Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Мечты в зеркалах


Мечты в зеркалах

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


Мечты в зеркалах
http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/489419.jpg
Участники:
Вэнь Жохань ◄► Чжао Чжулю ◄► Вэнь Шань Шэ
Место:
Знойный дворец, Нижние сады
Время:
Процветания и середины весны.
Первый осколок темного металла будет найден всего лишь несколько месяцев спустя.
Сюжет:
В сады, куда в определенный день может прийти любой с просьбой к Владыке бессмертному,
явился необычный посетитель...


[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo] командир дворцовой стражи, орден Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Суббота, 24 июля 17:47)

+2

2

Слива, непредсказуемая, восхитительная, цветущая среди горных снегов слива уже отцвела и сады на нижних уровнях заполнились деловитым гудением маленьких тружеников, усердно собирающих нектар и переносящих пыльцу. Глава Вэнь любил пчел, одетых в аккуратное, словно лаковое, ханьфу черного цвета, словно бы они тоже понимали, что на территории Цишань есть правила, которые нужно соблюдать - не жалить хозяев этих мест, усердно трудиться, делиться плодами своих трудов (не то что гордые горные упрямицы), украшать собою его сады. Тяжелый, в сущности, труд.
Во всяком случае садовник, однажды пришедший в известный день на поклон к главе Вэнь ради спасения своего сына от наказания, которое сам же старик признавал вполне справедливым, очень на этом настаивал - очень тяжелый труд поддерживать в порядке цветы, травы, деревья там, где Вэнь Жохань желает только и исключительно отдыхать. Выращивать бамбук, для которого здесь было слишком жарко и сухо, и лотосы, для которых было слишком холодно. Кормить многочисленных древних карпов и присматривать за обитающими в саду птичками, размером с половину женской ладони - для этого требовались искусные руки и крепкие ноги и (исключительно из уважения к тяжести чужого труда) глава Вэнь оставил тогда смелому, но глупому садовнику и то и другое, приказав сварить его в масле как есть, живым и не расчлененным.
Несмотря на то, что сады частенько бывали открыты для любого из подданных ордена и попросить Владыку бессмертного действительно можно было практически о чем угодно, докучать Вэнь Жоханю глупыми просьбами и неуместными чаяниями здесь было так же точно опасно, как опасно было делать это в парадной официальной зале. Даже опаснее. Пусть даже флаги, знаменующие присутствие Владыки в садах, вывешивали не часто, уже после первых двух лет правления очереди просящих не наблюдалось - сюда приходили только те, кому вмешательство высших сил нужно было пуще жизни, таких дел в Цишань было не так много...
Оттого глава Вэнь просто отдыхал, не особенно прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, а сосредоточившись весь на чашке, от которой поднимался к не нагретому еще солнцем небу тонкий дымок аромата. Для того, чтобы прислушиваться, здесь было еще три заклинателя, три пары ушей, три пары глаз, и один Хуншэ, и вот они-то высказывали все признаки бдительности, изрядно раздражая этим того, кто пытался просто отдохнуть.
Или, по крайней мере, делал такой вид, усмешливо и неторопливо покачивая в пальцах исходящую паром чашку.
- Владыка бессмертный приказывает этой тройке уйти, - в эту игру он играл не впервые, а значит взгляда на Алого Змея не поднимал, не давая малейшей поблажки. В этом карауле сегодня был тот, кого Владыка еще не выгонял, - тот, на кого можно надавить необходимостью подчиняться и выполнять приказания главы своего ордена.
- Он сам позаботится о своей безопасности....
Глаза Владыки щурятся, - даже жаль, что просителей нет и нет повода для краткого и яркого взрыва, - долготерпение Вэнь Жоханя коротко, а размеренное томное спокойствие обманчиво, - это знает всякий, кто носит цвета клана. Даже и пчёлы...

А потом игра завершается - издали видно как стража сопровождает просителя. Издалека видно передаваемое сопровождающими друг другу пятно совершенно неуместного здесь  цвета. Слишком чистое и яркое для простых горожан. Слишком уж аристократичное. Да уж. Заклинатель - от телохранителей теперь (будто раньше было возможно) уже не избавиться - как невовремя пришел этот мальчишка. Глава Вэнь смотрит на то, как один из тройки бесшумно заходит просителю за спину и улыбается.
Говорить ему не хочется и, кинув мельком взгляд на того, кто испортил ему вполне невинное развлечение, глава ордена Цишань Вэнь просто кивает: да, можно пасть ниц, и смиренно, не поднимая взгляда, просить о чем там только этот заклинатель пришел спрашивать...

