Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Партия вэйци на три стороны


Партия вэйци на три стороны

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


Партия вэйци на три стороны
http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/91533.jpg
Участники:
Вэнь Жохань ◄► Юэ Шань Шэ
Место:
Безночный Город
Время:
Хуншэ 17 лет. Два года в ордене Цишань Вэнь, последние дни лета.
Сюжет:
Когда встречаются смертельные враги, играя партию, растянутую во времени,
кто-то должен завершить ее, пока не пришлось кого-то из них хоронить.


[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Четверг, 6 мая 03:00)

0

2

иные чаши ядом полны
Сейчас, переставляя иначе фигурки на украшенной глазами и облаками доске для игры в сянци, глава ордена Вэнь выглядел почти что умиротворенным и довольным. Почти, потому что пламя в ближайшем светильнике нет-нет, да и вспыхивало, словно сжирая очередную жертву из числа особо рьяных жучков, паучков и мотыльков.
Жучков в покоях Владыки бессмертного не было.
Там вообще не было никого, кроме самого Владыки - никто не мешал сейчас ему думать о произошедшем и размышлять о том, как господа из клана Холинь Чжао, а особенно сам Чжао Чжаньлин, ходили после охоты на прямых деревянных ногах, словно дикие денежные коты, завидевшие по весне противника и сыплющие искрами негодования - разумеется только немногие из старших, сопровождавшие своих адептов на ежегодные осенние стрельбы. Стрельбы, которые (вот внезапная неудача) орден Холинь Чжао внезапно проиграл. И не кому-нибудь из семьи Вэнь, а какому-то Юэ.
Это было хорошо...
Вэнь Жохань протягивает руку и смещает "своего" советника на одну черту ближе к границе дворца. На этой доске все фигуры - его, в этом сейчас состоит сложность простой, в сущности, почти детской, игры - какой бы ход он ни сделал, потеряв любую из фигур он потеряет фигуру. Пусть даже на самом деле мысли его заполнены вовсе не фигурами. Глава Вэнь по-своему привязан к родне своей первой жены, просто потому, что эта женщина подарила ему сына и (здесь же никого, совсем никого нет) он был с нею по-своему счастлив тем боязливым и кратким хрупким счастьем, за которое щедро заплачено чужой пролитой кровью. Не им заплачено, но разве это что-то меняет?
Сколько женщин может поместиться в сердце мужчины? Сердце Вэнь Жоханя вмещало трех - одну из сыновьего почтения и детской привязанности, одну из благодарности и светлой радости общего быта, третью - оттого, что она ему не принадлежит. Две мертвых женщины и третью, которая скорее умрёт, чем станет его.
Проклятые гордецы Чжао! Проклятые гордецы Юэ! Проклятые Гао!

Смотреть на лицо юэфу Чжао во время стрельб было интересно и познавательно - открытое и радостное, когда Чжао Чжаньлин играл с внуком до начала соревнований, оно обратилось в бессмысленную маску, стоило тому понять, кто стреляет в цветах ордена Вэнь и по этому лицу, лишенному естественной досады или огорчения, и глава Вэнь не почуял, не догадался - точно уверился: помнит. Узнал. И сразу же скупо похвалил отличившегося адепта, мельком помянув про отправленный за того выкуп - моё! Впрочем... Владыка бессмертный не обманывался, это не остановит его юэфу ни на миг, ну разве что до того момента, как обстоятельства станут благоприятными. Убить хорошо проявившего себя адепта ордена Вэнь опасно, но не опаснее, чем вырезать клан просватанной за выгодного жениха невесты. Мало ли, что может приключиться с одним адептом на охоте... Владыка погорюет и забудет.
Интересно, - подумал тогда он, перехватив яростный взгляд юэфу Чжао направленный на менее сдержанного и оттого внезапно помрачневшего Чжао Цзюньсиня, - отчего его отец, прежний глава ордена Вэнь, так это оставил? Решил, что для выздоровевшего не смотря ни на что сына невеста из клана Байшань Гао уже не так хороша? А может быть и сам хотел кого-то... порешительнее?

Глава ордена Цишань Вэнь задумчиво сдвигает со своего места сову и качает головою - если бы невесту его сына убили, убили и весь ее клан, новую невесту для сына из клана убийц первой претендентки он не взял бы никогда. Не потому, что убийцы, дело было совсем не в этом - кланы вырезают друг друга и за меньшее, - потому что пошли наперекор воле главы ордена Вэнь, уже решившего, за кого просватать сына.
Неприемлемо.
Это было совершенно неприемлемо, но думать об этом было более чем бессмысленно - то, что не сделано уже не сделано, и Владыка разворачивает доску, рассматривая новое положение фигур с другой точки зрения.
Неразумно думать о том, что не сделано, но самое время было сделать свой ход, пока за него его не сделали другие: сдержанная холодность старших представителей клана Чжао вводила Вэнь Жоханя в заблуждение не более, чем опущеный скромно взгляд того, кто должен был торжествовать во время праздничного пира - радоваться от победы на стрельбах - Юэ Шань Шэ был последним, кого глава Вэнь заподозрил бы в излишней скромности и то, что тот, добившись превосходства, не натянул на лица своей всему ордену известной уже улыбки, означало только одно - он тоже узнал. Он уже думает. Нет, почти уже действует.
Змеи сделали стойку и ждать, пока они без разрешения вцепятся друг в друга ядовитыми зубами Владыка бессмертный не был склонен.

