.
Что ж, можно и поиграть. И развлечение, и выбора нет. Вот если бы босяк, шутя, отдал бы склянку со второй половиной этой ленты, тогда правила стали бы сложнее и изощреннее, но Сюэ Ян, похоже, не расположен рисковать настолько, ради того, чтобы сделать игру веселее, и это Яо отмечает тоже, принимая вызов таким, как предлагают. Когда нет выбора, то и жалеть не о чем.
- Ну конечно, только в твоих.
Проводит ладонью по горлу, стирая кровь и вновь поднимается с кровати. Предложить место в ордене легко, но решение принимать не ему. Впрочем, Цзинь Гуаншань давно интересуется возможностями, которые даёт темный путь, хотя, конечно, сам не посмеет прикоснуться к нему. Будет доволен. Особенно когда своими глазами увидит. Яо запахивает на груди оставшуюся одежду, и кровь из порезов моментально пропитывает тонкую ткань.
- Я расскажу отцу, на что ты годишься. Постарайся выглядеть полезным, когда я покажу тебя ему. Надеюсь, тебе хватит ума быть почтительным и не высовываться. Многое предстоит завершить, и ты, - улыбка вновь ненадолго вспыхивает на губах, вопрос с изящным новым именем для босяка из Куйчжоу кажется решенным, - поможешь мне.
Если бы другие было решить так же просто... Волна возмущения преступлениями Сюэ Яна ещё не улеглась окончательно, но сила, которая позволила оборванцу-самоучке когда-то совершить их в одиночку, уже забыта. Если он появится в одеждах с Сиянием среди снегов, что скажут кланы? Рискнут ли сказать что-нибудь или просто проглотят очередное сомнительное решение главы Цзинь, увеличивая счёт его грехов? Вопросов так много, но один ответ не оставляет сомнений. Цзинь Гуанъяо и безумный Сюэ, который знает так много его масок, оказались в одной связке, и этого уже не изменить до самого конца игры. Но от первого хода до последнего времени много, и воспользоваться им следует разумно. Уже сейчас надо начинать пользоваться им разумно. Яо оборачивается к тому, кого вскоре назовёт своим шиди, и удивленно приподнимает бровь.
- Тебе не пора отправляться на поиски лошадей и приличной одежды?

+3

20

Романтик? Да, возможно, Сюэ Ян романтик. Но он может себе позволить маленькое увлечение романтическими пьесками в дешевых театрах, где играют размалеванные актеры (которые после представления играют в постелях богатых зрителей). Как и может себе позволить весь мир считать таким театром. Просто каждый из людей играет свою собственную пьесу. Такую, как ему самому нравится, может позволить себе не каждый. Чаще играют по чужим сценариям. А умный режиссер никогда не представит публике то, что она не сможет прожевать и проглотить. Чем слаще сюжет, тем охотней, обычно, его жрут. Потом посмеиваются над автором – боже, как шаблонно!

Ну и пусть. Главное, не мешают тем временем писать сценарий своей жизни. На чей-то взыскательный вкус, возможно, тоже излишне слащавый и романтичный. Этот Сюэ любит сладкое. Хоть и страдал от этой любви с самого детства, любить не перестал. Даже самые злые злодеи имеют право на свою любовь. В этом Ян идет против театральных канонов. Почему? Просто потому, что может.

Под эти самолюбовательные мысли он смотрел на то, как Яо оправляет тонкие окровавленные лохмотья на себе, с таким невозмутимым достоинством, словно это золотисто-белые клановые одеяния ордена Цзинь. Вот где идеальный актер! Своевольный, красивый, талантливый. И тоже не прочь испытать свое счастье на поприще режиссуры. Что ж, Сюэ Ян не гордый. Он не против соавторства. Пусть об этом знает только он один. Пусть Гуанъяо считает себя творцом истории, в которой, как известно – победителей не судят. Пусть…

- Лошадь искать недолго. Она пасется недалеко от ручья. Не съел же я ее, в самом деле, за три дня. Нельзя быть таким доверчивым, дружище! – весело хохоча, он продолжает играть роль того Сюэ, который привычен для всех – задиристого, смешливого, жестокого и … не слишком умного. Слишком умные долго не живут.
- И одежда есть. Тебе придется удовлетвориться моими обносками, не взыщи строго. Потом отблагодаришь. По совести. – на словах про совесть Сюэ делает нажим и вскидывает брови, демонстрируя, какого он мнения и о совести Мэн Яо, и его благодарности.

Долго же еще он будет называет его мысленно, а может быть иногда и вслух прежним именем, подчеркивая свое особое положение и вседозволенность. Больно уж падок бродяжка из Куйчжоу на всякие знаки отличий и привилегий. Пусть и понятны эти знаки только ему одному. А кто еще имеет для него значение? После смерти Владыки, больше никто. Ну да ничего. Есть же шанс, что Яо не врет, и Вэнь Жоханя можно вернуть, ведь есть же? Есть, я сказал!

