Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » В уездном городе N...


В уездном городе N...

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

В уездном городе N...

http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/50040.jpg
Участники
JIN GUANGYAO ◄ ► WEN QING
Место
Деревня Юлин во владениях ордена Ланьлин Цзинь
Время
Год со смерти Старейшины Илин
Сюжет
Что стоит за таинственными смертями в никому не нужной деревушке?
И так ли они таинственны, как кажутся?

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+2

2

Пасторальные пейзажи сельской части Ланьлина к западу от Башни Кои были по-своему прекрасны. Даже несмотря на то, что слепящее солнце приближающейся середины лета не давало рассмотреть их во всех прекрасных пасторальных подробностях. В общем-то эти подробности можно было и домыслить: простые, хоть и не ветхие, лачуги, крестьяне, гнущие спины на полях - кто-нибудь из них наверняка отвлекся, чтобы поприветствовать поклоном проезжающих мимо господ заклинателей, а заодно отдышаться и глотнуть воды - пасущийся на лугах скот. Ланьлину шло мирное время, земли процветали, и это можно было заметить даже здесь, в самом глухом углу этих самых земель. Казалось бы, всем этим можно любоваться бесконечно.
Увы, при всём своём очаровании, пасторальные пейзажи были весьма скучны, и за два дня путешествия приелись, так что  рассматривать их с тем же интересом уже не получалось. И поля с крестьянами, и луга со стадами, и деревни были настолько похожи, что, если бы не меняющиеся названия, выцарапанные на указателях и придорожных камнях, можно было бы поверить, что дорога идёт по кругу.
Нет, конечно же, она шла вперед, приближаясь к деревне Юлин. О том, что впереди наконец показалась именно та деревня, стало понятно не по указателю, а по обещанному в названии лесу, воротником обрамлявшему сбившиеся в кучу дома. Как раз вовремя: солнце, давно перевалив зенит, заваливалось к горизонту. Это, конечно, давало надежду на приятные длинные тени в скором времени, однако же Гуанъяо не был рад мысли о том, что ещё одну ночь придется провести на постоялом дворе, да и путешествие верхом было довольно утомительно - для него не меньше, чем должно было быть для его спутницы. Выбирать однако же не приходилось: одной из сильных сторон Цзинь Гуанъяо было то, что он знал свои слабости. Золотое ядро он развил настолько, насколько это вообще было возможно, не начав самосовершенствование с детства, однако же этого было недостаточно, чтобы перенести на мече двоих на такое расстояние. Так что на этот раз пришлось довольствоваться седлом и приятной компанией в лице девы Хуа, которая, несмотря на дивное имя, была ничуть не менее язвительна и саркастична, чем дева Вэнь. Всё в глазури из незамутненной вежливости и чистого этикета, разумеется.
За прошедший год Яо настолько привык к этой манере, что, когда долгое время не выпадало случая навестить гостью в её комнатах, чувствовал, что чего-то не хватает. Как бы то ни было, это небольшое путешествие должно было возместить недостачу сполна.
В том, что деревня Юлин располагалась в отдалении, однако же были и преимущества. Когда очаг неизвестной болезни, не поддающейся, к тому же, лечению, располагается под рукой, это всегда создаёт определенные неудобства. Большие, чем двухдневное путешествие верхом. Увы, клановые целители оказались бессильны решить эту проблему, и это обеспокоило главу ордена куда больше, чем возможность потерять всю деревню вместе с её жителями. Болезнь - это не монстр, который выбрал себе место для логова и не сойдёт с него, пока не заставят. Вероятность того, что рано или поздно с ней познакомятся и соседние земли, беспокоила Цзинь Гуаншаня, и он приказал проблему решить. Приказал  и забыл о ней, ведь старший из живых его сыновей всегда умел решать сложные проблемы. По счастью, старший из живых сыновей Цзинь Гуаншаня был в своё время достаточно предусмотрительным, чтобы теперь небезосновательно верить в возможность найти решение.
Стоило проехать ещё немного в сторону цели, стало заметно, что у дороги, на самом въезде в деревню столпилось едва ли не всё население. Гуанъяо надеялся, что не всё, что побывавшие здесь ранее лекари хотя бы больных сказали  держать по домам, но знать наверняка было невозможно.
- Дева Хуа желает сразу поговорить со всеми этими людьми или мне приказать старосте разогнать толпу?
Он обернулся к спутнице, пару мгновений - просто по привычке - пытаясь прочесть её мысли по выражению недавно освобожденного от вуали лица. Здесь, вдали от Цишань, её едва ли могли узнать, да и на её благоразумие Яо в некоторой степени уже привык полагаться, и это благоразумие не должно было позволить ей раскрыть себя.
- Полагаю, для нас уже подготовили ужин и ночлег, однако будет ли разумно посвятить весь вечер отдыху?

