Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Пэй Мин, Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Лучшее лекарство


Лучшее лекарство

Сообщений 1 страница 17 из 17

1


Лучшее лекарство
https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/718127.jpg
Участники:
Вэнь Цин ◄► Вэнь Шань Шэ
Место:
Знойный дворец
Время:
Примерно год спустя после переезда Вэнь Цин с Нином в Безночный город. Осень.
Вэнь Цин уже целых 12 лет.
Сюжет:
Когда что-то пошло не так на ночной охоте,
первым, кто собирается подлатать дорогого "Старшего Брата",
конечно же, будет она...


[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Четверг, 29 июля 14:46)

0

2

То поселение, в котором даже не пришлось задержаться после ночной охоты, никак не выходило из головы. Если бы только у него было больше времени, если бы только он мог позволить себе дальние путешествия и здоровье позволяло ему перемещения… Как назло рана заживать никак не хотела и сейчас, растревоженная вновь, кровоточила. Он понимал, что беспокойство никак не помогало в лечении, но узнать новости было невозможно.
Причина этого беспокойства — тайна, ради которой он убил бы сейчас любого, кто смог бы ее случайно узнать, и эта тайна не должна была проявить себя ни перед кем, прежде чем эти две жизни будут в безопасности, а после — ради того, чтобы Холинь Чжао не дотянулись до Красной реки… снова. Кто знает, чем может обернуться возвращение в семью потомков Гао? Нет, допустить даже малейший намек на возможность мщения нельзя.
Он бы хотел спрятать найденную самым случайным образом сестру и ее дочь, сопроводив их самолично, но, даже если бы мог себе это позволить, не теряя сознание по пути, его отсутствие не осталось бы незамеченным. Наследник настоял, чтобы они возвращались в Безночный город незамедлительно, чтобы его телохранитель получил самое лучшее лечение, и спорить с ним Хуншэ не стал, себе дороже. Сердце грело лишь то, что, передавая дочь матери на руки, он сумел взять с нее слово, что она исполнит его просьбу — возьмет дочь, которой требуется лечение от яда укравшего её демона, и в тот же день отправится в Чаншань, в клан Красной реки. Та подвеска, с которой он не расставался все эти годы, что была подарена ему отцом, его сокровище, эта подвеска легла в узкую женскую ладонь. Она должна была служить доказательством её слов, если же одного лица её Учителю будет не достаточно.
Ему пришлось уйти слишком быстро, и Ляо не успела даже сказать ни слова, кроме одного — благодарения, а теперь он не знал… послушалась ли она, увезла ли Мэй-Мэй из той деревни, вернулась ли домой. Впрочем, для нее Чаншань никогда и не был домом. Доехала ли она в сохранности, всё ли в порядке будет с ребенком? Времени не было, тот яд пришлось забрать себе, столько, сколько смог, он с ним справится, а жизнь племянницы была спасена. Жизнь племянницы, пожелай кто угодно в тот момент отнять у него ребенка, он вряд ли смог бы подчиниться, даже наследнику, в тот момент эта маленькая жизнь была для него дороже собственной… Теперь же яд не дает восстановиться, превращая его в заклинателя слабого, не способного самостоятельно заживить даже рану на спине, пусть и достаточно глубокую, чтобы пребывать много дней взаперти и восстанавливаться, как было предписано, но недостаточно серьезную, чтобы лежать всё время.
Впрочем, все духовные силы уходили на борьбу с ядом, а нужное ему лекарство ещё не доставили в Знойный дворец, приходилось пить отвары из трав, которые считались лучшими для этих целей и хорошо укрепляли силы. Хорошо, но медленно. И еще — заставляли спать.
У него уже не в первый раз закралось подозрение, что лекари изменили состав лекарства, когда дремота нападала, ложилась на плечи мягкой кошкой и закрывала ему глаза пушистыми лапками. Вот как сейчас, когда он в очередной раз попытался закончить этот талисман, чтобы снять воздействие яда, чтобы тот не мешал ему залатать себя, чтобы можно было…
На этой мысли о скорейшем возвращении к работе он перестал сопротивляться, сунул талисман под подушку, устроился удобнее, стараясь не смещать повязку и позволил себе сон. До одеяла рука дотянуться не успела…

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 28 марта 16:32)

+2

3

Она бесшумно открыла дверь и тут же зажмурилась. Раз уж старший брат не откликнулся на ее тихий вопрос зайти, значит и за порог ее тут же не выставит. По крайней мере, она на это надеялась. Она вошла в комнату, повернулась, закрывая дверь, и только тогда тихо выдохнув медленно открыла глаза. Дверь как дверь. Такая же, как сотня других дверей во дворце. Цин слегка улыбнулась, провела пальцами по резному, уже знакомому ей до мельчайших деталей узору и, наконец, позволила себе неторопливо и со вкусом изучить комнату.
Чувство было сродни тому, которое она испытала впервые попробовав отвар по особому рецепту учителя. Тот всегда сам собирал и готовил для него травы, сам смешивал в одних только ему известных пропорциях, сам заваривал отмеряя нужное время. Наблюдавшая за ним Цин каждый раз мучилась любопытством - каков состав и от какого такого недуга он должен спасать. Она мучилась им ровно до того момента, как учитель не доверил ей прибраться после изготовления. И Цин украдкой смахнула с ободка медного котелка оставшуюся там каплю, надеясь по вкусу разобрать хитрый состав. И осталась разочарованной. Отвар как отвар. Из обычной ромашки, лаванды и дьявольского корня. Мама варила такой, когда отец мучался мигренями. Она тогда посмотрела на учителя чуть ли не с обидой, на которую тот лишь улыбнулся. И Цин готова была поклясться, что если бы не слуги, смиренно ожидавшие, пока учитель поставит нефритовый чайничек на поднос, дабы унести его, тот непременно показал бы ей язык. Учитель не раз заставлял ее задаваться вопросом: кто из них больший ребенок? И если она не ошибалась, то получал от этого незамутнённое и чистое, как вода в горном ручье, удовольствие.
Вот и сейчас, она ожидала от комнаты старшего брата, в которую ей до сего дня доступа не было, чего-то особенного. А она оказалась самой обычной. Такая же просторная, как большинство комнат дворца. Такая же светлая. С минимальным набором мебели и тяжелой ширмой, отгораживающей спальное место. Ширма была очень красивая - но во Дворце вообще не бывало некрасивых вещей. Цин разочарованно вздохнула и так же неслышно ступая подошла ближе, чтобы заглянуть за ширму. И поняла, что разочаровалась рано.
Старший брат спал. Она впервые видела его спящим. И таким спокойным. Цин некоторое время просто смотрела, бережно пряча это воспоминание в тут уголок своей памяти, где хранилось самое ценное, доступное только ей. Там где хранились свет маминой улыбки и тепло отцовских рук. И темное небо в огнях уплывающих ввысь фонариков.
Она постояла еще немного, подошла к кровати, присела на краешек. Полы нижнего одеяния старшего брата распахнулись, обнажая живот и грудь и Цин недовольно нахмурилась: если спать вот так - голым животом наружу - можно застудиться. Но сейчас ее больше озаботило его дахание - частое, неровное и поверхностное даже во сне. Она осторожно положила ладонь ему на грудь и морщинка между бровей стала глубже - его тепло было неправильным. Старший брат словно медленно тлел изнутри. 
Убрав ладонь, она обхватила запястье лежащей на животе руки и прикусила губу. Поток его Ци более всего напоминал запруженную после паводка реку, чье обычно сильное и ровное течение замедляет нападавший в нее мусор. А если опустить в него руки, то можно почувствовать поднятую со дна песчаную, а местами илистую муть. 
Цин отпустила запястье и задумалась, прикусив ноготь на большом пальце - привычка, за которую ей не раз прилетало и от мамы, и от отца, и от учителя, и даже от Бабушки. Поток надо очистить, но как? Может подпитать его своим? Но учитель говорил, что это может быть опасно, если не видишь всей картины. Да она и не владела еще таким умением в полной мере - рано. Учитель очень любил так отвечать на большинство ее вопросов - тебе пока рано, смирись. Но все же, неужели она совсем ничего не может сделать?
Взгляд ее упал на чашку, стоящую на столике рядом с кроватью. Слегка наклонившись, она уловила знакомый запах. Учитель считал, что хороший крепкий сон одно из самых эффективных и доступных лекарств, коим не стоит пренебрегать никому, и по обыкновению своему сонных трав не пожалел - их горьковатый, дымный запах перебивал другие, и разобрать что же там было еще вот так сразу она не смогла. Теперь стало понятно, почему старший брат не проснулся ни на ее голос, ни на ее касание.
Хорошо, если она ничего не может сделать с его Ци, то почему бы не зайти с другой стороны? Пусть она не в силах - пока что - исцелить его недуг, зато может облегчить сопутствующие ему симптомы.
Цин достала из рукава иглу, и аккуратно отвела полу одеяния на груди в сторону. Скользнула кончиками пальцев по повязке, мимоходом подумав, что ее следовало бы сменить, так как та уже повлажнела от пота, и одним точным отработанным движением установила иглу в точку, что помогала облегчить дыхание - вреда от этого уж точно никакого не будет.
Спящий старший брат так напоминал ей А-Нина, что она, не сдержав улыбки, ласково убрала с его лица прядь волос. С одной стороны, жаль, если ее визит останется незамеченным - она успела соскучиться по их разговорам. А с другой - когда бы она еще увидела его спящим? Боги редко расщедриваются на такие подарки, их надо ценить.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Пятница, 25 марта 23:51)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+2

