Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Пэй Мин, Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Пришла пора цвести пиону


Пришла пора цвести пиону

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ПРИШЛА ПОРА ЦВЕСТИ ПИОНУ

https://forumupload.ru/uploads/0014/4a/23/723/743889.jpg

Время и место: По завершении траура по главе Цзинь Гуаншаню, накануне совета кланов в Башне Золотого Карпа.
Участники: Не Минцзюэ, Цзинь Гуанъяо


СЮЖЕТ
Прошло достаточно времени, чтобы все обдумать. Вспомнить и взвесить каждое принятое решение и каждое сказанное слово. Перед решающим шагом следует осмотреть всю доску с оставшимися на ней фигурами. И поговорить по душам с братом.

+1

2

Дорога к Ланьлину в этот раз заняла дольше времени, чем обычно. Или это только так казалось. У Минцзюэ было достаточно мыслей, которые стоило обдумать, прежде чем принимать какие-то решения. В последний год, или чуть больше, случилось слишком многое, чтобы начать менять и самого главу Не. Медленно и неумолимо. У него было достаточно времени подумать как над развитием клана и ордена, так и над внешней политикой в целом. Не обошел стороной он и детальный анализ собственного внутреннего мироощущения, понимая, что война войной, но забывать о себе так же не стоит. И нужно многое решить для себя. Очень многое.
После Ланьлина глава Не собирался наведаться в гости к второму брату в Гусу Лань. С другой стороны, всегда можно обсудить все вопросы на месте, все равно на совет кланов соберутся все, и Лань Сичэнь так же будет там. А после… Когда все будет решено окончательно, можно будет обсудить детали с обоими. Возможно, ему действительно не потребуется никуда больше ехать. Все же привыкнуть к тому, что Башня Золотого Карпа теперь принадлежит Яо все еще было непросто. Слишком долго он держал в себе неприязнь к прежнему главе Цзинь.
Поднимаясь по лестнице, Минцзюэ тяжелым взглядом обводил открывающийся ему пейзаж. Пройдет еще немало времени, пока он приучит себя к мысли, что это место больше не просто очередной процветающий клан, с которым приходится мириться. Это теперь дом его младшего названного брата. Настоящий дом, где теперь все под его контролем. И как-то сомневался мужчина, что Яо оставит все как есть и позволит кому-то еще даже думать о себе в плохом ключе. Не смотря на всю неприязнь к Гуаншаню, Яо был сыном своего отца. Таким же хитрым, расчетливым, изворотливым и опасным. Прошедшие полтора года многое изменили в самом Минцзюэ. Не только по отношению к Яо.
Приняли его как и обычно, провожая в отведенные покои для гостей. Все же смерть главы не остановила жизнь всего остального клана и самой резиденции. Минцзюэ тяжело вздохнул, садясь за невысокий столик. Расторопный служка поспешил подать чай уважаемому гостю. Мягкий вкус, приятный аромат, все в Ланьлине было на высоте, как и всегда. И все же… вкус чая отличался от того, что заваривал ему Яо. Слабая грустная улыбка коснулась губ мужчины. Теперь он Гуанъяо, давно уже Гуанъяо. И завтра на совете будет принято решение касательно очередной ступеньки в его жизни и карьере. Время, когда простой мальчишка из его армии стоял рядом и протягивал ему чай с чистой искренней улыбкой, давно минули. Их больше не вернуть.
Пока адептов, сопровождающих главу Не, размещали на проживание в эти несколько дней, сам Минцзюэ. Размышлял о том, как следует построить предстоящий разговор с Яо, чтобы тот понял все правильно, и не возникло очередной череды недопониманий. К чему они приведут сейчас, предугадать мужчина не брался.
Вскоре к нему пришел слуга с сообщением, что господин Гуанъяо желает видеть главу Не и приглашает его на ужин. Минцзюэ степенно кивнул, принимая приглашение. Бася заняла свое положенное место, после чего глава Не посчитал свой внешний вид достаточно благопристойным, чтобы отправиться на ужин.