+1

3

Цин была пьяна и не знала, что больше было тому виной. Может небо над головой - такое высокое, ярко-голубое в росчерках белых, почти прозрачных облаков, или солнечные лучи - жаркие, почти жгучие, которым можно было подставлять лицо. А может виной был сам воздух - сладкий, с теплым пыльным привкусом, полный травяными и животными запахами. Где-то на периферии внутренний голос шептал, что похмелье будет тяжелым - тело, отвыкшее от подобной нагрузки уже ломило, особенно в районе поясницы, кожу на лице расцелованную солнцем ощутимо припекало, а в горле першило от дорожной пыли, но Цин было все равно. Она всем своим существом наслаждалась дорогой и будь ее воля проехала бы вдвое, втрое больше.
Удивительно, как много начинаешь ценить, сколь многим наслаждаться, стоит посидеть в каменном мешке некоторое время. Довольно продолжительное, если быть точной. И не так чтоб вот совсем в мешке, если быть честной. Но все равно - она соскучилась. По другим людям вокруг. По пению цикад и невкусной пище. По пусть и весьма условному, но ощущению свободы. И видит Небо - отбивать зад в седле было куда как приятнее, чем отсиживать его за восстановлением собственных трудов.
Так что, на появившуюся в объятьях леса деревню Цин смотрела с искренней грустью пьяницы, осознавшего, что вино закончилось, и новому взяться неоткуда.
- Зачем же ее разгонять, любезнейший господин Цзинь, - Цин отпустила поводья и легко соскользнула с лошади на землю. С последнего проигрыша в Го - позорного, ибо Цзинь Гуанъяо разгромил ее чуть ли не в сухую - она честно платила по счету, опуская многословную витиеватость формального обращения, но никак не могла отказать себе в маленькой мести подбирая один эпитет краше другого. - Люди так ждали нашего прибытия, готовились к встрече, все глаза проглядели... Нужно просто милостиво отпустить их всех по домам - заниматься своими делами. И вы, безусловно, правы - предаваться праздности, когда люди столь отчаянно нуждаются в помощи не только неразумно, но и вопиюще безответственно. Сначала мне стоит осмотреть больных, а уж потом думать об ужине и ночлеге. - Цин улыбнулась и ласково погладила свою лошадку по носу. Та всхрапнула и ткнулась в ладонь мягкими бархатными губами, явно выпрашивая лакомство. - Вот уж кто устал, верно? Спасибо, милая. Надеюсь о тебе хорошо позаботятся. К слову о заботе. Целители, что были здесь ранее, настоятельно советовали отделить больных от остальных, выделить им отдельный дом и поручить лишь одному человеку заботу о них. Это было сделано? - она повернулась, ожидая ответа.
От толпы отделился все еще весьма крепкий старик с жиденькой, но длинной седой бородой и нависающими над глубоко посаженными глазами кустистыми бровями.
- Нет, госпожа...
- Хуа. Хуа Шу, - Цин вежливо поклонилась почти незаметно стрельнув в сторону милейшего господина Цзинь взглядом. В конце концов он ей его придумал, ему и весь почет с глубочайшим уважением. - Я целитель. Мудрейший господин Цзинь подумал, что я могу помочь с вашей бедой. Вы, должно быть, староста? Нести столь тяжкое бремя в вашем возрасте, не смотря на постоянные боли в пояснице, достойно уважения. Я могла бы помочь вам, раз уж мы тут явно не на один день. Так что же помешало исполнить распоряжение целителей ордена Цзинь, уважаемый?
- Так это... Госпожа Хуа, - старик замялся, зачем то оглянулся назад и виновато развел руками. - У них же семьи. Мать ребенка ни в жизнь не отдаст. И дом отдельный - где ж его взять то...
- Понятно,  - Она задумчиво качнулась с пяток на носки и обратно. - Действительно, где это видано - живого человека и с семьей разлучать, верно? - голосом полным участия проговорила Цин, и староста поспешно кивнул. - Уж лучше всю семью вместе и похоронить.
- К-как похоронить... - пролепетал староста.
- Как положено, на кладбище, - жестко отрубила Цин. - Со всеми сопутствующими церемониями. Сколько у вас больных? Вот на столько семей могилы и копайте. Лопатами, - Цин гневно поджала губы.
У ордена Цзинь целители были весьма неплохи, если судить по тем трудам, что ей на вычитку иногда приносил радеющий о ее досуге господин Цзинь Гуанъяо. А тот кто писал отчет о посещении Юлин вообще был редкостный умница. Дотошный зануда, но умница. И то что они не смогли понять, что же за хворь тут завелась уже настораживало. Совет отделить больных от здоровых был дельным, и Цин действительно надеялась, что ему последуют. Да, деревня была небольшой, и выделить целый дом под лазарет, возможно, действительно было сложно. Но лето на дворе. На худой конец и сарай чисто прибранный сгодился бы.
- Проводите меня к ближайшему дому, - вздохнув проговорила Цин. - И уважаемый господин Цзинь, могу я надеяться, что отдельный дом, к концу моего осмотра все же откуда-то да возьмется?
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/53522.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Пятница, 7 мая 23:17)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+2