4

Сны всегда были снами. Не то, во что веришь полностью и безвозвратно, пока утреннее солнце не развеет обман, и не то, во что втягиваешься и тонешь, как случайно залетевшая в суп муха. У снов всегда была дорога, по которой он шел вперед спокойно, понимая, — всё, что он видит — иллюзия, и она скоро покинет его, растает с первыми лучами, пробирающимися сквозь резные ставни в его покои…
Но не сейчас. Последние же его сны были тяжелы и полны бессилия, словно пережитое за три дня капля за каплей подточило разум, не давало ему покоя, даже когда всем остальным казалось, что он мирно отдыхает. Он не помнил себя в этих снах, не чувствовал в полудреме ни привычной прохлады Гао, растекающейся по рекам и исцеляющей раны, ни огня клана Вэнь, способного поднять на ноги обессиленного; просыпаясь, он должен был размышлять только об одном, самом важном сейчас — как избавиться от яда, попавшего в его кровь и реки, но мог думать только о том, где сейчас драгоценная младшая сестра и её дочь. И даже если он сможет встать на ноги за пару-другую дней, вряд ли удастся развеять свою тревогу и волнение за них. Отсутствие выбора отвлечься не помогало, а возможность не торопиться с выздоровлением не вдохновляла, в то время как Третий господин Вэнь, а кто бы это мог быть ещё, распорядился, чтобы строптивый ученик пил все приносимые лекарства до дна чаши. Спорить с Третьим господином Вэнь не стоило ни раньше, ни позже, потому он пил сонные травы послушно, почти покорно, находя в этой тишине возможность привести рассыпанные, словно рис из дырявого мешка, свои чувства. Эта встреча, нежданная, почти невозможная, но яркая, как красная нить судьбы, приведшей их в одно место, заставила очнуться от многолетней, спрятанной от всех совершенно глаз, тоски по своим корням, по родной крови, думать о матери и её последнем долге перед своей семьёй, перед ещё не рождённым ребёнком. В ту дождливую ночь она уходила из дома не только для того, чтобы народ, принявший её, выжил, но и спасая еще одну маленькую жизнь. Знал ли дед? Знал ли об этом хоть кто-нибудь?
С этими мыслями он засыпал и просыпался, лежал, сидел, ходил по комнате, смотрел в окно и в стену, поправлял повязку и пил чай… он всё делал под шуршание этих мыслей и воспоминаний, под тихий шорох бумаги, исписанной красной краской аккуратными движениями, скомканной и в итоге брошенной в единственную жаровню, которую приносили ближе к ночи.

Сегодня он не слышал, как слуги внесли огонь и закрыли ставни, он пропустил горный осенний закат, наступающий рано и как-то сразу, шум поднявшегося ветра, нагоняющего на небо тяжелые дождевые тучи, не узнал, что сменилась стража в галереях дворца. Он просто спал, превозмогая обрывки воспоминаний, оставленных ему ночной охотой до и после того, как нашел ребенка…

Детский плач и острый дурманящий запах ликориса, намного сильнее того, что стоит над цветами, льется в его уши и нос, он словно падает в эти цветы лицом, встречая ядовитые жала на своем пути. Этот запах причиняет боль, и эта боль остается с ним надолго. Ребенок плачет так близко, протяни руку и ухватишь, но рука встречает только пустоту…Он пытается снова и снова, нащупывая тонкое запястье и аккуратно сжимая свои пальцы. Теперь он её не потеряет…

Самым трудным оказалось открыть глаза, и Хуншэ не торопился с этим, медленно выплывая из сна, словно из глубины озера на поверхность, возвращая себе способность слышать звуки вокруг и чувствовать прикосновения.
“Это всего лишь сон”, — вяло проплыла мимо него мысль, как рыба, которой некуда торопиться.
Однако на ощупь рука была самая настоящая, теплая и нежная, живая.
“Женщина”, — еще одна рыба открыла рот и выпустила пузырь воздуха… — “Что?”
Зачем тут женщина… Удивление заставило подтолкнуть себя вверх, чтобы сделать вдох поглубже и теперь же почувствовать боль над ключицей, которую трудно было не узнать. Иглы целителя… Если бы не это, если бы не игла, торчащая у его шеи, он бы не стал медлить. Раз уж ему прислали девушку, пусть приляжет рядом… Но игла заставила разлепить налитые тяжестью сна веки и поморгать, разглядывая в полумраке комнаты, освещенной по-вечернему не слишком ярко жаровней и свечами, лицо посетительницы.
Сон пропал, будто ветром сдуло покрывало, а в висках застучало, когда пришлось приподняться на локте, неаккуратно потревожить рану снова. Он мог бы ожидать чего угодно, чего угодно. Кроме того, что увидел.
— Дева Вэнь… — пальцы разжались с трудом, руку свело от боли и напряжения, и он тут же убрал ее из виду, пытаясь опереться о кровать и сесть, чтобы запахнуть полы нижней одежды… хотя бы. Бросаться к одеялу и натягивать его на себя… уже поздно и довольно постыдно. — Почему вы здесь?
Нужно подняться и одеться. Немедленно!
Вот только юная девушка сидит на краю его кровати и, кажется, не собирается никуда отходить. Более того, ни тени смущения в её лице не читается. Это… совершенно… неправильно.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

5

Признаться, это не очень то и приятно, когда от тебя отшатываются, едва разлепив глаза. Это не было страхом - если уж и было что-то под Небом, чего Вэнь Шань Шэ мог бояться, то было бы слишком самонадеянным думать, что Вэнь Цин входит в этот до скупого краткий список. Так что же послужило причиной такого несвойственного ему волнения? Хотя, чего тут думать - каждый удивится увидев у своей постели того, кого уж точно не ожидал. Опыт показал, что даже господин начальник стражи и личный телохранитель первого молодого господина Вэнь Шань Шэ.
Эта мысль показалась ей забавной, и Цин невольно улыбнулась. Той самой немного проказливой и детской улыбкой, которую уже так давно никому не показывала. Боги и вправду щедры на подарки этим вечером.
- Почему я здесь? - повторила Цин и слегка склонила голову к плечу, задумавшись.
Действительно, почему? Потому что последняя их встреча была так давно, что не только А-Нин, но и она успела соскучится? Или потому что она волновалась? Или потому что...
- Прошло двое суток, как вы вернулись, старший братец Вэнь, - Цин сложила руки на коленях и выпрямилась, расправив плечи. Теперь она сидела к нему в полоборота, прямая как тростинка. - И все это время вы спите, благодаря трудам моего учителя. Как его ученице, моя прямая обязанность помогать ему в работе по мере своих скудных сил и знаний. Так где же мне еще быть?
Она вздохнула и крылья носа дрогнули, учуяв тяжелый неприятный запах. Рядом с его постелью пахло травами из чашки, благовониями из курильницы - состав должен был отгонять дурные сны и способствовать спокойствию разума, тяжелым болезненным потом. И кровью. Этот запах - тяжелый и липкий было невозможно спутать ни с чем иным, и он перебивал все остальные запахи.
- У вас открылась рана, старший брат, - брови снова сошлись на переносице, и Цин встала с кровати. Ухватилась одной рукой за опору в изножии, а другую протянула вперед, чтобы он мог опереться на нее, вставая. - Позвольте мне позаботиться о ней.
"И о вас".
Эта мысль оказалась не высказанной, так же как и последнее "потому что", которое она не захотела озвучить даже самой себе в мыслях. Слишком уж странным и неожиданным оно оказалось.
"Я здесь, потому что хотела увидеть вас".
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Четверг, 31 марта 00:41)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

