Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Брат, мой брат


Брат, мой брат

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.ibb.co/SctpD9m/EG3cao-IWw-AAs5e-X.jpg

Участники:
Не Минцзюэ, Лань Сичэнь, Цзинь Гуанъяо
Место:
Нечистая Юдоль, Цинхэ
Время:
Год после смерти Старейшины Илин
Сюжет:
Адепту ордена Ланьлин Цзинь, Сюэ Чэнмэю, не удалось избежать расплаты за свои преступления. И, как ожидалось, не все этим довольны.

+4

2

Чэнмэя было жаль. Яо он всегда нравился, даже несмотря на то, что - нет, не на то, что он истребил никому не интересный мелкий клан, как раз эту его решимость и однозначные приоритеты Гуанъяо считал чертой положительной - несмотря на то, что он прекрасно понимал: слишком долго над этим человеком контроль не удержать, рано или поздно придется с ним попрощаться. Благодаря дагэ получилось скорее рано, чем поздно. Неудобно: хотя то главное, над чем трудился Чэнмэй - восстановленная Тигриная печать - обнаружилось после его смерти, в подвалах всё ещё сидел Призрачный генерал, и работа над его усмирением была не окончена. Кроме того, у Гуанъяо были и другие планы, для которых придется теперь искать исполнителя. Не было ничего удивительного в том, что Яо был расстроен, как не было ничего удивительного в том, что глава Цзинь был в ярости. Он вложил в бывшего босяка из Куйчжоу очень много, и, разумеется, надеялся получить от него еще больше, намного больше. Ярость - плохое подспорье, и глава Цзинь совершил ошибку, которой раньше ему удавалось избегать. Позволил сыну узнать о своих планах.
Встречи названных братьев, которые проходили вдали от чужих  глаз, конечно, отличались от тех, за которыми было кому наблюдать. Последние были во многом игрой. Поклониться эргэ, чтобы тот, прервав этот поклон, мог позволить себе прикоснуться - дать повод сжать на плечах сильные тонкие пальцы, обменяться взглядами, улыбками там, где говорить словами было невозможно. Избегать долгих бесед с дагэ, да и просто не попадаться ему на глаза слишком часто, давая пищу слухам о том, что младший из братьев как огня боится старшего и бежит, только лишь заслышав его шаги. Ими можно было бы оскорбляться, этими слухами, можно было бы заставить их умолкнуть, но Гуанъяо чувствовал, что однажды они могут стать полезны. Кажется, время для пользы настало сегодня: отец был уверен, что его сын будет только рад лишний раз досадить главе Не. Впрочем, даже прибыв в Нечистую Юдоль, Яо всё ещё не был уверен, как должен поступить. Отец яснее ясного давал понять, что его положение в Ордене и клане всё так же непрочно, и, несмотря на старшинство,  наследником может стать Сюаньюй. Или, возможно, какой-нибудь другой сын. Потерять расположение было опасно. С другой стороны, требования Цзинь Гуаншаня становились всё более трудновыполнимыми, и череда их могла быть прервана разве что его скоропостижной смертью. Это наталкивало на размышления. Смерть главы клана тоже однако не решила бы всего. Гуанъяо не питал иллюзий: путь наверх по ступеням Благоуханного дворца будет непростым. И на этом пути поддержка Цинхэ Не была бы отнюдь не лишней. Значит, всего-то и нужно было - выбрать сторону. За свою жизнь Яо делал это не один раз и, вероятно, этот не должен был стать последним. Просто ещё один выбор. Просто, не так ли?
Эти мысли не оставляли его и тогда, когда было покончено с формальными приветствиями, и встреча наконец приобрела именно тот особый характер, лишенный большей части предназначенных для сторонних наблюдателей масок. Эти мысли не желали уйти и тогда, когда беседа - совсем не из чистой вежливости, напротив, из живого интереса - повернула к успехам Не Хуайсана. То, что младший Не до сих пор, как умел, избегал тренировок с саблей, говорило то ли о его уме, то ли о выдающейся интуиции, и, в любом случае, о том, что следующий глава клана, если дагэ так и не обзаведется сыновьями, будет стоять у власти дольше и совсем по-другому.
- Надеюсь, дагэ позволит передать младшему брату небольшой подарок из Ланьлина? - Яо улыбнулся и, помня о стольких спорах о подарках, которые выбирал и привозил для Хуайсана, добавил, опережая привычное уже недовольство дагэ. - Это от А-Юя, кажется, они нашли некоторые общие интересы. Жаль, если теперь Хуайсан не сможет навестить его в Башне Кои.
Тема младший братьев могла быть неисчерпаемой. И по-своему болезненной для каждого из троих. Возможно, не стоило поднимать её, однако теперь невозможно было не продолжить.
- Эргэ, - пересечься с Лань Сичэнем взглядом и отвести его было слишком сложно, да и незачем. - Как Ванцзи?

