Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Одна искра сжигает весь порох


Одна искра сжигает весь порох

Сообщений 1 страница 25 из 25

1


Одна искра сжигает весь порох
https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/516337.jpg
Участники:
Вэнь Жохань ◄► Вэнь Шань Шэ
Место:
Знойный дворец
Время:
Три года в ордене Цишань Вэнь (18 лет), ноябрь.
Сюжет:
Наша служба и опасна, и трудна...


[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

+1

2

Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.

Если бы эти двери, ведущие в комнату для совещаний, были традиционными, легкими конструкциями из бамбука и бумаги, они бы поддались, поддались не пламени гнева, - этого в вышедшем было нельзя угадать, - поддались ярости жеста, с которым главе Вэнь хотелось ими хлопнуть.
Как они смеют?
Как они только смеют???!
С момента смерти старшего дяди отношения между главой ордена и его собственными.. Ах нет, в том и дело - не собственными, а старейшинами ордена Цишань Вэнь, - только накалялись, теперь, наконец, докатившись до состояния непробиваемо-ледяной ненависти.
И теперь двери комнаты закрывались за спиной Вэнь Жоханя так же медленно, как если бы ничего не произошло.
Если он сорвется и сделает так, как хочется - громыхнет створкой о створку, быть может даже вырвав их силой своей ярости из петель - они победят. Если он только не сможет удержаться сейчас и выдаст себя хоть тенью того жара, что растекается изнутри - они победят. Если он останется стоять здесь, приходя в себя и словно бы ожидая того, что створки закроются... Это было бы вернее всего - продышать напряжение, успокоиться, перевести пламя и гнев во что-то иное, трансформировать внутри себя...
Если они закроются за его спиною, а он будет этого ждать, он будет просто выглядеть полным дураком, будто бы ребёнком, которого мудрые взрослые выставили за дверь, чтобы там, за дверями, решить будущее клана.
Стоять нельзя и второй господин Вэнь стремительно, только этим выражая свои ощущения, разворачивается прочь, прочь, через коридор и  дальние двери, долой с любопытствующих и приметливых глаз. Он владеет лицом безупречно, лицом, но не цветом лица и улыбка, пренебрежительно-жистокая, насмешливая, пересекает сейчас не лицо - маску, что белее отбеленного солнцем шёлка.
Не белее. Зеленее.
И эта зелень проступает изнутри ощущением подкатывающей дурноты, заставляет идти быстрее, не оглядываясь на тех, кто должен его сопровождать - главе Вэнь не до них. Не до этого, вообще ни до чего и хорошо только то, что дверь потаенного хода открывается перед ним незамедлительно. Чтобы сразу почти закрыться - сегодня желаний и внимания Вэнь Жоханя не достаточно для того, чтобы проследить за тем, кто вошел, а кто остался. Сейчас его это СОВСЕМ НЕ ВОЛНУЕТ!!!
Не волнует ничего. И кровь, выступившая на губах от этого усилия к безразличию - тоже. Тёмная, почти чёрная кровь с горьким отвратительным вкусом - нужно немного замедлиться (и второй господин Вэнь замедляется, тяжело опираясь рукою на грубую каменную стену), нужно вдохнуть и медленно, аккуратно, выдохнуть.
Аккуратно, а не захлебываясь горечью незнамо откуда взявшейся желчи...
А еще нужно выйти отсюда, и... лечь.
Лечь, пока дурнота не захлестнула с головой, потому что если поддаться, они - они окажутся правы в том, что имеют наглость решать. За него. Вместо него. Словно бы (носок сапога упирается в начало лестницы, - это хорошо, это значит, что он все же идёт и осталось не так уж далеко) он, Вэнь Жохань, нуждается в их МУДРЫХ ОСТРОЖНЫХ СОВЕТАХ!!!
Ступенька, подлая и изворотливая, словно тоже входит в совет старейшин ордена Цишань Вэнь, Великого Ордена, выскальзывает из-под ноги, как живая и глава этого самого ордена успевает еще понять, что, кажется, падает, падает медленнно, тягуче, неотвратимо и бездонно...
... спиной вперед.

Отредактировано Wen Ruohan (Понедельник, 26 июля 22:10)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

3

Четыре недели и два дня…
Ровно столько прошло времени с тех пор, как командир Цзя позволил ему начать. Почти семь — с того дня, когда он впервые прошел по тому потайному ходу с… открытыми глазами. Теперь же от нечего делать Хуншэ мысленно бродил в нем, считая ступеньки и повороты, которые теперь, подними его ночью и заставь с сонными глазами идти, прошел бы, не просыпаясь. Наставника он видел совсем недавно — разминулись в галерее, когда он направлялся на холм. Вэнь Хаодун никак не мог показать, рад ли видеть ученика или недоволен тем, что тот больше не приходит, оттого смесь самых разных чувств отразилась на лице наставника нестройной рябью в ответ на широкую улыбку и низкий поклон со стороны Шань Шэ. В самом деле, за три года они привыкли друг к другу, но и только. Теперь же занятия были другими, и обучение было иным.
До самого обучения, правда, пока дело не дошло. Владыка был занят другими делами, и ему оставалось только терпеливо ждать и один раз в два дня (теперь уже не каждый вечер) приходить на тренировочный холм и проверять, как идут дела в отряде. Тренировки после завтрака и нескольких часов сна как нельзя лучше снимали усталость от терпеливого пребывания в одной позе, в одном месте, в тишине и почти полной неподвижности. Такого ли он хотел для себя раньше?
Стоять рядом с массивными дверьми зала совещаний, куда Владыка отправился сегодня, было… скучно. О чем шла речь внутри, слышно не было, однако, он хорошо запомнил, как выглядят старейшины, когда выражают свое недовольство, и вряд ли сейчас эти лица внутри комнаты выражают что-то иное. Это внушало опасения, что Владыка выйдет оттуда в не самом хорошем настроении. Момент, когда тот появился, пропустить было бы невозможно, но именно сейчас, когда двери открылись, выпуская Главу Вэнь наружу, был ничем не примечателен, разве только…
Владыка прошел мимо него, посмотрев сквозь, будто не видя вовсе, а лицо его сейчас было бледнее лучшей рисовой бумаги. Шань Шэ даже пришлось сделать шаг в сторону, чтобы рукав, летящий за стремительно уходящим Главой ордена, не ударил его по груди. Ускоряющиеся шаги заставили броситься следом и догонять, переходя с широкого шага на почти прыжки. Странно, должно быть, это выглядело со стороны, но сейчас дела ему не было до того, как он выглядит. Прилепившись за левое плечо, где и должно быть, он соразмерил свои шаги со стремительностью Владыки и в последний момент успел скользнуть в среагировавшую на его огненную ци, щедро просочившуюся уже вдали от зала совещаний, дверь потайного хода.
Что именно пошло не так, оставалось только догадываться, а Владыка всё ещё не замечал его присутствия, зато, стоило двери закрыться, тот оперся на камень, тяжело проседая в осанке, словно силы покинули его разом, и снова двинулся вперед, к лестнице.
Нет, Шань Шэ не испытывал страха за свою жизнь, стоило остановить, окликнуть, быть может, даже коснуться рукой, и он шагнул вперед, оказавшись так близко за спиной, что мог почувствовать даже жар, исходящий от нее. Страх другого рода закрался в сердце. Владыка был… нездоров, Цзя Сю предупредил обо всём, что новый телохранитель должен был знать, но не вдавался в подробности, лишь указания — что делать в случае, если…
“Владыка!” — замерло в горле и не прорвалось через сцепленные зубы, когда того развернуло почти лицом к нему, когда тот начал оседать и запрокидывать голову назад, летя на камень ступеней спиной. Некогда было даже дышать, не то что говорить. Шань Шэ метнулся вперед, огибая падающее тело, ныряя под него рукой и выставляя ее вверх. Тяжесть потерявшего сознание легла на его спину, придавливая силой падения вниз, клоня к ступеням, заставляя ноги подогнуться под неожиданно тяжким грузом, опереться другой рукой на выщербленный камень, становясь на одно колено и получая всплеском ци по голове. Оглушенный на несколько мгновений, даже не сдержав тяжелого вздоха, почти стона, он проморгался и попытался выпрямиться.
Его драгоценная ноша не подавала признаки сознания, и даже не ощущалось тяжелой жаркой ци, которая всегда сопровождала Главу Вэнь, зато его дыхание стало затрудненным, клокочущим и… пугающим до холодного пота. Шань Шэ умудрился поменять руки и развернуться, укладывая Владыку набок и замечая на губах кровь.
— Демоны!
Это выглядит как яд. Или открывшаяся внутренняя рана, и промедление грозит смертью. Тащить обмякшее тело на себе по ступеням вверх — безумие. Слишком долго. Решение пришло в голову само.
— Хэйчжао, друг мой… выручай…— едва слышен вздох-шепот, и гулкое эхо не посмело подхватить его и прокатить вперед.
Меч с тихим шелестом покинул ножны, сегодня крепленные к поясу, и лег на ступени перед ним. Ступить на него было тем ещё испытанием, удерживая на весу, на своих коленях, не поднимаясь на ноги, совершенно расслабленное и оттого слишком уж тяжелое тело Владыки. И благословил небо и всех своих учителей, что заставляли его тренироваться до звезд в глазах, чтобы он уверенно держался на мече. Сейчас подниматься на нем над ступенями и удерживать баланс было тяжелее в разы, особенно на поворотах,  где приходилось еще следить за тем, чтобы края одежд не запутались, не зацепились за что-нибудь, чтобы этот проклятый путь поскорее был завершен.
Несмотря на надежду, Владыка в себя не пришел, хорошая новость была в том, что он всё ещё был жив и размеренно, хоть и слабо, дышал, когда они достигли конца пути, когда с трудом дотянувшись до двери, выходящей рядом с покоями Главы, он смог, наконец, выровнять меч над полом, подняться в полный рост, стоя на нем, держа на руках свою ношу, затормозить рядом со стражей у дверей, сегодня той тройки, чьего командира он лишил жизни на их глазах.
— Сообщи командиру Цзя, — приказ тихий, не громче обычной речи, тихий настолько, что слышит только тот, к кому он обращается. — Найдите Третьего Брата, — взгляд упирается в оставшихся. Послать двоих кажется хорошей идеей, лучшей идеей — в два разных места, где тот может быть в это время суток. — Голову сниму, если кто-то, кроме него, узнает, что случилось с Владыкой.
Он не шутит, и они знают об этом, но не страх заставляет всех троих двигаться быстрее ветра, скрываясь за поворотом коридора в считанные мгновения. До настоящего дня они не видели Владыку… таким. Слуга выходит навстречу и растерянно прижимается к стене. Так девчонка, Ся-Ся, падает на колени за шелковым пологом, она прибирала в спальне и не успела понять, почему в ней оказался заклинатель, сходящий с меча и несущий Главу Вэнь к кровати.
— Ся-Ся, — уставший и охрипший голос телохранителя не меняется в тоне и не дарит ей больше беспокойства, чем уже есть, — принеси воды и хлопковую ткань. Нужно будет смыть кровь…
Девушка послушно вскочила и унеслась, шустро огибая в дверях пожилого слугу.
— Что случилось с господином? — тот обеспокоен и теперь уже не отойдет от него ни на шаг. Правильно, так и должно быть… так и должно. Усталость накатила волной, сметая его с ног и сажая на пол у кровати.
— Владыка бессмертный нуждается в отдыхе, — произнес Шань Шэ, закрыв глаза и нащупывая пульс на бледном запястье. — Недостаток Ян слишком сильный, — ответил что-то, не отвечая ничего. Зачем пугать раньше времени?
Пришлось отойти, предоставить слугам заботу, пересесть на пол вдали от кровати, вспоминая ещё и ещё раз, как это всё случилось. Когда же Третий Брат вошел в покои, ему пришлось подчиниться его воле и уйти, чтобы снаружи увидеть командира Цзя, стремительно шагающего ему навстречу с тем, кого он за ним послал.
— Командир Цзя,  — приветствовать того было почти приятно. — Третий господин Вэнь уже здесь.
Больше всего сейчас хотелось вернуться обратно и быть рядом с Владыкой, но попадать под горячую руку Третьего ой как не хотелось.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Вторник, 27 июля 02:41)

+1

4

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

- Что?
Командир Цзя шагает стремительно, почти бежит, останавливаясь лишь тогда, когда видит - дверь заперта.
Дверь заперта, а Вэнь Шань Шэ - снаружи. Он говорит, но Цзя Сю и сам понимает - если дверь закрыта, Третий господин Вэнь уже внутри. Наверное это хорошо, но он сперва задает свой вопрос, тот самый, что вел его наверх, а потом - притормаживает и действо это видно невооруженным глазом: командир стражи заставляет себя быть медленным, тяжеловесным, весомым. Останавливается. Приветствует этого Вэня как полагается. И затем только переспрашивает:
- Что произошло?
Но сам не слушает, вместо этого решительно и бескомпромиссно заставляет всех трех свидетелей произошедшего...происходящего вернуться на пост и не говорить ни с кем. Ни о чем. Любого, кто спросит - запоминать и задерживать.
Только когда это дело сделано - тогда он возвращается к происходящему.
Итак.
Он знает (еще только услышав шаги того, кто растревожил его в неурочный час, поднял с постели, заставив едва ли не на ходу затягивать пояс и прятать за спину меч, который руки нашли первым, да так и не выпустили), что был прав, призвав этого Шань Шэ, знает, что чутье на неприятности не обмануло его, снова, но радости от этого не испытывает и лик командира Цзя замкнут и хмур.
И очень, очень внимателен к тому, что и как ему скажут в ответ.
Теперь, когда свидетелей нет, он не скрывает своей тревоги. Только переспрашивает:
- Третий господин Вэнь давно там?