6

Ему показалось, или на краткий миг выглянуло солнце, осветив последними лучами его покои? Хуншэ сморгнул наваждение и прикрыл глаза, слушая себя. Нет, ничего не изменилось, и глаза в порядке. Солнце давно покинуло дворец, а его всего лишь посетила светлая улыбка юной девушки. Стоило услышать ответ, задумчивый, почти осторожный, и он взглянул на нее снова.
— Прошло двое суток, как вы вернулись, старший братец Вэнь…
Старший братец.
Старший. Братец…
Уголок губ дернулся, призрак нерожденной улыбки дрогнул и исчез с лица, уступив безмолвному созерцанию красоты, сидящей слишком близко, так близко, что дыхание хотелось затаить, чтобы не… спугнуть ее, как неосторожным движением —  птицу в ветвях ивы. Прошел год с того дня, как наивный взрослый ребенок, сидящий перед ним теперь, вошел во дворец впервые, а за последние несколько месяцев, что они не виделись, превратился в прекрасный бутон, готовый вот-вот распуститься.
— … и все это время вы спите, благодаря трудам моего учителя. Как его ученице, моя прямая обязанность помогать ему в работе по мере своих скудных сил и знаний. Так где же мне еще быть?
— Разве учитель… — начал он было говорить и остановился на полуслове. Что именно он хотел сказать? Что этот старший братец не верит, что юной девушке позволено входить в его комнату, или что учитель слишком занят, чтобы навестить бывшего ученика самому? Или же дева Вэнь сейчас говорит о другом наставнике?
— У вас открылась рана, старший брат. Позвольте мне позаботиться о ней.
И как догадалась… Хуншэ вдохнул воздух, полный нездоровья, и лишь тогда понял — запах крови был силен и неприятен, как и запах, исходящий от тела.
Нет, не таким он желал показаться племяннице Владыки бессмертного по возвращении, и хоть у него был шанс ранее исправить первое впечатление от их знакомства, это заняло время и простым не показалось, теперь же своим появлением в неурочный час, в не самой приемлемой обстановке и застав его врасплох, дева Вэнь решительно ломала все рамки этикета и, возможно, приличия.
И это было… не только неправильно, но и непонятно.
— Достопочтенный учитель поручил Деве Вэнь заботу о Вэнь Шань Шэ?
Взгляд скользнул по хрупкой фигурке в алом одеянии, соскользнувшей с края кровати, по решительно протянутой ему руке, словно не юная девушка стояла перед ним, а…
Мысль свою Хуншэ оставил, протягивая свою руку почти бездумно, оправдывая желание прикоснуться нежеланием заставлять ожидать ответного жеста. Отказаться от искренней помощи, будь она и не нужна, сейчас — отстраниться, закрыться, быть может, обидеть. Он не знал… Он всё ещё плохо знал её.
— Не беспокойтесь понапрасну, старший брат не настолько болен, как вам может показаться…
Ответная улыбка. Она должна была появиться вот-вот, подтверждающая его слова, слегка напускная, шутливая и легкая, способная развеять его опасения о том, что тонкое запястье в его ладони не задержится надолго, но вместо этого… Вместо этого он медлил, считая гулкие удары сердца и глядя в поплывший перед глазами пол.
Наваждение, стоившее ему драгоценных мгновений, замешательство от внезапного откровения, волнение, которое стоило бы скрыть немедленно, просочились через попытку охладить вспыхнувший жар, как кровь через впитавшую её повязку и потекшая медленной струйкой по спине вниз. Черный шелк впитывал ее немедля, неприятно отзываясь на коже.
Стоило бы вежливо попросить юную деву уйти и позвать слугу, чтобы послали за кем-нибудь… за кем-нибудь из лечебницы. Стоило немедленно выставить её за дверь, чтобы посидеть в тишине и поразмыслить о том, что…
Хуншэ прикусил край губы, сам того не замечая. Что! Это сейчас было! И выпустил девичью руку.
— Старший брат благодарен за помощь, — вместо этого произнес едва ли знакомый глухой голос, а сам он, подчиняясь решению, спустился с кровати и неторопливо устроился в двух шагах от нее прямо на полу.
Старший брат — напомнить себе эти слова он теперь просто обязан. Брат… Напомнить и провести пальцами по лицу, прикрывая глаза от ярких пятен света напротив. Свечи всколыхнулись и выровняли свои языки пламени, повинуясь течению потревоженного им воздуха. Самое важное сейчас — собрать спутавшиеся волосы и… и… просто собрать волосы.
"Она же ещё совсем дитя! Почему…"
Почему такое невинное существо, пусть и пытающееся казаться старше, вынужденное доказывать, что достойна быть главой своего клана, не в меру серьёзная и совершенно лишенная своего детства, но всё еще ребёнок, почему она пробудила чувства, что были бы оскорбительны в её отношении? Почему разум сломался о созерцание изящного лица будущей красавицы в ореоле свечей? Не потому ли, что он увидел, какой она будет через несколько лет?
"Через два года… Через два года Владыка найдет ей партию", — понял ли он сам, какой неприятной зудящей болью эта мысль отозвалась в сердце. Через три года, следуя традициям, Дэва Вэнь должна будет выйти замуж.
От этой мысли стало только хуже. А волосы одной рукой не собрать.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

7

Вот и славно. По ее, пусть и небольшому, опыту, более всего сил и времени забирают пустые препирательства. Верно говорят, что сильный человек, не любит показывать слабость, но и помощи не отринет, если в ней нуждается. Она ведь тоже не отринула его помощи, хотя тогда было до тошноты страшно. И тогда она даже предположите не могла, как скоро выпадет ей случай вернуть тот долг, хотя бы частично.
- Позвольте мне.
Призраки того дня привычно встали у нее за спиной, но руки, аккуратно собирающие волосы не не дрогнули. Это были ее личные призраки, успевшие стать за этот год близкими, почти родными. Цин ничего не могла сделать для их семей, но она помнила их имена и их смерть. Ведь пока она помнит, те не тревожат ее снов, оставаясь всегда рядом, но позади. Возможно, когда-нибудь придет день, когда они поблекнут и оставят ее. Что она испытает тогда? Радость освобождения или же горечь утраты? Одно Небо знает. Оно, как известно, знает все.
Волосы у старшего брата были многим девушкам на зависть - густые и гладкие, словно черный шелк, что обнимал сейчас его плечи, впитывал кровь, прилипая к спине. Закрутив их узел на макушке, Цин потянулась к тумбочке рядом с кроватью - там лежала простая деревянная шпилька. То что ей сейчас и было нужно. Привычно закрепив узел - сколько раз она делала это для А-Нина, а до этого и для отца, она обошла сидящего на полу мужчину и аккуратно извлекла иглу. Та сейчас только помешала бы.
- Я схожу за водой и полотенцами, старший братец Вэнь, - она убрала иглу обратно в рукав. - А вы пока разоблачайтесь.
Цин вышла за ширму к умывальнику. Налила в стоящую там миску воды, взяла пару полотенец. Делала она это нарочито неторопливо, давая старшему брату время справиться как и с рубашкой так и с ослабшим телом. Она не считала проявление слабости чем-то стыдном, но прекрасно понимала нежелание демонстрировать ее. Даже младшей сестре по клану. Даже если эта сестра - лекарь.
Она смочила одно полотенце и тщательно отжав, перекинула через руку, второе бросила в воду и вернулась за ширму. Старший брат успел справиться со своим одеянием, попросту бросив его на пол. Цин поставила миску рядом и присела на кровать, осматривая поле предстоящей работы. Кровь, пропитавшая повязку на спине в свете свечей казалась черной и чрезвычайно дурно пахла. Впрочем, как и холодный пот, проступивший по всему, казалось телу. Если бы они были сейчас в ее деревне, она бы, несомненно, аккуратно размотала повязку, чтобы потом выстирать бинты и использовать их по новой. Но она сейчас не в деревне, а в Знойном дворце, и можно не мучить больного излишней бережливостью. Цин отстегнула от пояса свой нож - небольшой, всего то с ладонь, с острым узким лезвием, которым так удобно было срезать лекарственные травы. И, как выяснилось, промокшие от пота и крови бинты.
- Учитель Тан не поручал мне заботу о старшем брате, - Цин говорила спокойным мягким тоном, аккуратно подрезая ткань и следя за тем, чтобы холодное лезвие не коснулось кожи. - Но он дозволил мне заботиться о здоровье дворцовой челяди и стражи. Тех, на кого у него всегда не хватает времени и рук, и кого, - тут Цин позволила себе иронию, - видимо, не так уж и жалко. Старший брат, безусловно, особый случай и совсем не относится к тем, кого не жалко. Но, если мыслить широко, в какой-то мере относится к страже. Посему моя забота о нем не выходит за рамки дозволенного. Особенно, если это останется только нашим секретом. Маленьким и совершенно никому не интересным.
Она отложила нож в сторону, осторожно отлепила повязку от раны и нахмурилась - подобное она видела впервые. Отжав полотенце, Цин сначала так же бережно омыла спину и плечи, а потом занялась самой раной очищая ее от темной словно тягучей крови.
- Не могу понять... Что-то рассекло вам спину и одновременно обожгло? Я почищу рану от струпьев и наложу свежую повязку с мазью, но мне кажется, что это будет не очень-то и действенно. Должно быть что-то еще, что я могу сделать. Старший брат, вы лучше знаете свое тело и свою рану. Я могу сделать что-то еще? Что-то, что действительно вам поможет?
Цин никогда не страшилась задавать вопросы. Ведь стыдно не незнание, а нежелание его признавать.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Воскресенье, 3 апреля 01:09)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