Конь делает свой ход, меняя картину происходящего на маленькой, так легко просматриваемой доске для игры. Игры фигурками, специально для того предназначеными.
— Пусть Юэ Шань Шэ войдет.

В комнате, полной яркого солнечного света, ветра из настежь раскрытых окон и пламени светильников, горящих несмотря ни на что, никого нет, но Владыка уверен - его указание будет услышано и адепт, за которым давно уже послали, переступит порог официальных комнат главы ордена почти сразу после того, как слова приказа затихнут. Дополнит собою роскошь убранства, его одежда цветов клана будет перекликаться с черными пятнами искусно расписанных ширм, а сам адепт переплетет свои шаги с гулким ответом тонкостенных ваз. Черное, белое, красное - гармонично до тех только пор, пока количество красного можно контролировать.

Отредактировано Wen Ruohan (Суббота, 29 мая 08:56)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

3

Белое, синее, алое…
Перед прикрытыми веками вновь плывет в мерцающем искрами тумане картина, что висела в покоях учителя, сколько он себя помнил. Белый снег, синее небо, алая вода, реки бегущей с гор. Учитель говорил, что она передавалась из поколения в поколение в их семье, оттого так потускнел шелк и не столь ярки краски, но живое воображение мальчишки всегда расцвечивало символ семьи в самые яркие цвета клана.
Сейчас же снег был слепящим, каким бывает только на солнце в горах, бесстрастная синева над головой была холодна и остужала мысли в кристаллы льда, чтобы не полыхать, чтобы не гореть, иначе вода в реке станет алой горящей, пьянящей своим запахом — кровью. Запах крови знаком слишком хорошо… Он приходит даже туда, даже в его воображаемое укрытие, даже в то место, где он всегда был как дома, где мог успокоиться и подумать.
А подумать было о чем.
Конечно, он мог предполагать, что встретит адептов из Холинь Чжао на предстоящих стрельбах, равно как и любых других адептов, он должен будет обойти их в соревновании. Конечно, он знал, что данное Владыке слово нерушимо, но те двое из них, что прошли все испытания и стояли рядом с ним, не вызывали ничего, кроме желания оставить их позади. Эти двое слишком молоды, чтобы участвовать в том, что сделало Юэ и Чжао смертельными врагами, разве не остался он сам жив, почему бы наследнику главы клана Чжао не оставить равный с ним шанс? Он помнил, как сжимал в руке стрелу, стоя рядом с ним, так близко, что воткнуть стрелу в горло было бы делом одного мига. На глазах его отца и деда. Их лиц издалека было не видно, но цвета одежд не спутаешь. Слишком далеко, слишком. Он не сможет насладиться болью их потери… Он помнил, как посмотрел на юношу с надменным лицом, которого в ответ взбесила его улыбка. Знал ли он, кто стоял рядом с ним, чувствовал ли азарт соревнования, или превосходство Вэней всегда давило? По другую сторону стоял тот, кого никто из них обойти не сможет, только если ему не повезет сегодня, если внезапный порыв ветра не сдует удачу с его словно заговоренной стрелы. Этот Вэнь не промахивался, этот Вэнь был старше и опытнее, и пусть уступал в других искусствах, в этом ему равных не было, и это знали все. А это означало, что соревнуются пятеро между собой: этот Юэ, представляющий клан Вэнь, двое Чжао, один странствующий заклинатель и еще один — из не имеющего влияния клана, подчиненного ордену Цишань Вэнь. Он не помнил его имени, не смог бы вспомнить и сейчас. Тот всё равно выбыл…
Шань Шэ открыл глаза и вдохнул воздух с примесью горечи, возвращая взгляд дверям комнаты, куда было приказано явиться и ждать, прислушался к привычным звукам и пламени за стенами. Кажется, или всё было спокойно? Хорошо бы, что так. Хорошо бы, но он… догадывался, что от внимания Владыки не ускользнуло… ровным счетом ничего. А если и ускользнуло, то пожелает ли он убедиться, что этот адепт сдержит слово?
Он снова закрыл глаза, пытаясь оказаться на берегу той Красной реки. Учитель говорил, что это место существует там, за горами, откуда их народ ушел много поколений назад, расселяясь на другие территории, оказавшись к югу от высокого перевала, занял предгорья и те земли, что в холмах считались не столь плодородными. Их народ знал, как выживать в суровых условиях и никогда не жаловался на скудный урожай риса и на отсутствие забот, на суровые зимы и позднюю весну. Их народ не принимал чужаков, и единственный раз, когда отец нарушил это правило, его не стало.