4

Сложность в управлении людьми в большой степени заключалась в том, что их нельзя было оставлять без внимания надолго. Даже тогда, когда они казались в целом людьми разумными и заинтересованными в решении собственной проблемы. Цзинь Гуанъяо старался даже мысленно избегать сравнения людей со стадом, однако иногда оно напрашивалось само собой. Стоило пастухам, то есть клановым целителям, конечно, покинуть это место, как все их рекомендации оказались... нет, не забыты, но бережно положены на дальнюю полку и заботливо прикрыты сверху - чтобы не пылились, а заодно глаза не мозолили. Стоило ли стараться?
В общем-то, Гуанъяо знал, что случится, если его и девы Вэнь стараний тоже будет недостаточно. Отец не говорил прямо, однако для того, кто изучил манеру его речи, догадаться было не так уж и трудно. Эпидемии прекращают не только успешным и своевременным лечением. Если некому болеть, то и болезни нет. Этот способ нёс в себе некоторые трудности, но неразрешимых - никаких. Что-то заставляло сомневаться в том, что уважаемый староста отдает себе в этом отчет.
- Полагаю, это также значит, что ваши люди не ограничивали себя в том, чтобы, скажем, навестить родственников в соседней деревне? - старик не отвечал, и на его лице было написано скорее непонимание, чем признание собственной вины. Впрочем, его молчание говорило достаточно, и Гуанъяо кивнул. - Ну разумеется.
Это несколько увеличивало вероятный масштаб проблемы и было еще одним аргументом в пользу того, чтобы разобраться с ней консервативными методами. В том числе и для тех, кто был действительно заинтересован в спасении жизней - по долгу ли службы или душевному порыву.
В том, что теперь, когда прошло столько времени, оставался смысл выполнять рекомендации, Гуанъяо сомневался - если болезнь распространялась через дыхание или прикосновение, скорее всего, все крестьяне давно заражены. Однако оспаривать решение девы Вэнь, не обладая её знаниями,  он не стал.
- Уверен, среди этих отзывчивых людей найдется тот, кто рад будет принять гостей в своем доме.
Искушение назначить этим отзывчивым человеком старосту было велико, но его пришлось побороть. С порога выказывать неуважение не только старшему, но еще и тому, кто обладал в этом месте своей небольшой властью, было невыгодно: помощь этого человека, как и его расположение могли понадобиться.
Дева Вэнь в сопровождении двух женщин направилась к одному из домов. Гуанъяо окликнул одного из любопытных, которые не спешили расходиться по домам и, вероятно, до вечера не разойдутся, надо ведь обсудить столичных гостей.
- Принесите молодой госпоже курильницу. И следите, чтобы там, где она находится рядом с больными, горело это, - он достал из рукава и передал крестьянину мешочек с благовониями, которые обычно использовались целителями в Ланьлине для защиты от болезни, - если госпожа не пожелает использовать собственные средства.
Дом всё же нашелся, стоило только поискать. Не совсем свободный, конечно, но из всей семьи здесь оставались лишь ребенок и старуха, которая была больна. Мнение ни одного, ни второй Яо не интересовало, и всё же короткий разговор позволил убедить женщину, что о её внуке намного лучше позаботятся те, кто ещё в силах, а если в этот дом переселят других больных, то и о ней будет кому побеспокоиться. Оставив старосту следить за тем, чтобы в импровизированном лазарете было достаточно соломы, воды и еды, распорядившись найти людей для элементарного ухода за зараженными, он отправился туда, куда ушла дева Вэнь.
Хотя он мало понимал в лекарском деле, упустить информацию не хотел. Отчеты тех, кто побывал здесь раньше, были подробны, но сухи. Целителям, конечно, было достаточно нескольких скупых штрихов, чтобы увидеть картину в целом, Гуанъяо пришлось смотреть своими глазами, несмотря на риск. Курильница исправно наполняла небольшую комнату терпким ароматом благовоний. Откуда бы ещё взять уверенность в том, что она или духовные силы смогут защитить от неизвестного...
- Это дом Бо Чжана, первого, у кого обнаружили болезнь, не так ли? Целители ордена так и не смогли выяснить источник. В игре деве Хуа обычно улыбается удача, быть может, и сейчас ей повезло больше?

+1

5

Для девятилетней деревенской девочки Сяо Руа была слишком тоща. Деревню нельзя было назвать богатой и процветающей, но она и не бедствовала. Цин, не по наслышке знающая, что такое голод, готова была побиться об заклад - да хоть с драгоценнейшим господином Цзинь, что жители Юлин никогда его не испытывали. По крайней мере, настоящего, что мог до хрупкости истончить и так небольшое тельце.
Она аккуратно уложила руку девочки поверх покрывала, осторожно разжала пальцы, отпуская запястья и еле удержалась от того, чтобы погладить малышку по голове, прилаживая волосы, которые, впрочем и так лежали волосок к волоску. Как у искусно раскрашенной куклы. Или у покойницы прибранной для погребения.
Цин сморгнула, гоня от себя непрошеное видение детского тела в гробу, еще раз убедилась, что грудь девочки пусть и еле заметно, но все же приподнимается от легкого дыхания, и пересела к стене, опершись на нее спиной.
Собственно, у стены и в глубокой задумчивости ее и отыскал Цзинь Гуанъяо.
- Не люблю полагаться на удачу, - Цин покачала головой и подвинулась, машинально заправляя подол одеяния под колено. - Очень уж капризная особа с весьма переменчивым нравом. Да и если судить по нашему последнему сражению, несокрушимый господин Цзинь, это вы ее баловень.
Взгляд снова вернулся к девочке, и она с усилием толкнула его дальше, к стене у которой лежал отец Руа и хозяин дома - Бо Чжан. Вот уже как неделю как не желающий просыпаться.
- Здесь я уже увидела все, что могла, - произнесла Цин поднимаясь на ноги. - Проводите меня до следующего дома, любезнейший господин Цзинь? Курильницу, к слову, можете распорядиться забрать. Толку от нее — чуть.
За дверями дома жаркий день неторопливо переползал в приятную прохладу сумерек. Цин вежливо поклонилась жене Бо Чжана, ожидавшей их за порогом, и посторонилась пропуская ее в дом. Та вскинула на нее полный надежды взгляд, и сразу как-то поникла, когда Цин поджав губы покачала головой.
- Рано отчаиваться, - Цин старалась говорить как можно мягче. - Смерть еще не коснулась их.
Немолодая, некогда весьма красивая женщина в свою очередь покачала головой и прошмыгнула внутрь так и не подняв тяжелого, словно упавшего наземь взгляда.
Цин вскинула голову и, вероятно, излишне резко развернулась, оставляя захлопнувшуюся дверь за спиной.
- В ордене Цзинь очень хорошие целители, - тихо заговорила Цин, когда они отошли от дома на расстояние достаточное для того, чтобы не быть услышанными. - И, признаться, мне пока-что нечего добавить к их отчетам. Точнее, я пока не уверена, что не ошибаюсь. - Она остановилась и повернулась к своему провожатому, встречаясь с ним взглядом. - Господин Цзинь, мне нужно знать, как часто жители Юлин вообще обращались за врачебной помощью.  Я так понимаю, что в местном архиве подобных записей не отыщется, но вдруг я ошибаюсь… Вообще, получить доступ к местному архиву было бы неплохо. Особенно к записям касающихся переписи жителей, а так же регистрации смертей. Если они обращались за помощью к ордену, то прошения должны были остаться в клановом архиве. Мне нужны данные хотя бы за последние лет тридцать. Сможете их раздобыть? Хотя бы к завтрашнему утру?
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/53522.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Понедельник, 19 июля 01:01)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