+4

3

В войне давно была поставлена точка, и мир заклинателей, вздохнув, погрузился в мирную жизнь со всеми ее атрибутами. Спокойствие. Леность. Достаток. Смерть главы Цзинь могла бы стать неожиданностью, порогом в ровном течении этой реки, если бы не то, как именно умер Цзинь Гуаншань. Когда слухи об этом разнеслись по Поднебесной, многие изображали неодобрение, даже ужас, но никто не был даже удивлен в достаточной мере, и тысячах слов соболезнования, которые услышал или прочел Яо, сквозило понимание. Неприемлемо и грязно, но, после всех его потерь... Впрочем, душок злорадства тоже витал надо всем этим, а вместе с ним - ожидание интереснейшего представления, борьбы за Благоуханный дворец.
Увы, в этом всем жаждущим зрелищ пришлось отказать. Борьба была краткой и незаметной для чужих глаз. Мо Сюаньюй в очередной раз блестяще сыграл роль, помогая выявить недовольных, старая госпожа Цзинь, проследив судьбу своих пособников, окончательно притихла. Великий Орден Ланьлин Цзинь приветствовал нового главу.
Не было больше необходимости лично следить за прибытием и размещением всех делегаций, прибывающих на Совет кланов. Не нужно было контролировать каждую мелочь, для этого существовали другие люди. Но избавляться от старых привычек трудно, особенно тогда, когда это значило выпустить из своих рук часть нитей, дергая за которые, можно было управлять окружающим. Поэтому последние недели оставались для Цзинь Гуанъяо непростыми и переполненными заботами. Всё должно было пройти без единой заминки. Важно было показать всем и каждому, что с покрытой слухами смертью предыдущего главы Цзинь Башня Кои не потеряла ни ляна своего блеска, силы и влияния. Избрание Верховного заклинателя должно было окончательно утвердить это, как и статус Цзинь Гуанъяо. Последняя ступень.
В том, что он ступит на неё совсем скоро, Яо не сомневался: достаточно вложил, ведя переговоры с одними кланами, покупая или запугивая другие. Конечно, будут недовольные. Будут те, кто не захотят объединяться под одной рукой, будут те, кто не захотят видеть во главе именно его. Будут и те, кто упомянет времена владычества Цишань Вэнь (собственной рукой вогнать меч в спину Верховного заклинателя, чтобы через полтора десятка лет занять его место - жизнь порой так иронична). Не будет только тех, кто осмелится открыто назвать его сыном шлюхи. Их давно уже нет.
Для того, чтобы разместить главу Не, Гуанъяо выбрал комнаты без лишнего золота и вида на цветущее пионовое море - его окна выходили в небольшой внутренний двор с прудом и локвами, на которых как раз вызревали первые плоды. И для приветственного ужина он пригласил дагэ не в помпезный парадный зал, где обычно принимали гостей, а в небольшой павильон, расположенный в садах. Времени наесться церемониальными приёмами и общими развлечениями, традиционно приготовленными для гостей Совета кланов, у Не Минцзюэ будет в избытке и позже, а пока у дагэ будет шанс отдохнуть от дороги, быть может, услышать песнь очищения сердца, если пожелает - хотя, судя по информации, которую получал Гуанъяо, за последние месяцы Чифэнь-цзюнь куда как проще удерживал Бася в узде. Себе Яо признавался в том, что спокойствие брата - не единственная причина, по которой он устраивает этот ужин только для него. Что он и сам рад поводу на время оставить всеобщую суету и отдохнуть.
Услышав шаги, он поднялся навстречу, чтобы встретить Не Минцзюэ на ступенях павильона и поклониться.
- Дагэ, я рад, что ты смог найти время и приехать в Ланьлин раньше.
Беспокойство примешивалось к радости лишь ненамного, его нетрудно было бы скрыть, однако в этом не было нужды, достаточно было показать его правильно. Безопасно. Не затрагивая того, на чём оно покоилось.
- Надеюсь, путь не был слишком долгим, и моё приглашение не помешало твоему отдыху? Прошу, проходи.
Слуге, который проводил главу Не к павильону не понадобилось ничего, кроме взгляда, чтобы, поклонившись, отступить в тень сада. В его помощи, как и в присутствии, необходимости не было. Всё было подготовлено еще до появления гостя: вино и еда на столе, жаровня и вода для чая, гуцинь, ожидающий своего часа, несколько дающих свет талисманов. И вокруг - никого, перед кем стоило бы разыгрывать представление "Ляньфан-цзунь спасается бегством, едва завидев старшего брата". 
- Я подумал, что дагэ не захочет лишних обязывающих церемоний, поэтому отпустил слуг. Но если чего-нибудь недостаёт, дагэ следует только сказать.

+3

4

Заботу младшего названного брата Минцзюэ оценил сполна. Он заметил и отсутствие все еще раздражающих пионов рядом с его покоями. Возможно, когда-нибудь, глава Не все же смирится с их видом. Но пока что еще слишком свежа память о человеке, который вызывал желание убивать уже одним только своим видом. Он заметил и скромность покоев, которые ему выделили. Яо прекрасно знал вкусы своего старшего брата, а так же знал его нелюбовь к вычурности и богатству. Он так же отметил и выбор Яо места для ужина. Сад, павильон, тишина и покой вечернего времени, который за разговором может вполне перейти в ночь.
Приветствуя младшего брата, Минцзюэ качает головой, тихо вздыхая. Все же тот не удержался от церемониальности. Хотя он всегда был способным и очень талантливым учеником. А еще очень осторожным. Мужчина не стал этого говорить вслух, Яо… нет, теперь уже Гуанъяо, глава ордена Ланьлин Цзинь. Но хотя бы наедине, хотя бы в мыслях называть его коротким и привычным «Яо», было куда приятнее. Минцзюэ хранил это воспоминание, эту возможность как драгоценность в сокровищнице своей души. Так вот Яо и без того понимал все тонкости, чтобы еще и напоминать ему об этом. И тем не менее…
Пройдя в павильон, глава Не опустился перед столом. Бросив короткий взгляд на жаровню и лежащий рядом инструмент, он тихо выдохнул, едва заметно улыбаясь. Предусмотрительный Яо, готов ко всему, как и всегда. В последнее время его сопротивление темному Ци Бася стало значительно крепче. Было ли это из-за данного обещания и твердого духа главы Цинхэ Не, для которого нарушить слово, все равно что собственноручно вонзить клинок в сердце, или же заметно участившиеся посещения Гуанъяо обители клана Не и его игра на цине делали свое дело. Судить об этом Минцзюэ не решался.
- Ты не мог мне помешать. Я ждал твоего приглашения.
Глава Не поднял спокойный твердый взгляд на своего младшего брата, изучая его лицо, каждую черточку, каждую морщинку у уголков глаз. Линию лица, спускаясь на подбородок, контур губ, и снова возвращаясь к глазам. В который раз они встречаются в вечерний час? В который раз он ловит искорки в глазах напротив, отражение фонарей, что освещают павильон, или же внутреннего пламени его ядра? Эти глаза по-своему завораживали, увлекая за собой куда-то в неизвестность.
- Ты хотел меня видеть.
Не вопрос, утверждение. Минцзюэ не был мастером цветистых фраз и хитросплетений политических речей. Но прекрасно понял послание младшего брата. Возможно, просто привык к его манере, или интуитивно догадался, что за всеми этими размытыми фразами о рыбках в пруду, птичках в саду, стоит несколько иной смысл. Его взгляд снова скользнул в сторону, обращаясь к инструменту.
- Но прежде, чем мы начнем… Не сыграешь мне?
Минцзюэ не ощущал потребности в мелодии Очищения. Бася была спокойна, как безмятежный сон младенца. И в душе главы Не так же был покой. Но мужчине нравилось слушать игру младшего брата. Обоих братьев, раз уж на то пошло. Голос Лебин и вовсе был для главы Не чем-то сродни пения сабли в бою. Было даже чудно, насколько далекий от музицирования и искусств Минцзюэ  с упоением мог часами слушать игру главы Лань на его духовном инструменте. Но, тем не менее, игру Яо мужчина тоже ценил, и не мог упустить шанса послушать переливы мелодии под его тонкими пальцами.