Шань Шэ сжал руку в кулак. Проклятые Чжао не дают покоя, не дают спокойно дышать, думать о чем угодно, кроме них, словно отравляют сам воздух своим присутствием. Пальцы медленно разжались, выпуская этот яд, словно текущий по венам. Ярость. Холодная, но жгучая. Занимающая всё пространство внутри жаждой крови. Жаждой пролить ее в реку их клана, чтобы клятва мести перестала жечь его разум, покончить с тем, чем он жил все эти годы… освободиться.
Впервые за все эти годы он почувствовал, как… тяжела его детская клятва, как невыполнима она в силу того, что Владыка узнал правду, как душит его, сковывая по рукам и ногам, душит настолько, что почти причиняет физическую боль, и разве что хладный огонь помогает ему сейчас держать лицо спокойным и подчинять Ци своей воле. Как помог ему тогда, на пиру, который устраивался в честь окончания стрельб, в честь победителей и просто… демоны! потому что так положено. Он не хотел идти, предчувствуя, что ничего хорошего из этого не получится. До тех пор, пока Чжао были далеко, он мог сдерживать свои желания, но стоило ему, подчиняясь приказу, явиться и сесть на указанное место — вторым за предрешенным победителем, между ним и бродячим заклинателем без клана, показавшим себя лучше хваленых Чжао и снискавшим тем самым от него почти что благословение, пусть мелочь, но приятно вдвойне. Глава ордена Холинь Чжао и его отец оказались почти напротив и вместо собственного сына и внука были вынуждены смотреть на него. Эта маленькая месть была сладка на вкус, но горечь от того, что он не может убить их, сидящих напротив, разливалась слишком широко и топила эту маленькую сладость в своем потоке, вызывая самые неприятные и сильные чувства, что породили в пятилетнем ребенке жажду, не утоленную до сих пор. Только один раз он решился поднял взгляд, чтобы посмотреть в глаза убийцам отца. И улыбнуться. Так, как сделал бы это отец, их лица слишком похожи, пусть посмотрят в лицо призрака и знают, что он не забыл. Пусть. Пусть видят лицо его отца и улыбку отца, и тьму во взгляде его сына. Достаточно было всего лишь нескольких мгновений, чтобы разглядеть эти лица-маски напротив, чтобы хватило понимая — узнали, помнят, знают, что за ними рано или поздно придут. Пусть…
Синева неба над головой, кристаллы льда — всё, что он видел и ощущал на том пиру, до самого конца его просидев, опустив взгляд вниз и поднимая его только вместе с очередной чашей вина. Вчера вечером. Но лишь много чаш вина спустя, в своей комнате, позволили ему заснуть в эту ночь. И сейчас его мир кружился, словно вино, прошедшее мимо его головы вчера, произвело свой эффект только сегодня к полудню. Но он понимал, что это не вино, это ярость, ничем не выданная вчера, но разрушающая его по капле изнутри, и как ее унять… как выплеснуть боль… не выплескивая? Он пока не знал.
Стоя у закрытой двери, он вспоминал гнев Владыки, после которого слугам дворца приходилось соскребать с пола обгоревшие останки, почти что с облегчением, представляя на их месте проклятых Чжао, отца и сына, и сердце переставало кровоточить, и хотя бы на время можно было дышать без боли.
— Пусть Юэ Шань Шэ войдет, — разбивает его яркие, но хрупкие миражи перед глазами, возвращая разом, сдергивая в реальность, в испытание, которое предстоит.
И он шагает в раскрывшиеся двери, почти бесшумно ступая по плитам пола, слушая своё дыхание, переплетая узоры ширм с красками, успокаивающими его сердце — белым, синим, алым. Юэ умеют быть спокойными, Юэ умеют терпеливо ждать, даже если пройдут годы, Юэ сохранят свой разум, не позволят себе безрассудства и потакания желаниям, которые могут навредить семье. Пойди он на поводу своих желаний, и его народу придет конец. Он будет умнее. Он будет ждать.
— Этот ученик приветствует Владыку бессмертного, — опуститься на одно колено и смиренно поклониться — самое малое, что он может сделать сейчас, самое большее — улыбаться и быть счастливым, как и положено тому, кто только что завершил долгий год непрерывных тренировок… успешно. Первым он стать и не надеялся, просто научился, паря на мече, попадать в летящую птицу с завязанными глазами быстрее всех всего лишь за год. А что за этим стояло, знал только наставник, да луна, когда появлялась на небе над холмом, где он стрелял после захода солнца в любую погоду почти каждую ночь. Теперь он бы хотел сделать… перерыв.
Поднимать голову совершенно не хотелось, играть роль счастливого победителя — тоже, улыбнуться он себя заставил, найдя радость в том, что он здесь и видит Владыку так близко. А усталость во взгляде… её вряд ли скроешь от проницательных глаз. Он и не пытался.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

0


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Партия вэйци на три стороны