Он вытащил сундук из-под кровати и, расшвыривая то, что лежало сверху, вынул в конце концов вполне приличные штаны и ханьфу. Довольно чистые, кстати. И с видом великого благодетеля отдал Яо:
- Носи и помни мою доброту, дружище. Сапоги твои, родные – тоже под кроватью стоят.   
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

21

- Отблагодарить тебя?
Яо не без интереса подхватывает эту игру лицом, точно так же вскидывая брови, и добавляя улыбки - хотя такая же искренне безумная, конечно, у него не получится. Делает несколько шагов навстречу, подходя вплотную, и молча смотрит этому Сюэ в зрачки. Приходится смотреть снизу вверх, но это его не беспокоит ничуть, пожалуй, так даже удобнее. Этот взгляд не омрачен угрозой, да и вообще ничем не омрачен. Что, конечно, не значит, что тот, кто умеет видеть, не сможет разглядеть многого, чего в этом взгляде нет.
Сюэ Ян видит, в этом нет сомнений. Не боится, но видит хорошо. Это Яо нравится. И то, что бродяжку это веселит, нравится, пожалуй, тоже. Однажды Сюэ Яну придется умереть, хорошо если это будет весело. Но до этого, вероятно, ещё далеко. До этого - бесконечные его метания между верой и неверием, между желанием убить (не отомстить, нет, месть - это просто красивая ширма для романтика из Куйчжоу, который желает лишь крови и боли, и ещё того, до чего ему не дотянуться ни в этой жизни, ни в следующей) и отчаянной надеждой. Зрелище обещает быть незабываемым. Или хотя бы... забавным? Жаль, в этих зрачках не рассмотреть будущее. А может, и не жаль - неожиданности тоже развлекают. Яо поднимает руку, почти полностью восстановив контроль над пальцами, чтобы убрать со лба прядь волос и след касающегося кожи дыхания Сюэ. Он совершенно серьезен, а тень улыбки - это просто радость от вновь обретенной свободы, конечно.
- Нас с тобой связывает великая цель, Сюэ Ян. И... алая лента, так ведь? Разве между нами могут теперь быть какие-то банальные приземленные благодарности?
На что же всё-таки рассчитывает бродяжка? Неужели, и правда на жертву ради возвращения Владыки? Если бы такой ритуал существовал, если бы он был действительно начат - неужели кто-то мог бы поверить, что Цзинь Гуанъяо пожертвует всем, чего добился, всем, чего заслужил по праву, чтобы закончить его? Эта наивная вера по-своему прекрасна, и он ловит себя на мысли, что волны ярости и ненависти утихают. Это не отменяет того, что однажды Сюэ Яну придется умереть. Это не отменяет того, что своей смертью он ответит за эти три дня. Это, уж конечно, не отменяет того, что перед смертью он должен быть полезен настолько, насколько это вообще возможно. Но это меняет что-то - незначительно или кардинально, Яо не может пока понять. Слепое доверие, пусть и через силу, подкупает, как ни крути.
Мальчишка торопливо отворачивается, чтобы достать сундук, и Яо прикрывает глаза. Три дня, значит. Три дня на безуспешный поиск - не очень много, но и не слишком мало. Никого. Ни намека на то, что ищут. Быть может, просто не успели, может, в ближайшем городе найдется хоть след поискового отряда из великого ордена. Любого из трёх великих орденов. Нет, нельзя совершать ту же самую ошибку, которой так охотно отдался его похититель. Нельзя верить. Пора привыкнуть: единственная надежная опора - это свои собственные силы.
Яо берет ханьфу и надевает сверху на то, в чем одет, стараясь не позволить обостренному обонянию заявить протест. Перебирать одеждой или спорить о необходимости найти ещё одну лошадь можно будет в Башне Кои перед выездом на прогулку. Здесь ему по-настоящему не хватает лишь одного. Вещи, которая была у него в Ланьлине, и которой нет здесь. Яо невольно проходится ладонью по поясу, на котором обычно висела простая подвеска белого нефрита, но не спрашивает о ней. Спросить - значит показать истинную ценность значит показать слабость. Вместо этого он оборачивается к Сюэ и требует ожидаемое.
- Хэньшэн.

+3

22

Сюэ Ян хочет еще немного привилегий, еще немного власти над тем, в чьи руки уже, практически, вручил свою судьбу. Пусть и в шутку, пусть из вредности и пусть безо всякого смысла. Но он отрицательно качает пальцем перед носом Яо и цыкает языком:
- Тц-тц-тц, свой меч ты получишь только, когда я удостоверюсь, что ты не сдашь меня с потрохами воинам своего папочки! Но, может быть, и раньше. Если я пойму, что могу тебе верить. А до тех пор он побудет у меня. Мы переночуем в ближайшем городе. Отмоемся, отоспимся, а завтра уже вернемся в Ланьлинь. Можешь развлечь меня, если хочешь, и поторговаться. А вдруг ты найдешь, чем меня заинтересовать, в обмен на свою железку? Я парень простой, сговорчивый. У меня есть некоторые забавные слабости, о которых тебе известно, Мэн Яо, не так ли?