8

Мысли сбивались и путались, продолжая подобие оцепенения, а Хуншэ лихорадочно искал ответ, отчего слишком юная ещё девушка пробудила в нем вполне определенные чувства, отчего тело его заполыхало жаром, словно он пришел в гости к своей любимице Юнхуа в лучший весенний дом Безночного города, где ничто не могло сдерживать желаний. Даже когда ему самому было пятнадцать лет, он предпочитал девушек постарше, и вот внезапно…
Унять непослушное тело удалось, дыхание — нет, и кровь заструилась быстрее, а это не было полезно. Значит, придется с лечением поторопиться, иначе он рискует потерять часть своих сил надолго.
Отвлечься от того, как девичьи руки ласково собирают его волосы, было просто необходимо. Юнхуа делала это искусно, неторопливо, словно не желая отпускать, порождая в нем намерение вернуться. И, конечно же, за его деньги. Дева Вэнь — из чистой необходимости и искреннего желания помочь.
В ее искренности Хуншэ не сомневался, но о последствиях такого визита стоило бы задуматься уже сейчас, тем более, что ближе к ночи приходит ученик Третьего Брата, проверить, не подох ли еще этот Хуншэ, и его подмастерье, который приносит лекарство четыре раза на дню.
Пока Цин-эр извлекала иглу, так заботливо воткнутую ему над ключицей, он уже принял решение, лишь мельком посмотрев ей вслед, уходящей за небольшую ширму, туда, где всегда была свежая вода и полотенца, и спустил с рук одежду, которая отлепилась от спины, неприятно захолодив её.
“Все реки пострадали, работы будет много…”
Работы будет много, но он ни о чем не жалел. Коль не было другого способа спасти ребенка, кроме как закрыть собой, так тому и быть.
— Учитель Тан не поручал мне заботу о старшем брате, — слова заставили закрыть глаза и слушать, пока повязка не была полностью срезана. Последнее же вызвало улыбку:
— Особенно, если это останется только нашим секретом. Маленьким и совершенно никому не интересным.
Секретом. Значит, она пришла сюда, никому ничего не сказав, не спросив разрешения, по собственной воле и просит его сохранить это втайне. Аккуратнее некуда снимая повязку, сейчас она могла увидеть неприятное зрелище, но кажется, не моргнула и глазом.
— Не могу понять... Что-то рассекло вам спину и одновременно обожгло?
Обожгло ли… Теперь он слушал с интересом, отвлекаясь на то, что может показать будущему целителю нечто новое.
— Старший брат, вы лучше знаете свое тело и свою рану. Я могу сделать что-то еще? Что-то, что действительно вам поможет?
— Дева Вэнь любит маленькие и совершенно никому не нужные секреты? Разве мы уже не привыкли к ним? — Хуншэ заставил себя улыбнуться и сделать глубокий вдох. — Эта рана была нанесена демоном, полным ядовитой слизи. Она и оставила ожог. Пока яд не проник слишком глубоко, возможно было стянуть рану, но позже, когда он повредил меридианы, это стало невозможным, и на поверхности рана еще кровоточит. Для выздоровления нужно удалить весь яд или хотя бы его большую часть… Раз уж Дева Вэнь готова сохранить в тайне никому не интересное, старший брат покажет технику, о которой никто не должен знать. Если Дэва Вэнь согласна, она найдет под подушкой талисман…
Решение он оставил ей, почти не сомневаясь в ответе.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

9

- Покажите мне хоть одну девушку, которая была бы равнодушна к секретам, даже самым незначительным.
Цин отняла от спины полотенце, склонилась, внимательно рассматривая рану. На редкость неприятное зрелище. Неприятное в своей неправильности и болезненности: разошедшиеся воспаленные края в подсохших струпьях, темная тягучая кровь, бледная до прозрачности кожа вокруг. И плоть в развале раны тоже неправильная -словно в липком белесом налете.
Демон значит. Что ж, это многое объясняет. В том числе, почему учитель привычно отмахнулся на ее вопрос о состоянии телохранителя первого молодого господина. Ей действительно было еще рано соваться к такому со своими скудными познаниями. Особенно касаемо ядов - ее к ним и дома еще не допускали.
Цин выполоскала полотенце, слегка отжала и накрыла им рану - сквозь влажную ткань явственно ощущался нездоровый жар.
- Вот же дрянь, - задумчиво пробормотала она себе под нос. - Аж до меридиан просочилось.
Она впервые даже слышала о подобном. Интересно, это особенность этого конкретного демона, или подобное на Ночной охоте в порядке вещей?
Если последнее, то ей следует приложить еще больше усилий, чтобы вместо учительского "рано" пришло "самое время". Так как сейчас оно пришло от старшего брата Вэнь. Знать бы еще заранее, чему именно это самое время пришло, и не навредит ли это еще больше.
Цин прикусила губу и сердясь на себя резко мотнула головой - хорошо, что старший брат ее сейчас не видит. Нашла время сомневаться! Мало кто разбирается в ядах так, как старший брат Вэнь, уж не ей ли этого не знать? Она уже решилась прийти к нему, поздно отступать. Тем более когда ей так доверились. Боги не только щедры в своих подарках, но и порой так жестоки.
Талисман нашелся сразу - край его выглядывал из  под подушки, и если бы внимание ее не было сосредоточенно на хозяине покоев, она бы увидела его сразу.
- Нашла. - Так сразу и не разберешь - рисунок это или какие тайные письмена. Зато сразу понятно чем он нанесен. - Держите. - Наклонившись она вложила талисман ему в ладонь. - Я не сильна в талисманах, но сделаю что следует. Только скажите - что. А касаемо неинтересного... Если старший брат пожелает, Вэнь Цин попросту забудет обо всем, как перешагнет порог его покоев. Секретом больше или меньше - особой роли не играет, когда хранишь их больше одного.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Понедельник, 4 апреля 23:46)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

10

— Покажите мне хоть одну девушку, которая была бы равнодушна к секретам, даже самым незначительным.
Дева Вэнь изволила шутить, разглядывая рану на его спине с интересом и беспокойством, не нужно было смотреть ей в лицо, чтобы видеть это.
— Вот же дрянь… Аж до меридианов просочилось.
Что ж, этот Вэнь послужил примером того, чего юной целительнице еще не показывали. Если хорошо подумать, то подобная рана — знак  нерасторопности, либо большой неудачи, а последствия для обычного заклинателя должны быть весьма тяжелыми.
— Нашла… Держите.
В его ладонь легла изрядно измятая и покоробленная от засохшей крови полоска бумаги, и Хуншэ принялся изучать ее, пока Цин продолжала говорить и говорить. Секретом больше, секретом меньше… Даже если она увидит, то самой техники не изучит, речь шла лишь о том, чтобы никому не рассказывать о своем присутствии здесь. А это значит, стоит поторопиться.
— Дева Вэнь с первого дня во дворце знает, что старший брат многое знает о ядах и противоядиях, но знает ли Дева Вэнь, что старший брат не был рожден в семье Вэнь, а принят в нее Владыкой бессмертным всего лишь девять лет назад? — Пусть вполоборота головы, но краем глаза видеть её лицо хотелось. — То, что вы увидите, принадлежит другому клану и не должно дойти до ведения целителей ордена. Дева Вэнь понимает? Обо всем остальном вы можете говорить свободно.
Теперь же талисман снова поглотил всё внимание. Он был завершен, и добавить было нечего. Оставалось лишь одно…

Талисман этот вышел не сразу. Ни один такой, созданный Юэ, не был похож на другой, и как не существует совершенно одинаковых тварей, так не может быть идеально подходящего талисмана на все случаи для избавления от яда, попавшего в реки и озера Ци. Яд успел проникнуть глубоко и растечься везде, оттого силы его никак не возвращались, оттого целители полагались лишь на удачу и его крепкое здоровье, надеясь, что рано или поздно…
Впрочем, Хуншэ, как обычно, было всё равно, на что надеялись целители ордена, сам он надеялся, что линчжи привезут быстро. Хороший гриб бессмертия достать было не так просто, а добраться до лечебницы, найти все нужные травы, смешать и приготовить самому себе лекарство, способное восстановить силы быстро… О, как бы ни грела душу эта мысль, выйти из этих покоев ему бы все равно не дали. По приказу Первого молодого господина. Его личный телохранитель ему был всё ещё нужен живым и здоровым, несмотря на то, что оставил своего господина, поручив Сяньхэ быть рядом, и исчез в лесу, предпочитая найти племянницу в одиночку. Первый молодой господин Вэнь, должно быть, всё ещё был зол на него, но не желал, чтобы выздоровление затянулось. Хотя и навещать не торопился. Может быть, даже к счастью.
Впрочем, Хуншэ был уверен, нашлись бы и такие, кто пожелал бы ему неудачи в выздоровлении, узнай, что Алый Змей, так любящий яд, хлебнул чужого сполна, и был бы рад, сократись его силы вдвое.