Третий господин Вэнь закрывает за собою дверь так, что сразу понятно - беречь спокойствие того, кто за ней смысла особого не видит, больше дает воли своим эмоциям, которые, однако же, никак более не проявляются: лицо его сосредоточенно, но спокойно, а вот взгляд - требовательный и цепкий к деталям, достается сперва и исключительно почти что Вэнь Шань Шэ, словно бы отметки на его одежде и волосах должны рассказать что-то, что сам он утаил. Сам он опирается на дверь спиною, не стесняясь показать своей усталости, не смущаясь подчеркнуть, что внутрь все еще не пустит:
- Глава Вэнь должен отдохнуть.
И ни слова больше, словно он всерьез ждёт, что один из них троих развернется и уйдет, наконец, позволив оставшимся разговаривать без утайки и экивоков - он дает эту возможность и продолжает говорить только после тихого напоминания от командира Цзя "Владыка сам его себе выбрал."
С этим третьему брату спорить сложно, да и не хочется на самом деле - кроме этого немало есть иных поводов для беспокойства.
Теперь.
- Комнату нужно прогреть. Окна - закрыть. Как и в тот раз, Владыка стабилен, но эта стабильность от слабости: серьезный недостаток ян опасен, но куда опаснее для Владыки бессмертного недостаток ци и последствия сдержанного гнева - это сродни последствиям искажения ци. На исходе часа я приду поставить иглы, они помогут сконцентрировать ци  Владыки в меридиане трёх обогревателей. К часу Крысы будет готово лекарство.
Он не смотрит больше на тех, кто стоит перед ним, словно вслушивается в то, как не доносятся из-за двери звуки.
- Все развивается ещё медленнее, чем шесть лет назад, а значит старший брат может вовсе не очнуться сегодня, тогда лекарство не понадобится.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 5 августа 11:34)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

5

Командир Цзя едва ли запаздывает, всего лишь приходит следом, но при том всё же остается снаружи, не пытаясь войти, переводит дух с трудом.
— Что произошло?
С ответом Шань Шэ не торопится, и пока делает вдох, командир Цзя уже распоряжается его тройке разойтись и занять свои посты, подальше от любых сказанных слов, унося запрет на разговоры о том, что случилось.
— Владыка вышел из зала совещаний в… измененном состоянии, — осторожная немногословная речь должна быть точна, но знает ли он, что именно произошло в том зале? — Шань Шэ последовал за ним в потайной ход. Едва ступив на лестницу, Владыка потерял сознание. Благодаря науке командира Цзя, доставить Владыку сюда удалось… быстро.
Достаточно ли быстро? Быть может, теперь это и вовсе не имеет значение.
— Третий господин Вэнь давно там?
— Пришел немногим раньше вас.

Ожидание не затянулось, однако показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь снова открылась, выпуская Третьего, выражение лица которого вовсе не понравилось.
— Глава Вэнь должен отдохнуть.
Тишина, воцарившаяся следом, явно давала понять, что не всем здесь будет озвучено продолжение. Опущенный было взгляд неторопливо поднялся, скрещиваясь со взглядом Третьего господина Вэнь, поплывшее из глаз упрямство скомкано и направлено в пол снова, но с места он не двинулся ни на цунь, продолжая стоять там, где стоял до того.
— Владыка сам его себе выбрал, — послышалось следом, заставившее вздохнуть с облегчением, но лишь на миг. Раз уж целитель не решается говорить при любых посторонних, дела не так хороши, как хотелось бы. Беспокойство, державшее сердце сжатым, коснулось когтями, заставляя затаить дыхание и слушать, слушать…
— Комнату нужно прогреть. Окна — закрыть. Как и в тот раз, Владыка стабилен, но эта стабильность от слабости…
Как и в тот раз… Он уже слышал, что раньше было то, повторения чего опасался командир Цзя, и теперь разве что начинал догадываться, о чем он так смутно намекал раньше.
— Серьезный недостаток ян, — да, его навыка хватило, чтобы определить это, но что же происходит на самом деле? — опасен, но куда опаснее для Владыки бессмертного недостаток ци и последствия сдержанного гнева — это сродни последствиям искажения ци.
Искажение ци? Взгляд сам собой оторван от созерцания плитки на полу, теперь он не отрывает его от целителя клана, ловя каждое слово, ища возможность… помочь.
— На исходе часа я приду поставить иглы, они помогут сконцентрировать ци Владыки в меридиане трёх обогревателей. К часу Крысы будет готово лекарство.
Судорожное метание мыслей, воспоминаний, предположений, заставляет слышать острее, даже сдавленный присвист дыхания, что берет Третий брат, его усталое волнение… что могло вызвать такое… такое? Чем это назвать?
— Все развивается ещё медленнее, чем шесть лет назад, а значит старший брат может вовсе не очнуться сегодня, тогда лекарство не понадобится.
Может. Не. Очнуться.
Звучит страшно. Как непреодолимая стена до небес, по которой нужно подняться, чтобы пройти испытание. С той лишь разницей, что испытание сейчас проходит не он. И что по сути от него сейчас не зависит почти ничего.
Кроме разве одного.
— Вэнь Шань Шэ просит командира Цзя, — стоит только Третьему брату удалиться, он поворачивается, отдавая новый поклон уже начальнику стражи, продолжая не сразу, а лишь тщательно выбрав слова, — продолжить свой отдых. Этот Шань Шэ не отойдет от Владыки всю ночь и утром будет ждать вас. Впереди день, потребуются силы… Если будут новости, любые, вы получите их тотчас.
Спина не разогнется, пока он не услышит согласия. Пока не получит подтверждения, что этот Шань Шэ теперь один из тех, кто не только знает, но и тот, кому можно доверить всё что угодно.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Пятница, 17 сентября 14:13)

+1

6

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

- Владыка очнется.
Сказано больше для того, кто попал в эту ситуацию в первый раз, чем для себя или, тем более, Третьего брата, время которого сейчас весит едва ли не столько же, сколько жизнь главы Вэнь, от того немногословный командир Цзя обещает:
- Цзя Сю расскажет этому Вэнь все то, что ему необходимо знать.
Взгляд его провожает Третьего недолго, в целом Цзя Сю не так интересно, разогнется или нет эта спина - жесткие, крепче камня и стали пальцы берут Вэнь Шань Шэ за локоть, и именно там, где - Цзя Сю уверен, знают они оба, сухой хруст будет означать завершение карьеры воина, телохранителя, а может даже и заклинателя. Он не собирается ни давать согласие, ни раздавать подтверждения здесь на виду, - пусть Цзя Сю и не может точно сказать, что и от кого он желает сейчас скрыть, - вместо этого хруста и этого и вороха слов Шань Шэ очень аккуратно втаскивают в комнату Владыки, в спальню главы Вэнь, плотно закрывают дверь и потом, только потом, командир Цзя Сю открывает рот. Медлит. Разжимает пальцы. И все же говорит:
- Командир Цзя дождется исхода часа и третьего господина Вэнь. Но Вэнь Шань Шэ останется на ночь при Владыке как он того просит. Прежде, чем Цзя Сю уйдет "спать", ему покажут важное, нужное и полезное. И тебе тоже, - взгляд господина Цзя останавливается на слуге, но имени его, это видно, Цзя Сю сейчас вспомнить не может, - в этой комнате есть шкатулка темного дерева с белыми лилиями и птицами. Найди и принеси сюда.
Только теперь он позволяет себе это - взгляд и жест приветствия и промельнувшее по лицу выражение тревоги, сменившееся упрямо поджатыми губами, - Шань Шэ не единственный тут упорный адепт.
- Нездоровье господина должно оставаться в секрете от всех, даже от старейшин ордена, его других братьев или родственников, - так решил Владыка бессмертный, став главой ордена Вэнь. Цзя Сю не может обсуждать решений Владыки, возможно он будет наказан за то, что сказал лишнего,  однако Вэнь Шань Шэ должен знать, что делать, когда Владыка бессмертный очнется, а делать придется очень быстро, быстрее даже чем послать знак.
Времени думать не будет, - это хочется сказать, нет, хочется остаться и все проконтролировать самому, не полагаясь ни на кого, не доверяя никому, однако... Цзя Сю мрачнеет, признавая в первую очередь перед собою - очнется Владыка ночью или же нет, - силы и впрямь понадобятся днем. Много сил. Очень много сил и много терпения.
- Нашел?
Это не телохранителю, это - слуге.
- Пока он ищет нужно помочь Ся-Ся раздеть Владыку - третьему господину Вэнь понадобится снять пояс, а значит придется снять почти всё - вдвоем нам будет удобнее.

Отредактировано Wen Ruohan (Воскресенье, 5 сентября 22:01)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