+3

5

Письмо, написанное по всем правилам, украшенное извилистыми оборотами самых разных сортов, щедро пересыпанное вежливостью и политое соусом из ничего не значащих фраз, и в самом деле однозначно давало понять, что главу Не будут рады видеть в Башне Кои раньше, чем на совет начнут прибывать делегации со всей Поднебесной. И, конечно, хотя в этих строках можно было прочесть десятки разных смыслов, порой противоположных, это значило именно то, что значило: Гуанъяо действительно хотел видеть старшего названного брата в своём доме. Лучше всего - в спокойном окружении вечернего сада, дуреющих от ранней жары цикад, с чашей вина в руке и едва заметной улыбкой во взгляде. Он не счел нужным отвечать на тот вопрос, который даже не был задан, только улыбка, сменив привычную, ожила.
И стала шире, стоило Минцзюэ заговорить о музыке. Он редко просил о ней - в этом не было необходимости. Играть для него Песнь очищения стало едва ли не привычкой, и оба воспринимали это, скорее, как рутину. Во всяком случае, Гуанъяо был уверен, что именно этим и считает её брат, даже не допуская, что может заблуждаться. У него в руках была нить, ведущая Не Минцзюэ к стабильности его ци, не более того, настоящая музыка была у эргэ. Ничего удивительного, что именно о том, чтобы услышать голос Лебин просил старший брат, когда они собирались втроём. Но просьба, прозвучавшая сейчас, была поистине неожиданной.
Впрочем, не настолько неожиданной, чтобы пришлось посылать за гуцинем.
- С радостью, дагэ.
Он не стал выбирать другую мелодию. Не только потому что омыть душу от наносного лишний раз не помешает. Но именно эти звуки привык слышать Минцзюэ, когда он находился рядом, и другие здесь бы только помешали. Негромкая мелодия разливалась из-под пальцев, топя в себе павильон, но не выплескиваясь за его пределы. Она и сам воздух, казалось делала прохладнее, заставляя дышать глубже, очищая не только сердце, но и разум. Оживляя струны пальцами, Яо, как иногда случалось, жалел, что ему так никогда и не представилось шанса оказаться в Облачных Глубинах не на правах гостя. Быть может, если бы эта музыка постоянно омывала его душу, всё было бы по-другому. Всё было бы проще. Всё было бы правильнее.
Он думал об этом, зная, что это не его мысли. Что их рождает музыка, и с музыкой они уйдут. И всё равно в них хотелось погрузиться с головой, выметая все остальные, недостойные и никчемные: о пути наверх, о власти, о её цене, о дагэ. Ничего лишнего - лишь гармония, освободив себе место, занимала всё пространство души, а звуки, не преодолев силу талисманов, не выпускающих их в тонущий в сумерках сад, отражались от стен и приумножались. Пока наконец не замерли, прерванные тишиной, и не осели вновь на струнах, дожидаясь, когда их разбудит новое прикосновение.
Яо молчал долго, не осмеливаясь вмешиваться в послевкусие этой мелодии. Отложил гуцинь лишь тогда, когда в воздухе от неё не осталось ни капли.
- Я хотел тебя видеть, - согласился наконец с очевидным. - Вероятно, ответить на твои вопросы, если они у тебя есть. Возможно, обсудить то, в чем во время совета нам следовало бы демонстрировать непоколебимое единство. Быть может, услышать, что ты поддержишь меня и без этих предварительных обсуждений.
Он улыбнулся так, как будто это была одному ему понятная шутка, и вскинул взгляд.
- Но не начать ли с вина, дагэ? Это - не то легкое цветочное,  что обычно подают в Башне Кои. Попробуешь?