Этот Сюэ решил сделать все возможное, чтоб повеселиться от души. Пока они еще не вернулись в резиденцию Цзинь, Яо в его власти, потом позиции переменятся. И кто знает, как надолго. Поэтому из пути обратно надо выжать максимум возможностей прощупать почву дальнейших перспектив.

Еще хорошо бы сохранить расположение этого убежища в тайне, поэтому дорогу от предгорий в городок надо будет запутать посильнее. Для этого он завяжет своему (все еще) пленнику глаза и свяжет руки за спиной, перед тем как усадить в повозку. Это новость он радостно сообщил Яо, когда запряг лошадку и вернулся за ним в пещеру.

На этот раз веревка была самой обыкновенной. А что он сделает-то без духовных сил? Глаза завязал шелковым платком, судя по запаху и вышивке, ранее принадлежавшем какой-то сестричке из весеннего дома. Наморщенный носик Гуанъяо очень повеселил Сюэ Яна, поэтому он сдвинул платок так, чтоб тот закрывал не только глаза, но и ноздри.

Когда он усаживал Яо в повозку, солнце еще не перевалило на западную сторону неба, было утро, хоть и позднее. А путанная дорога с пологой горы заняла весь день и в город они въехали уже затемно. В пути Сюэ Ян развлекал себя, лошадь и спутника незамысловатыми песенками фривольного содержания. Голос у него был довольно приятный, а репертуар народного творчества казался неисчерпаемым.

Ян остановил повозку возле гостиницы средней паршивости. Не давая Яо возможности расспросить прислугу о том, что это за город и где они вообще, сразу же провел его в комнату (уже без повязки на глазах и с развязанными руками), где им предстояло ночевать вместе. Туда же заказал ужин, немного вина и большую бочку с горячей водой.
- Располагайся со всеми удобствами, дорогой друг, и ни в чем себе не отказывай! – провозгласил он, на правах щедрого хозяина положения, развалившись на единственной кровати в этой комнате.

[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+3

23

Может ли быть, что Сюэ Ян вообще не взял Хэньшэн, бросив его там же в павильоне Башни Кои? Яо начинает думать, что и это вероятно, и беспокойство о жетоне (чрезмерное беспокойство, он и сам понимает это, и всё-таки сдерживать непросто) отступает на второй план: если не взял оружие, то украшения не стал бы трогать, а что это такое, знать попросту не мог. Эта мысль добавляет натянутой улыбке тепла.
-  Разве я когда-нибудь лгал тебе, Сюэ Ян? Твоё недоверие разбивает мне сердце.
И веселит заодно: это же надо - искренне верить, что после даже самого радушного приема и принятия в орден, он окажется в безопасности. Верить, несмотря на то, что живой пример обратного - вот он, прямо перед глазами. Впрочем, солдат отца к этому делу и правда привлекать не стоит - ни сейчас, ни позже. Есть и другие способы.
А босяку, похоже, понравилось торговаться. Яо и сам обычно считает это весьма занятным развлечением, но, после того, как он выторговал сегодня свою жизнь, остальные лоты уже не кажутся достаточно ценными, чтобы придать процессу остроту. Хэньшэн дождётся, а слабости Сюэ Яна не такие уж мелкие, чтобы разменивать их на то, что прямо сейчас едва ли будет полезно. Эти слабости Яо предпочитает приберечь для случая поинтереснее: в том, что такой случай рано или поздно представится, сомнений он не испытывает. И всё же интересуется почти лениво.
- Откуда бы мне... Не хочешь поделиться?
Сообщение о том, что ехать придется в телеге, да ещё и связанным тюком, он встречает многозначительно закатив глаза. Слова здесь явно лишние, этот Сюэ уже наметил себе программу развлечений до самого Ланьлина, и оспаривать её, скорее всего, значит добавить к ней ещё и пункт с кляпом. Босяк из Куйчжоу не расположен говорить - он расположен петь. Это довольно удачное совпадение, позволяет отмерять время, а то, что солнце не скрыто тучами - приблизительно определить направление, в котором едут. Для чего ему это, Яо не знает, но рассматривает хотя бы как зарядку для ума в долгой дороге. 
На закате телега останавливается недалеко от стен города, и Сюэ Ян избавляет от веревок и повязки, так, что он успевает увидеть последние лучи заходящего солнца из-за его стен. Стены эти не кажется знакомыми, хотя Яо неплохо знает города, находящиеся на землях ордена. Должно быть, этот очень далеко от Башни Кои. Или принадлежит, если, конечно, не ошибся в направлении, Цинхэ Не. Всё это он отмечает механически, краем сознания, решив, что для него сейчас едва ли есть более удобный путь домой, чем бродяжка из Куйчжоу. Мало просто вернуться - вернуться с трофеем, вот что важно. Отец уже дал понять ему это во время Низвержения солнца, и нет повода считать, что с тех пор что-то изменилось.
- Благодарю, - Гуанъяо изображает поклон, постаравшись, чтобы наигранность была заметна даже Сюэ Яну. - Дорогому другу есть, чем заплатить за всё это великолепие, или мне сказать прислуге, что возмещения расходов следует просить в Башне Кои?
Меньше всего они двое сейчас похожи на заклинателей, имеющих отношение к золотому ордену, только идиот поверил бы на слово, а идиоту не удержать гостевой дом даже в таком захолустье. И всё же интересно, чьи здесь земли... Отцу потом задавать вопросы или кому-то из братьев.
Последнее ведро подогретой воды опрокинуто в бочку, стоящую посреди комнаты. Служанка кое-как кланяется и выходит. Яо напротив подходит ближе, опускает в воду руки, тщательно оттирая их, омывает лицо и шею до ворота. Хотелось бы отмыть всё тело от следов этого, с позволения сказать, приключения, но это точно может подождать. Он берет один из кувшинов со стола, убедившись, что в нём вода, отходит к окну и пьёт. Многодневная жажда всё никак не покидает его, и лучше разобраться с ней, пока Сюэ Ян не придумал что-нибудь ещё. Может и в этом кувшине не только вода, но это сейчас мало волнует - пока что на руках бродяжки все карты - хоть доверяй ему, хоть нет.
Какое-то время он и в самом деле ждёт, внимательно разглядывая своего тюремщика. Маска безумия - хорошая маска, удобная. Яо она мала, но если бы не это, он и сам бы использовал её. Сейчас он думает о другом: возможно ли найти хоть малейший зазор между этой маской и лицом под ней, чтобы поддеть и сковырнуть, или она приросла слишком надежно. Конечно, такую задачу не решить на месте, так что пока достаточно и просто присмотреться. Яо отпивает ещё и отворачивается праздно разглядывать улицу, чтобы не выглядеть слишком уж заинтересованно.
- Скажи мне, Сюэ Ян, почему ты не отдал последний осколок? Если бы ты сделал это, всё было бы по-другому.