7

Командир Цзя верит, что Владыка очнется. Это заставляет волну горечи, подкатившую к горлу, улечься в терпеливом ожидании. Потому он и стоит в поклоне, ожидая решения командира и… возможного… ему бы так хотелось, продолжения разговора о том, почему тот не велел ему убираться к своей тройке, а позволил остаться.
— Цзя Сю расскажет этому Вэнь все то, что ему необходимо знать.
Касание пальцев, жесткое, точное, говорящее само за себя, — предупреждение без слов… Лишнее, если бы командир Цзя мог заглянуть в его сердце. Сопротивление — первое, чего бездумно желает тело, и последнее, что стоило бы делать… Шань Шэ идет покорно, расслабленно и уверенно, бросив короткий взгляд в коридор, где стоит трое стражей. Те самые, что сопровождали Юэ к алтарю клана, и обратно — уже Вэня, те, чьи жизни он решил пощадить в обмен на молчание. Эти трое были согласны, их командир — нет, оттого и был убит недрогнувшей рукой. В тот раз ситуация была вовсе иной, но цена молчанию — жизнь, в этом ничего не изменилось.
— Командир Цзя дождется исхода часа и третьего господина Вэнь. Но Вэнь Шань Шэ останется на ночь при Владыке как он того просит. Прежде, чем Цзя Сю уйдет "спать", ему покажут важное, нужное и полезное.
Шкатулка с белыми лилиями, которую слуга был отправлен искать ни на мгновение не отвлекло внимание от слов командира Цзя, не заставило смотреть по сторонам. Эту комнату он уже успел разглядеть, пока ожидал прихода Третьего брата. Если та шкатулка здесь и была, то точно не на виду. Пусть слуга ищет, пока он слушает…
— Нездоровье господина должно оставаться в секрете от всех, даже от старейшин ордена, его других братьев или родственников, — так решил Владыка бессмертный, став главой ордена Вэнь.
Став… Оттого ли память подкидывает откровение, отпечатанное в его памяти, словно высеченное в камне, те крупицы истории, что ему довелось узнать, как то, что Владыка часто бывал в клане Гао. Нездоровье… началось давно.
— Цзя Сю не может обсуждать решений Владыки, возможно он будет наказан за то, что сказал лишнего, однако Вэнь Шань Шэ должен знать, что делать, когда Владыка бессмертный очнется, а делать придется очень быстро, быстрее даже чем послать знак.
— Да, — единственное, что он отвечает, разом на всё, не тратя лишних слов ни на этикет, ни на приличия, вспоминая о том, что Владыка позволил ему самому узнать и увидеть. Возможно, Цзя Сю и не будет наказан… возможно. Он слушает, но командир не торопится продолжать.
— Нашел?
Слуга не успел, оттого ли командир словно пробуждается от слов, тянущих в прошлое, словно в сон, и начинает движение.
— Пока он ищет нужно помочь Ся-Ся раздеть Владыку — третьему господину Вэнь понадобится снять пояс, а значит придется снять почти всё — вдвоем нам будет удобнее.
Будь он на год младше, он был бы счастлив, зная, что его кожа не склонна розоветь от смущения. Сейчас же от прежнего смущения не осталось следа вовсе. И все те чувства, что он раньше испытывал, прикасаясь к Владыке, сейчас как тлеющие угли, подернутые пеплом, разошлись алым пламенем по венам и снова погасли. Куда яснее, сильнее, ярче мелькнувшее воспоминание — лицо сына Шестого брата…
Не время. Шань Шэ проморгался, следуя указаниям Цзя Сю в точности, удерживая на своих руках драгоценное, теперь расслабленное и будто пытающееся стечь вниз, потяжелевшее, тело Владыки. Служанка была напугана, ее руки дрожали, собирая тяжелые складки ткани, наконец, унося лишние одеяния, она на время удалилась, чтобы почти сразу вернуться и встать рядом в ожидании.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

+1

8

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

Там, где Ся-Ся робеет, командир Цзя делает свою работу спокойно и явно не в первый раз, никак не отождествляя ее ни с возможным смущением, ни с иным подтекстом, которого то ли не видит, то ли видеть не желает, ровно так же не желая демонстрировать ни своей тревоги, ни своих опасений. Что толку в таких опасениях - бояться последствий бессмысленно, если не противостоять им, а противостоять и бояться было, по мнению Цзя Сю, недостойно ни воина, ни заклинателя. Он останавливается сам и останавливает служанку тогда только, когда дело доходит до самого пояса - широкого, едва не в две чи пояса из тонкой, но жесткой кожи, больше похожего на доспех, чем на украшение одежды, приличествующее достойному мужу.
- Снимем его и уже не сможем поднять Владыку так легко, - хмуро поясняет он Вэнь Шань Шэ, подставляя широкую ладонь под отяжелевшее тело и не давая расслабленному телу главы Вэнь слишком уж проседать спиною и стечь.
- Да и перевернуть тоже, а Третий господин наверняка прикажет. Пусть Ся-Ся подготовит постель.
Он становится спокойнее, намного спокойнее и неторопливее, когда эта часть забот остается позади - теперь у них все готово и когда бы Третий господин ни пришел, что бы ни захотел сделать - они и впрямь готовы. Готовы же? Вэнь Шань Шэ достается короткий взгляд - долгий взгляд достается тому слуге, что несет шкатулку - шкатулку тёмного дерева с белыми как снег лилиями. Долгий взгляд позволяет взять паузу и подумать о том, что и как следовало бы сказать, но больше краткого мига командира Цзя не медлит, - на самом деле решение давно уже принято и отступаться он не намерен: после того, как Владыка уложен, он кланяется низко, словно глава Вэнь здесь с ними и может его видеть и слышать, словно бы тот все равно находится здесь, и только потом оборачивается к тому, кому доверил сейчас самое важное.
- Командир Цзя не изучал медицину, но был рядом в прошлый раз... прошлые разы и все последние годы - он знает, что тело главы Вэнь может очнуться раньше рассудка и воли Владыки бессмертного - тогда Вэнь Шань Шэ придётся защитить Владыку от его самого - защитить от гнева и боли главы Вэнь и второго господина, и себя. Этот Шань Шэ принадлежит к клану Вэнь, он должен справиться.
Он касается, склонившись, покрывала на постели, расправляет набежавшую складку, но не говорит больше ничего лишнего. Ничего из того, что можно не говорить, считая, что его тревоги, сомнения, воспоминания и опасения не относятся к делу. Только знание, которое пробуждает воспоминание и память, заставляет лицо темнеть:
- Третий господин сказал, что в этот раз всё будет медленно, он не ждёт главу Вэнь обратно раньше утра. Но Цзя Сю не уверен. Он не понимает в лечении, но знает, что глава Вэнь всегда торопится... выздороветь - Вэнь Шань Шэ должен быть внимателен.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

9

Чем бы ни был этот “пояс”, один его вид уже говорил о том, что это не простое украшение и без него Владыка не появляется нигде. Пожалуй, Шань Шэ слишком увлекся тем, что рассматривал этот кожаный, скрытый от посторонних глаз, мастерски сделанный предмет, неприлично приблизив лицо и склонив голову набок, пытаясь понять, как тот завязан.
— Снимем его и уже не сможем поднять Владыку так легко, — слова командира вернули обратно, словно вырвали из цепких лап внезапно накатившего забвения, заставили выпрямиться и принять позу, более подобающую ситуации. — Да и перевернуть тоже, а Третий господин наверняка прикажет.
Спросить он был должен, просто обязан, но служанка никак не может отойти, принимаясь за шелк одеял и подушек, а пожилой слуга уже спешит к ним, неся испрошенную шкатулку. Белые лилии на темном, как лед на поверхности холодной весенней реки, поплыли в глазах, заставляя отвести взгляд и пару раз моргнуть. Может ли такое быть, что шкатулка эта…
Некогда думать о том, откуда эта, слишком похожая на ту единственную ценную вещь, что осталась у Гао Сяолин, когда она покинула разоренную кланом Чжао деревню целителей, эта шкатулка из темной древесины с белоснежными цветами была слишком… похожа. Похожа настолько, что на пару вдохов заставило сердце подпрыгнуть, удариться о горло, упасть куда-то вниз и замереть. Оставалось только лишь гадать, подарок ли это от клана Гао?
Но и это должно ждать. Он обдумает всё позже, сейчас есть дела, важнее которых более нет ничего. Ся-ся повернулась к ним лицом, всем видом своим говоря, что ее работа исполнена. Не нужно слов, чтобы понять, что следует делать ему, пока Цзя Сю бережно ставит шкатулку у кровати, сам он поднимает такое тяжелое, тянущее вниз, к полу, к земле, тело Главы Вэнь, еще более бережно переносит на кровать и укладывает так, как должно, накрывает одеялом.
— Третий господин велел закрыть окна и прогреть комнату, — негромко говорит он и кивает девушке, всё ещё стоящей рядом, затем смотрит на слугу. Слуги же торопятся к ставням, делают всё быстро, кланяются и покидают комнату.
Командир Цзя уже совершил свой поклон Владыке, а он замешкался разговором и теперь торопится последовать его достойному примеру, вспоминая имена божеств, к которым обращается слишком редко, редко за помощью для себя, всё чаще — молясь за других. Но и на молитвы время будет тоже. Не сейчас…
Командир Цзя говорит, не тратя лишних слов, а он всё ещё слушает, не задавая вопросов, не опережая слова, которые предназначены ему, взвешивая каждое своё на внутренних весах, думая о последствиях для себя, для него…
— Третий господин сказал, что в этот раз всё будет медленно, он не ждёт главу Вэнь обратно раньше утра. Но Цзя Сю не уверен. Он не понимает в лечении, но знает, что глава Вэнь всегда торопится… выздороветь — Вэнь Шань Шэ должен быть внимателен.
— И будет, — спокойно соглашается он в ответ. — Вэнь Шань Шэ учился у лучших и надеется, что учился хорошо. Пусть командир Цзя не беспокоится о том, что может случиться, а может и не случиться, но Вэнь Шань Шэ просит рассказать… — в самом деле, просьба эта, действительно, может повлечь за собой наказание, и взгляд, брошенный на Владыку, тянет за собой тяжелый вздох, — … больше. Пока не вернулись слуги.
Продолжать стоять или сесть?
Шкатулка помогла принять решение. Он решительно сел на пол, протянул руку, поднял ее и раскрыл. Свернутые ленты, флакон темного стекла и… Он поднял удивленный взгляд на Цзя Сю, повертел в руках шелковую веревку в два пальца толщиной, местами будто протертую до того, что нитки торчали в стороны, пока не пришло… понимание.
— А если такое всё же случится, — веревка отправилась обратно в шкатулку, а флакон лег в ладонь, — Шань Шэ должен точно знать, как… не навредить. — Одна капля густой как сгущенное масло жидкости вытекла на подставленный ноготь и сияла темной прозеленью. Остро различимый запах листьев эвкалипта и смолы дерева чжан скрадывал всё остальное, поэтому пришлось попробовать… И аккуратно сплюнуть в рукав, прикрываясь вторым. — Командир Цзя намеренно не рассказывает, что с этим нужно делать, полагаясь на то, что этот адепт разберется сам? По всей видимости это лекарство призвано снимать боль, если втирать его в кожу, но его нельзя пить или накладывать на раны, змеиный яд предназначен… не для этого.
Правильней было бы сказать, что он “не предназначен для приема внутрь”, но вышло слишком уж двусмысленно. Шань Шэ откашлялся, послевкусие лекарства оказалось не слишком приятным, и это дало еще немного времени.
— Тот пояс… Однажды Вэнь Шань Шэ своими глазами видел, что Владыка бессмертный нездоров, было много сомнений и домыслов. Вероятно, то, что известно многим в клане Вэнь, не стало известно тому, кто совсем недавно был принят в семью. Если командир Цзя… согласится рассказать, почему Глава Вэнь вынужден носить этот пояс, это поможет позаботиться о нем лучше. — Эта просьба не только давнее желание понять, что не так со здоровьем Учителя, жажда узнать, чем же он, Хуншэ, может помочь. Оттого руки сложены в искреннем просящем жесте, и голова склонена в ожидании. — Шань Шэ бы не просил о таком, если бы не опасался своими неосторожными движениями навредить здоровью Владыки. И не просил бы о таком командира Цзя, если бы мог спросить Владыку сам… Раньше у Шань Шэ был шанс, но не было необходимости, теперь же… Всё изменилось.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 19 сентября 21:23)

+1

10

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

Он просто смотрит - смотрит внимательно, потому что думает, что знает, куда смотреть. Потому что не верит во внезапно всплывающих талантливых заклинателей, без родни и наставников, потому что слишком хорошо знает о том, насколько не характерно для Владыки бессмертного такое вот внезапное доверие. Замечает ли он что-то или нет, командир Цзя не торопится ни с выводами, ни с обвинениями, ни с подсказками - то, что он скажет зависит не только от того, как этот ученик среагирует на шкатулку, но и от того, поймёт ли он смысл его содержимого. Не всё можно и стоит объяснять... Не всему стоит учить именно сейчас и на таком вот примере.