+2

6

Музыка. Он никогда не понимал в музыке. Кроме того, что мог отличить красивую от ужасной. Музицирование было совершенно ему не подвластно. Как и другие творческие тонкие материи, вроде той же росписи вееров, что увлекала младшего брата. Минцзюэ был воином. И вот в военном деле и фехтовании для него все было понятно, как ясный день. Но Яо играл хорошо. Его музыка нравилась главе Не. Даже не смотря на то, что мелодия была каждый раз одна и та же.
Вообще, Минцзюэ до сих пор удивляло это упорство младшего названного брата. Изучать одну мелодию, с такой тщательностью, ради одного человека? Человека, который по мнению многих его ненавидит. Человека, которого, опять же по мнению большинства, он боится. И дело даже не в том, что все эти слухи не имеют под собой правдивых оснований. Но сам факт… Минцзюэ не смог бы с таким упорством заниматься музыкой, чтобы ради чьей-то безопасности выучить одну единственную песню. Тем более, когда есть более искусные исполнители. Он был далек от музыцирования, как от простых смертных далека луна.
Мелодия привычная и приятная. Она расслабляет, успокаивает, наполняет душу светом, а сознание очищает от лишних мыслей. Мыслей было много. И в сиянии Песни очищения многие из них казались недостаточно достойными и правильными. Но Минцзюэ смотрел на это сквозь призму своих убеждений и понимал, что поступать иначе будет еще не правильнее и недостойнее. Они должны были хотя бы поговорить, обсудить все и прийти к общему решению. Но пока он просто наслаждался мелодией, чуть прикрыв глаза густыми ресницами, из-под которых то и дело поглядывал на Яо.
Плавность его движений завораживала. Как и в первый раз, и во все последующие. Любуясь тонкими пальцами, что так легко и изящно скользили по струнам, извлекая из них музыку, заставляя звуки сплетаться в нечто невероятно прекрасное, Минцзюэ вспоминал сияющие глаза и улыбку, которой его встретил Яо. Настоящую улыбку, живую, а не одну из его масок. И это особенно приятно в таких вот встречах наедине.
Последние звуки мелодии отзвучали, растаяли в воздухе. Минцзюэ глубоко вдохнул, мягко улыбаясь. Открыл глаза, поднимая взгляд на Яо открыто и прямо. На душе легко и светло. Мелодия действительно была нужна. Нужна, чтобы вселить уверенность, направить, словно свежий ветер направляет лодку, наполняя паруса.
- Нам действительно нужно поговорить. Я сам думал приехать раньше для беседы. Так что твое приглашение пришлось как нельзя кстати. – Минцзюэ вздохнул, скользнув взглядом по Бася, что лежала тут же, справа от него, и снова перевел его на собеседника. – Но вне зависимости, какой результат будет у этой беседы, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, брат.
Бросив взгляд на кувшин в его руках, только кивнул, принимая правила. Все же это была его территория. И, не смотря на то, что Яо прекрасно знал вкусы и предпочтения главы Не, именно он устанавливал правила этого вечера и встречи. Не факт, что к концу все останется так же, но сейчас… Минцзюэ принял у него чашу с вином, поднося к лицу и вдыхая аромат. Хотя, были у мужчины сомнения, что даже к концу беседы, как бы она не завершилась, Яо будет держать все под контролем и все будет так, как и должно быть.
- Какой аромат. Ты, как всегда, учитываешь каждую деталь, планируя встречи. В этом нет тебе равных, определенно.
Выпивая первую чашу, Минцзюэ прикрыл глаза, наслаждаясь каждой нотой послевкусия, каждым оттенком вина. Действительно, очень приятное, но не лишенное крепости. Совсем не похожее на те вина, что обычно пьют в этой золоченой клетке. Но вполне во вкусе главы Не, привычного к напиткам крепким и более терпким, настоянных на травах лесов, что окружали Цинхэ Не.

+2

7

Из своей чаши Яо отпил неспешно и, поставив её на стол, вновь наполнил опустевшую чашу старшего брата. В винах, как и во многом другом, ему приходилось разбираться, но сам он оставался к ним равнодушным. С легкими ланьлинскими было проще, с крепкими из Цинхэ приходилось быть осторожнее. В Облачных Глубинах Яо, принимая правила, не пил вообще, так что можно было обойтись вообще без вина или взять любое другое. Но дагэ был прав: внимание к деталям, к чужим желаниям, ко всему, что скрывалось в сердцах людей, за эти годы из привычки превратилось в жизненную необходимость, отчасти даже неосознанную. Отказаться от нее было ничуть не проще, чем от той улыбки, которая обыкновенно скрывала от посторонних его мысли, или от подчеркнутой вежливости. Или от привычки знать обо всех, кто оказывался рядом на расстоянии меньшем, чем меч в вытянутой руке, всё, что только возможно было узнать.
О Не Минцзюэ он знал, пожалуй, даже чуть больше. Его жесты, взгляды, то что он говорил и то, как говорил, заставляли ждать вовсе не разговора о распределении политических сил на Совете кланов. Гуанъяо поднял на него внимательный взгляд, и почти сразу вновь опустил, чтобы вновь разлить вино по чашам.
- Если дагэ нравится, вышлю в Цинхэ пару кувшинов.
Что, разумеется, означало не меньше пары десятков. Это было проще, чем обсуждать достоинства напитка, в конце концов. Проще и полезнее, в общем-то, чем обсуждать многое. Политика это политика, Чифэнь-цзюнь всегда был скорее твердым духом мужем, чем человеком, который может понять и принять её методы. Стать Верховным заклинателем означало поменять методы на еще более жесткие и беспринципные, чем те, которые обычно были в ходу в Ланьлин Цзинь. Гуанъяо предполагал, что большую часть этой беседы он как раз и станет выслушивать поучения о необходимости следовать пути добродетели, а не тщеславия, но вместо них, или хотя бы сомнений, дагэ, как будто решил продолжить шутку. Поддержка без лишних вопросов, без единого возражения. Такие слова мог бы произнести Лань Сичэнь, Яо бы не удивился, но Не Минцзюэ... Не Минцзюэ, которому ничто не застилало взгляд, не мешало видеть его лучше других. Не Минцзюэ, который честно исполнял все данные обещания. Даже то обещание забыть о прошлом презрении и недоверии, которое подразумевало, что младший брат будет с ним честен во всём. Яо тогда так и не дал ответного - слишком уж откровенной и неприкрытой была бы ложь.
- Я не ожидал такого от тебя, дагэ. Твоё доверие - самый ценный дар.
Не верилось, но Яо готов был принять его, хотя бы потому что сейчас эта поддержка была необходима ему, как воздух. Возможно, он даже готов был оправдать это доверие. Или хотя бы приложить все усилия, чтобы Не Минцзюэ не разочаровался в своём решении. Это не должно было оказаться чересчур сложным: Башня Кои всегда надёжно хранила даже самые темные секреты. Тот давний случай с Сюэ Яном был опасно близок к неприятным открытиям, как для Чифэнь-цзюня, так и для всего мира, но обошлось малыми жертвами, а Цзинь Гуанъяо был куда как осторожнее, чем предыдущий глава ордена. Конечно, это означало ложь. Не ложь даже - скрытность. Увы, некоторые вещи недостаточно хороши, чтобы стать общеизвестной правдой, значит, лучше бы им покоиться где-нибудь поглубже.
Яо вздохнул, возвращаясь мыслями в настоящее, вернул на лицо улыбку и вопросительно склонил к плечу голову.
- Но раз так, о чём ты хотел поговорить?