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 1 апреля 11:34)

+3

24

Я тебе никогда не врал: преувеличивал, недоговаривал, лукавил,
уходил от ответа, притворялся, фантазировал, но врать — никогда.

О честности Мэн Яо Сюэ давно уже имеет твердое мнение, которое озвучивать так же глупо, как констатировать тот факт, что днем на небе светит солнце.

Да, конечно, он сам заплатит за ночлег и ужин. Из кошелька, конфискованного у одного из тех бедолаг, которых раздел в Башне Карпа, при этом улыбаясь крайне ласково, сообщит Яо, словно отвечая шуткой на его шутку (именно так и покажется постороннему человеку):
- Орден Цзинь уже снабдил меня всем необходимым для твоего комфорта, гэгэ. Но я с удовольствием приму твою благодарность за мои хлопоты, когда мы вернемся.

Какого рода будет эта благодарность и выживет ли Ян после нее, он подумает тогда, когда придет время. Беспокоиться заранее о том, что в равной степени нельзя предотвратить и что может не случиться, бродяга считает пустой тратой времени. Соломы не напасешься, чтоб подстелить ее везде, особенно, когда драгоценный друг посыпает ее гвоздями и битым стеклом сразу следом за тобой. Лучше внимательно смотреть под ноги и учиться безопасно падать. Такова жизненная стратегию этого Сюэ на данном этапе.

С кривой улыбкой он наблюдает за умывающимся Яо. Значит, купаться он не намерен. Ну что ж… Зато сам дает подсказку о том, чем можно завлечь не только в бадью с горячей водой, но гораздо ближе. Еще ближе. Максимально близко!

Когда он отходит к окну и наблюдает, Сюэ под этим пристальным взглядом медленно раздевается и садится в бочку:
- К слову, о моих слабостях. Я люблю, когда мне помогают мыться. И если ты хочешь услышать о куске темного железа, иди сюда – ко мне. Ты будешь купаться со мной. Впрочем, у тебя опять нет выбора. Я тебя все равно затащу в воду. Но если ты сделаешь это сам – сохранишь свою одежду сухой. Я жду.

Продолжить путь с утра Ян намерен на мече. И полет на большой высоте в мокром ханьфу не принесет удовольствия ни Гуанъяо, ни ему самому, потому что придется держать его крепко, чтоб не свалился. Но об этом нюансе проходимец пока что решил умолчать.

Бочка, хоть и достаточна для того, чтоб вместить их обоих, все же довольно тесна. Так или иначе физический контакт неизбежен. Это сулит Сюэ Яну дополнительное удовольствие от созерцания недовольства на кукольном личике Яо. И на это удовольствие он надеется даже больше, чем на все прочие возможности.