Но… каким бы ни был, ни один талисман для удаления яда не может обойтись без принесенной ему жертвы… крови того, кто исцеляет. Потому тот всё ещё лежал под подушкой, не пущенный в ход, ибо не было рядом никого, кто мог бы разделить его тайну, не предназначенную ни для кого, кроме Юэ, а сам он так и не смог придумать, как обойтись своими силами. Может ли он сейчас довериться юной девушке, забредшей в его покои то ли на удачу, то ли на несчастье?
— Талисман завершен, — произнес он, наконец, перестав задумчиво его разглядывать. — Точка Шао-чун, точка Гуань-чун… по капле крови из иньского и янского меридианов нужно нанести поверх моей. Тогда талисман будет работать. Без крови целителя его сила будет невелика.
Хуншэ поднял руку вверх, держа полоску бумаги, теперь драгоценную, над плечом.
— Если Дева Вэнь согласна помочь, то эта жертва будет не напрасной. После этого талисман следует положить поверх раны и… лучше отойти.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

11

Старший братец иногда был просто невыносимым занудой. Вот как сейчас, например. Она же сказала, что сохранит его секрет, так к чему это "дева Вэнь понимает?". Конечно она понимает, ей же не пять лет, а целых двенадцать!
Конечно, она не понимает и не знает еще очень многого, но не нужно быть гением, чтобы понять насколько ей сейчас доверились. Когда учитель рассказывал ей о Цишань Вэнь, она спросила, кому Вэнь Шань Шэ приходится сыном, но учитель вместо ответа предпочел сменить тему. Причем так, что Цин поняла - лучшее ее более и ни с кем не поднимать. И для закрепления этого понимания ее завалили таким количеством новых знаний, что времени на посторонние мысли попросту не оставалось. Слишком много всего происходило в ее и А-Нина настоящем, чтобы задумываться о чьем-то чужом прошлом. А сейчас старший брат сам рассказал ей то, о чем она уже и позабыла любопытствовать. И от этого, почему-то, стало так тепло, словно солнышко пригрело.
Поэтому, вместо того чтобы надуться, Вэнь Цин улыбнулась.
- Деве Вэнь не важно сколько лет старший брат носит фамилию Вэнь. Для нее и А-Нина он все равно остается страшим братом. И уж конечно она не пожалеет для него пары капель крови.
Шао-чун и Гуань-чун. Не самые приятные точки, но она привыкла. Служанки до сих пор бросали жалостливые взгляды на ее левую руку и всегда выбирали наряды надежно скрывающие предплечье от локтя до запястья. Цин этому никакого особого значения не придавала - каждый шрам, от ожога ли или пореза, был ее собственным осознанным выбором и никого в целом мире более не касался.
Взяв в леву руку нож, она прикусила нижнюю губу и двумя быстрыми и точными движениями проколола кожу рядом с ногтем мизинца и безымянного пальца. Было ощутимо неприятно, но все же не так, как три года назад, когда она прижгла предплечье угольком от жаровни, дабы проверить как быстро затянется ожог от мази, чей состав она немного изменила. Тогда она не смогла сдержать слез, а сейчас разве что ушами дернула, чтобы удержать в груди резкий вдох. Взяв талисман из его руки, она подождала пока кровь сбежит по лунке к краю коротко обрезанных ногтей и быстро, пока та не начала подсыхать, провела пальцами по слегка шероховатым линиям рисунка, внимательно следя, чтобы не пропустить даже самого незаметного штриха.
- Готово. Я кладу.
Цин убрала полотенце, бросила его в воду и положила талисман на рану. И поспешно забралась на кровать, отползла от ее края к самой стене, поджимая ноги, обхватывая колени левой рукой и машинально зализывая ранки на правой.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Пятница, 8 апреля 00:40)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

12

Произнося свою просьбу, он заранее знал ответ, и сейчас легкий укор самому себе заставил тихо вздохнуть. Тихо, чтобы не было ни видно, ни слышно. А ведь это чистое сердце поможет любому, кто попросит, наверняка, будь то преступник или провинившийся, чья судьба уже решена. Как было в тот, самый первый, ее день во дворце. И это ее чистое сердце горело ярко, настолько ярко, что возвращало заблудшего из тьмы, в которую он погрузился давно и, казалось, безвозвратно. Теперь в его жизни появилось еще два огонёчка, ради которых хотелось измениться…
— Деве Вэнь не важно сколько лет старший брат носит фамилию Вэнь. Для нее и А-Нина он все равно остается старшим братом. И уж конечно она не пожалеет для него пары капель крови.
Остается старшим братом… Быть старшим братом… Он почти забыл, каково это. И его младшие братья наверняка тоже позабыли о нем. Ныне Юэ предстояло вспомнить то, что вряд ли было приятно возрождать к жизни — его бегство от своей ответственности перед семьей. И вот жизнь дает ему новый шанс… что-то исправить, загладить вину того, кто предпочел месть за родителей судьбе своего народа, кто пожелал большей силы и горы повыше, кто покинул своё родное гнездо, имея цель, но всё же не достиг её. Пока не достиг… Со временем и цель, должно быть, изменилась, поблекла, поистрепалась. Со временем он и сам переродился, стал другим. Имеет ли он право считать Юэ своей семьёй?
— Готово. Я кладу.
Возможно, семьёй уже нет, но то, чему был обучен с детства, спасет его от бесславного поражения на пути совершенствования и сократит его добровольную жертву до нескольких дней взаперти.
Тепло рук на миг согрело холодную кожу, прикосновение бумаги растревожило рану, и Хуншэ, прикрыв глаза, слушал, как шуршит шелк одежд и едва слышно скрипит кровать, заставляя чувства разом обостриться.
“Совсем… совсем ребенок”, — хотелось рассмеяться, чтобы не рассердиться на самого себя. Зачем читать нравоучения и напоминать об этикете, зачем говорить о том, что юным девам не пристало делать, особенно оказываться в кровати у взрослого мужчины? Даже если этого взрослого не воспринимают как мужчину. — “Старший брат, понятно?”
Теперь же стоило забыть обо всём, что может помешать сконцентрироваться на биении сердца и дыхании, на течении Ци по рекам, полным разрушительной отравы, на сдерживание которой уходили все силы. Сущность яда была слаба, демон не успел завершить, а он успел забрать, прежде чем демоническая ци начала превращать Мэймэй в подобие бездушной марионетки, кормящей своим жизненным духом жэнь мстительную тварь.
Месть. То, что движет переродившимися живыми людьми. Их желание поквитаться с обидчиками так сильно, что, возвращаясь в мир, они становятся демонами и демоницами. Как и эта, что осталась в лесу близ той деревни. Убить он её успел, узнать её историю — нет, равно как и почему демоница забирала маленький детей. Быть может, жители той деревни были виновны в том, что с ней произошло, быть может, её ребенок был убит, или случилось нечто иное, превратившее её в ненасытную утробу, как теперь поймешь? И всё же надо угадать. Это может помочь избавиться от сущности яда быстрее, чем от яда в крови.
Время шло неумолимо, но для Хуншэ замедлило свой бег, как бывало всегда, когда нужно было собрать все свои силы воедино. Казалось, сердце стало биться реже, прогоняя кровь по жилам упорнее и отдаваясь в горле и голове неприятным, всё нарастающим гулом. Огонь, что теплился в срединном озере, не дозволяя разрушить средоточия ци, разгорелся, подчиняясь воле, и заструился по меридианам, вытесняя цунь за цунем, проводя по кругу и освобождая их один за другим, оттесняя печать демона к талисману, прилипшему к ране и уже начавшему тянуть её к себе.
Всего лишь половина палочки времени потребовалось на то, чтобы вытеснить всю её за пределы тела, чтобы талисман впитал в себя и заключил в смешанной крови чужеродную ци. Не глядя на него, он знал, что красная краска и кровь, очерчивающая символы поверх, стали черными как уголь, а темный туман клубится над его левым плечом, медленно втягиваясь в талисман. Не случись ему справиться, и этот туман разлетелся бы по комнате, оскверняя всё на своем пути, но ученик Владыки бессмертного не мог не справиться. Кто угодно, но не он.
Уголок губ дернулся в привычной холодной улыбке превосходства, стоило последней капле сущности поглотиться талисманом. Сейчас он мог себе ее позволить, Дева Вэнь не видела его лица. Зато она видела, как полоска бумаги оторвалась от его плеча и с шелестом упала на пол, совершенно сухая.
— Пусть Дева Вэнь не трогает руками ничего, что выйдет из раны, — на всякий случай предупредил он, повернув голову к окну, но не более, скорее давая понять, что с ним всё в порядке. Или будет в порядке, когда яд покинет его тело полностью.
Огонь, беспрепятственно разлившийся по рекам, наполнивший и переполнивший озера, выжигал всё лишнее, всё то, что мешало ране затянуться, а ему самому поскорее выздороветь.
— Точка Шао-чун, точка Гуань-чун… — правая рука поднялась вверх, чтобы показать два сложенных вместе пальца, — весь поток Ци идет через них в точку Чжун-фу. Через меридиан лёгких можно исцелить парный меридиан, который поврежден больше всех, и накопить больше ци, используя круговорот внутри рек.
Пальцев его не видно, но юная целительница понимает, что они касаются парных точек пониже ключиц. Несколько поврежденных точек на левом плече ци не проводят, но рана вполне способна избавить тело от лишнего, немного погодя выплевывая накопившуюся застойную грязь. Приступ тошноты — не самое приятное и сейчас вовсе не позволительное, но кашель не сдержать. Кашель, выносящий темно-кровавый сгусток, отвратительно солено-горький на вкус.
Хуншэ сплюнул его на пол, опираясь на него рукой и понимая, что сделано всё возможное. Вот теперь уже дело за лечебными травами, хорошей едой и сном. Край сброшенной на пол куртки он потянул к себе, промакнул рот и стер кровавый след с пола перед собой, прежде чем обернуться и посмотреть на забившуюся к дальней стене девушку.
— Этот Вэнь должен сжечь ядовитую кровь, прежде чем Дева Вэнь сможет прикоснуться к ране.
Нельзя рисковать и позволить ей оставить на своих руках хоть каплю этой заразы. Этому Владыка бессмертный научил его так давно, что сейчас и вспомнить трудно — сжигать кровь, превращая ее сначала в темную корку, а затем стряхивать ее одним движением, достаточно всего лишь огненной ци клана Вэнь.
А талисман он сожжет позже. Когда сможет выйти из дворца и будет уверен, что дым никому не повредит.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 10 апреля 16:20)