6

Умирающие люди не были зрелищем исключительно редким. Гуанъяо видел их и в детстве, успел насмотреться в годы войны, да и после неё. Люди, умирающие от болезней. Люди, умирающие от ран. Люди, умирающие под пытками. Мужчины и женщины, молодые и старики. Дети. Умирающие деревни Юлин не будили в душе никакого особенного сочувствия. Они были просто умирающими людьми, одними из многих, и смерть, по правде говоря, не была худшим, чего можно было ожидать от этого мира.
В этой комнате умирающих было двое. Дева Вэнь провожала обоих взглядом столь тоскливым, какой сложно было ожидать от целителя. Хоть и сопровождала этот взгляд продолжением светской беседы. Гуанъяо взглянул на людей равнодушно и пожал плечами.
- Всегда рад дать деве Хуа шанс вернуть удачу на свою сторону.
Игра за недолгое время успела стать почти традицией, из приятных, к тому же. Возможно, пришло время поднимать ставки, чтобы добавить азарта. Так или иначе, об этом стоило думать после возвращения в резиденцию клана, а в данном деле полагаться лишь на удачу и в самом деле было не самой лучшей идеей. Факты были куда более надежной основой.
Фактов в распоряжении Цзинь Гуанъяо было немало, но все они плохо укладывались в стройную систему. Заявление девы Вэнь укладывались в неё ещё хуже, если не сказать, подбивали даже не ненадежные сваи, которые удерживали её на плаву. Может быть, это было и к лучшему: чтобы построить новое, старое следует разрушить. Он лишь хотел быть уверен, что ни разрушение, ни строительство не выйдут из-под его контроля.
- Конечно. Особенно если дева Хуа не откажется скрасить прогулку беседой. Скажем, о том, что натолкнуло её на мысли о бесполезности мер предосторожности.
Беседа, впрочем, потекла скорее в русле практическом. Дева Вэнь, не спеша делиться предположениями, желала подтвердить их. Гуанъяо сначала решил было, что ослышался. Но не доверять собственному слуху до сих пор у него не было ни единого повода, поэтому он предположил в требовании девы Вэнь её обычную иронию. Однако же на её лице была маска самой непроницаемой серьезности, и даже "господин Цзинь" на этот раз прозвучал без очередного эпитета, из которых он уже составил внушительную коллекцию. Гуанъяо прикрыл глаза и прикоснулся пальцем к виску в непроизвольном жесте усталости. Надо отметить, по части невыполнимых заданий, но при этом очень важных и срочных заданий, фантазия девы Вэнь могла дать фору даже воображению отца.
- Молодая госпожа, вероятно, забыла о том, что "Стремись достичь невозможного" - девиз совершенно другого ордена. Архивы Башни Кои всё ещё в двух днях пути отсюда, и для того, чтобы найти в записях за последние тридцать лет упоминания одной деревни, понадобится некоторое время. Какие бы слухи о моем всемогуществе ни доходили до девы Хуа, уверяю, они слегка преувеличены.
Он открыл глаза и вновь посмотрел на спутницу, надеясь, что на этот раз она ясно даст понять, что поймала его своей шуткой, и что единственное, что ей необходимо - это ужин и сон, ну или пучок каких-нибудь целебных трав, в крайнем случае. Какое-то время так и рассматривал молча её лицо в сгущающихся сумерках, благо некому было укорить его в таком грубом нарушении правил этикета. Затем вздохнул и сдался.
- Хорошо. Возможно нужные сведения найдутся в том архиве, который хранит даже самая захудалая деревня. Не обещаю, что они будут точны, но большего к завтрашнему утру мы не найдем.

О старой госпоже Фан и двух её сестрах Гуанъяо мельком услышал от старосты, и теперь ему не составило труда найти дом, в котором жили женщины. Жили они в нём так долго, что тот же староста не мог припомнить, насколько, но совершенно точно - достаточно, чтобы ответить на вопросы. Если они, конечно, пожелают отвечать.
Приветствия, сродни тем, которые Яо приберегал для самых почетных гостей на советах кланов, заняли не меньше времени, чем понадобилось бы двум палочкам благовоний, чтобы выгореть дотла, и дыму, чтобы развеяться, но сестры, кажется, остались довольны. Во всяком случае, сетования на молодое поколение (какое именно поколение дамы считали молодым, можно было спорить долго) сменились жалобами на погоду и неурожай локвы. Это стало знаком, и Гуанъяо, превратив зевоту в сдержанную улыбку, задал тот самый вопрос, который беспокоил деву Вэнь