[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo][sign]У хозяина болота
[/sign]

Отредактировано Nie Huaisang (Воскресенье, 4 апреля 09:18)

+3

25

То, как Сюэ Ян избавляется от одежды - зрелище, заслуживающее особого неделимого внимания. Яо почти и не делит своё, разве что между зрелищем и кувшином воды. Он не пытается оправдать это внимание тем, что видеть тело противника полезно, чтобы оценить его сильные и слабые стороны в бою. Нет, это ни к чему, просто за красивым телом наблюдать приятно, и, раз уж здесь нет никого, перед кем страшно потерять лицо, он наблюдает - до тех пор, пока Сюэ Ян не погружается в воду. И молчит до тех пор, пока тот не называет цену своему ответу.
Потом он молчит ещё дольше, оценивая сказанное, пытаясь понять, сколько в нём несказанного. Сравнивая с тем, что видел, когда ещё лежал связанный в пещере. Не похоже: тогда Сюэ не был так настроен развлекаться, зато сейчас его серьезность куда только подевалась... Вообразил себя кошкой, играющей со своим обедом? Яо приходится однако признать, что, как бы ни было унизительно, если и так, он имеет на это все основания.
- Ты мог бы упомянуть об этой своей слабости ещё в Ланьлине и вовсе никуда не уходить. В Башне Кои прекрасные купальни.
Подумав немного, он подходит к бочке, развязывает пояс, снимает верхнее ханьфу. У этого рукава не слишком широкие, но всё равно могут мешать. Берёт лежащую у бочки мочалку, окунает ее в воду, не дотрагиваясь до скрытого водой тела, но проводя рукой в цуне от него. У него опять нет другого выбора - да и когда он по-настоящему был? В том, чтобы не иметь выбора, есть свои преимущества. Нет нужды задумываться о правильности того, что приходится делать. О допустимости. Если дорога только одна, заблудиться невозможно. Правда, она может вести к пропасти, но что толку сожалеть об этом, даже не дойдя до края?
Яо намыливает грубую мочалку таким же грубым мылом. Неужели за украденное серебро нельзя было получить что-нибудь получше, мягче, ароматнее? Может быть, и нельзя - если в этом гостевом доме постояльцы обыкновенно непереборчивы, а хозяин практичен. Впрочем, сгодится то, что есть. Привычку к лучшему сложно стереть, но поступиться ею ненадолго - несложно совсем.
Яо медленным движением ведет мочалкой по шее Сюэ Яна к ключице и дальше по плечу, прочерчивая взглядом ту же непрерывную гибкую линию. Тесниться в бочке вдвоём - слишком неудобно, хотя сложно отрицать, что при определенных обстоятельствах удобным можно поступиться ради удовольствия. Однако в том, чтобы не торопясь прикасаться к чужому телу - даже так, не напрямую - в том, чтобы следить, как скатываются по коже прозрачные капли, и не останавливать их движение, тоже есть своё удовольствие. Недостаточное, - но именно в этом особенное.
Мочалка скользит по груди Сюэ Яна по линии воды, к другому плечу, и от него вновь вверх по шее. Яо делает глоток из своего кувшина. Горло уже не саднит, но голос всё равно тише и ниже, чем обычно, а губы - ближе к чужому уху, чтобы ни одно слово не потерялось.
- И говорить там намного удобнее. Знаешь ли, драгоценные масла, цветы, тишина или, если пожелаешь, музыка. Приятнее, чем пещеры, печати, веревки... Разве не лучше...
Сюэ Ян ждёт. Редкое зрелище, это ведь совсем не в его духе - ждать, и кто знает, надолго ли хватит его терпения. Яо не берется предсказывать и не собирается слишком уж растягивать это недостаточное и испытывать его терпение. Как и не с собирается уныло брести по указанной ему дороге. Не иметь выбора - тоже ведь выбор.
Мочалка замирает у подбородка, затем с нажимом скользит вниз по телу, под воду и останавливается под нижним дяньтянем. Яо разжимает ладонь и быстрым движением пальцев одну за другой прижимает точки, которые блокируют течение ци по меридианам. Одновременно другой рукой разбивает кувшин о стену и приставляет острый осколок к горлу Сюэ Яна, под челюстью, где бьётся пульс, так, что тонкая кожа до предела натянута, но пока цела.
- ...вести дружеские беседы на равных. Только говори осторожно, у меня до сих пор дрожат руки.

+3

26

- Так свободы хочешь, да? – спрашивает с улыбкой, запрокинув голову вверх. Этого Сюэ не так легко напугать ни блокировкой ци, ни керамическим осколком у горла. Он в достаточной мере гибкий и ловкий, чтоб изменить прямо сейчас эту «безвыходную» ситуацию в свою пользу. В отличие от противника, его тело не истощено почти трехдневной неподвижностью и отсутствием нормального питания. И он не привык все ставить лишь на духовную силу. Выживать научился еще до того, как поднял уровень совершенствования до возможности обрести связь с мечом. По крайней мере, он верит, что в любой момент может выкрутиться. А если не сможет - ну что ж... Умереть, не отомстив - значит обрести возможность стать призраком, жаждущим мести. Тоже не самый худший вариант, если подумать. Открывает новые возможности. Новое - это всегда интересно же.
- Хочешь свободы или все-таки равноправия? Ты же всегда хотел быть равным тем, кто тебя презирал за происхождение, не так ли, Мэн Яо? Так я – не они. Я тебя никогда не презирал. Ты даже не представляешь, насколько мы похожи.