0

13

Она забудет об увиденном. Забудет накрепко, как и обещала, и даже не будет дожидаться пока переступит порог комнаты. Она начнет забывать прямо сейчас. Иначе соблазн будет слишком велик.
Какая удивительная техника. Уже сейчас, простым взглядом было заметно, насколько старшему брату похорошело. Сладковатый гнилостный запах, который, казалось, пропитал все вокруг истаял, стоило темной крови обратиться угольной пылью. Теперь пахло только травами и обильно пропотевшим телом - так как и должно пахнуть в комнате выздоравливающего после тяжелой болезни человека. Цин глубоко вздохнула и слегка улыбнулась. Ей нравился этот запах. Он лучше всяких слов и уверений говорил, что старший брат пошел на поправку.
- Старший брат не перестает удивлять своими умениями, - она покачала головой и спустилась с кровати на пол. - Наблюдая за старшим братом Вэнь Цин поняла, как глупа и наивна она была замахнувшись на такую амбициозную цель. - Девушка обошла все еще сидящего на полу мужчину и присела на корточки перед ним, внимательно всматриваясь ему в лицо. - И в тоже время, ей еще больше захотелось достичь ее. Как же у него получается - одновременно пугать, так что ноги отнимаются и подталкивать на путь, на котором не оглядываются? Но этим - действительно интересным - секретом, старший братец ни за что не поделиться, верно? - Цин опустила взгляд. - Ну и пусть. Вэнь Цин не будет настолько жадной.
Она взяла миску, где в покрасневшей воде плавала некогда белая тряпица и выпрямилась.
- Надо сменить воду перед тем, как обработать рану, подождите немного, я быстро. - Она повернулась было чтобы пройти к умывальнику и остановилась, нахмурившись. - Старший брат, можно ли это просто вылить? Оно не будет опасно? Может прокипятить сначала?
Цин немного склонила голову к плечу, ожидая ответа и вдруг застыла, вцепившись в миску так, что побелели пальцы. Вместо ответа она услышала, как отворилась дверь.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Воскресенье, 1 мая 22:49)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

14

Кожа покрылась испариной, не той, что может выступить знойным летом, — тягучей солёной влагой, готовой тяжелыми каплями стекать по спине и рукам, впитаться в шелк, и без того прилипший к ногам. Такую влагу нужно смыть чистой водой, а не тем, что плещется в тазу, отзываясь на колебания воздуха, и совершенно точно сделать он это должен сам. Один.
Вот только повязку наложить всё же придется, и в одиночку справиться не выйдет. Драгоценное время, отпущенное на размышление, закончилось, и первым говорить начал не он.
— Старший брат не перестает удивлять своими умениями.
Шорох одеяний почти неслышен, а шаги легки. Кажется, что биение его сердца заглушит их в тишине покоев, переставая подчиняться воле вновь. То, что сегодня случилось… недопустимо. Но, стоило юной девушке приблизиться, он снова теряет над собой контроль? Закрыть глаза, да… Закрыть и не смотреть.
— Наблюдая за старшим братом, Вэнь Цин поняла, как глупа и наивна она была, замахнувшись на такую амбициозную цель.
Шелк кружит вокруг, и его голова кружится, то ли от избытка, то ли от недостатка ци, сейчас так трудно разобрать, и ложится мягкими складками перед ним, обдавая теплой волной явно застоявшегося воздуха, ждущего своего часа выйти вон из комнаты. Если думать о воздухе, а не о той, что сейчас рядом, слишком близко, настолько близко, что, застань кто их, не смыть пятна позора им двоим даже кровью. Если думать о воздухе и просто дышать, мысли придут в порядок.
— И в тоже время, ей еще больше захотелось достичь ее. Как же у него получается — одновременно пугать, так что ноги отнимаются, и подталкивать на путь, на котором не оглядываются?
Если бы он и ждал откровенности сегодня, то не такой. Словно удар лезвием цзянь плашмя пришелся по спине. Аж плечо заныло, а глаза открылись сами собой навстречу пытливому взгляду юной барышни, и ни то, ни другое не позволило ему измениться в лице.
— Но этим — действительно интересным — секретом, старший братец ни за что не поделится, верно?
“Верно,” — хотелось промолвить в ответ и улыбнуться, но и улыбка, и слова остались в его голове. — “Действительно интересным секретом… секретом”.
Тайна ли то, о чем она упомянула, или же нет? Хотел ли он быть таким или нет? Делал он что-нибудь, чтобы добиться такого сомнительного успеха, специально?
— Ну и пусть. Вэнь Цин не будет настолько жадной.
Сказанное не воротишь, ускользающая нотка сожаления всё же была услышана, а он еще ни слова не произнес в ответ. Теперь и не торопился вовсе.
— Надо сменить воду перед тем, как обработать рану, подождите немного, я быстро.
Пожалуй, даже слишком быстро. Вспорхнула с грязной водой в руках, как птичка. Маленькая зеленая птичка… которую ему никогда не поймать, можно только любоваться издали. Но сейчас…
— Старший брат, можно ли это просто вылить? Оно не будет опасно? Может прокипятить сначала?
… сейчас имя её снова и снова раскрывает себя полностью, преображаясь в склоненную над рекой иву, символ сострадания и заботы обо всех без исключения. Низменные желания так постыдны, что вызывают только тяжкий вздох.
Прежде чем скрипнула дверь.
— Кто пришел? — повышать голос не нужно, в тишине его будет прекрасно слышно.
— Простите Учжи, что побеспокоил господина, — шорох одежд склонившегося доложил о том, что тот остановился у самой двери. — Слуга принес господину чай.
— Поставь на стол, — с самым спокойным своим тоном, адресованным далеко не Учжи, Хуншэ неторопливо поднялся, закрывая собой тонкую фигуру в алом, показал Цин рукой на пол и взялся за края таза для умывания сам. — Я выпью, когда закончу переодеваться.
Смотреть на Цин ободряюще и говорить это пришлось одновременно. Смутит ли её это, нет? Ширма, что разделяла говоривших, была высока, сквозь искусно расшитый шелк снаружи невозможно было бы разглядеть гостью, и всё же будет лучше ей совершенно не шуметь или скрадывать свои движения в чужих, пока слуга ставит тяжелый поднос на стол, расставляет чайник и чаши, забирает остывший старый чай и пятится к двери.
— Будут ли у господина другие распоряжения?
— Ступай. В конце длинного часа подай обычный ужин. До тех пор не беспокой меня, я буду медитировать.
— Слуга повинуется.
Слуги всегда повинуются и вежливы. Те, кто приставлен недавно и видит его редко. А вот лекари могут заглянуть в любое время, и избавиться от них будет не с руки.
— Нужно поторопиться, — пробормотал Хуншэ себе под нос, направляясь за ширму к окну. — Не касайтесь крови на полу, позаботьтесь о ваших порезах. Сейчас это важнее.
В дальней части комнаты в вечернее время царил полумрак и горела всего одна свеча. Её вполне хватало для того, чтобы слить грязную воду, ополоснуть, наполнить таз свежей прохладной, освежающей, избавиться от пропитанного потом шелка, остатков крови на руках и губах, чувствуя, как силы возвращаются в тело с каждым новым вздохом, взять из приготовленной заранее и сложенной за ширмой стопки свежие нижние одежды, — всё это неспешно, чтобы снова не потревожить рану, готовую стянуться, чтобы вернуться в комнату в том же виде, но куда более опрятном и всё равно вопиюще неподобающем.
— Дева Вэнь испугалась? Старший брат надеется, что пугать деву Вэнь может только он один.
Шутить. Шутить, чтобы не было заметно, что руки его подрагивают, а сил уверенно держаться на ногах всё ещё нет. Теперь можно снова опуститься на пол в стороне от кровавых пятен и скомканной куртки, чтобы принять лечение.
— Дэва Вэнь считает себя наивной и глупой, пройдя всего лишь первые ли пути? — появление слуги прервало разговор, но тяга вернуться к нему пересилила желание молчать. — И при этом охота идти дальше не пропала… Что с того, что цель ваша амбициозна? Дорогу может осилить только идущий, но если вы понимаете сейчас, насколько путь далёк, значит, вы можете приложить больше усилий.
Больше усилий без должного учителя — время на ветер, кто не знает! Его самого учили недостаточно в его первый год в ордене, но тогда он был старше, и у него была цель — выжить. Выжить и закрепиться, пустить корни в столице, взобраться на самую вершину самого высокого дворца, чтобы с этой высоты найти решение, которые его предки не смогли разглядеть с его родных высот в Чаншань. В чем великая цель Вэнь Цин?
Вылечить младшего брата. Ради этого и только ради этого она приехала в Безночный город.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