+1

7

Умение молодого господина Цзинь очаровывать дам любых возрастов восхищало до дрожи. Неприятной такой, словно за шиворот запустили целую пригоршню ледяных мурашей, и они теперь снуют туда-сюда по хребту, деловито перебирая холодными колючими лапками. Цин несколько отстранено наблюдала за разыгрываемой перед ней сценой, и думала, как же ей свезло, что Цзинь Гуанъяо ни разу не обрушил на нее весь арсенал своей вежливости и очарования. С таким молодым господином Цзинь можно было бы распивать чай, сидя летним вечером на веранде под стрекот цикад, перебирать струны гуциня, бросаясь друг в друга музыкальными фразами одна изысканнее другой или, на крайний случай, любоваться холодной луной долгой зимней ночью. И в этом до зевоты изысканном и пустом времяпровождении не было бы места ни вежливому сарказму, ни осторожной иронии, ни тихому стуку камней по отполированному дереву. Такой Цзинь Гуанъяо Цин не нравился. Не так как обычно, а необъяснимо по-другому. Она сама не могла толком уловить, в чем же разница, просто знала - она никогда бы не выиграла у него в Го. Ведь это было бы вопиюще неприлично. А ей нравилось у него выигрывать.
А вот сестры Фан были от молодого господина Цзинь в восторге. Три старушенции млели и задорно поблескивали помолодевшими глазами, от души наслаждаясь оказываемым им вниманием. Цзинь Гуанъяо так ловко и ненавязчиво вел ажурный плот из вопросов по затейливому руслу праздной беседы к нужной ему цели, что Цин как-то даже растерялась, услышав по-настоящему важный. Растерянность, впрочем, быстро сменилась разочарованием.
Конечно, никаких записей в деревне не велось. Кому они нужны, записи эти, только пергамент переводить, а он может сгодиться на что более нужное. На что такое нужное он может сгодиться, сестры тактично умолчали.
С другой стороны, отсутствие записей не означало отсутствия архива как такового. Вот же он, перед нею. Един в трех морщинистых лицах. Нужно только подобрать к нему правильный ключик. А к чему ей ключик, если рядом есть такая удобная универсальная отмычка? Если очаровательнейший господин Цзинь им еще пару раз улыбнется, обозначая ямочки на щеках, да отвесит пару комплиментов их мудрости - старушки сами все расскажут. Может, еще и выводами поделятся. Разум их, не смотря на весьма преклонный возраст, был ясен, как летнее безоблачное небо, а память подобна глыбе гранита. Ни щербинки не откололось под натиском времени.
Вести беседу со старшими поколениями у Цин всегда получалось лучше, чем со сверстниками. И она вклинилась в чужую беседу аккуратно и бережно, почти незаметно перетягивая внимание сестер на себя и задавая нужные ей вопросы. Как часто болели жители? Какими хворями? Как часто и легко ли рождались дети? В каком возрасте, обычно, оставляли земную суету старики? Не нужен ли деревни свой целитель – если бы она решила уйти на покой, то обосновалась бы в таком вот тихом и очаровательном местечке. Открыла бы аптеку – окружающий Юлин лес несомненно щедр на травы и прочие блага.
И по всем ответам выходило – нет, не нужен. И аптека ее прогорела бы. Прекрасное место, в котором последние лет семьдесят не было хворей страшнее насморка по весне, да больного горла по осени. И тут, внезапно, такое страшное горе. Боги отвернулись от них, не иначе. А все потому что нет у нонешнего поколения должного уважения ни к старшим ни к богам.
Цин слушала, сочувствующе кивала, а тревога внутри все росла и росла, сворачиваясь в животе тяжелым колючим комом. Ей бы очень хотелось, чтобы причина была именно в этом. В конце концов, с обиженным божеством можно попытаться договориться. Проклятие можно снять. А что ей делать со своими подозрениями, она понятия не имела. Разве что поделиться ими с рассудительнейшим господином Цзинь. Только вот чем делиться, если подтверждения им она так и не получила? Впрочем, как и опровержения.
- Хуа Шу искренне благодарит Цзинь Гуанъяо за оказанную ей помощь, - задумчиво проговорила Цин, когда они, попрощавшись и поблагодарив сестер Фан за увлекательнейшую беседу, покинули их скромное обиталище. – И не смеет более препятствовать его заслуженному отдыху. – Она подавила желание хлопнуть себя ладонями по щекам и повела плечами, сбрасывая с них тяжесть неуместной сейчас официальной вежливости. – Отдохните с дороги, - Цин улыбнулась слегка приподнимая краешки губ. – Она выдалась длинной, а завтра вам понадобиться много сил. А я прослежу за тем, чтобы больных устроили как должно. Увидимся утром, любезнейший господин Цзинь.
Вежливо поклонившись, она развернулась и быстро зашагала к дому, что благодаря усилиям господина Цзинь им выделили под лазарет. Слухи по любой деревне разлетаются быстро, и скорее всего даже куры уже знают, что грозная госпожа Хуа вознамерилась похоронить всю деревню до последнего человека. Надо пользоваться столь удачно сложившейся репутацией – глядишь и удастся кое что выведать.

Утро за хлопотами наступило быстро. Казалось, только вот серая прозрачность сумерек сменилась чернильной ночной гущей, а вот уже и светлеет край неба под лучами лениво поднимающегося – видать еще само толком не проснулось – солнца. Цин умылась холодной водой, только что принесенной к лазарету от колодца угрюмым деревенским, и попросила его проводить ее к их, с господином Цзинь, временной обители. Благо, она была не так уж и далеко.
Спать ей совершенно не хотелось – мысли, что роились, подобно потревоженному улью надежно гнали его прочь, поэтому в дом она не пошла – села на деревянной веранде внутреннего крохотного дворика, и обняв колени уложила на них подбородок, наблюдая за медленно светлеющим небом.
- Я не знаю зачем, но они все врут, - тихо сказала она, услышав за спиной уже знакомые шаги. За прошедший год она выучила малейшие нюансы этой легкой поступи. – И даже не могу понять – зачем или почему они врут. Но одно я знаю точно – к добру или к худу, но никакая это не болезнь.