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

3

Старый Учитель говорил не раз, что бессмертие не его конечная цель и в итоге все равно все умрут. И умер, конечно. Оставив Чжао Чжулю в одном шаге от окончания его обучения. И никто не собирался браться доучивать, какие бы надежды Чжао Чжулю не подавал, насколько уникальными навыками не обладал. Проще взять более молодого, учить с чистого листа, чем возиться с чужим недоучкой. И в уникальности была проблема. Покойный мастер Лю Цинь, его старший сын и сам Чжао Чжулю были единственными кто освоил безжалостную науку уничтожения золотого ядра. И не важно кто был противником юный Ученик или опытный заклинатель. Отец Чжулю был уверен,что в его клане появится уникальный боец, что поднимет их престиж на небывалые высоты. И какое же его ожидало разочарование!
Старший сын Учителя отправился вслед за отцом, пока Чжулю выполнял данное ему поручение далеко от дома Учителя. И скорее всего по этому и не умер. Уникальность уникальностью, а от яда в чае никто не застрахован.
Отец ничего не сказал, когда старший сын вернулся домой. Он не указал тому на порог, не высказывал пренебрежения, но Чжулю был достаточно проницательный, что бы не заметил как холодно и неуютно стало в родном доме. Даже мать не поднимала на него глаз, видимо, чтобы не навлечь на себя гнев супруга.
Чжулю снова собрал свои вещи и не прося разрешения, не дожидаясь отцовского благословения, покинул родовые земли последний раз. У него был один шанс и он собирался им воспользоваться. Не получится, ну что ж, тогда проще умереть.
Орден Цишань Вэнь внушал уважение и трепет. В клане Чжао им восхищались, его боялись, все мечтали учиться в столь великом Ордене. Чжао Чжулю не мечтал. У него просто не было выбора.
Он даже до конца не верил, что его пустили во дворец Безночного города. И даже, когда он опустился на колени в земном поклоне перед Владыкой Вэнь Жоханем, было ощущение, что все происходит не с ним, не с Чжао Чжулю, недоучившимся заклинателем, нерадивым сыном, горьким разочарованием всей семьи.
- Владыка бессмертный! Мое имя Чжао Чжулю. И я молю принять меня в ученики великого Ордана Вэнь, - Чжулю не поднимал головы, адресуя свои слова скорее мраморным плитам на полу, чем главе ордена.

+2

4

Великий Орден Цишань Вэнь внушал уважение и трепет. А ещё орден Вэнь неоднократно преступал неписанное правило мира заклинателей - учить только тех приходящих адептов, кого разрешал учить глава их ордена. Иногда, довольно часто, то заканчивалось сменой цветов одежд. Нередко - сменой глав малых орденов. Чаще всего - ничем, ведь адепты, начавшие обучение орденской традиции вне ордена Вэнь не могли постичь техник ордена Солнца, и это правило, - правило, запрещающие совмещать в обучении разные школы, глава Вэнь соблюдал тщательнее, чем пренебрегал остальными.
Быть адептом ордена Цишань Вэнь было почетно и казалось безопасным и, хотя безопасность эта была обманчива, число желающих принять клановые цвета Вэнь не уменьшалось. Уменьшалось только терпение Владыки, да его интерес к подобным просьбам, по большей части пустым и не интересным. Вот и сейчас ничего нового не происходило - очередной молодой господин мнил себя неотразимым, а может способным, а может достойным. Даже имя свое осмелился назвать...
Собственно, это имя и заставляет главу Вэнь вглядеться в того, кто стоял сейчас перед ним на коленях - адепты ордена Холинь Чжао, близкого к клану и ордену Вэнь и кровными связями и традицией редко отваживались обращаться так напрямую, не пользуясь покровительством старших и что-то подсказывало Владыке бессмертному, что этот ничтожный, но смелый хотя бы (а может - глупый?) адепт своегг главу о просьбе ученичества в известность не поставил.
Это могло быть интересно. А могло - скучно.
Но любопытственно - уже было, и Вэнь Жохань медлит, прежде чем ответить, просто смотрит, разглядывая просящего с легким теплым интересом. Время гнева не пришло, но гнев - быстр, он всегда успеет вырваться на свободу.
— Глава ордена Холинь Чжао, Чжао Цзюньсинь, не просил у Владыки бессмертного обучения для этого своего адепта, почему же этот недостойный, открыто носящий цвета своего ордена, думает, что лучше своего главы знает,  возможно ли ему просить знаний у ордена Цишань Вэнь?

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

5

Чжао Чжулю еще ниже склонил голову, хотя казалось бы куда еще ниже. Уперся лбом в мрамор пола. Рассказывать можно было долго и пространно, но он вполне справедливо полагал, что терпение у Владыки бессмертного далеко не бесконечно.
- Главе ордена Холинь Чжао, Чжао Цзюньсинь, вряд ли есть до меня дело. Мой отец, глава семьи Чжао из Юньмэн, к его великой печали. Он не мог просить за меня поскольку находится в очень трудной ситуации.  Он выбрал мне наставника по моим способностям, но мой достойнейший учитель внезапно скончался. И обучение мое осталось незаконченным. Я и не позор для моего отца, я не сделал ничего предосудительного, но и гордостью не могу быть, я не сделал ничего достойного. Я подавал большие надежды и обладаю уникальным знанием, но этого всего недостаточно, чтобы оправдать надежды моего отца и главы клана Чжао. Теперь вся ответственность лежит на моем младшем брате, а мою судьбу я прошу решить Владыку бессмертного.
Может быть любой другой на месте Чжао Чжулю добавил бы в свою речь пламенное чувство, показал бы все свое отчаяние, но в нем оно было столь велико, что никаких сил уже не оставалась, чтобы что-то чувствовать. В Безночный город он шел словно лютый мертвец - без чувств, без желания, гонимый одним только воспоминанием о выражении глаз своего отца, когда он вернулся домой. Чжулю не был в чем-то упрекнуть, он не был виноват в своей неудачи, но проще от этого не было никому. Он был уникально бесполезен для семьи, для ордена, для мира заклинателей. Оставалось только стать крестьянином и навсегда забыть свое имя.
По этому Чжулю оставался совершенно спокоен и словно отстранен. Решение главы ордена Цишань Вэнь так или иначе убережет его от участи стоять по колено в воде и сеять рис.