+2

8

Минцзюэ покачивал в пальцах чашу с вином, задумчиво глядя на тени, что падали на стол и окружающие предметы от покачивающихся круглых расписных фонарей. Он долго думал о том, что скажет Яо при встрече. Думал и о многом другом. Вспоминал, пересматривал свои взгляды и мнение на прошлое, что уже осталось позади и больше не вернется.
Было время, когда он доверял Яо безоговорочно. Прислушивался к его мнению, полагался на его умение добывать информацию. Как же случилось так, что в итоге все это превратилось в нестерпимую жгучую ненависть? Он хотел, чтобы Яо остался. Хотел видеть его рядом с собой. Но понимал, что как сын Гуаншаня, он мог добиться куда более высокого положения в клане своего отца. Сам же Минцзюэ не мог предложить ему ничего, кроме… Ничего достойного этого человека, в общем. И это долгое время не давало ему покоя.
Вручая Яо рекомендательное письмо в тот раз, глава Не был не до конца честен с собой и остальными. Все еще не желая отпускать Яо, но и оскорблять его тоже не собираясь, Минцзюэ ухватился за этот шанс, как за спасательную соломинку, с тяжелым сердцем принимая решение. Твердый духом муж не должен колебаться, не должен идти на поводу своих желаний, не должен… очень много всего не должен во имя клана и своих людей. Как глава, Не Минцзюэ знал, что рано или поздно наступит ситуация, когда придется жертвовать своими желаниями ради будущего своего клана.
Это самовнушение работало до тех пор, пока Яо не покинул клан Не. Бася, чувствуя внутреннюю нестабильность главы Не, с удовольствием пользовалась моментом, в постоянных попытках взять верх. Справляться с ней стало сложнее, и только безумство боя, когда можно было полностью отдаться утолению жажды крови своей сабли, а заодно и сбросить напряжение и отвлечься от терзающих совершенно не нужных мыслей, удерживало Минцзюэ на краю той пропасти, что ждет каждого из глав клана Не.
В тот момент ему было проще переплавить все в ненависть, чтобы удерживать под контролем Бася, чтобы самому не наделать глупостей, о которых он мог бы потом пожалеть. Яо сам предоставил ему возможность сделать это. И Минцзюэ ухватился за нее, не позволяя себе разобраться, запрещая доверять вот так безоговорочно, как раньше. Даже думать об этом не позволяя, чтобы не отступить. Выплевывая слова, жгучие, жестокие, отворачиваясь от него. Не Минцзюэ всегда держит данное слово. И он уже дал слово отпустить и посодействовать продвижению Яо в ордене Цзинь. Он не мог, не имел больше права просить вернуться.
Сейчас все это казалось совершенной глупостью. Он мог найти выход. Иной выход, который не превратился бы вот в это все. Не принес бы столько ненависти и боли. Обоим. Пожалуй, даже так. Правда тогда и результаты были бы совершенно другими. Жалеть сейчас было все равно уже поздно. Тем более, если задуматься, Яо никогда бы не достиг таких высот, оставайся с ним рядом. Потому и жалеть не стоило ни о чем. Принять, и отложить в памяти. Он не был великим стратегом и слабо разбирался в политических хитростях. И намеренно никогда не смог бы придумать такой тонкой хитроумной стратегии. Но мог доверять. Сейчас он решил снова довериться Яо. Это казалось ему правильным ходом в данной ситуации.
Выпив еще вина, Минцзюэ поставил на стол чашу и посмотрел на Яо. В очередной раз мысленно отметил, что без этой дурацкой шапки ему намного лучше. Зацепился взглядом за трепещущие  густые тени, что ложились на щеки Яо, отбрасываемые ресницами. На изгиб его тонких губ, в этот раз улыбающихся более непринужденно и искренне, чем это бывает обычно. Особенно на советах. Минцзюэ часто наблюдал за младшим названным братом, и Гуанъяо, у него не поворачивался язык называть этого фальшивого человека привычным и простым именем, выглядел скорее фарфоровой куклой, или угодливым чиновником, для которого улыбка скорее инструмент, чем проявление эмоций. Главе Не это не нравилось, но это было его осознанным решением, принимать Яо таким, какой он есть. И вот в такие редкие минуты, когда они наедине, искренность показываемых эмоций ценилась Минцзюэ намного больше, ради таких моментов он был готов закрывать глаза на некоторые недосказанности, оставленные за улыбкой. Минцзюэ предпочитал думать, что таким образом Яо его защищает, оставляя мысли о возможном предательстве так инее сформировавшимися. Прошлое это прошлое. И отчасти он сам признал уже для себя, что в произошедшем его вины было не меньше.
- Я хотел поговорить о тебе. Хочу услышать твои настоящие мысли и желания, перед тем, как ты озвучишь их для всех на совете кланов.
Минцзюэ отвлекся от любования тонкими чертами лица младшего названого брата, возвращаясь к разговору. Он поймал взгляд Яо, цепляя своим, и не позволяя отвести его. Они договаривались, хотя сам он так и не дождался четкого ответа на свою просьбу. Тем не менее, сам Минцзюэ уже принял решение.