15

Старший братец, как и всегда, был прав. Сама Цин нисколько не переживала, по поводу своего нахождения здесь - у нее было на то и право, как у почти всамделишного лекаря, и разрешения учителя. Но, во-первых, это расстроит старшего брата. А расстраиваться, как любил говаривать учитель - вредно.
"Расстраиваться вредно", - говорил учиталь Тан, когда у него что-то не получалось,  и тут же, переча собственным словам, расстроенно вздыхал.
Иногда - очень-преочень редко -  он не расстраивался до такой степени, что даже позволял себе ласково погладить ее по голове.
"Запомни это хорошенько, малышка Цин. И не расстраивайся даже если весь мир твой рухнул. Помни - это очень вредно".
И Цин очень серьезно, сведя брови к переносице, кивала, давая ему обещание помнить. И всеми силами стараясь не показывать, как ей приятно такое обращение. Малышка Цин. Ей уже стало казаться, что ее так звали очень давно. Так давно, что в пору сомневаться - а было ли это вообще? Хотя бы раз? Не приснилось ли?
И это было второй, очень эгоистичной, причиной ее нежелания все же оказаться увиденной в покоях старшего брата Вэнь. Это было только ее воспоминание. Которым она не хотела делиться ни с кем. Даже с А-Нином. Ей не хотелось ничего никому объяснять и уж тем более оправдываться. Она хотела, чтобы это осталось только их секретом. Совсем как подаренная им подвеска стала только ее сокровищем, которое она бережно хранила не выставляя на погляд всем подряд.
Так что, если она хотела сохранить в памяти волнующее приключение, а не досадный провал, поторопиться действительно стоило.
Цин вытащила из рукава маленькую вырезанную из сандалового дерева коробочку с притертой крышкой и аккуратно ее открыла. В комнате сразу запахло прогретым на солнце сеном, словно на летнем, давно скошенном лугу хорошо за полдень. Она зачерпнула немного пораненными пальцами и прикрыла глаза, растирая мазь между ними, втирая ее в ранки. Так можно было разобрать и тонкий цветочный аромат, и медвяную сладость и даже свежесть прохладного ключа, что бил в тени больших лопухов. Это был запах дома, от которого щемило сердце и свербело в носу, но в тоже время хотелось улыбаться. И Цин искренне радовалась, что здесь для ее мази нашлось достойное вместилище. Такая коробочка стоила, наверное, как вся их деревня. Если не две таких деревни. А тут учитель просто махнул рукой, сказав, что она может брать что ей приглянулось и не беспокоить его по пустякам.
— Дева Вэнь испугалась? - Она сморгнула выныривая их теплых, украшенных фонариками воспоминаний, возвращаясь туда, где еще нуждались в ее помощи. - Старший брат надеется, что пугать деву Вэнь может только он один.
Она улыбнулась на шутку, и подошла у нему, аккуратно переступая кровяные разводы на полу и попутно прихватив бинты.
- Не переживайте, старший братец Вэнь, это исключительно ваша привилегия. - Она произнесла это медленно, почти по слогам, словно пробуя каждый на вкус. Цин совсем недавно подслушала это словосочетание у учителя и не была толком уверена правильно ли его использует.
Сейчас рана выглядела совсем по другому - струпьев не осталось, а края уже схватились тонкой подсыхающей пленкой. Цин довольно прицокнула языком, отодвинула свисающую с одного плеча нижнюю рубашку подальше, чтобы не испачкать и занялась делом.
- Я и прикладываю все свои усилия. От этого зависит здоровье и жизнь А-Нина, поэтому я не могу давать себе послаблений. - Пальцы порхали над раной невесомо касаясь кожи по ее краям  - Цин наносила мазь указательным и среднем пальцем, держа пораненные чуть на отлете. - Но порой, оглядываясь назад, я понимаю, какой огромный путь впереди, и от этого становится... неуютно. Возможно сейчас, я бы уже отваживалась на этот шаг. Знаете, это как прыжок в пропасть, - она закончила наносить мазь и взялась за бинты. - Назад не выпрыгнешь, и все что остается - наслаждаться падением и не страшиться дна. Поднимите руки, - попросила Цин. - Не так резко, плавнее, - она придержала его за локти, внимательно следя за тем, чтобы подживающая пленка не лопнула. - Замрите пока так.
Она потянулась вперед, раскатывая бинт от раны через бок к груди, прямо по расширяющимся от глубокого дыхания ребрам, потянулась вперед, обхватывая обеими руками, чтобы перехватить бинт, следя за тем, чтобы не коснуться спины и не потревожить раны, не смазать только нанесенной мази. Первые пару кругов бинта были самыми неудобными, но потом она приноровилась, и дело пошло быстрее. Она пустила пару витков через плечо, фиксируя повязку так, чтобы она не ерзала, а вот в конце старшего брата пришлось действительно что почти обнять, чтобы закрепить конец бинта на груди.
- Можете опускать, - она отстранилась от спины и расправив рубашку, аккуратно накинула ее ему на плечо. - Вам помочь с ней, старший брат? Хотя я бы посоветовала вам пока поносить ее так - лучше лишний раз не тревожить рану. - Она еще раз внимательно оглядела его спину. - Повязку надо менять каждые восемь часов - скажите об этом слугам. Мазь я вам оставлю. Если я правильно оцениваю динамику, то уже через пару дней сможете взять в руки меч, а еще через день стрелять из лука. Старший братец очень силен, - в голосе Цин явственно слышалось восхищение густо замешанное с гордостью. - А деве Вэнь осталось позаботиться лишь об дном. - С этими слова она потянулась и вынула из наспех завязанного узла шпильку. - Я признаться, рассчитываю на плату, старший братец Вэнь. Нельзя же угощать деву чаем с таким кошмаром на голове. Эдакий считай колтун - вопиющее нарушение всяческого этикета!
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Суббота, 28 мая 16:10)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