+3

3

Нечистая Юдоль встретила Лань Сиченя тяжелым запахом земли - после весенней грязи наступила засуха, и тень от редкой зелени не особо спасала положение. Казалось, все замерло в ожидании спасительного дождя; даже на открытой площадке от тренировок никого не было - хотя с дагэ сталось бы выгнать адептов в такую жару, Лань Сичень в этом не сомневался - и в той галерее, через которую пришлось пройти, резные окна были закрыты плотной бумагой.

Он старательно уделил внимание всем церемониям: длинным вежливым приветствиям, обменом скучных новостей, о которых все давно знали - не говорить же о чем-то действительно важном с самого начала, нужно проявить такт - и короткому обсуждению начала лета. Лань Сичень едва заметно улыбнулся от мысли, что каждый год примерно в это же время слышит одно и то же. Сезонные трудности, как разлив каналов из берегов в Юньмэне или затяжные туманы в горах Гусу, в которых плутали случайные путники, никогда не переставали быть лучшей темой для начала любого разговора.

Спустя некоторое время чай и сладости на столе незаметно превратились в вино и фрукты - и Лань Сичень окончательно вздохнул с облегчением, позволяя себе перестать волноваться - насколько это возможно. В Гусу еще не улеглись окончательно последствия возвращения Лань Ванцзи, и по совести следовало бы там и остаться, однако Лань Сичень, отчаянно подавляя в себе стыд, все же отправился в Цинхэ.

Когда-то он опасался, что здоровье дагэ ухудшится после окончания войны, но годы шли, а течение его ци менялось незначительно - по крайней  мере, пока была возможность исполнять "Очищение" регулярно. Это радовало сердце, и нынешнюю встречу Лань Сичень также предложил начать с "Очищения", чтобы не нарушать уже сложившуюся традицию.

Возможно, ему стоило предложить А-Яо попробовать - как он и собирался, как когда-то обещал - однако он пребывал в такой задумчивости, что вспомнил об этой идее потом, когда цинь уже был убран...

- Эргэ, как Ванцзи?

Лань Сичень вздохнул, невольно касаясь пальцами лобной ленты у виска, как будто с ней что-то было не так - и ничего, конечно же, не обнаружил, но ощутил легкое раздражение: этот жест всегда выдавал его растерянность.

- Он все еще не оправился до конца, и я давно не видел его. Благодарю за беспокойство, А-Яо.

И, хотя сначала он вовсе не собирался, спустя мгновение добавил:

- Я думал, его отстранение от дел ордена пойдет на пользу нам всем, рано или поздно. Но я все еще... не могу прийти к согласию с дядей.

Лань Сичень, наверное, жаловался, нарушая одно из клановых правил, не ощущая в душе никакого сожаления об этом. Он продолжал молчать о многом: о том, что Лань Ванцзи привел в орден ребенка, буквально вручив его брату в руки; о том, что происхождение этого ребенка все еще оставалось тайной. Эта принципиальность вызывала ответное упорство со стороны дяди, все еще разочарованного последними событиями. Слух о том, что сам Хангуан-цзюнь привел в орден маленького мальчика, разнесся по резиденции довольно быстро, и злые языки тут же приписали Лань Ванцзи незаконнорожденного сына.

На фоне этих назойливых шепотков гнев дяди разгорался еще сильнее, и Лань Сичень все еще был вынужден обороняться от него, продолжая выполнять свои обязанности и заодно присматривая за А-Юанем, раз уж его благополучие младший брат поставил так высоко - возможно, выше собственной жизни.

Конечно, догадки о том, откуда Лань Ванцзи привел его, у Лань Сиченя были, и он ясно понимал, что кровно они с А-Юанем никак не связаны. И все же, показывая ему гравюры с основанием ордена Гусу Лань, Лань Сичень неустанно вспоминал младшего, такого же молчаливого и серьезного - даже слишком, учитывая очень юный возраст.

- Наверное, прошло еще мало времени, - сам для себя подытожил Лань Сичень, устало улыбаясь и меняя тему, - А-Яо, как идут твои дела в Ланьлине?..

Он мало интересовался новостями и точно что-нибудь пропустил, да и ничего не стоило догадаться, что в таком большом ордене хватает дел, и многие из них ложатся на плечи саньди - благодаря чуткой заботе отца.