- Если такое все же случится, Вэнь Шань Шэ использует эту шкатулку. Лекарство помогает расслабить мышцы и дождаться конца приступа, чтобы поставить иглы. Говорят, при этом недуге можно переломать все кости от усилий и Цзя Сю в это скорее верит, чем нет - чтобы удержать Владыку, Шань Шэ потребуются духовные силы, а значит в этом слуги не смогут ему помочь. Только позвать Третьего господина или меня. Ты понял?
Глаза командира Цзя не отрываясь глядят на того, кого здесь могло бы не быть, не случись череда невероятных событий. Командир Цзя в невероятные события не верит, только в судьбу и умысел, а значит не прячет взгляда.
- Командир Цзя должен был понять, умеет ли этот адепт то, что должен уметь, или только учился, как учатся многие. Целители ордена Вэнь готовят немало адептов каждый год - но только лишь единицы и впрямь получают какие-то знания и могут их применить. Цзя Сю должен был знать наверняка.
Он медлит, но уже не от того, что сомневается - просто переводит взгляд с Владыки на того, кто распробовал, похоже, до конца. Медлит, но все же садится по другую сторону шкатули, у ложа главы Вэнь, явно собираясь дождаться прихода третьего господина:
- Всё изменилось и всё осталось неизменным. То, что было известно каждому, ныне забыто и Цзя Сю расскажет только малую часть. Расскажет при Владыке бессмертном, не таясь: на осеннюю охоту прошлый глава ордена Вэнь взял своих сыновей, трофеи охотников тогда ещё показывали главе ордена и молодые господа отправились на поле смотреть добычу. Один из монстров оказался лишь оглушен, говорят, что тогда он очнулся и напал - первый молодой господин смог отразить атаку, но второму молодому господину не было ещё семи лет. Телохранитель спас молодому господину жизнь, однако его тело упало на ребенка и повредило ему спину. Второй молодой господин пролежал в повязках год, но так и не смог встать. Еще через год лекари из горного клана, которым старый глава Вэнь позволил осмотреть ребенка, достали из спины второго молодого господина обломки костей и начали заново учить его ходить. Первый молодой господин Вэнь показал младшему брату, как использовать свою силу, чтобы преодолевать болезнь. А пояс заменяет те кости, что целители клана Гао извлекли двадцать лет назад. Все в клане Вэнь знают эту историю, но Владыка слишком... горд, чтобы показывать слабость и сама история давно забылась. Старейшины клана, целители, даже сам Владыка не желает помнить о том, что его спина требует особого внимания, но тем, кто за нее отвечает, неплохо бы знать правду: глава ордена Вэнь не может позволить себе игнорировать давнее ранение и долго сдерживать эмоции.  Иначе главе Вэнь снова станет трудно дышать, а слугам снова и снова придётся доставать шкатулку с белыми лилиями.
Брови Цзя Сю сходятся к переносице, когда взгляд касается одеяла Владыки - снова и снова, он не тянет рук, чтобы проверить пульс или токи ци у лежащего, но то, как он прислушивается к дыханию, слышно и видно всякому, кто дает себе труд наблюдать и неподвижность ладоней, лежащих на коленях, вряд ли обманет внимательного наблюдателя - командир Цзя очень спокоен и очень взволнован одновременно - недоволен произошедшим и не так сильно это скрывает, как мог бы, пожалуй.
- Остается надеяться на то, что Третий господин сможет вернуть главе Вэнь хотя бы часть его сил прежде, чем Владыка очнется.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 21 сентября 21:57)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

11

Понял ли он то, что было ему сказано? На каждый такой вопрос, взгляд или где было необходимо, он молча кивал, не создавая лишнего шума, не сбивая командира Цзя с мысли, давая понять, что слушает кожей, а не только ушами. Понял ли этот ученик, как использовать то, что лежало в шкатулке?
Однажды он видел, как усмиряли больного, бившегося на земле в приступе, подобном тому, что описал Цзя Сю. Тому ремесленнику на голову упал камень на горной тропе, но не убил, а превратил в калеку на долгие годы, а сам Шань был едва ли семи лет от роду, слишком мал, чтобы запомнить в точности всё, что тогда говорилось, но хорошо запомнил, что старшие делали. Искажения же Ци он не видел ни разу в жизни, оттого, стоило углядеть на столе лекаря-наставника среди прочих бумаг трактат об искажениях ци, не найдя ничего подобного в библиотеке ордена, он вернулся и нашел массу причин и возможностей читать его украдкой, быстро, запоминая только суть. К счастью, наставник ему достался очень занятой, и его часто не бывало на месте, в то время как ученик должен был прочесть много свитков в его отсутствие и… не важно. Всё это в прошлом. Теперь же он был рад, что тот самый трактат он всё же сумел украдкой прочитать и не попасться на этом занятии.
Владыка бессмертный, чьи силы превосходят его собственные во много раз, вовсе не похож на того ремесленника, упавшего без сознания на площади и бившегося в припадке, и удержать его… будет ли под силу одному Хуншэ? Сомнения пришли и развеялись, стоило подумать о том, что командиру Цзя, не обученному целительским практикам и техникам клана Вэнь, это удавалось… и не раз. Значит, он справится. Должен справиться.
История, которую он ждал так долго, историю, которую знали почти все в клане, кроме него самого, разбудила слишком много и без того неспокойных чувств. Они толпились и перебивали друг друга, потому Шань Шэ не знал, какому из них отдать предпочтение. Он слушал молча, лишь время от времени отводя взгляд, чертя им по лакированной поверхности шкатулки, что всё ещё лежала у него на коленях, по краю одеяла, не в силах поднять его и посмотреть на Владыку, по узору плит пола, и снова возвращался к лицу командира Цзя, продолжающего рассказ. Горный клан Гао… Владыка упоминал, что гостил у них часто, но не говорил почему. Теперь картина складывалась в единое целое, принося горечь и успокоение одновременно. Ненадолго.
Старейшины… Те, кто точно знают, что испытывать гнев Владыке не полезно… Точно зная об этом, делают всё возможное, чтобы тот его испытывал.
Непростительно.
— Остается надеяться на то, что Третий господин сможет вернуть главе Вэнь хотя бы часть его сил прежде, чем Владыка очнется.
Собственный нарастающий гнев отрезвляет, бьет по щеке наотмашь, заставляя отмахнуться от воспоминаний и не пересчитывать старые долги, не добавлять к ним список новых. Но и не перестать хмурится, сдвинув брови.
— Если потребуется, Вэнь Шань Шэ отдаст все свои, — впервые за долгое время он говорит и говорит снова только по делу, аккуратно ставя шкатулку у кровати на прежнее место. — Пусть Командир Цзя не беспокоится о главном.
Тихая ярость, поднявшая голову внутри, услышала слово “жди”. Жди своего часа. Однажды кто-то заплатит за то, что случилось сегодня, и заплатит свою немалую цену. Не сегодня. Быть может, даже не в этом году. Но обязательно. Уверенность в этом окрепла.
— Вэнь Шань Шэ благодарен Командиру Цзя за доверие. То, что услышал Вэнь Шань Шэ, слишком важно. Теперь многое становится понятно… 
Многое… слово это он выделил, решившись посмотреть на Владыку и не удержавшись от вздоха. Гао подняли его на ноги, а потом Гао стерли с лица земли. Быть может, и у этой истории есть куда менее очевидные причины, чем желание отдать деву Чжао в жены Главе ордена и тем самым приблизиться к власти? Как знать…
— Вэнь Шань Шэ узнает у Третьего господина, чем может быть полезен, на исходе часа.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Среда, 22 сентября 02:34)

+1

12

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

- Командир Цзя ... будет это учитывать.
Это почти что явная благодарность и на самом деле так наверное легче, хотя Цзя Сю беспокоит не то даже, что этот Вэнь отдаст все свои силы - кто позволит ему, ученику Владыки, отдать их все?
Кто решится после этого встретить взгляд второго господина Вэнь?
Куда больше командира стражи главы Вэнь беспокоит то, что пока что передать эти силы пока невозможно, как считается невозможно наделить ими неодушевленный предмет или вернуть их в бездушное тело. И у него и у Третьего господина Вэнь есть уже опыт попыток напоить лекарством того, кто не глотает, захлебываясь, и не реагирует на боль, - опыт провальный и неприятный, и повторять его оба вряд ли решатся, крепко усвоив - пока у Вэнь Жоханя не будет сил на то, чтобы принять помощь, навязывать ее - все равно, что выкидывать ценности ордена в горный ручей. Бессмысленная торопливая суета. То ли дело когда Владыка бессмертный очнется и захочет лечения сам.
Когда шкатулка, сейчас занявшая своё место между двумя телохранителями, перестанет быть нужна и снова скроется в недрах личных покоев Владыки бессмертного.
- Однако Вэнь Шань Шэ будет больше полезен Второму господину, когда тот очнется - он должен быть готов: сыт, бодр, полон сил. Цзя Сю распорядится, чтобы сюда принесли всё, что понадобится для долгого ожидания. После.
После того, как придёт Третий господин Вэнь, а скорее даже после того, как тот уйдёт. После того, как время придётся отсчитывать заново. После того, как... командир личной стражи главы Вэнь поднимается, реагируя на звук почти неслышный, - поднимается и молча открывает дверь перед Третьим господином. Его приветственный жест краток, но почтителен и выражает... надежду, которую Цзя Сю не доверяет словам. Руки его недолго остаются пустыми, - не доверяя мебели, он сам, отступив с пути, держит на весу принесенный на подносе сосуд и чашу и что-то еще, до поры скрытое под складками темно-бордового шелка.

- Слишком холодно, - первое, что говорит пришедший, не делая более попыток устранить из комнаты того, с кем ранее отказывался говорить. Так или иначе, а второй брат все равно сам все узнает и если окажется против - что же, в этом случае горе Вэнь Шань Шэ, - третьего это уже не заботит. Куда больше заботит его холод бледной кожи и то, что чуткие пальцы "слышат" в чужом запястьи. Практически ничего - тот, кто способен был опалить насмерть пламенем, сейчас не может согреть самого себя и третий господин Вэнь повторяет:
- Нужно еще одно одеяло и больше огня - сейчас вся накопленная Владыкой ци уходит на преодоление холода. Хуже не стало. Но и лучше почти не стало, а время дорого. Пусть Ся-Ся принесет еще жаровен, ты - поможешь снять пояс и перевернуть. Раз уж ты - Вэнь, - только здесь Шань Шэ достается очень внимательный и совершенно нечитаемый взгляд тёмных глаз, - будешь греть ту спину, что должен защищать, пока будет идти чжэнь-цзю. Победит холод и клан Вэнь оденется белым, это понятно?
Он не говорит о том, что произойдёт, если белый цвет победит - не считает нужным, разумно полагая, что всё понятно и так, а может быть просто не хочет тратить сил на болтовню - Третий брат усаживается, расправляя полы ханьфу и покинувшие убежище в рукаве иглы ложатся перед ним ровной шеренгой тонких металлических жал. Первую пару точек, тянь-ляо, он находит сразу, практически не задумываясь, однако там, где кожа хранит давние отметины острых когтей и ниже все больше медлит, подолгу выискивая верное место и вовсе перестав реагировать на происходящее вокруг, словно весь погрузившись в улавливание слабых токов ци...