Бродяга сейчас очень рискует. Но у него есть козырь. Даже не один, а три:
- Давай! Перережь мне глотку, и никогда не узнаешь, где я спрятал твой меч, ту нефритовую цацку с символами Гусу и кусок темного железа.
Глаза Яна искрятся от удовольствия, которое он испытывает от игры, ставшей вдруг настолько эротически опасной, что его плоть явно отозвалась красноречивым возбуждением. Он медленно переводит взгляд вниз, пусть самому и не видно из такого положения, зато обозначил приглашение для Яо – взглянуть и убедиться, чего он добился своей выходкой. Потом снова возвращает к глазам своего все_еще_пленника. Они оба пленники друг другу теперь. Так уж получилось.
- А я-то думал, ты меня приласкать хочешь, когда руку вниз направил. Эх тыы… обманщик.

Но в голосе не укор, а восхищение. Как и во взгляде.
- Давай-ка ты все-таки снимешь одежду, залезешь в воду, и мы поговорим, как старые добрые друзья. Я не буду тебя больше шантажировать. Обещаю.
Грош-цена таким обещаниям! В частности – таким, которые даются под угрозой смерти, и в целом – обещаниям этого Сюэ. Но это же игра, верно? И теперь в нее играют двое.
- Ну же, солнышко, не капризничай.
Он медленно поднимает руку из воды к лицу, склонившемуся над ним, гладит по щеке, оставляя влажный след. Накручивает на палец прядь спутанных волос:
- Смотри, какой ты неаккуратный. Вот вернешься завтра в моем обществе в Башню Карпа, и каждая псина подумает, что я тебя таскал по каким-то канавам. И не просто так таскал, а имел при этом в хвост и в гриву, - тихий смех Сюэ не звучит обидно, скорее – участливо.
- Давай, мы лучше тебя отмоем, причешем, сделаем снова красивым, изящным наследником великого главы ордена Цзинь. А потом я тебя поимею. Нежно, мягко, ласково. Тебе точно понравится. А если не понравится, тогда грубо и жестко, м?

[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][quo]СЮЭ ЯН[/quo][sign]У хозяина болота
[/sign]

+4

27

Свободы? Это даже удивительно, насколько может распространяться недоверие. Ведь он только что прямо сказал, чего хочет, что же заставляет сомневаться в словах? Второй вариант намного ближе, но и он не точен. Яо улыбается наконец и едва заметно качает головой.
- Равным - никогда.
Что толку быть равным тем, кто тебя презирает? Снисходительно позволить им преклонить колени - другое дело. Однажды это случится, и это совсем не то неопределенное "однажды", на которое когда-то смел надеяться Мэн Яо, пробираясь к нему любыми средствами через Нечистую Юдоль, через Башню Кои, через Безночный город. Через кровь, через унижение, через беспомощность, через предательство, через страх. Через выбор.
Он не объясняет это, не считает нужным. И не спорит тоже. Он просто смеётся, когда Сюэ Ян выбрасывает на стол самый мелкий козырь из тех, которыми на самом деле обладает.
Смеётся Гуанъяо нечасто - слишком яркое выражение эмоций для того, чтобы считаться достойным - но сейчас не сдерживается. Этот смех негромкий и искренний, как ответ на действительно удачную и понятную только узкому кругу друзей  шутку.
- Я возьму Цзянцзай. Мы ведь с тобой так похожи, значит и с ним легко поладим.
Заклинательский меч, который он получил в то время, когда был учеником Вэнь Жоханя - совсем не военный трофей - на который косо поглядывают господа победители. Нефритовый жетон Гусу - бесценный подарок, и всё же один из многих, разве эргэ не отдаст ему другой, когда услышит о потере? И обломок проклятого железа - драгоценность, к которой Яо даже не прикоснулся бы по своей воле. Вот и весь залог жизни шантажиста из Куйчжоу. Ещё забавнее то, что в списке ценностей ничего не слышно об обрывке той самой ленты, которая, по замыслу, должна стоить Яо жизни и стать самым первым поводом для торга. Нет, Сюэ Яну определенно надо учиться врать не только с фантазией, но и убедительнее.
Взгляд этого Сюэ уезжает куда-то вниз, но это Яо игнорирует: едва ли он достанет оружие оттуда, куда смотрит, а время просто полюбоваться давно прошло. Впрочем его улыбка меркнет, когда Сюэ Ян заговаривает вновь.
- Какое мне дело до того, что думают псы?
Только вот бродяжка прав: появиться в Ланьлине в таком виде - отвратительно. Надо искать выход, даже если выхода нет. И он ищет, пока этот Сюэ продолжает паясничать. И кого он собирается смутить таким? Невинную деву или того, кто вырос в борделе и видел то, на что кому другому и воображения бы не хватило? Продолжая держать острие у бьющейся жилы на горле, Яо, обходит бочку, чтобы зайти за спину мечтателю из Куйчжоу.
- Давай мы отрежем твою голову. А потом я принесу её Не Минцзюэ и верну себе то доверие, которое потерял, когда вытаскивал тебя из Нечистой Юдоли. Мне оно пригодится.
Яо осматривается и недовольно цокает языком.
- Нет, так нельзя, ты же всё-таки мой шиди. Давай лучше ты будешь хорошим мальчиком, вернешься со мной в Ланьлин без духовных сил и оружия, чтобы отец понял, что ты безопасен, поможешь мне сделать то, что я должен сделать. Ты же любишь риск, - и только что тело продемонстрировало, насколько любит, так что отпираться бесполезно. Свободной ладонью Яо проводит по горлу  Сюэ Яна, двумя пальцами захватывает его подбородок, заставляя закинуть голову назад и увидеть поднимающийся в улыбке угол губ. - Так рискни, расслабься и доверься мне. Тебе точно понравится. А уж кто, кого и как поимеет, разберёмся в процессе.