[AVA]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/53522.jpg[/AVA]

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

8

Находить заслуженный отдых и источник сил, которые непременно должны понадобиться на следующий день, в двух или трёх часах глубокой медитации вместо расточительного долгого сна было делом привычным. Некоторые, впрочем, умели обходится двже без этого. Иногда Гуанъяо жалел, что не владеет таким полезным навыком. Но только иногда, потому что прекрасно понимал: если бы полное отсутствие времени на отдых не грозило бы напрямую его жизни, скорее всего, эту роскошь отец посчитал бы для него излишней. Хотя, пожалуй, в этом вопросе винить отца было бы несправедливо: он и сам придумал бы для освободившегося времени лучшее применение.
Так или иначе, ночи, проведенной среди умирающих крестьян завидовать было сложно. Особенно при виде госпожи Хуа, сама поза которой, далекая от приличий, слишком уж явно говорила об усталости.
Небольшой грубо сбитый чайный столик он поставил рядом с целительницей, сев по другую его сторону. Разлил по пиалам чай - этот он привез с собой, по опыту зная, что найти хороший в глуши невозможно.
- Для лжи существует столько же причин, сколько людей на земле, - Яо пожал плечами. Он не любил произносить вслух банальные истины, но иногда напомнить о них себе и другим было необходимо. - Ради денег, из страха, иногда из самых благородных побуждений: мне, представьте, приходилось слышать ложь, призванную защитить тайны давно покинувшего этот мир человека, весьма дорогой ценой. Но все причины и поводы теми путями или иными сводятся к одному - выгоде. Самой обыкновенной материальной выгоде, или той, что позволяет человеку считать свою совесть чистой, а долги отданными. Если смотреть под этим углом, разница между "зачем" и "почему" исчезающе мала, зато способ добиться правды ясно заметен: показать, что выгода от неё больше, чем от лжи. Ирония однако в том, что, вероятно, ради правды придется лгать.
Гуанъяо взял в руки чашку, ощутив обжигающее прикосновение  к коже, и улыбнулся. Время для улыбок не слишком подходящее, да и поводов не было: не считать же поводом новый рассвет и умиротворяющий теплый ветер, который нёс с востока запахи леса и трав, но пока что не волны душной жары.
- Если правду действительно необходимо услышать от того, кто лжет. Намного проще бывает обнаружить её окольными путями. Дева Хуа приблизилась к этому, не так ли?
Разумеется, бессонная ночь не прошла даром, и дева Хуа сделала выводы. Смелые, такие, на которые не решились лекари, бывшие здесь до них. Не болезнь. И не проклятие - проклятия целители тоже определять умели. Едва ли отравление, разве что отравление может быть заразно. Хотя заразно ли? Пробыв среди больных вечер и ночь, его спутница не выказывала никаких признаков недомогания, и сам Яо чувствовал себя вполне здоровым. И из тех, кто приехал до них, ни у кого не проявилось загадочных симптомов. Возможно, просто повезло? Или золотое ядро надежно защищало от того, что убивало простых смертных. Или нет.
Это, конечно, к лучшему. Это значило, что нет повода видеть здесь угрозу для всего округа. Возможно, у этого славного места даже был шанс выжить, не исчезнуть с карты тихо и незаметно для окружающих. Это определенно настраивало на благодушный лад. Гуанъяо отпил чай и едва заметно кивнул: так и есть, хороший.
- Деревня Юлин и в самом деле выглядит пугающе благополучной. Нечеловечески благополучной, если не брать во внимание тех, кто умер, и тех, кто умрёт вскоре.
Он перевел взгляд на спутницу и вновь улыбнулся - уже ей. Если же  принять во внимание всё, до чего это внимание может дотянуться, то есть шанс добраться до истины. За то время, пока дева Хуа гостила в Башне Кои, Гуанъяо, как он смел надеяться, неплохо узнал её и теперь был уверен, что она не уйдет отсюда по своей воле, пока истина, которую так тщательно хоронят, не будет лежать прямо перед ней во всей красе. И её не остановит даже понимание того, что это будет красота давно и тщательно похороненного покойника.
- Почему бы вам не поделиться тем, что вы узнали? Я мало что понимаю в целительстве, но неплохо разбираюсь во лжи. Может быть, я смогу ответить на "почему" и "зачем", если узнаю, что вас настораживает в этом идеально мирном и спокойном уголке и его гостеприимных жителях.