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

13

Оба они услышали одновременно то, на что обычное ухо бы не повернулось, а медленно растущая внутри ярость нашла способ выплеснуться наружу и подбросить его вверх. Так на ноги он поднялся одним прыжком и, не дожидаясь, когда Командир Цзя откроет дверь, склонился в поклоне, выпрямляясь только тогда, когда Третий брат оказался у постели Владыки.
— Слишком холодно.
Шань Шэ выпрямился, глядя на Цзя Сю, что скажет? Принявший поднос из рук целителя клана, тот пока слушал внимательно, устремив свой взгляд на руки — одну безжизненно-бледную, вторую чуткую, читающую пульс.
— Нужно еще одно одеяло и больше огня — сейчас вся накопленная Владыкой ци уходит на преодоление холода. Хуже не стало. Но и лучше почти не стало, а время дорого. Пусть Ся-Ся принесет еще жаровен, ты — поможешь снять пояс и перевернуть. Раз уж ты — Вэнь, будешь греть ту спину, что должен защищать, пока будет идти чжэнь-цзю. Победит холод и клан Вэнь оденется белым, это понятно?
Выдержать взгляд, не отвести своего, оказалось не сложно, тем паче, что ему не пришлось просить о том, чтобы иметь возможность помочь. И хоть радости от этого он сейчас не испытывал, а только лишь облегчение, слова пришлось выбирать так же осторожно.
— Этот Вэнь понимает, господин, — и снова поклон, разве что куда короче и спокойнее прежнего, ведь время дорого, а реальность такова, что опасениям, сожалениям и страхам нет места в этой комнате. И если всё настолько плохо, что это заставляет хмуриться Третьего брата и так сильно беспокоит Цзя Сю, то кто-то здесь должен забыть о беспокойстве напрочь. Как говорил Юэ Ванши, его дед и наставник: “Спокойствие, как и страх, заразно. Уверенность заставит и других поверить в лучшее развитие событий. Тебе, как будущему главе клана…” На этих словах все умные наставления деда обычно обрывались в его памяти, но сейчас пришло то самое время, чтобы проверить их в действии на старшем поколении.
Думать о том, что Владыка может не пережить эту ночь, или следующую, о том, что весь клан может одеться в белое, он не мог, не хотел, отказывался. И хотя здравый смысл подсказывал иные пути будущего, где для него не найдется ничего, кроме проблем, желание верить в лучшее вытесняло сомнения. Должно было.
Оттого его руки не дрожали, когда он исполнял повеление. Хорошо, что рассмотрел ранее, как крепится тот пояс, хорошо, что его пальцы быстро нашли и потянули за край веревки, хорошо, что он взглянул на Цзя Сю и понял его взгляд без слов. Сначала перевернуть, потом снимать. К тому времени, как он справился, Командир успел позвать слуг, и те торопились, неся еще огня, ставя жаровни слишком далеко от кровати, чтобы Владыке стало ощутимо теплее немедленно. Тонкий шелк режется надвое лезвием ножа… снизу вверх, бережно, осторожной рукой Цзя Сю проводит вдоль всей спины, и взгляду предстает картина давно заживших рубцов от когтей чудовищной величины, заставляя отвести взгляд лишь на пару мгновений и вдохнуть воздух с горчинкой в себя поглубже. Вмятины на пояснице, на месте, где позвоночник имеет бугорки, и два прямых шрама по бокам говорят сами за себя.
Устроиться так, чтобы не мешать Третьему Брату, более не отвлекающемуся ни на что, кроме игл, было несложно только в ногах Владыки, теперь он и сам перестает отвлекаться на что угодно вокруг, зная, что обо всем остальном позаботится Командир Цзя.
Холод кожи ощущается даже без прикосновений, тем ярче тепло, что она отражает и возвращает в его ладонь, но чтобы греть всю спину, двух ладоней мало. Без разрешения же Третьего Брата вливать свою Ци в реки Владыки опасно вдвойне. Тому известно больше, и будь на то его воля, он всегда сможет заняться этим потом, когда… Когда Владыка очнется.
Жаровни не дают тепла достаточно, и пусть этот Вэнь будет еще одной, ближе и безопаснее, чем его бездушные соседи, чье тепло послужит ему опорой сейчас, чей жар он стянет к себе, как полотнами теплого воздуха накроет Владыку, не забывая о ногах, куда заботливая Ся-Ся положила одеяло. Тепло ладоней можно продлить, не бесконечно, но достаточно, чтобы теплая волна изливалась и задерживалась, не поднималась вверх, чтобы согревала, наполняла жизнью хотя бы поверхностно. О другом позаботится Третий господин.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 27 сентября 15:55)

+1

14

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

Командир Цзя и заботится, устроив свою дрвгоценную ношу так, чтобы ни тепло жарове, ни неосторожное движение не потревожили того, что стоит на подносе, дожидаясь своей очереди. Как бы ни был суров сейчас  третий господин Вэнь, Цзя Сю уверен - всё не настолько плохо, чтобы всерьез представлять орден Вэнь, убранный в белое - инчае все происходило бы не здесь, не так. Он уверен, что  третий брат преувеличивает, как это случается иногда с поистине хорошими целителями, преуменьшая свою силу и умения перед лицом опасности и преувеличенно мрачно реагируя на то, что не нравилось ему не только из-за опасности болезни, но более от того, что сам лекарь в сердцах звал глупостью, браня старшего брата в лицо за легкомыслие и нежелание следовать предписаниям, стоит только больному собрать сил, чтобы встать с постели. Уверен, но все равно хмурится, - неверие в плохой исход не отменяет желания сделать все быстрее и лучше, если то возможно, вот и подгоняет Цзя Сю слуг, сам передвигая жаровни сколько возможно близко, да заставляя принести в комнату не только больше тепла, но и больше света, чтобы Третий мог видеть, пусть даже зрение в этих делах не лучший помощник. Уступая изножье постели Вэнь Шань Шэ сам он устраивается в изголовье, убирая с оголенной спины Владыки волосы и решительно избавляя того от гуаня и придерживая сквозь непоправимо испорченные одеяния за плечи - он не ожидает, что один из болезненных уколов заставит лежащего дернуться, но и не готовым быть не готов. Сам он как и Третий брат был бы рад удержать Владыку в постели подольше. В постели, но не в таком состояни...

Понимает?
Третий господин Вэнь сомневается, что этот адепт понимает, чем именно грозит то, чем он припугнул этого нового Вэня, - при едва выросшем из пеленок наследнике плохой исход был бы опасен и для клана и для ордена, но... Вэнь Шань Шэ достается скупой кивок, когда вместо паники и причитаний или непонимания и ступора тот и впрямь пригождается, перестав мешать и даже помогая. Нужно потому будет поинтересоваться, - мельком думает Третий господин Вэнь, - чему конкретно успел научить его наставник. Думает и разом выбрасывает из головы - работа с иглами требует сейчас от него всей сосредоточенности и аккуратности, что были свойственны целителю от природы, а нагревание их, уже нашедших свои цели, до определенной температуры - большого искусства, словно игра сложной мелодии на цине. Эту мелодию Третий играл не в первый раз, но от того не чувствовал облегчения, в любой момент ожидая и опасаясь того, что бесчувственное тело может прийти в себя - изначальноеиискусство чжэнь-цзю не предполагало ни того, что пациент будет шевелиться, ни того, что он будет Вэнь, и чем окончится противостояние пробуждающихся мышц и раскаленных сейчас едва не докрасна игл третий господин Вэнь проверять не хочет: стоит только бледной коже кратко дрогнуть под уколом нового острия - собирает стремительно и поставленные и еще ждущие своего часа.
- Нужно укрыть спину, чтобы поберечь тепло. Когда следы от игл сойдут - выпоите Владыке всю чашу до капли. Он чувствует боль, значит сможет и глотать. Командир Цзя знает, что делать, когда глава Вэнь придёт в себя - не дать ему встать. Любой ценой.

- Цзя Сю проследит, - он не уточняет, за чем именно, а третий брат не переспрашивает, кажется все его внимание сосредоточенно сейчас на том, чьи руки согревают Вэнь Жоханю спину и что-то ему не вполне в этом нравится, заставляет поджать губы, но не останавливает.  Третий торопится, - как и командир Цзя он знает, что для них, не для Владыки, следующий день будет куда тяжелее, а значит нужно перенести и отложить свои дела. Дверь за ним прикрывает слуга, медлит, но повинуется решительному жесту командира Цзя и также уходит.
- Чтобы перевернуть Владыку на спину потребуется одеяло. И четыре руки.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 28 сентября 21:37)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

15

Вливать ци, сначала по капле, потом тонким осторожным потоком во Врата Жизни (и как только сумел найти эту точку среди шрамов и смещенных из-за старых ран меридианов) он начал сам. Без указа Третьего Брата. В надежде, что тот, будучи занят другим, не заметит, или же заметит, но не будет против. Способов быстро вернуть себе потраченную Ци несколько, и подбодрить того, кто потратил много ци — тоже, и даже того, кто без сознания, можно вернуть в чувства. Более всего Хуншэ опасался, что возвращение Владыки не будет своевременным и может ему самому повредить, пока Третий брат делает то, что должно. В том трактате об искажениях ци было написано, что того, кого постигла злая участь, нужно остудить и замедлить, как прохлада Инь затмевает жар Ян до тех пор, пока они снова не уравновесят друг друга. Сильный гнев же способен…
Он отвлекся, размышляя об этом, и движение мышц под руками, пробежавшая волна — реакция на иглу — заставила забыть о написанном, страницы в его памяти сдуло ветром, стоило подумать о том, что шкатулка, возможно, потребуется уже сейчас. Наблюдать за тем, что делает Третий брат, как совмещает то, что не Вэнь не смог бы сотворить, было бы куда интереснее, окажись он на занятии, не имеющим ничего общего с происходящим, но теперь он лишь запоминал, не пытаясь искать ответов на толпящиеся в голове вопросы. Ум должен быть спокоен, тогда и дело будет исправно исполнено.
Иглы были собраны решительно и, казалось бы, до срока.
— Нужно укрыть спину, чтобы поберечь тепло, — Хуншэ повернул голову, взглянул на одеяло, коим были пока укрыты только ноги Владыки, и не стал прерывать свою работу, слушая наставления до самого конца: — Когда следы от игл сойдут — выпоите Владыке всю чашу до капли. Он чувствует боль, значит сможет и глотать. Командир Цзя знает, что делать, когда глава Вэнь придёт в себя — не дать ему встать. Любой ценой.
— Цзя Сю проследит, — Командир Цзя отвечает разом на всё, и Хуншэ поднимает взгляд на обоих, ловя на себе… чрезмерное, пожалуй, сейчас внимание Третьего господина Вэнь. Его поклон Целителю клана почтителен и низок, однако он всё ещё не прерывает своего занятия. По крайней мере до того, как Цзя Сю закроет дверь и вернется.
— Чтобы перевернуть Владыку на спину потребуется одеяло. И четыре руки.
— Да, — короткий ответ нужен, но сказано не более того, что по-настоящему требуется. Остальное он добавляет, чтобы тишина комнаты, которая воцарилась снова, сгустилась под потолком, рассыпаясь на редкие потрескивания углей в жаровнях, перестала быть звенящей. Не просто же так Цзя Сю отправил слугу. — Ян Ци не может быть принята Владыкой полностью и рассеивается, но если даже малая часть задержится, окажется полезна… — Пожалуй, перевести дух, показать, что он тоже беспокоится за Владыку, будет полезно именно сейчас, и он нехотя, медленно убирает руки, и быстро, одним движением, тянет одеяло вверх, чтобы укрыть всю спину. — Есть ли что-то ещё, что будет полезно знать Вэнь Шань Шэ?
Поправить одеяло — вот что остается в ожидании, когда следы от игл исчезнут, — и он делает это вовсе неторопливо, задумчиво. Подумать теперь и впрямь есть о чем.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Вторник, 28 сентября 23:43)

+1

16

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

- Если останется, - сейчас Цзя Сю не так мрачен, прикрывая спину и шею Владыки одеялом он не может не сравнивать этот раз с прошлыми, каждый из которых был и сходен и различен. Убирая и гуань подальше он думает, но не говорит, словно выбирает, что еще можно сказать и чем - поделиться. Вернее всего было бы вовсе не уходить, - надежнее, но.... Командир Цзя уверен в двух вещах разом - до рассвета ничего не случится, а если и случится, то с этой частью Вэнь Шань Шэ вполне по силам справиться самому - командир не слепой: видел и то, что этот Вэнь делал больше, чем велено, и то, что Третий позволил наглецу это делать - значит, наверное, правильно делал, не глупо. А еще он уверен в том, что случа, хоть его и отослали, не уйдет далеко от двери, а значит при лишнем шуме, а когда это буйство Владыки было бесшумным? - при лишнем шуме точно уж прибежит и поднимет его, Цзя Сю, на ноги.
И хотя он все это понимает, как понимает и то, что когда-то этот Шань Шэ должен остаться один на один с нездоровьем главы, - ему все равно тревожно и хочется сказать больше, подготовить больше, проследить и направить.
Честнее тогда и вовсе не уходить, а медитировать по сменам прямо тут, - одергивает он сам себя, а вслух говорит только:
- Цзя Сю может сказать только много. И ничего. Самое важное он уже сказал...
Сказал, и незачем, - думает он, - повторять это снова и снова: чем больше сказано слов, тем больше их забывается, а вот когда одно или два - попробуй вытряси их из головы - сидят похуже впившейся в плащ горной колючки.
Вместо всяких слов он дожидается "второй пары рук" и начинает переворачивать второго господина Вэнь - неспешно, неторопливо, особенно придерживая под поясницу широкой твердой ладонью. Раз уж следы от игл почти прошли, скоро придет время чаши с отваром из только лекари знают, чего - тёмным, с пряным почти едким запахом и привкусом, - он попробовал когда-то раз каплю, - горькой черной желчи. Чашу, - не заботу об одеяле и волосах, не возню с подушкой или распахивающимся воротом нижнего платья, - чашу он оставляет попечениям и заботам нового ученика главы Вэнь. Что-то полезное все же находится в его голове и перед тем, как встать и уйти, Цзя Сю все же делится:
- Хуже всего час Крысы и следующий. Солнце встанет и с рассветом Владыке будет легче - всегда легче. Но Шань Шэ должен помнить - в этой войне он не может быть один и другие правила чести и бесчестья: лучше зря позвать, чем не попросить помощи, когда это нужно.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