Отредактировано Jin Guangyao (Понедельник, 5 апреля 20:05)

+4

28

Знал ли Яо, какое впечатление производит на Сюэ острый осколок кувшина, прижатый к горлу? Понимал ли, насколько это всерьез возбуждает проходимца из Куйчжоу, или считал, что тот просто дурачится? Яну было все равно, что он о нем сейчас думает. Как, впрочем, всегда было все равно, что о нем думает кто бы то ни было, за исключением того, кого он потерял, казалось навсегда. Казалось до сегодняшнего дня.
Но Ян был не против изобразить маленькое представление. Поэтому, погладил напряженные пальцы, держащие керамическое «оружие» и тихо, почти покорно попросил:
- Подержи еще так немного, пока я…
И опустил руку вниз, к своему возбужденному члену. Огладил его, сжал у основания, несколько раз двинул кулаком вверх-вниз. И рассмеялся. Достаточно, пожалуй.

Следующим движением Сюэ перехватил запястье Мэн Яо и крепко сжал его, не давая пошевелить рукой. По одному медленно отжал пальцы, уже явно уставшие удерживать отбитое горлышко кувшина, которое полетело на пол. Только маленькая царапина украсила его шею. Совсем не опасная. Потом он вылез из бочки и поднял свою одежду с пола.
- Хочешь вести дружеские беседы на равных? Хорошо, я уравняю наши позиции раз и навсегда.
Сюэ достал из тайника в рукаве уже знакомую Яо бутылочку с половиной алой ленты, вытряхнул червячка себе на ладонь и выпустил это адское создание прям в надрез на шее. 
- Все, теперь мы с тобой связаны. Умру я, умрешь и ты. Или наоборот. Надо было сразу это сделать.

Незадолго до Аннигиляции Владыка отослал Сюэ Яна в страну, которая считается легендой, в Горный Кайлат. Путь туда был засекречен. Его мог пройти или святой или … такой, как Ян. Там живут странные люди, практикующие странную магию. И у них есть свадебный обычай. Муж и жена разделяют Малую алую ленту на двоих. Если умирает один супруг, то и второй долго не задерживается на этом свете. Вэнь Жохань отправил туда бродягу за несколькими такими червячками. Кроме задания их добыть, было поручено также проверить достоверность поверья местных жителей. Ян дождался свадьбы, на следующий день столкнул мужа в пропасть, а когда вернулся в ту деревню, где они жили, молодая жена была уже мертва.

Лицо Сюэ помрачнело от воспоминаний о том, что он не нашел в живых главу Вэнь по возвращению из Кайлата. В отчаянии он сжег всю эту ползучую мерзость, но одну оставил, а вдруг пригодится. Как знал… А потом понял, почему Жохань отослал его подальше, хотя до этого держал при себе.

Может быть, когда-то Ян все это расскажет Яо. А может и нет. Пусть тот сам решает – верить или не верить:
- Да, я люблю риск. А если ты его не любишь, тебе же хуже, шигэ.

Больше не глядя в его сторону, бродяга оделся и сел к столу:
- Иди ужинать, братишка.
[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][sign]У хозяина болота
[/sign][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

Отредактировано Nie Huaisang (Вторник, 6 апреля 15:28)