Отредактировано Wen Zhuliu (Вторник, 7 сентября 18:30)

+1

6

Весна давно вошла в свой зенит, но еще не уступила своей пышности жаре, вот-вот готовой обрушиться на Безночный город. Это время года Хуншэ любил, пожалуй, больше всего. А это место — меньше всего во всем Дворце. Сюда может прийти кто угодно с любой просьбой, и хоть решаются единицы, но эти — самые отчаянные, готовые сложить голову ради своей цели. Так почему бы не предположить, что однажды может прийти тот, чьей целью станет сам Глава Вэнь?
Кто бы ни решился на такое безумие, поверить в саму эту возможность, значит, быть готовым к ней. Владыка же нередко прибегал к этой уловке, пытаясь убрать из картины, раскрывающейся перед его взором, такие раздражающие детали — стражников Алой Стены, стоящих на своих постах, тех двоих, что находятся справа и слева лицом друг к другу, Владыка видит, если повернет голову, а один из них смотрит прямо на них. Этим троим не требуется разглядывать “тропу смертников”, как ласково окрестил этот путь Шань Шэ, побывав здесь впервые, они — глаза Змея, смотрящие за его спину, оглядывающие весь сад во все стороны. На ту “тропу” он смотрит сам, стоя за спиной Главы Вэнь, спину того, кто смотрит в его сторону, защищая тоже. Одного знака достаточно, чтобы…
Впрочем, ни посетителей покуда, ни движения среди деревьев замечено не было.
— Владыка бессмертный приказывает этой тройке уйти, — звучит предсказуемо, начинается очередная “песнь свободы и скуки”, и, судя по тону, Владыка в хорошем расположении духа.
А делать вид, что не расслышал её начало, за последние годы Хуншэ уже привык...
— Он сам позаботится о своей безопасности… — звучит следом, когда никаких движений не происходит.
Наклониться медленно и почтительно — часть ритуала — над левым плечом, встретиться взглядом, как будто удивленным и вопрошающим: “Так ли я расслышал?”, словить те самые искры веселья, ради которых всё начинается, — как же приятно. И даже можно ответить, что…
На сей раз отказом, а не дать знак, отогнув три пальца, всем отойти на три шага назад, чтобы продолжить веселье. Нет. Сейчас игра завершена, едва начавшись. Стража у ворот пропускает и сопровождает посетителя, заставляет выпрямить спину и прищуриться, разглядывая того, кто испортил веселье. Не просто веселье, а мгновенно — настроение, стоило разглядеть цвета клана Чжао.
Шевельнулись пальцы левой руки, подавая знак, и тот, кому выпала роль быть с ним в паре, пропускает непростого посетителя и становится за его спиной, тихо, незаметно шагая за ним, готовый по первому слову ли, жесту ли прервать жизнь того, кто осмелился прийти сюда.
— Владыка бессмертный! Мое имя Чжао Чжулю. И я молю принять меня в ученики великого Ордена Вэнь.
Чжао умоляет? Чжао не из тех, кто на это способен, если только этого адепта не выгнали из клана за провинность. Теперь же эта история стала интересна самому, разве что вид отчаявшегося человека, припавшего к истертому мрамору под ногами, не должен затмить бдительность.
— Глава ордена Холинь Чжао, Чжао Цзюньсинь, не просил у Владыки бессмертного обучения для этого своего адепта, почему же этот недостойный, открыто носящий цвета своего ордена, думает, что лучше своего главы знает,  возможно ли ему просить знаний у ордена Цишань Вэнь?
Владыка сказал то, что должно, но ответ просителя удивил вне всякой меры.
“В этом мире слишком много Чжао”, — не без раздражения подумал Хуншэ, однако к тем Чжао из Юньмэна кровной вражды не было.
Уникальное знание… Как бы ни хотелось ему самому избавиться от этого Чжао сейчас под тем или иным предлогом, эти два слова могли заинтересовать Владыку бессмертного. Вид же самого просителя был как у двигающегося и говорящего, но будто выжженного изнутри.
“Опасен”, — была бы у него шерсть как у дикого зверя, она бы сейчас встала дыбом, он почти физически это почувствовал, не сводя взгляда с этого Чжао.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo] командир дворцовой стражи, орден Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Вторник, 7 сентября 03:35)

+2


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Мечты в зеркалах