17

Хуншэ наблюдает внимательно, терпеливо ловя отпечаток мыслей на лице Цзя Сю, в его движениях, жестах. Кажется, что осталась недосказанность, но вполне возможно, что это не так. И только позже приходит понимание — Командир не готов уходить, у него остаются сомнения.
Однако слова его говорят о другом. Самое важное уже сказано, и нет нужды говорить о неважном. И хоть Хуншэ бы послушал внимательно, сердцем он понимает, почему снова воцаряется тишина, и в этой тишине есть еще немного времени, чтобы ждать, когда следы от игл побледнеют, и ждать не просто, а восстанавливая свои потраченные силы, держа пальцы на запястье Владыки. Теперь он может сравнить с тем, что было раньше, когда он только что вошел в эти покои, неся Главу Вэнь на руках.
— Лучше, — он облегченно кивает и присоединяется, помогает бережно перевернуть такое тяжелое и вместе с тем хрупкое тело, уложить удобно, лишь успев подать одеяло снова. Одеяло и сложенную аккуратно, недавно принесенную одежду вместо испорченной. Вместе и впрямь намного проще избавить Владыку от остатков порванного одеяния, надеть новое, аккуратно перевернуть так, чтобы не потревожить старые раны. Цзя Сю делает уверенно, в точности его движений читается опыт. Не раз и не два это случалось ранее, и это заставляет выпустить наружу тяжелый вздох, чтобы вновь сосредоточиться на главном — том, чем его руки теперь заняты, не мешая Командиру Цзя исполнять привычный ритуал заботы.
Подумать только, что совсем недавно он позавидовал тем, кто находится рядом с Владыкой так часто! Совершенно не зная о том, что предстоит. Но не случись того утра, когда он узнал о женитьбе Хунчжана, не случить Хунчжану об этом умолчать, доведя чашу его терпения до края, не переверни он тогда эту чашу, выпуская на волю себя и своего внутреннего монстра, он бы не стоял сейчас здесь с чашей лекарства в руках и не смотрел, как Владыка лежит в забытьи, и не видел бы заботы о нем человека, который провел с ним много лет.
— Хуже всего час Крысы и следующий. Солнце встанет и с рассветом Владыке будет легче — всегда легче. Но Шань Шэ должен помнить — в этой войне он не может быть один и другие правила чести и бесчестья: лучше зря позвать, чем не попросить помощи, когда это нужно.
Доверие, тем более в таком важном, заработать не просто и хоть на слово ему никто не поверит, он все же говорит:
— Шань Шэ обещает Командиру Цзя, что не пожелает остаться один на этой войне. Пренебрегать помощью в таком деле — безрассудство и глупость. Шань Шэ надеется, что ни то, ни другое… — на короткое мгновение он замялся. Нет, в тот день, когда он убивал телохранителей, безрассудства не было, глупостью было лишь то, что он позволил себе бросить короткое “Поздравляю со свадьбой!” и уйти, вместо того, чтобы остаться и поговорить. И даже не глупостью, поговорить не пришло время, а выплескивать свой гнев и свою боль на Хунчжана он тогда не хотел. Выплеснул вечером, на людей Цзя Сю. Глупость и безрассудство. Возможно, в глазах Командира это выглядело именно так. — Шань Шэ надеется, что ни глупость, ни безрассудство ему… более не свойственны.
Признавать свои ошибки, даже если это называется иначе или ошибками не является, — этому его научили много лет раньше в Красной Реке. Теперь казалось, что Красная Река с каждый годом всё дальше от него, но не то полезное, что в него успел вложить наставник. Признавать свои ошибки — полезно для укрепления мостов. Этот мост укрепить хотелось с каждый днем всё больше.
Теперь, когда Владыка уложен как должно, нужно было исполнить порученное ему и дать лекарство. До капли, сказал Третий Брат. Удобнее всего было устроиться  у изголовья, поставить поднос на пол, бережно поднять гайвань и снять крышку, чтобы убедиться, что лекарство остыло… И всё же одну каплю из этой чашки он позволил себе, зачерпнув ложкой, лежавшей на подносе рядом, и роняя на тыльную сторону ладони. Горечь лекарства обжигала язык.
— Холодное, — ответил он, повернув лицо в сторону Цзя Сю, внимательно наблюдавшему за его действиями. — Эта горечь… лекарство от нутряного жара, рожденного ветром в печени… но всё же будет лучше его немного согреть.
Немного, ровно настолько, чтобы жидкость была едва ощутимо теплой. И горечь его настолько сильна, что подняла бы и мертвого — в другой раз и в другом месте он бы обязательно пошутил об этом. Быть может, раньше. Быть может, никогда больше…
Теплая жидкость вливалась так аккуратно и понемногу, что, действительно, не терялось ни капли, но занимало много времени, и в какой-то момент Командир не выдержал, поклонился Владыке и удалился. Вэнь Шань Шэ глубоко вздохнул, потер лоб и продолжил свою работу.

Час Крысы сгустил и ночь, и тишину вокруг покоев Владыки. К тому времени, как он закончил с лекарством, пришел слуга, унес поднос и вскоре вернулся, неся другой — его ужин и чай, и хотел было подвинуть поближе к кровати низкий столик, да только Хуншэ остановил.
— Как твоё имя? — этот вопрос он хотел задать уже давно, но никогда не выпадало шанса.
— Пайсюань, господин, — старик склонился, держа поднос на весу.
— Поставь это здесь, — он постучал ладонью по полу рядом с собой. — Я могу поесть и так. Лучше позаботься о жаровнях. Угли прогорели и скоро остынут.
— Да, господин.
Поднос был аккуратно поставлен на пол, но слуга замялся, не решаясь задать вопрос, и оттого разогнулся не сразу.
— Слуга беспокоится о здоровье Владыки, господин, — наконец, изрек он. — Чем он может помочь еще?
— Пусть кто-то будет за дверью постоянно, — и теперь Хуншэ придется быть спокойным и своим уверенным видом вселять в других надежду. — Если что-то потребуется, я позову. Или отправлю сообщение. Командир Цзя отправился к себе?
— Господин Цзя отдыхает в покоях по соседству. В этом дворце. Слуга должен передать ему, что Владыка бессмертный принял лекарство.
— Ступай, когда жаровни снова будут гореть, и сообщи, что он просил.

Тишина эта более не казалась тягостной, или так казалось на сытый желудок, или он успел все хорошо обдумать. Час Поздней Крысы завершался, а Владыка не показывал признаков пробуждения, однако несколько раз Хуншэ замечал, как дергались длинные пальцы руки, лежащей поверх одеяла. И это внушало беспокойство. Лекарство успокаивало внутренних демонов, но не могло усыпить их или избавить от них Владыку, пей он хоть трижды в день эту горькую отраву, лишь на время приглушало сильные эмоции и последствия их разрушительной силы.
Когда-то он не знал, каким сокровищем его одарила мама перед своим исчезновением, не знал он этого и три года назад, когда попал в орден Цишань Вэнь и случайно погасил живое пламя холодным огнем. Спустя три года он научился понимать, научился прятать, научился использовать этот дар, и  ни при каких бы иных обстоятельствах он не решился применить его к другим, повинуясь воле Владыки. Но не теперь, когда тому требовалось лечение, и именно такое, какое могли бы дать тому только Гао.
Начинать было страшно.
Страшно по-настоящему. Он совершенно не знал, что произойдет, когда он предпримет то, что задумал, потому открыл шкатулку и поставил рядом с собой, прежде чем склонить голову в поклоне, больше похожем на молитву, сосредоточиться, медленно поднять правую руку и положить ее на ребра Владыки поверх одеяла, ища слабый ныне ручей Печени, вместо обычного разлитого моря Ци, в котором можно было утопить и все реки, и утонуть самому, точку Ци-Мэнь, Врата круговорота ци, где заканчивается весь круг, где пересекается Ветер и Земля, где можно влить и не рассеять. Только теперь он будет вливать Ци, примешивая к ней Хладное пламя Гао, то, что может ураганный ветер гнева превратить в спокойствие длительной медитации, целительную прохладу и ясность мысли. То, что заставляет боль затихнуть, а новую — не родиться, то, что расслабляет тело и дух, и оставалось только молиться, чтобы Хладное пламя сработало так, как он привык.
Время шло, а обещанного в Час Крысы не случилось. Зато комната, наконец, прогрелась, и бледная кожа перестала пугать своим цветом, постепенно принимая кровь в согревающиеся сосуды, и Хуншэ перестал опасаться худшего. Даже если Владыка шевельнется, он будет готов к тому. Рука ушла под одеяло и осторожно легла на ребра. Сколько бы он ни просидел так, сколько бы сил ни потратил, сейчас самое главное, чтобы не пришлось использовать ту шкатулку…

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Пятница, 1 октября 05:11)

+1

18

Эту багровую пелену перед глазами он знал - не помнил откуда, но знал и не считал ни пугающей, не опасной. Она была настолько же знакомой, как жесткая твердая поверхность под спиною. В ней чего-то не хватало, чего-то неприятного, но само собою разумеющегося, неотъемлемого, и это настораживало, заставляло...
Нужно встать...
Злость никак не приходила, не помогала пройти сквозь эти багровые нити, хотя дальний и давний голос наставника он слышал и теперь: в эмоциях была сила и жар и желание и ни контроль, ни пламя не давались в руки тому, кто холоден и безразличен. Эти слова были сказаны давно - когда Вэнь Жохань не понимал всего того, что лежало за словом 'любовь' и не испытывал ещё правильного рода желаний, - и всё равно они работали. Должны были работать.

Веки лежащего вздрагивают, словно тот силится открыть глаза.
В этом багровом не было ни верха, ни низа, оно накатывало, как волна, и как вода гасило все то, что у него не хватало сейчас злости зажечь. Огонь плохо горит под водой, даже если эта вода багровая от крови и с привкусом железа на губах, - затекает внутрь и давит, давит, не давая ни поднять руки, ни вздернуть подбородок. Ему нужно наверх, чтобы впустить в себя воздух и родить вздох, нужно...
Встать...
Или, может быть не нужно, - хотя эта мысль не правильная, не его - она злит, пробуждая забытое было. Недостающее. Здравствуй, родная, - словно скорпион, боль пробирается по ребрам, заставляя бороться за дыхание. Заставляя злиться бесконечно и так же бессмысленно - стоит только прохладе чего-то совсем неуместного, чуждого и неправильного... Знакомого? затаиться под ребрами, сгоняя Её с исконного места.

Пальцы сминают ткань одеяла, впиваясь ногтями в постель до хруста нитей...
Боль и злость. Гнев приходит третьим, расцвечивая  все вокруг ярчайшими красками. Гнев греет. Гнев кормит. Гнев позволяет вынырнуть и увидеть: тот же потолок, знакомый до отвращения - он никогда не смотрит вверх, просыпаясь, - и закрытые окна, сухой жаркий воздух, совсем не летний - больной и словно воспаленный. И тень - рядом. Тень, увидеть которую не удается, как не удается и удержаться на поверхности сознания.
Встать?
Вэнь Жоханя не мучает то, что есть, его больше треевожит то, чего он не чувствует, и попытка подняться, неудачная и беспомощная, ничем не кончается - он не чувствует себя телесным, а от того и не может заставить слушаться это тело, тяжелое и будто чужое, остывшее и неповоротливое.
Лишнее.
Если сейчас открыть глаза, - он вспоминает, - увидишь, как вырисовывается рядом голова на фоне света от разогревшихся углей, и от этого воспоминания становится спокойнее, а навязчивое желание отступает, не замороженное, просто отложеннное до утра. Каким-нибудь утром он встанет, и тогда...