+3

29

Слишком долго это продолжаться не может. Угроза не имеет смысла, если она не заканчивается ничем. Эта была нужна только для того, чтобы заставить Сюэ Яна услышать. И, Яо уверен, он слышит, несмотря на то, что использует её не вполне по назначению. Что ж, у всех свои развлечения, это - одно из самых безобидных.
- Ни в чём себе не отказывай.
Он прижимает осколок сильнее, так, что тот прорывает кожу и окрашивается кровью, но всё ещё не добирается до точки опасности. Следит за движением руки, сожалея, что не может одновременно видеть глаза Сюэ. Запоминает - не потому что это однажды может оказаться полезным, а потому что это нетрудно. Впрочем... кто может наверняка знать, что и когда окажется полезным.
Продолжает смотреть на неё и тогда, когда рука крепко перехватывает его запястье. Позволяет один за другим разжать свои пальцы, одновременно поглаживая за ухом Сюэ пальцами свободной руки - просто для того, чтобы напомнить, что свободная рука у него есть, и очень близко к точкам, нажав на которые можно лишить сознания. Напоминая о том, что не заинтересован в смерти своего тюремщика, во всяком случае, сейчас не заинтересован. О том, что им по пути.
Усмехается Сюэ Яну в спину, когда тот решает закончить купание, и не двигается с места, ощущая усталость, которой не чувствовал очень давно. Этой ночью он собирается выспаться, не обращая внимания на опасность, раз уж та надумала не только сопроводить его до самого Ланьлина, но и остаться рядом до конца. Без духовных сил, без нормальной еды и воды он устал настолько, что, по правде говоря, готов заснуть прямо сейчас, сидя у бочки с остывающей водой, но бродяжке вновь удаётся привлечь его внимание.
Та самая алая лента все-таки появляется вновь, и теперь лицо Сюэ Яна исполненно такой серьезности и решимости, как будто и в самом деле... Не может же он и в самом деле...
Яо сжимает зубы, проводит ладонью по своему горлу, на котором уже не заметна точка, оставленная мелкой тварью. Им по пути, и на этом пути они связаны? Что ж, новое правило в старой игре, так только интереснее. Может или нет, Яо подумает позже, а теперь только хмыкает в ответ на замечание о риске, ведёт плечом и закатывает промокший рукав, чтобы не мешал.
- Ты даже не представляешь, насколько мы похожи.
Сейчас можно уйти. Это и в самом деле Цинхэ, он видел через окно заклинателей в серых одеждах клана, значит смог бы выиграть время, найти кого-то из них, добраться с их помощью до Нечистой Юдоли и просить о помощи. Яо обдумывает это некоторое время, поднимается на ноги, но только чтобы в несколько шагов пересечь небольшую комнату и расположиться на кровати, которую любезно освободил для него Сюэ Ян.
- Я не голоден, шиди. Сегодня, пожалуй, нет.

+4

30

Прошла долгая неделя безделья и праздности с тех пор, как Сюэ Ян привез Цзинь Гуанъяо обратно в Башню Карпа. Ну точнее, привез-то он его под вечер следующего (после гостиницы в Цинхэ) дня в Ланьлин на своем мече, а там уж они пересели на коней и чинно-благородно прибыли к воротам резиденции ордена Цзинь.

Не все прошло гладко в пути. Примерно половину дня заняли длительные и горячие споры о том, как возвращаться. Сюэ настаивал на тайном прилете ночью на крышу дома Яо. Но тот наотрез отказывался от подобного прибытия. Дескать лететь на чужом мече унизительно ему, видите ли. Ну хорошо, ну ладно, это Ян мог понять и согласился (не вслух, конечно), что меч – это, фактически, второй член заклинателя, и с этой стороны, оно конечно – унизительно. Но почему из-за гордости Яо они оба должны трястись в седлах еще и обратно два дня? Нет и нет! И еще 10 раз нет. В конце концов, согласие еще вчерашнего пленника, а ныне партнера, удалось получить в обмен на его меч и нефритовый жетон. Ах, да – и еще обещание, что как только они доберутся в Ланьлин, так чтоб никто не видел, разумеется, Сюэ Ян уже сам, совершенно добровольно заблокирует свои духовные силы и будет пребывать в таком состоянии, пока и у Гуанъяо не затянутся шрамы от печати закрывающей ядро.

В общем, добрались. И, кажется, нащупали общими усилиями, как соблюдать хрупкий компромисс, устраивающий обоих. Так или иначе, надо было начинать привыкать доверять друг другу. А иначе зачем это все?

Сюэ Яна поселили в гостевых покоях Башни Карпа на эти семь долгих, скучных дней. Почему папенька Гуанъяо не принимал их так долго, никто не объяснил. В принципе этому Сюэ никто и не должен был здесь ничего, в том числе и объяснений действий главы ордена. Здравомыслие иногда, все-же возвращалось в эту буйную голову родом из Куйчжоу. Если и не здравомыслие собственной персоной, то, по крайней мере, способность трезво оценить обстановку. А трезвости в эту неделю было предостаточно.

Ян уже откровенно начинал подумывать над тем, чтоб покрасить часть пионов в разные цвета на громадной клумбе под окнами Цзинь Гуаншаня, таким образом, чтоб цветным по белому написать нечто неприличное. Но от этого опрометчивого решения его уберегло известие, которое Яо сообщил лично. Завтра состоится знакомство с папой. А точнее, смотр и оценка способностей будущего приглашенного адепта ордена Цзинь.

[nick]XUĒ YÁNG[/nick][status]сладости или гадости[/status][icon]https://i.ibb.co/sJKf8w3/2.jpg[/icon][sign]У хозяина болота
[/sign][quo]СЮЭ ЯН[/quo]

+2


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Подавать холодным