+2

9

Он ответил ещё одной улыбкой, и в этой улыбке, в отличие от многих других, было настоящее веселье.
- Дагэ должен понимать, что настоящим мыслям и желаниям не место на совете кланов.
Он не был уверен, что здесь им было место. Слишком многие из них были далеки от того, что можно продемонстрировать, спрятаны, скрыты, сложены там, где их не видно даже тому, кто сложил их в этот тайник. Самому порой любопытно: что если дать кому-нибудь подсмотреть? Но это любопытство сродни навязчивому желанию шагнуть в пропасть, стоя на утёсе, оно никогда не найдёт выхода.
А впрочем, среди этих тайн найдутся те, к которым можно допустить - не любого, конечно, но того, кто обещал своё доверие в обмен на открытость. Доверять и не осуждать, зная всё, - сильное обещание. Испытать его на прочность - ничуть не менее любопытно.
- Но дагэ услышит их, если хочет.
Взгляд на лице такой пристальный, что, казалось, можно почувствовать его прикосновение. К щеке, к губам, знакомое чувство, давно забытое и не забытое совсем. Закрой глаза - ощутишь его как горячую широкую ладонь с шершавой от бесконечных тренировок кожей. Руки Не Минцзюэ горячие даже тогда, когда вокруг промозглый холод, слишком сильное золотое ядро, не нужно беречь ци.
Глаза он не закрыл. Этот вечер не для того, чтобы погрузиться в прошлое, но чтобы обсудить будущее.
- Я должен стать Верховным заклинателем.
Именно так, он должен был, а не просто хотел этого. Слишком долгим был путь, чтобы не завершиться победой. Объединить ордена необходимо, и никто не сделает этого лучше. Но об этом не обязательно говорить, не нужно тратить вечер на пустые слова. Не Минцзюэ знал и без слов, что Ланьлин процветает, знал, сколько сделано для этого, знал... Многое. Может быть, больше, чем следовало бы. Гуанъяо вновь наполнил чаши.
- Ты как никто другой знаешь, что я никогда не жалел ни сил, ни средств, защищая то, что мне... - то, что ему дорого, но это слово так и не прозвучало, оставаясь лишь беззвучным движением губ. Слишком много было воспоминаний, и некоторые били больно, может быть не только по его памяти. - То что мне доверено. Я мог бы думать лишь о благе своего ордена, но теперь мне мало этого.
Когда-то хватало и меньшего. Сейчас даже самому сложно поверить в это, но когда-то благополучия нескольких человек ему было достаточно, чтобы знать: он делает именно то, что нужно делать, именно так, как нужно. Он был так уверен... Кто бы мог подумать, что уверенность эта пойдет трещинами от одного письма, разобьется вдребезги одним разговором. Как и доверие Чифэнь-цзюня. Вещи, которые кажутся непоколебимыми часто хрупки. Сейчас Гуанъяо понимал это, сейчас мог думать об этом спокойно. Почти спокойно. Что бы ни случилось в прошлом, теперь всё так, как должно. Или станет - после совета кланов.
- Не стану отрицать, я стремлюсь получить больше власти. Я не хотел, чтобы всё сложилось так. Но раз сложилось, это, в конце концов, будет справедливо. После всего, через что мне пришлось пройти. И это пойдёт на благо всем - чего ещё желать?
Речи, не подходящие для совета, где он проявит подобающую скромность и позволит другим говорить за себя. Не подходящие ни для кого, но Не Минцзюэ считал, что готов услышать и понять больше, чем другие, и Гуанъяо готов был дать ему такую возможность. Иллюзию возможности, если увидит, что брат переоценил свои силы. Поэтому он смотрел внимательно, следил за взглядом, за знакомой складкой между бровями, которую так хотелось привычно разгладить пальцами, за поворотом головы и плечами, чтобы заметить в них напряжение даже раньше, чем заметит Чифэнь-цзюнь.
Чаша с вином опять в руках, но всё так же полна. Ещё одна или две, и легкость, которую даёт вино, утопит в себе всё, подбрасывая совсем другие темы для разговора. Может быть, и стоило бы выпить больше, в конце концов, это не официальная встреча, но не сейчас. Не тогда, когда несказанное добавляет горечи - неподходящая закуска для такого изысканного напитка.
Он всё-таки отвёл взгляд, но не для того, чтобы спрятать. Лишь проследить, что талисманы, запечатывающие в этих стенах любой звук, любой отблеск света, один за другим вспыхнули ярче, наполненные духовной силой. В Башне Кои нет никого, кто мог бы выступить против него, Гуанъяо знал это. Как знал и то, что любой заговор начинается с подобной уверенности.
- Дагэ,  ты знаешь меня, может быть, лучше кого угодно. Скажи, ты веришь, что став Верховным заклинателем, я не повторю ошибки Вэнь Жоханя?