+3

4

Лето выдалось удушливо жарким. Это совершено не радовало адептов ордена Цинхэ Не, ведь меньше тренировок не стало, а чтобы успеть все, но не обливаться потом под палящим солнцем, приходилось вставать затемно. Но лучше уж так, чем потом отрабатывать в жару, когда все прячутся в тени и могут немного подремать. Конечно, если за этим занятием их застанет глава Не, беды не миновать. И все же смельчаки находились. В такую погоду заниматься тренировками мог только самоубийца.
Минцзюэ это понимал. И потому не слишком гонял своих людей, делая вид, что занят делами ордена. Не редко он заходил в залы для медитаций, чтобы проверить, как адептами исполняются медитативные практики. Но скорее для поддержания дисциплины, чем действительно ради проверки. К своему удивлению, порой он там замечал младшего брата, что наполняло его сердце теплом. Сам же мужчина занимался духовными практиками каждую свободную минуту, стараясь удержать под контролем бушующую внутри ци. Бася требовала удовлетворения своей жажды. И сдерживать ее становится все сложнее.
Встреча с названными братьями была запланирована уже давно. Минцзюэ ждал этой встречи. Ждал с нетерпением и некоторым беспокойством. Он все еще не решил, как пройдет эта встреча, учитывая его поступок. Сичэнь вряд ли обрадуется. Новый конфликт между кланами, когда память о недавней войне еще свежа, не придется ему по вкусу. Яо… Тут вообще отдельный разговор. Червячок недоверия еще точит его сердце, хотя Лань успешно подавил все подозрения, поворачивая историю так, что этот шельмец оказывался чуть ли не героем. А не верить Сичэню Минцзюэ не мог. И все же… Как будет на все это реагировать Яо без сотен глаз свидетелей и соглядатаев, которые обязательно донесут о каждом шаге и жесте главе Цзинь, неизвестно. А то, что эта тема обязательно всплывет в их разговоре рано или поздно, глава Не не сомневался.
Гостей встретили по всем правилам и традициям. Долгие поклоны и расшаркивания на публику, дружеский банкет, небольшой только для приближенных и доверенных лиц. Хуайсан постоянно вертелся и с интересом поглядывал на Гуанъяо, явно ожидая от того подарков. А еще видимо мечтая сбежать к себе и снова заниматься какой-нибудь бесполезной деятельностью, вроде росписи вееров. Минцзюэ это не нравилось. Как и желание Яо баловать и без того избалованного по мнению старшего брата Хуайсана. Но затягивать официальную часть он не стал, не столько потакая младшему, сколько желая перейти ко второй части, в более близком кругу и без свидетелей.
Переместившись в подобающую такому разговору комнату, Минцзюэ приказал принести вино и фрукты, приглашая дорогих гостей разместиться так, как им будет удобно. Настроение его было приподнятым, не только потому, что его посетили названные братья. Их глава Не был действительно рад видеть. Даже Яо, если уж на то пошло. Но значительную роль сыграла и мелодия, которую превосходно исполнил Сичэнь. Конечно, Минцзюэ был бы куда более рад услышать его игру на прекрасной Лебин. Мужчина и сам не мог объяснить толком, почему с таким вниманием относился к духовному инструменту названного брата, но ее чистый голос и тонкое звучание не шло ни в какое сравнение с цинем. Хотя мастерство игры на цине у главы Лань было потрясающим, тут и думать нечего. Минцзюэ чувствовал небывалый покой и умиротворение в душе, что часто бывало после игры Сичэня.
Яо заговорил о подарках Хуайсану, и Минцзюэ немало удивился, почему тот не передал их раньше, когда еще была такая возможность. Они оба знали, как бы не грозился он на младшего, но лишать его маленьких радостей все равно не стал бы. Слишком уж любил Минцзюэ своего младшего брата, хотя и хотел ему лучшей судьбы, чем та, что предстояла Хуайсану. Глава действительно оберегал брата, как только мог, но это совершенно не готовило Хауйсана к будущему. Сколько он еще протянет? Пять лет? Десять? Вряд ли больше, как бы Минцзюэ не старался. Его Бася весьма сильная сабля, и сдерживать ее с каждым годом удавалось все сложнее.
- Разве могу я запретить дарить ему подарки? Как бы мне это не нравилось, но это не в моей власти.
Последняя фраза заставила Минцзюэ нахмуриться. Но поднял свою чашу с вином, чтобы скрыть недовольство, и бросил короткий взгляд на Сичэня, для которого тема младшего брата сейчас так же была весьма острой. От него не укрылся неосознанный жест названного брата, но заострять на этом внимание мужчина не стал. Он понимал беспокойство брата. Для Лань Цыженя случившееся стало страшным ударом. Его гордость, его надежда, его радость… Сокровище, что рассыпалось пылью прямо в руках. Минцзюэ качает головой, наливая себе еще вина. Многим не понять, каково это, когда младший не желает прислушиваться к словам старшего, не принимает заботы, упрямо следуя своим принципам и планам. Будто не понимает, что его пытаются защитить. Еще один тяжелый вздох срывается с губ мужчины, и он тут же запивает его очередной порцией вина.
Сичэнь легко переводит тему на достижения самого Яо, и Минцзюэ поднимает тяжелый взор на младшего из названных братьев. За его успехами глава Не следил внимательно, но так же понимал, что если тот захочет что-то скрыть, прямолинейному и лишенному навыков подковерных интриг «золотого» клана Минцзюэ никогда не докопаться до истины. Это удручало, как и мысли о том, что ему никогда не достичь больше того доверия, с которым относился к Мэн Яо раньше, и которого тот добился от Сичэня.