+1

9

Есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: как горит огонь, как струиться вода и как другие работают. У Цин было свое мнение насчет последнего - тот, кто пустил в народ эту мудрость попросту не видел как Цзинь Гуанъяо разливает чай. Он очень редко баловал свою гостью собственноручно наполняя ее пиалу, но когда подобное происходило Цин замирала словно выпадая из окружающей ее реальности. Как правило, столбняк сей посещал ее в весьма сомнительные моменты - сейчас, к примеру, она ухнула в эстетическую экзольтацию, уставясь на изящнейшего господина Цзинь через плечо. Удручающая, вопиющая невоспитанность.
Цин моргнула, и повернулась к столику, усаживаясь согласно нормам приличия, потянулась за пиалой.
- Разница может быть и мала, но весьма существенна. - Она сделала глоток и опустила взгляд, чтобы совсем уж откровенно не зажмуриться от удовольствия - для этого утра нарушения приличий было более чем достаточно. - Мой учитель говорил: "зачем" - обращено в будущее, в то время как "почему" - замыкает прошлое. С первым еще можно поторговаться, а вот с последним... - Цин покачала головой. - Будет трудно. Взгляд видящий лишь былое лишает людей слуха.
Цин допила чай, поставила пиалу перед собой и выпрямилась, встречаясь с молодым господином Цзинь взглядом - они всегда разговаривали о важном глаза в глаза.
- Не могу знать, к чему я приблизилась, и не ведет ли эта тропинка в никуда. Все еще пока так... зыбко. Поэтому, я не хотела бы преждевременно делиться своими выводами. Мне бы хотелось сначала услышать ваши. Нет ничего важнее иной точки зрения, когда разум терзают сомнения. - Она вздохнула и слегка повела плечами. - Вы спрашивали, что меня настораживает. Давайте начнем с того, что показалось странным еще когда я читала отчеты. Это отсутствие иных больных. Такое впечатление, что во всей деревне нет никого, кто маялся бы животом, или кашлем, или просто потянул спину. Ваши целители не обратили на это внимания, потому что их послали разобраться с конкретным случаем. К тому же все они из крупных городов родом и в деревнях подобной этой бывают редко, если вообще бывают. Но я то могу сказать точно - так не бывает. Не может такого быть, чтобы в деревне новые лекари нарисовались, и никто к ним не попросился со своими старыми болячками. Обычно, стоит простому аптекарю со своей котомкой на окраине появиться, как очередь к нему выстраивается на ближайшие пару дней. А тут - ни одного человечка. А ведь у старосты ревматизм. Да такой, что он еле стоял, когда нас встречал. И я могу понять, почему сторонятся меня - согласно слухам я мечтаю устроить массовое захоронение на местном кладбище, но ведь своих целителей орден послал чтобы оказать помощь. Они могли ее не оказывать, но в отчетах моего занудного коллеги нет ни одного упоминания, что кто-то хоть на что-то им пожаловался, помимо опасений впасть в мертвенный сон. Почему? Что их всех остановило?
Цин замолчала, и в свою очередь разлила чай из чайничка по пустым пиалам. У нее это получилось и в половину не так изящно, но тоже весьма... приемлемо, одним словом.

[AVA]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/53522.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Суббота, 26 июня 22:59)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

10

Мудрые учителя нередко сыпят истинами, которые настолько хороши, что их не хочется оспаривать - только сразу же и навсегда начертать золотом в своём сердце. К сожалению, не всегда эти истины бывают полезны. Та, которую произнёс однажды несомненно очень умный и понимающий своё дело наставник девы Хуа, например, никак не желала натолкнуть Цзинь Гуанъяо на мысль, которая решила бы проблемы забытой богами деревушки. Но, в отрыве от практического применения, была слишком прекрасна, чтобы не запомнить её на будущее и, возможно, однажды использовать как неопровержимый аргумент, не приписывая, конечно, себе заслуги её создания, а ссылаясь на безымянного, но очень мудрого учителя. Это всегда звучало крайне убедительно.
Как бы то ни было, то, что дева Хуа не повторяла с чужого голоса, а поясняла, используя собственные наблюдения, казалось намного более ценным в прикладном смысле. Ведь в самом деле, куда проще упустить то, чего нет, чем то, что есть. Целители искали болезни, и можно ли винить их в том, что не нашли, не обратив внимание на полное их отсутствие. Да, конечно их можно было винить в этом, но позже. Уже после того, как на фоне их неудачи успехи девы Хуа расцветут сообразно её имени.
Гуанъяо отпил чай, продолжая молчать всё то время, пока его спутница говорила. И ещё дольше. Её наблюдение нельзя было списывать со счетов, пусть со стороны оно и могло показаться мелочью. Ключ не обязательно должен быть большим, чтобы подойти к замку.
- Сильнее боли нередко бывает страх.
Это молодой госпоже, пережившей войну, уничтожение её клана, смерть всех близких и свою собственную напоследок, должно быть известно и без подсказок.
- Что-то большее, чем просто страх болезни или смерти. Что-то большее, чем страх перед очень великим, но очень далеким орденом Ланьлин Цзинь.
Чай вновь наполнил чаши, напоминая ароматом о резиденции того самого далёкого ордена и о том, что в Башне Кои ждут не версий и предположений, а ответов. Ещё лучше - готового решения, которое раз и навсегда избавит от мелкой, но неудобной, как острый камешек в сапоге, проблемы.
Как найти это решение, если жители Юлин предпочитают лгать? Опасаясь господ заклинателей и дрожа от страха перед неизвестной болезнью. Гуанъяо прикрыл глаза и покачал головой. Их лжи можно было найти множество объяснений, изящных и изощренных. Если смотреть с другой стороны, всё казалось намного скучнее. И проще.
- Впрочем, есть и другой ответ. Например, эти люди могут говорить вам правду.
Очень неожиданно со стороны людей. Непривычно, непредсказуемо. Давая своей гостье исследовать эту мысль подробнее, рассмотреть со всех сторон, оценить её сильные стороны и изъяны, а также то, как одно гармонирует с другим, складываясь в другую картину, Цзинь Гуанъяо поднял чашу, поймал ею солнечный луч, который, добавляя искру насыщенному цвету, конечно, делал напиток немного лучше и компенсировал дешевую и заметно не новую посуду, лучшую, которую нашли для господ из столицы жители захолустья.
- Едва ли возможно, что обычные болезни действительно обходят деревню Юлин стороной. Но, быть может, существует нечто, что заставляет забыть о них. В самом буквальном смысле.
И староста со своим радикулитом, если бы хотел скрыть его, мог бы остаться дома и принять почетных гостей в удобном кресле, которое полагалось бы ему в силу возраста и положения. Его, впрочем, Гуанъяо не удостоил лишним вниманием, подозревая, что из всех странных случаев деву Хуа должна была куда больше тронуть другая. Её растерянное лицо у кровати Сяо Руа говорило едва ли не лучше слов, в которых дева Хуа всегда была исключительно сдержана и избирательна.
- Или не только о них. Что может превратить ребенка в живой скелет, и это в благополучной деревне в урожайный год? Неизвестная болезнь, пожалуй, объяснение намного более убедительное, чем то, что он мог попросту не замечать голод слишком долго, не так ли?