+2

10

Минцзюэ слушает. Внимательно, не упуская ни одного вздоха, ни одного взмаха ресниц, ни отводя взгляда от изысканно хрупкой фигуры напротив него. В глазах Яо улыбка, в глазах Яо веселье. И он понимает, почему так, где допустил… нет не ошибку, скорее оплошность, по своей природе высказывая мысль прямо. И соглашается. На совете кланов действительно настоящему нет места. Там интриги, недосказанности, хитрости. Там правды ровно столько, чтобы дать пищу для размышлений, зацепить и позволить остальным додумать остальные кусочки мозайки так, как им самим удобно. Так, чтобы они уверились, что их взгляды совпадают, что их желания одинаковы. И даже понимая все это, Минцзюэ не мог отделаться от мысли, что многие и многие его решения на советах были продиктованы такой вот манипуляцией, что не раз уже заставляло его хмуриться недовольно.
Но стоило признать, Яо действительно был сыном Гуаншаня. В его венах текла кровь Цзиней. Недоговаривать, делать паузы в нужных местах, намекать и аккуратно подводить других к нужному ему решению. Все это он умел в идеале. На мгновение закрадывается позорная мысль, как часто он применял эти приемы на самого Минцзюэ. Но мужчина тут же отгоняет ее, поджимая упрямо губы. Он принял решение. Решение верить и доверять. Он дал слово. Слово Не Минцзюэ, главы клана Не, ордена Цинхэ Не, нерушимо. Яо говорил ему о своих планах открыто. Даже зная, какую реакцию может ожидать. Даже зная, что может нарваться на недовольство, негодование, долгие лекции о справедливости и достоинстве. Но…
Минцзюэ знал, на что способен Яо. И он знал, на что способен Цзинь Гуанъяо. Он знал, что тот сможет добиться своего с поддержкой или без. А если так, какой смысл в том, чтобы переубеждать его? Оставалось только верить. Верить, что эти стремления, желания и цели не станут губительными для него самого и всей Поднебесной. Не приведут к очередной войне. Что глаза его младшего брата останутся ясными, а власть в руках приведет к процветанию каждого клана в отдельности и всего мира заклинателей в целом. Вот только…
Только ношу, что на себя пытается взвалить Яо, не просто выдержать. Кроме большой власти она в себе таит и большую ответственность. Справится ли Яо с этим? Выдержит ли? С поддержкой ему все по силам. Быть Верховным заклинателем не просто. Действительно не просто. Но пока рядом с ним главы двух сильнейших орденов, Яо справиться с этой задачей.
Медленно кивнув своим мыслям, Минцзюэ в пару больших глотков осушает очередную чашу вина и ставит ее на стол. Решение принято.
- Чем больше власти, тем больше ответственность, тем серьезнее последствия каждого принятого тобой решения. Каждого. – глава Не смотрит на младшего брата, спокойно, твердо, со всей серьезностью. – То, что было раньше покажется тебе сладким сном, в сравнении с тем, что будет, когда ты добьешься своей цели. Ты действительно хочешь этого? Готов к такому грузу?
Вопросы излишни. Яо и не говорил «хочу». Его слова несли другой смысл. Он тоже уже все решил. И скорее всего, даже четко знает, как этого добиться. И даже, что сделать дальше, чтобы закрепить свое положение. Яо… он всегда был умнее, хитрее, на шаг, а то и на все три шага впереди остальных.
- Если это твоя справедливость, значит так и будет.
Ноша и правда тяжела. Ответственность велика, а давление будет серьезным. Но на то он и старший брат, чтобы разделить трудности, помочь, поддержать, защитить. Он не может оставить Яо один на один с этим миром. Как никогда не мог заставить всерьез заниматься тренировками Хуайсана, продолжая опекать его и защищать от проклятия рода Не и оберегать от тягот ответственности главы клана. И Сичень, Минцзюэ был в этом уверен, поступит так же, поддерживая и помогая Яо. Ведь он тоже был старшим братом, и отчасти понимал чувства главы Не. Отчасти.
- Мне хотелось бы верить, что я действительно знаю тебя лучше остальных. – Минцзюэ тихо вздыхает. Хотелось бы, но он не может с полной уверенностью сказать, что действительно знает своего младшего названного брата. - Ты слишком осторожен, чтобы повторять его ошибки.
Осторожен. Правильное слово. Вэнь Жохань не был идиотом. Как и Цзинь Гуаньшань. Оба были действительно умны, имели амбиции и цели, высокие цели, к которым сейчас стремился и сам Яо. Но их объединяло одно – они оба были очень сильны. И это стало их роковой ошибкой. Сила, данная при рождении, воспитанная взрослением, выкованная в горне сильной амбициозной души, позволила им переоценить себя. Переоценить свою неприкосновенность, непобедимость, свою исключительность. Яо никогда не был по-настоящему силен. Он прекрасно понимал, насколько слабее остальных. И это дает ему особое преимущество. Находясь на вершине мира, которым правит сила, с таким слабым, сформированным ценой огромных усилий и трудов, золотым ядром, он очень рисковал. И Яо осознавал это, как никто другой. Как понимал это и Минцзюэ. Яо умен, так же как были умны Жохань и Гуаншань. Но еще он осторожен, чего не было у тех двоих. А значит у него может получиться. Получиться лучше, чем у любого из них. А обеспечение безопасности этого положения уже проблема старшего брата.