Неповоротливая и непослушная, левая рука ложится поверх
другой, не его, ладони. Пальцы ее почти теплые.

Второй господин Вэнь закрывает глаза, и багровая пелена не смыкается над ним - отступает, давая покой и позволяя глубоко, мерно дышать - лицо спящего спокойно и даже первые лучи солнца не тревожат, как обычно случается, этого глубокого сна, а шея и плечи и кисти расслабляются, словно обманутые чудодейственным лекарством или убаюканные неслышимой колыбельной.
Владыка бессмертный спит.

Отредактировано Wen Ruohan (Пятница, 1 октября 23:41)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

19

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

Цзя Сю входит тогда, когда солнце уже встало, но еще не осветило как следует ставен и не может соперничать в жаре с углями - рано. Вид его говорит о том, что отдохнуть ему удалось мало и ночь он провел, прислушиваясь к тому, чего не мог услышать и ожидая того, чего в итоге не дождался. Вламываться в спальню Владыки если всё было хорошо было недопустимо. Врываться в неё, если всё было плохо - почти бессмысленно, но и дурных вестей о новом приступе Пайсюань не принёс. Верил ли командир Цзя в то, что Владыка мог просто не успеть к рассвету пройти тот путь отказывался - этого быть не могло, говорила ему привычка. Другого исхода тоже не могло быть, - вторило привычке сердце и то, что он увидел, резко затормозив после входа - тоже. Владыка ...спал? Угрюмое и недобро сосредоточенное выражение лица Цзя Сю сменилось сперва угрозой, а потом и почти явственно видимой растерянностью едва ли на миг, затем уступая место обычному выражению, призвать которое у него вышло не без очевидного труда: да, глава Вэнь доверяет этому адепту, да, он, Цзя Сю, доверил главное этому адепту, да, Третий брат позволил себе доверить что-то, чего Цзя Сю не видел или не понял этому адепту, но... были ли они правы?
Стоило ли доверять этому адепту, рассчитывая на его послушание?
Приветствие, что отдает Владыке командир Цзя столь же резкое как и его шаги, выносящие его от двери к ложу главы Вэнь почти что в ритме атаки, но... меч не обнажен, только сжат кулак и преклонено колено, когда пальцы командира стражи неуверенно тянутся к чужому запястью. Не Владыки - адепта.

- Зови третьего господина, - он делает то, что должно, не  обращая к дверям головы, но зная, что будет услышан слугой - взгляд Цзя Сю тяжелее мельничного жернова, тяжелее кузнечного молота, тяжелее створки крепостных ворот, и весь он сейчас достается Шань Шэ.
Только когда шаги посланника стихают, он продолжает:
- Не много времени есть у этого Вэня, чтобы объяснить Цзя Сю эту ночь - пусть он подумает над тем, что скажет.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

20

Тишина накрывает тяжелым ковром, давит на голову, склоняя ее вниз. Бороться с этим сложно, особенно под утро, когда собственная Ци израсходована настолько, что едва хватает, чтобы сидеть прямо, но глубоко внутри, еще дальше, чем он позволяет себе наблюдать, теплится маленький огонек радости.
Он смог! Ему удалось…
Продержаться всю ночь и не позволить Владыке делать то, чего так опасаются старшие, не дать такой возможности телу, лишенному сознания и воли, делать то, что может навредить…
Тишина — сильна, но звуки в ней слышны отчетливо, куда лучше, чем при свете дня, и то, как шумно входит Цзя Сю не становится для него неожиданностью, хотя на его месте он бы сам вошел тихо. Вот только выйти из этого состояния, поднять голову, разогнуться, прерваться — на это всё потребуется время, которого Командир старательно его лишает. Закрытые глаза не мешают слышать то, как стремительные шаги приближают к нему сильный ветер, не мешают догадываться и о том, что вряд ли Цзя Сю спал сегодня ночью.
“Надо было всё же отправить к нему слугу”, — запоздалая мысль шевельнулась вместе с левой рукой, спокойно лежащей на бедре, почувствовавшей тепло руки чужой. Не давая совершить прикосновение — только этого сейчас не хватало, — она приподнялась в останавливающем жесте.
— Зови третьего господина, — слышит он распоряжение. В голосе Командира смесь самых разных сил — недовольства, удивления, необходимости соблюдать давно установленные правила…
И снова воцаряется тишина, только теперь изрядно растревоженная, будто тяжелый шмель залетел в спящий пчелиный улей и всех поднял на ноги.
К счастью, не Владыку.
— Не много времени есть у этого Вэня, чтобы объяснить Цзя Сю эту ночь — пусть он подумает над тем, что скажет.
Свободная рука тянется вверх, приподнимая одеяло и показывая то, что скрыто на первый взгляд — руку Владыки, покоящуюся на его вот уже более часа. С тех пор он не посмел шевелиться и не посмел прерывать лечение, дарую еще немного покоя этому настрадавшемуся телу.
— Владыка бессмертный спит, — почти шепчет он и вот только теперь с трудом открывает глаза, возвращаясь к обычной жизни медленно, сворачивая и пряча тайное, запретное так далеко, чтобы самому найти не по первому требованию. Как научился Юэ перед тем, как стать Вэнем. — Прошу, не будите.
Теперь придется убрать и руку. Его прервали слишком рано…
Осторожно поправив одеяло и разминая пальцы, он неторопливо поднялся на ноги, скорее уж, усилием воли, ноги порядком затекли от однообразия позы, поклонился Владыке и сделал два шага назад, пятясь спиной.
— Шкатулка… не потребовалась, — поворот и приветствие командиру было запоздалым, но достаточно почтительным. — Вэнь Шань Шэ исполнил волю Третьего господина Вэнь. Владыка пришел в себя и не поднимался. Теперь же Владыка расслаблен и отдыхает… Но… удалось ли отдохнуть Командиру Цзя?
Солнечный свет просочился сквозь прорези в ставнях едва-едва. Еще слишком рано.
— Вэнь Шань Шэ не отправил к вам слугу второй раз в надежде, что вам удалось уснуть, и опасаясь, что сон Владыки бессмертного слишком зыбок. Надеюсь на понимание.
Еще он надеялся, что ему принесут хотя бы воды. Но это может подождать.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

+1

21

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

Если посмотреть на Цзя Сю, очевидно, что он бы действительно принёс воды - целую бочку холодной прекрасной воды, а потом взял бы этого Вэня за шиворот и с наслаждением макал бы в эту воду головою, пока солнце не сядет или пока не отвалится рука. Он не понимал происходящего во всех деталях и, наверное, не мог - в области медицины Цзя Сю всегда покорно следовал за любыми распоряжениями Третьего брата, не делая ни единого шага в сторону, - он одно понимал со всею отчетливостью человека, стоящего при Владыке не один десяток лет - этот адепт не годится на роль телохранителя тройки в принципе, поскольку учить его взаимодействовать в команде было равно так же успешно как попытки заставить волка охранять: все палки изобьешь о спину, но сторожа не получишь. Возможно из этого Шань Шэ мог выйти отличный волк, однако... сам принцип работы на общее дело он явно не понимал, даже сейчас сделав всё верно, отлично, но наперекосяк.
Тяжелый взгляд Цзя Сю, остановившийся, однако, не на руке, что лежала, скрытая одеялом, а на том, кто едва встал и сейчас задавал вежливые церемонные вопросы был омрачен только одним сомнением - командир думал, стоит ли считать этого змееныша одним из своих, или предоставить его той судьбе, что ожидает одиночку, забравшегося на высокий зимний пик в безоглядном стремлении достичь самых вершин и не озаботившегося тем, кто именно будет придерживать его страховочную веревку. Тяжелый и почти слышимый выдох сопровождал принятое с трудом решение - чего бы ни заслуживал Вэнь Шань Шэ, он, Цзя Сю, точно не заслуживал непокоя от того, что поступил неправильно, не по своей совести командира. А поймет этот кукушонок или нет - в этом будет его, кукушоночья, карма, а никак не решение командира Цзя.
Словно бы все повернулось вспять, к тому самому параду.
Словно бы они и вернулись к тем, старым противостояниям, только на новый лад.
- Командир Цзя благодарен и понимает, но не ожидает того, что Владыка бессмертный проснется от знакомого голоса, он останется при втором господине Вэнь, в то время, как Вэнь Шань Шэ следует отдохнуть. Слуга проводит его в комнату, и...
И Цзя Сю понимает, что нет, не успел: тень в дверном проеме, почти неслышно возникшая, не может быть никем иным, кроме Третьего господина Вэнь, а значит сейчас число вопросов, на которые он, как старший, должен знать ответ, но не знает - значительно и стремительно увеличится, а его способность смягчить последствия для того, кто дежурил всю ночь - она вряд ли сработает сейчас. Здесь.
- ...и принесет туда всё необходимое.
Договорив, он склоняется в приветственном поклоне, а потом говорит снова - очевидно быстро и много говорит, не рождая при этом ни звука, передавая слова только скупыми стремительными жестами рук. Некоторые возможно узнать, все эти числительные и "шел", "спал", "ждал", но большая часть обращенного к Третьему явно выходит за рамки того, чем пользуются на охоте все.

Третий молчит. Третий господин Вэнь молчит у порога и его ответные жесты не спешат рождаться - то, что Владыка спит он слышит и так, незачем для этого стремительно бросаться к ложу и выслушивать пульс. То, что шкатулка не была нужна видит сразу - какими бы мягкими не были ленты и плотными веревки - следы для внимательных глаз, знающих, куда стоит смотреть, всегда остаются. Ему даже не нужно думать над тем, кто виноват - в этом у третьего господина Вэнь нет ни малейших сомнений, как и в том, что делать дальше. Единственное, что волнует его - как, зачем и почему? Но это спрашивать у командира Цзя нет смысла - тот просто не может сказать, даже если будет рассказывать всю ночь - более нелепо только лишь расспрашивать слепого о цветах и оттенках. Третий господин не любит нелепого и жесты, которые он рождает в ответ, соразмерны и спокойны, по ним можно учиться - почти что каллиграфия. Он не сводит взгляда с третьего участника, пусть даже и вынужден сейчас больше внимания уделять тому, что показывает командир Цзя, однако позже, много реплик позже, много безмолвных реплик позже, он все же подает голос и сказанное звучит как решение и как неодобрение:
- Вэнь Кан останется здесь и сделает что должно. Командир Цзя сопроводит этого адепта в комнату для отдыха, где они дождутся третьего господина Вэнь.