+4

5

Не Минцзюэ никогда не умел по-настоящему скрывать свои чувства и мысли. Для того, кто знал его, он был открытой книгой. Яо знал, и ему ничего не стоило прочесть на лице и в голосе старшего брата удивление. Отчего спрашивать разрешения подарить подарок, если раньше не спрашивал? Если понятно, что всё равно не запретят - дагэ скорее сожжет потом всё, что ему не понравится, чем будет искать повод отказать сейчас. Всем это известно и понятно, но Яо все равно спросил, а Не Минцзюэ сдержал удивление и позволил.
- Дагэ... - он вздохнул и покачал головой, не представляя, что ещё добавить. Если бы не знать наверняка, можно было бы решить, что это слепое, поистине братское доверие, а вовсе не пугающая своими масштабами наивность. При всей своей мощи, Чифэнь-цзюнь был совершенно беззащитен перед этим миром, перед этим временем, когда на смену мечам вновь пришли интриги. - Надеюсь, ты наконец смог найти хорошего помощника, который вёл бы дела ордена. Хуайсан не проявляет интерес к политике?
Он был совсем не глуп, младший Не, и мог бы быть неплохой опорой брату (и головной болью для других глав кланов), если бы заинтересовался этим так же, как, скажем, техникой росписи вееров. Стоило только подтолкнуть, но дагэ, похоже, предпочитал держать брата подальше от вопросов управления орденом. Быть может, не замечал его способностей, а может, хотел таким образом уберечь. Так же, как эргэ берёг Ванцзи.
О том, что происходило в Облачных Глубинах, Гуанъяо знал не так уж много: Лань Сичэнь избегал обсуждать то, что, по всей видимости, причиняло ему немало боли, и он не находил в себе сил настаивать, вместо этого полагаясь на то, что удавалось добыть через третьи руки. Слухи, по правде говоря, были дикие, сложно было искать зерно истины в том, что от начала до конца звучало абсурдно.
- Учитель Лань слишком долго считал Ванцзи ребенком, закрывая глаза на то, что он давно вырос. Позволишь?
Придерживая широкий рукав, Яо протянул руку за кувшином и наполнил чашу эргэ. Тот обычно не пил вина, но сейчас это было важно. Не напиться, нет, а напомнить ему, что это - не Облачные Глубины с тысячами запретов, и здесь, сейчас, можно ненадолго перестать быть главой клана и первым нефритом, оставаясь просто Лань Сичэнем.
Если бы он только мог сказать это по-другому... Но вместо этого приходилось вести вежливые беседы. Впрочем, свой вопрос Цзэу-цзюнь едва ли задал из простой вежливости. Эргэ, даже занятый мыслями о брате и ордене, не мог не беспокоиться обо всех. Чаще всего Гуанъяо старался не тревожить его тем, что Лань Сичэнь был не в силах изменить, но теперь ситуация была несколько сложнее. И если решать её только силами дагэ (и Бася, чьё мнение нельзя было не учитывать), станет ещё сложнее. В общем, на этот раз ставки были высоки и стоили рисков, поэтому, сохраняя улыбку лишь на губах, Яо вздохнул и, немного помедлив, ответил.
- Боюсь, отец вновь недоволен мной. Он просил меня уладить некоторые, - он неохотно перевел взгляд на главу Не, - трудности, чтобы защитить одного из адептов Ордена, но я не справился с этим.
Он не справился, и теперь привез подарок из Ланьлина для младшего обожаемого брата тех самых трудностей, которые он так и не уладил. Вложив в тот настойчивый взгляд всё то, о чём дагэ следовало бы догадаться - вложив столько, что казалось даже странным, что взгляд этот не обрёл вдруг физическую силу, способную встряхнуть с головой погруженного в чувство собственной правоты Не Минцзюэ, окатить его ледяной водой и заставить наконец увидеть очевидное - он, в конце концов отвёл глаза и взял в руки свою собственную чашу.
- Глава Цзинь очень огорчен. После того, что случилось с Цзинь Цзысюанем, он особенно тяжело переживает потери.
Как именно переживает потери Цзинь Гуаншань, знал весь мир, стоило только вспомнить судьбу тех жалких остатков клана Вэнь, которые взял под свое покровительство Вэй Усянь, да и судьбу самого старейшины Илин. Конечно, Чэнмэй не был ему сыном, и всё же Гуанъяо надеялся, что хоть один из братьев сможет разглядеть за вежливыми формулами недвусмысленный намек на то, что должно ожидать убийцу. Что делать, если его надежды окажутся напрасны, Яо не знал: выдвинуть против собственного отца прямые обвинения, ещё и подкрепленные доказательствами, было бы равноценно подписанию своего собственного смертного приговора. Быть может, твердый духом муж и должен смело ступать по дороге добродетели, только вот вела эта дорога совсем не туда, куда Яо желал бы прийти. Приходилось искать другие.