+2

11

Цзинь Гуанъяо знает, что такое ответственность. Цзинь Гуанъяо умеет принимать решения и не сожалеть о них. Цзинь Гуанъяо прекрасно понимает, что путь к любой значимой цели вымощен жертвами. Вопрос лишь в том, чем жертвовать.
Цзинь Гуанъяо отпивает из своей чаши и ведёт плечами в ответ.
- И не только ответственность. Ещё зависть, ненависть, неблагодарность, непонимание и предательства. Нет, я не хочу этого, никогда не хотел. Быть может, дагэ, я даже боюсь этого. Но теперь в этом будет смысл.
Смысл вопроса ускользает. Хочет ли он этого? Какая разница? Ему столько раз приходилось идти вопреки своим желаниям, что теперь они не кажутся помехой. Только лёгким ветром, к которому приятно прислушаться, но который не в состоянии наполнить парус. Те редкие случаи, когда он поступал так, как хотел, неизменно вели только к боли. Сейчас у него нет даже такого выбора, он просто должен сделать то, что должен.
- Я лишь хочу знать, что среди всего этого я смогу найти, на что опереться. Мне нужна твоя поддержка, дагэ. Не только как главы великого ордена, но и как... брата. Мне нужно, чтобы ты верил в меня и в то, что я делаю. Что бы ни происходило.
Он, кажется, уже просил о чем-то подобном, и получил в ответ... Не отказ, нет, но условие настолько неприемлемое, что его можно было бы назвать смехотворным. Если бы смех не был таким нервным. Дагэ доверяет и не доверяет одновременно. Дагэ готов поддержать безусловно, но предварительно обсудить все условия. Гуанъяо принимает это спокойно, с пониманием. Эту карту он уже разыграл когда-то давно, так что стоило ли надеяться на то, что она выпадет ещё раз? Может быть и нет, но ведь Не Минцзюэ не хотел слушать о политических тактиках, он спрашивал о желаниях. Всё честно.
Всё честно, кроме того, что Чифэнь-цзюнь и сам уходит от ответов, предпочитая скользкие покатые формулировки. Но Цзинь Гуанъяо не лжет, он в самом деле верит в то, о чем говорит. Никто не знает его лучше дагэ, никто не видит его лучше дагэ. Может быть, отец, может быть Чэнмэй понимали больше, но оба мертвы.
- Разве это не так? Скажи, где лежат твои сомнения, и я их развею.
На мгновение мелькает мысль, что он может рассказать больше - не всё и не сразу, но столько, чтобы дагэ перестал сомневаться. Только на мгновение. Её слишком легко спугнуть, эту мысль, это глупое безумное желание открыться, вернуться в то время, когда нечего было скрывать, и беспокойство о разбитом чайнике было самой постыдной оплошностью. И сейчас эти осторожные слова об осторожности дают понять яснее ясного: в эту реку дважды не войти.
- Осторожность...
Вот что должно помешать ему совершить ошибку. Не честь, не совесть, не высокая мораль. Другие зовут его Ляньфан-цзунем, но для дагэ это не значит ничего. Дагэ видит больше, и Цзинь Гуанъяо невесело усмехается, наполняя его опустевшую чашу.
- Да, у меня есть осторожность. И старшие братья, чтобы компенсировать те качества, которых мне недостаёт. Направить, наставить, указать путь.
Он смотрит дагэ в глаза, продолжая легко улыбаться. Знает, что тот сможет услышать за этими словами больше, чем простую фигуру вежливости. Как бы ни было заманчиво сосредоточить всю власть над Поднебесной в одних - своих собственных - руках, он не сделает этого. Не сейчас. Слишком свежи воспоминания о Цишань Вэнь и Низвержении Солнца, а ему ведь не нужна ещё одна война. И лишнее сопротивление не нужно. Разделить власть между тем, кому она и без того принадлежит, - дело другое. Обеспечить её болезненным стремлением к справедливости главы Не, безупречностью главы Лань. Осторожно оттеснить с игральной доски лишние силы. Жадность, в конце концов, никогда не входила в число пороков Цзинь Гуанъяо.
- Мы так много сможем сделать вместе, дагэ. Остальное... Это только цена.

Отредактировано Jin Guangyao (Четверг, 21 октября 21:49)

+2

12

Знать о ком-то больше, чем другие. Это льстит, особенно если учитывать отношение Минцзюэ к этому человеку.  Глава Не относился с крайним недовольством к лести. И Яо это прекрасно знает. Хотел ли он сказать этим, что сейчас честен со своим братом? Мужчина неспешно обдумывал слова, которые говорил ему младший названный брат, неспешно потягивая вино. А мысли бродили совсем в другой плоскости, то и дело возвращаясь к одной и той же фразе, вертелись вокруг, будто пытались впитать ее в себя, в сам мозг, как нечто незыблемое и естественное, вроде понимания силы заклинателя или осознания проклятия своего ордена.
«…ты знаешь меня лучше кого угодно…»
Однажды он уже усомнился в себе и нем. Однажды он уже отпустил и отвернулся. И к чему это привело? К бессмысленной вражде, лишающей сна и покоя. Сколько раз он возвращался к этому? Сколько раз обдумывал варианты. И сколько их придумал! Но было уже поздно. Слишком поздно. Чтобы что-то менять. И занятый всеми этими тяжелыми мыслями, не имея возможности вырваться из прошлого, совсем не замечал самой простой, самой правильной дороги в будущее. Тот пожар стал переломным. Вместе с ним внутри выгорело казалось все. Все сожаления, все сомнения, вся неуверенность.
- В тебе есть то, чего мне всегда не хватало. Осторожность, взвешенность и обдуманность решений, хитрость. Во время войны все это очень помогало мне. Ты помогал мне. Благодаря тебе мы смогли выиграть. – Минцзюэ подсмотрел на него прямо, спокойно, уверенно. – Я нуждался в тебе тогда. И ты был рядом. Сейчас ты нуждаешься во мне. И я останусь рядом с тобой.
Глава Не всегда твердо придерживался своих убеждений. Если он принимал решение, сложно было изменить его мнение об этом. Порой это приносило довольно много проблем. Но таким уж был глава ордена Цинхэ Не.
Допив залпом остатки вина в своей чаше, он поставил ее на стол. Накрыв широкой ладонью его ладонь, Минцзюэ поймал взгляд Яо, буквально тут же утопая в его глазах. Огни фонарей пускали теплые золотые блики  в темных омутах напротив. Мелькнула и пропала мысль, что он никогда по настоящему не умел сопротивляться этому взгляду. Может потому старался не встречаться глазами напрямую с Яо раньше? Боялся утонуть в них окончательно.
- Я услышал твое решение. И ты можешь рассчитывать на мою поддержку. Не только как старшего брата, но и как главы ордена Цинхэ Не.
Он чуть сильнее сжал ладонь младшего названного брата, передавая свою уверенность и решимость оставаться с ним рядом до самого конца. Как когда-то Минцзюэ  упрямо держал дистанцию и ненавидел, сейчас он с тем же упрямством будет находиться поблизости, словно его тень, предупреждая возможных врагов. Чтобы добраться до Цзинь Гуанъяо, им придется сначала пройти мимо Не Минцзюэ. В том, что враги будут, мужчина не сомневался ни на мгновение.

+2


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Пришла пора цвести пиону