Отредактировано Wen Ruohan (Воскресенье, 3 октября 19:18)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

22

Разочарование. Оно сквозит, будто кто-то забыл закрыть окно при открытой двери. Шань Шэ не присматривается, но чувствует его кожей, как холодный ветер, враз выстужающей комнату. Кажется даже, что в самой спальне стало намного холоднее.
Впрочем нет, так только кажется от того, что он устал, голоден и потратил много сил. Усталость, жажду и голод терпеть можно долго. Что же делать с тем… непониманием, что рождается в сердце Командира Цзя Сю? Как река, несущая упавшую в нее ветвь, не может повернуть вспять, так и Цзя Сю не выказывает ни малейшего желания смотреть на то, как мирно спит Владыка. Цзя Сю смотрит на него почти так же, как в тот первый день, когда припечатал кулак к его лицу. И хотел бы, говорит взгляд, да отчего-то не делает.
“Я опять что-то сделал не так”, — мысль, на удивление ясная, вызывает только приступ смеха, но Шань Шэ прикусывает язык до боли и… до крови, чувствует отрезвляющий вкус меди во рту и не позволяет себе ни единого движения в лице. Смешно и правда. Невозможно угодить всем Вэням. Невозможно, даже если ты все делаешь, как велят. Ты просто не такой как все и все делаешь не так, как от тебя ждут.
Пусть.
Вдох глубок, а совесть чиста. Он сделал всё, что мог, и всё, что было велено. Не так, иначе, но смог обойтись без помощи и подсказок, без указаний и запретов. Главное — без запретов. Он не услышал ни слова о том, значит, у него будет шанс оправдаться, если к тому приведет этот день…
И… слуга не проводит его в комнату, как бы того ни хотелось всем присутствующим. Третий господин Вэнь пришел слишком рано, и теперь слова Хуншэ услышаны, и разговор продолжается тихо. Он смотрит на руки Цзя Сю боковым зрением, опустив взгляд, чувствуя на себе чужой.
Мысли шевелятся лениво, пытаясь дать ему понимание, отчего вид спокойно спящего за его спиной Владыки вызывает… такие эмоции. Не умиротворение, не радость, не облегчение… А вот это. Еле сдерживаемую ярость, следы страха и удивления, попытки решить, что нужно делать и как срочно. И холод во взгляде Третьего господина Вэнь.
“Может ли он догадаться, как я это сделал? Знает ли он историю Гао?”
Как жаль, что он не подумал об этом заранее, а лишь о том, что всем сердцем желает помочь учителю пережить эту ночь… без боли. Слова текут, а их значение скрадывается, и приговора сразу он не получает, а лишь приказ уйти.
Заставлять себя ожидать — сейчас совершенно плохая затея, а посему он оборачивается, склоняется в низком поклоне Владыке, прощаясь с ним… как знать, быть может, надолго. Затем поворачивается в сторону двери и кланяется Третьему Брату, не говоря ни слова. Чем меньше он скажет сейчас, тем больше сможет потом. И выходит в дверь первым.
Комната для отдыха… Простая, неброско убранная, ничем не примечательная, она была бы просто идеальна сейчас. Если не Командир Цзя Сю, вошедший следом. И снова, как и раньше в его покоях, не требуется множество слов, не нужно просить разрешения, а просто сесть за низкий столик на место, специально предназначенное для того, чтобы протянуть руку, взять чайник, плеснуть остывший уже чай в первую попавшуюся пиалу и осушить ее до дна.
“Вина бы сейчас”.
Вино бы взбодрило больше, чем укоризненные взгляды двух старших.
— Вэнь Шань Шэ должен принести извинения Командиру Цзя, — он вздохнул, решаясь произнести это вслух: — Из того, что этот адепт понял, решение о моем наказании еще не принято. В любом случае, наказание не важно. Для Вэнь Шань Шэ важно только то, что Владыка прожил эту ночь без боли.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 4 октября 21:56)

+1

23

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

- Наказания не будет. Не от Цзя Сю.
Он входит следом и спокойно садится, словно эти несколько шагов и указание Третьего брата помогли ему нащупать верное решение - командир Цзя спокоен и в голосе его нет укоризны, - пусть он не вполне понимает, как можно быть таким ребеноком и измерять все случившееся ичюсключительно наказаниями. Хотя, - поправляет себя в мыслях Цзя Сю, - скорее всего и Вэнь Шань Шэ не измеряет наказаниями всё, просто говорит о том, о чем говорить проще и привычнее: много ли иных бесед ведут ученики и адепты? Просто ли даже ему, Цзя Сю, выразить в словах свою тревогу и беспокойство о здоровье Владыки?
Командир качает головою и наливает в чашку не успевший как следует остыть чай - тот, что последним был заварен Пайсюанем, пока господа разговаривали. И эту чашку Цзя Сю пододвигает к тому, кто сел первым и нынче говорит, что наказание не важно.
- Если Владыка бессмертный спит, к полудню он проснется. До тех пор Цзя Сю будет с ним рядом, а Вэнь Шань Шэ сможет отдохнуть, если только Третий господин Вэнь не решит иного.
Себе он наливает в чашку вторую, но пить не торопится, соразмеряя слова, глотки и то, что ещё предстоит.
- Командир Цзя не понимает, что произошло - шкатулка не понадобилась, но глава Вэнь... спит. Так никогда ещё не бывало, целители говорят, что так быть не может - как нельзя миновать мост, переходя с одного берега реки на другой. Сегодня здоровье главы Вэнь тревожит его больше, чем вчера, когда он думал, что знает о том, что происходит: болезнь развивается иначе и это может быть плохим признаком. Но это не повод наказать Вэнь Шань Шэ за то, в чем он не виноват.... Если же он знает, что произошло, ему лучше рассказать об этом в присутствии Третьего господина, раз он не боится наказания.
Хмурый взгляд командира отрывается от чашки и, кажется первый раз в этой комнате, упирается в того, кому заданы все эти вопросы, словно подкрепляет сказанное. Только теперь он осушает чашку, разворачивает бережно спрятанные в чистом отрезе ткани маньтоу и их выкладывает на стол, словно не во дворце, едва через стену от спальни Владыкт бессмертного, а в грязной гостинице по пцти на Ночную охоту.
Словно на войне.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

24

— Наказания не будет. Не от Цзя Сю.
Где-то у сердца затеплился огонек благодарности. Хотя бы чай можно выпить без укоризненных слов и прожигающих дыру в голове взглядов.
— Если Владыка бессмертный спит, к полудню он проснется. До тех пор Цзя Сю будет с ним рядом, а Вэнь Шань Шэ сможет отдохнуть, если только Третий господин Вэнь не решит иного.
— Иного… В любом случае этим вечером Вэнь Шань Шэ должен быть на холме. Любые изменения в распорядке будут подозрительны, — он проговорил это вслух, но тихо и задумчиво, размышляя о том, чем может закончиться это утро и разговор с Третьим Братом, и посмотрел на чашку, что ему подвинули поближе. Действительно, сам он взялся за холодный чай, не заметив даже, что есть свежий. Но это сейчас не имело значения. Куда важнее, что говорит Цзя Сю.
— Командир Цзя не понимает, что произошло — шкатулка не понадобилась, но глава Вэнь... спит. Так никогда ещё не бывало, целители говорят, что так быть не может — как нельзя миновать мост, переходя с одного берега реки на другой.
Нельзя миновать мост… Так думает Третий брат, в этом уверен Цзя Сю, и это может стать проблемой. Нельзя миновать, но сегодня случилось то, чему было нельзя случиться без повода для недоумений и подозрений. Потому Третий Брат в таком настроении. Будет не просто.
— … Если же он знает, что произошло, ему лучше рассказать об этом в присутствии Третьего господина, раз он не боится наказания.
Маньтоу, что появились на столе, заставили губы дрогнуть в едва заметной улыбке, разом снимая остатки напряжения, и поднять взгляд, не такой сонный, как два мгновения назад. Неужели этот день пришел, и Командир Цзя согласился разделить трапезу с ним? Что это, если не… признание? Несмотря на тяготы предстоящего разговора, этот явно располагал к доверительности. Признание за признание.
— Если бы не уроки Владыки, Вэнь Шань Шэ не смог бы дожить до этого дня. Командир Цзя помнит те слова — этот адепт надеется, что учился хорошо? — он протянул руку, взял маньтоу, посмотрел как на лучший приз этой ночи. — Нельзя перейти мост… Но можно перенести через мост. Можно разделить боль, уменьшить её… Вэнь Шань Шэ не знал, что на этом пути есть что-то невыполнимое, и слишком сильно хотел помочь, возможно, потому и получилось.
Глоток теплого чая, налитого ему Цзя Сю, и еда, что он решил разделить, наконец, с тем, кто раньше был чуть ли не врагом, согрели и придали сил больше, чем любой сон.
— Если бы что-то пошло не так… на этом мосту, Вэнь Шань Шэ тут же бы остановился. Неоправданный риск — безрассудство, этот Вэнь… понимает разницу. Если бы Вэнь Шань Шэ не смог удержать Владыку, он бы прислал слугу к Командиру Цзя. В этом… можете не сомневаться…
Вкус простой еды и чая наполнились новой волной сонливости, заставляя прикрыть глаза и подпереть голову рукой. Теперь же, с лучами солнца, заглянувшими сквозь неплотно прикрытые ставни, стало немного веселее и спокойнее, и пока что можно отдыхать. Пока не придет Третий Брат и не решит, как пройдет его день.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/403128.jpg[/icon][quo]телохранитель Владыки бессмертного[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 18 октября 22:54)

+1

25

Несомненно. Он хорошо посадил корабль. Но поднял корабль не он. (с)

[nick]Цзя Сю[/nick][status]командир личной стражи Вэнь Жоханя[/status][quo]верность[/quo]

Цзя Сю помнит, чему-то учил этого алепта лично Владыка, - много чему, на самом деле, учил. Мог ли он научить этого Шань Шэ тому, что помогло бы ему миновать этот мост сегодня? В этом Цзя Сю сомневался - сколько он знал, Вэнь Жохань беспокоился о своем здоровье менее всех, кто знал о реальном положении дел - пока силы позволяли ему, Владыка справлялся и без забот, когда же нет - оставлял заботы и страхи другим. Полумер для него, похоже, не существовало, как не существовало в природе смеси нефрита и яшмы. Мог ли озабоченный тем, что Владыка нездоров, пытливый адепт сам извлечь важное и полезное из уроков Владыки бессмертного? Мог - тот был действительно встревожен состоянием Вэнь Жоханя, а то, что этот адепт, похоже, в принципе не мог войти в открытую дверь, если рядом было манящее и напрочь заложенное камнем окно, только подтверждало подозрения командира Цзя - вывод из любой показанной техники этот Вэнь мог сделать любой, недаром про безумное хитроумие Юэ по части всяческих трюков ходили легенды - воспитанный однажды ум не перекроить.
Эти соображения не отменяли того, что Цзя Сю беспокоился, но направляли его беспокойство во вполне конкретное русло: что бы Вэнь Шань Шэ не сделал, сейчас тому нужно было отдохнуть.
- Цзя Сю никогда не слышал о таком. Бывает так, что сильное желание позволяет достичь невыполнимого. Но бывает и так, что оно загоняет к последнему пределу, не давая вовремя отступить. Цзя Сю беспокоится о том, чтобы этот ученик не взвалил на себя больше, чем сможет унести, но он не сомневается в том, что тот на многое готов ради главы Вэнь.
Укоризна, почти нравоучение, скрывают беспокойство, но после...  Стоит Цзя Сю заметить с этом ученике, мальчишке, неизбывную сонливость, как он изгоняет того на постель прямо как есть в одежде. Третий брат может прийти сейчас или нескоро - нет смысла изнывать, пытаясь его дождаться, время сейчас дорого стоит, чтобы разбрасываться им - так.
И просто расписанная ширма делит комнату на две, оставляя командира Цзя с чаем и временем для медитации, - теперь, когда определенности больше не беспокоиться и не тратить понапрасну сил выходит легче.

Третьего господина Вэнь он ждет долго, дольше, чем обычно занимает простой осмотр, и новый чайник чая успевает остыть, а Цзя Сю - начать почти бесшумно заваривать новый, когда Вэнь Кан, Третий господин Вэнь, без стука входит в комнату. Входит и молчит, не тратя движений на слова без слов, - просто молчит, а потом делится не информацией даже - приказом:
- Брат спит и место командира Цзя там - слуги не удержат Владыку, когда тот захочет ходить. А он непременно захочет. Как всегда. Вечером Вэнь Кан пришлет усыпляющее зелье, но до того глава Вэнь не должен вставать и напрягаться - что бы Второй брат не думал, у него нет пока на это сил - вряд ли этот день будет стоить Владыке бессмертному так же дорого, как появление наследника, но и второй сын ещё не рождён. Что до этого Вэнь... До того, как оказаться при старшем брате этот Шань Шэ должен явиться ко мне. Завтра утром, чем раньше, тем лучше.
У разговора перед ширмой нет завершения - только шорох и шум шагов, с которым пустеет комната и только пожилой слуга возвращается спустя некоторое время и осторожно, почти неслышно, прибирает и чашки и чай....

Отредактировано Wen Ruohan (Понедельник, 18 октября 23:08)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Одна искра сжигает весь порох