+1

11

- Силу страха любят преувеличивать, - задумчиво ответила Цин. - Впрочем, как и силу боли. А вот силу убеждений обычно недооценивают. Как и стремление защитить. Хотя последнее, должна признать, весьма тесно связано со страхом потери.
Она вздохнула и перевела взгляд на небо - нежно голубое и безмятежное, без единого облачка, что было странно, учитывая как называлась деревня. Цин несколько отвлеченно подумала, что в воздухе совсем не чувствуется лишней влаги, которая бывает в местах щедрых на дождь. И вслед за этим прокралась совсем уж неприятная мысль, до им здесь не рады не только жители.
- Я рассматривала возможность того, что они говорят правду. Поднебесная велика, а боги щедры на чудеса. Почему бы им не создать место недоступное хворям? Но, увы, это не так. Вы верно заметили - Сяо Руа слишком худа для девочки из благополучной деревни в урожайный год. Но виною тому не голод. Что-то иссушило ее, забрав все силы и внутренние ресурсы. И это не мертвенный сон. Наоборот, именно благодаря ему она и все остальные еще живы. - Цин с явной неохотой отвела взгляд от неба, снова встречаясь им с собеседником. - Ее состояние, как и состояние остальных, более чем приемлемое, учитывая обстоятельства. Это отметили и ваши лекари. Вот только... - Она запнулась подыскивая правильные слова и вздохнув решила зайти с другой стороны. - Скажите, господин Цзинь, вот вы знаете как поддерживать силы того, кто впал в мертвенный сон?
- Нет, - последовал незамедлительный ответ.
- Я так и думала, - кивнула Цин. - А ведь вы, господин Цзинь, человек образованный. С весьма широким, насколько я могу судить, кругозором. И целительство находится в сфере ваших интересов. И вы вот не знаете. А жители деревни Юлин, далеко не все знакомые с грамотой - знают. Я наблюдала за ними, когда всех больных снесли в организованный вами лазарет.  И своими глазами убедилась - они знают. Как и с чем варить рис, как накормить этим разваренным отваром спящего,  как не допустить опрелостей и пролежней...  - Она смотрела ему в глаза цепко и почти не моргая. - И нет. Никто из целителей ордена не рассказывал им об этом - ни у одного в отчете не было об этом упоминания. Должно быть каждый решил, что необходимое обучение провел кто-то другой. Они то не сверяли отчеты друг с другом. А раз это были не целители ордена, то мне очень хочется узнать - откуда такие знания? Кто ими столь щедро поделился? И почему они готовы покрывать его даже ценой жизни своих детей, мужей и жен.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/53522.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Понедельник, 19 июля 01:49)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

12

Страх, боль и убеждения могли быть одинаково эффективны. Или одинаково неэффективны. Далее каждый замок требует своего ключа, что уж говорить о людях. Эти - и ещё некоторые другие - могли послужить универсальными отмычками, и как любые универсалии, могли не сработать. Сравнивать их между собой абстрактно было делом бессмысленным. Интересным лишь если понимать, что говоря обо всех, дева Хуа говорит о себе. Интересным - потому что дева Хуа сама по себе была интереснее всей деревни Юлин с её бедами. Впрочем, хорошо, когда можно совместить приятное с полезным, и эта поездка определенно была хорошей. Чай, который Гуанъяо вновь разлил по пиалам, лишь добавлял хорошему граней и примирял с недостатками.
Вступать в спор на темы столь умозрительные однако же не было желания, и он слушал молча, позволяя себе разглядывать собеседницу, пока та разглядывала небо. Пусть предположения оказались неверны, - едва ли это могло иметь значения. Они и сделаны-то были вслепую, и для того, чтобы дать опорную точку для размышлений, пусть служила эта точка не столько для опоры, сколько для того, чтобы оттолкнувшись, дева Хуа могла рассуждать дальше о том, что понимала намного лучше.
Тому же служил и краткий ответ, над которым он не стал даже задумываться. Он не знал, как поддерживать жизнь в том, в ком этой жизни остались крохи. И не знал, зачем. При всей широте интересов, его знания о медицине были слишком скудны и специфичны, и практическое воплощение получали разве что в Огненном дворце. Для сохранения жизни - настоящего, а не просто продления её ради того, чтобы получить больше информации под пыткой - мало было знаний. Требовался особый склад ума, может быть, не ума даже, а души. Тот, который оживлял знание пониманием. Тот, которым владела лучшая из целителей некогда великого клана Вэнь, и тот, которого лишён был Цзинь Гуанъяо.
Так что нет, он не знал. О чем-то мог бы догадаться, если бы пришлось. О чём-то - узнать у тех, кому случалось раньше. Возможно, и жители деревни воспользовались этими способами, обратившись хотя бы к бездонному кладезю знаний в лице госпожи Фан и её сестёр. Гуанъяо не высказал это предположение вслух, чтобы не сбивать деву Хуа с мысли необходимостью разъяснять ему ещё одну очевидную, быть может, для целителя истину.
- Самое простое объяснение, - вместо этого очевидную истину сформулировал он сам, - в том, что они получают взамен больше цены, которую платят. Во всяком случае, кто-то из них.
Слишком часто случается, что платят одни, а выгода - в руках другого. В конце концов, так устроен мир, и не учитывать эту возможность было бы верхом непредусмотрительности.
- Дева Хуа считает, что мы могли бы выяснить ответ на этот вопрос, не прибегая к тем способам, сила которых, по её мнению, преувеличена?

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » В уездном городе N...