+3

6

Лань Сичень с благодарностью кивнул, наблюдая за тем, как А-Яо наливает ему вино. Едва ли удастся его выпить — устойчивость к алкоголю у многих выходцев из Гусу, мягко говоря, оставляла желать лучшего — но этот жест немедленно заставил сердце потеплеть. И все же Лань Сичень пригубил чашу, ощущая терпкий вкус вина, и задумчиво произнес:

— Порой мне кажется, что дядю еще ожидают великие открытия.

То, что положение Лань Ванцзи в клане ухудшилось, было довольно закономерным — в конце концов, он защищал известного темного заклинателя, избежавшего справедливого суда и наказания. Настолько защищал, что нарушил несметное количество правил и ранил старейшин собственного ордена. Для такой консервативной и строгой школы как Гусу это было немыслимо, в особенности если дело касалось лучшего ученика. Можно считать, что Лань Ванцзи пожалели — по меркам ордена.

Лань Сичень и близко не мог представить, что мог бы так далеко зайти и предать заветы семьи, но время от времени его разбирало любопытство: очернит ли он свой светлый образ чем-нибудь неподобающим? Как легко из идеального ученика и племянника он превратится в позорное пятно на репутации своего наставника?

Произошедшее с Лань Ванцзи принесло Лань Сиченю разочарование во многом.

"Быть может, однажды я это узнаю", — подумал он, глядя на А-Яо, и едва заметная улыбка сама расцвела на бледном лице.

— Боюсь, отец вновь недоволен мной, — ответил А-Яо.

Лань Сичень вновь нахмурился. На его памяти случаев, когда глава Цзинь был доволен сыном, как-то не находилось; порой Цзинь Гуаншань был попросту в гневе. Вероятно, речь шла об этом — иначе А-Яо вряд ли бы стал рассказывать.

От Лань Сиченя не укрылся его пристальный взгляд, направленный на старшего брата.

— Дагэ, ты знаешь, что произошло?

В последние месяцы он почти не следил за новостями. Мог ли случиться конфликт между орденами Цзинь и Не? Наверное, о таком бы даже Лань Сичень узнал — по крайней мере, он в это верил. Чего же А-Яо ожидал от старшего брата сейчас?..

— Глава Цзинь внимательно относится к своим обидам, — заметил Лань Сичень, вполне разделяя беспокойство о будущем.

Он догадывался, на ком лежит ответственность за настроение главы.

Узнав о том, что Лань Ванцзи предлагал господину Вэю вернуться с ним в Гусу, Лань Сиченю счел эту идею довольно странной, но с годами он оценил ее гениальность. И после того как А-Яо вступил в Ланьлин Цзинь, были моменты, когда Лань Сичень уже сам был готов предложить что-то подобное, но каждый раз молчал и нередко жалел, что пребывание в Гусу было делом исключительно добровольным.

— В любом случае, вместе мы можем что-нибудь предпринять. Я всегда готов помочь.

Лань Сичень посмотрел на Не Минцзюэ с беспокойством. Если у него и были трудности, то он точно о них не сообщал — и это было по-своему горько. Лань Сиченю не нравилось чувствовать себя тем, кто узнает обо всем в самый последний момент, уже после того, как можно было попробовать что-то исправить.

+2


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Брат, мой брат