16

Привилегия…
Сомнительная, освобождающая на поверхность, в произнесенное, потаённые страхи девы Вэнь. Неужели он всё ещё пугает эту хрупкую, но бесстрашную и сильную девочку? Чем же? Смешно… Печально. Быть может, теперь перестанет, когда она застала его в минуту бессилия и слабости? Такое случиться может с каждым, даже самым сильным — кто-то важный да окажется случайным свидетелем того, что хотелось бы скрыть ото всех. Судьба иногда слишком насмешлива и бьёт наотмашь, остается только принять уже свершившееся как есть.
— Но порой, оглядываясь назад, я понимаю, какой огромный путь впереди, и от этого становится... неуютно. Возможно сейчас, я бы уже отваживалась на этот шаг. Знаете, это как прыжок в пропасть…
“Знаю”, — едва заметно Хуншэ улыбнулся и повернул голову, прислушиваясь к льющимся ручьем словам. — “Ещё бы мне не знать…”
— Назад не выпрыгнешь, и все что остается — наслаждаться падением и не страшиться дна.
“Ещё лучше — никогда не падать, умудриться взлететь, не коснувшись ни дна, ни крон деревьев…”
— Поднимите руки.
Сейчас он будет послушным и безмолвным, исполняя в точности наказ. Не так быстро. Замереть. И лучше перестать чувствовать, думать, даже дышать. Но не дышать не выходило, напротив, тело перестало слушаться, лишь только теплые руки коснулись его снова.
“Наваждение”, — Хуншэ стиснул зубы, глядя на ширму. — “Что же это за морок такой? Почему… она?”
Шорох шелковой ткани не успокаивал, мягкие касания воспламеняли кожу, заставляя сомкнуть веки и вдохнуть холод небес, в котором он спасался всегда, залечивая свои душевные раны. Теперь же открылась новая, нежданная и непостижимая разумом, и подумать о ней еще только предстояло всерьёз. И каким-то образом “залечить”, пока она не разрослась и не начала причинять ещё больше беспокойства, чем уже есть.
— Можете опускать, — прозвучало, наконец, и можно было вздохнуть с облегчением, слушая наставления юной лекарки и кивая головой на каждое. — Старший братец очень силен…
Силён ли? Слаб ли? Какая разница, если не можешь владеть собой полностью. Сейчас он был бы рад остаться один и, в то же время, мучительно этого не хотелось. Эгоистичное желание оставить её подольше рядом, любоваться исподволь и вести неспешную беседу — не так уж и много, не так уж и мало — всё, чего он сейчас пожелал бы себе. Отдохнуть от суеты, походов, постоянного внимания к своему подопечному, готовому на любые неожиданные решения, от того, чтобы принимать решения самому. От того, что занимало его мысли постоянно, а теперь и от беспокойства за сестру и её дочь.
Но самое важное сейчас…
— А деве Вэнь осталось позаботиться лишь об одном. Я, признаться, рассчитываю на плату, старший братец Вэнь. Нельзя же угощать деву чаем с таким кошмаром на голове. Эдакий считай колтун — вопиющее нарушение всяческого этикета!
Волосы рассыпались по плечам в мгновение ока. Те, что были тщательно вымыты и расчесаны накануне, расчесаны совсем недавно — руками девы Вэнь, и будут расчесаны снова. Но не “колтун” заставил обернуться и удивленно посмотреть на неё снизу вверх.
— Нарушение этикета? — Хуншэ не смог сдержать ни вопроса, ни усмешки. Посчитать, сколько пунктов этикета сегодня было нарушено? Пустое. Что сделано, то сделано. — Что ж… Старший брат согласен на любую плату. Пусть дева Вэнь возьмет гуань на свой вкус, — взглядом указывая на стол, где помимо четырех драгоценностей кабинета, возлежали две шпильки с подходящими заколками, он неторопливо натянул на руки и плечи черный шелк, справился с завязками и набрался терпения… еще немного, еще чуть-чуть подождать, восседая под холодным небом и остужая разыгравшиеся огнем чувства.
— Старший брат должен одеться подобающим образом, дабы не нарушать этикет… чаепития, — произнес он, когда сладкая пытка ласковыми прикосновениями к волосам — ненароком найденной у него слабости, закончилась, и поднялся на ноги. — Оставим тут всё, как есть. Учжи приберет позже…
Остаться на десять вдохов и выдохов одному — как это было сейчас важно. Так же важно, как восстановить спокойствие течения ци по рекам и усмирить чувства, хлынувшие на него как стена воды с небес. Длинные полы одежд прикрыли легкие сапоги, те, что использовались не для походов, а для домашнего отдыха, верхнее одеяние, так же не для выхода в свет, легло на плечи мягкой защитой, и Хуншэ почувствовал себя почти здоровым. Рана беспокоить перестала, хотя осторожность в движениях по-прежнему будет важна еще несколько следующих дней, восстановиться он теперь сможет быстро.
Выйдя за ширму, где Цин, уже сидя за столом лицом к нему, разливала чай, он сложил руки и поклонился.
— Старший брат благодарен за помощь… Дева Вэнь как плакучая ива чуэйлю*, склоненная над рекой, сильная в своей слабости, — Хуншэ опустился на пол напротив нее, — исцеляющая добротой черствые сердца… Этот Вэнь не желает более быть пугающим для младшей сестры.
Да, вот так… Младшая сестра. Пусть будет именно так, и нельзя забывать… нельзя забываться.
— Чем старший брат может быть полезен? Младшая сестра может просить о чем угодно.

*(垂柳 - chuíliǔ) ива плакучая

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status] [icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/881997.jpg[/icon][quo]телохранитель наследника главы ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Среда, 1 июня 01:39)

+1

17

Завидовать - плохо. И вредно для здоровья. И очень трудно. Цин вот прилагала считай титанические усилия, чтобы не завидовать старшему брату, пока расчесывала ему волосы. Длинные и густые, послушно рассыпающиеся под зубьями гребня - тут любая девушка обзавидовалась бы. Цин бережно орудовала гребешком и вспоминала маму. Та тоже любила расчесывать отцу волосы. Это занятие всегда сопровождалось у нее улыбкой - нежной и ласковой, делающей маму ослепительно красивой. Цин не знала, улыбается ли она сейчас так, и делает ли улыбка, что приподнимала кончики ее губ сейчас, красивой, но ей нравилось то, что она делала. С А-Нином это ощущалось иначе. Может потому, что он еще не успел отрастить такую роскошь. На мгновение ей стало немного грустно - к тому времени как братик обзаведется такой же гривой, расчёсывать ее ему будет не она, а как-нибудь другая девушка. Милая и красивая, без шрамов на руках и смешно оттопыренных ушей, самая лучшая - ведь только такая и будет достойна ее красивого, сильного и уже совсем здорового брата. Мечта эта была такой сладкой, что совершенно не хотелось думать о том, что же будет с ней самой.
Цин вообще не хотела об этом думать. Наверное она будет где-то рядом. А может быть и нет. Может она отправится странствовать, совсем как герои маминых сказок. Она будет странствовать по Поднебесной и лечить людей. И А-Нин поначалу будет рядом с ней - как заклинатель, что борется со всяческой нечистью и неупокоеными духами. Или с чем там сражаются заклинатели. Да, в этих странствиях они и встретят ту самую девушку. А-Нин спасет ее, и она тут же влюбится в него. Потому что перед очарованием ее младшего брата никто не сможет устоять. Может быть эта девушка даже окажется какой-нибудь принцессой. И тогда Цин передаст место главы их маленького клана брату и сможет, наконец, жить только для себя. Она снова отправится странствовать. Или откроет свою лечебницу. Это будет прекрасное место - там будет просторно светло и чисто. И она будет лечить всех, кому понадобится ее помощь, не смотря на их статус. А может это будет не лечебница, а аптека. Она будет выращивать травы и составлять лекарства, проводить изыскания, чтобы побороть еще больше болезней. А когда будет уставать - будет уходить в лес искать новые травы. А-Нин будет приезжать к ней с женой и детьми, и она будет самой веселой и ласковой тетей. И будет расчёсывать волосы уже своим племянникам, и следить, чтобы те росли здоровыми.
Цин улыбнулась шире и отложив гребень, собрала расчесанные волосы в аккуратную прическу, закрепив их заколкой. И старший брат Вэнь тут же поднялся на ноги, не дав ей толком полюбоваться на результат ее мужественной борьбы как с недолжной завистью так и несвоевременными мечтами.
- Как старшему брату будет угодно, - Цин в свою очередь поднялась с кровати, попутно разгладив складки одеяния и вышла за ширму.
Старший брат не заставил ее долго ждать, и когда вышел к ней, выглядел почти так же безупречно, как и в их первую встречу. Интересно, это особое умение он приобрел на службе у Владыки или же оно всегда было ему присуще? Цин легко поклонилась ему в ответ и продолжила разливать чай. Делала она это неторопливо и аккуратно, не понимая даже, что оттягивает момент их прощания. Ведь после того как они выпьют чая у нее уже не будет причин находится здесь.
- Дева Вэнь как плакучая ива чуэйлю, склоненная над рекой, сильная в своей слабости...
Рука дрогнула и носик чайника еле слышно цокнул о край чашки. Ива чуйлю. Неужели он знал? Нет, откуда ему знать. Это просто совпадение.
- Благодарность старшего брата - награда сама по себе. Дева Вэнь рада, что смогла хоть немного отплатить старшему брату за все добро, что он сделал для нее и ее младшего брата. И она постарается еще. Стать еще сильнее. Ведь только сильный человек может позволить себе не испытывать страха.
Она замолчала и поднеся чашку к губам сделала глоток. Чай был вкусным. Терпковатый с тонким ароматом и цветочным послевкусием.
- Старший брат и так помогает своим младшим. И деве Вэнь не хотелось бы обременять его еще больше.
Цин прекрасно понимала, что не совсем честна с ним сейчас - она хотела бы учиться у него. Но так же она понимала, что учитель прав - рано. Ей еще рано учиться этому. Глупо возводить стены, не укрепив как следует фундамент. Да и время старшего брата не принадлежит ему безраздельно. Ради себя она бы никогда не осмелилась посягнуть на ту малость, что ему принадлежала. Но у нее был А-Нин.
- Все о чем она может просить - чтобы старший брат, по возможности не забывал о ней с братом. Особенно, - она прикусила нижнюю губу и слегка дёрнула левым ухом, что больше всякого показывало ее волнение. - Особенно, когда у него случаются нехорошие времена. - Цин встретилась с ним взглядом и тут же отвела его. - И еще... Если деве Вэнь дозволено говорить искренне... - Она снова прикусила нижнюю губу и все же решилась. - Вэнь Лю. Это имя выбрала мама. Дева Вэнь не просит старшего брата называть ее так - пусть дворцовый этикет зачастую кажется ей непонятным, но она принимает его. Если старший брат будет просто знать это имя - для Вэнь Цин этого более чем достаточно.
- Достаточно?
Усмешка - добрая и немного подначивающая, так явственно слышалась в этом одном слове, что Цин не устояла. Может быть та дева Вэнь, что смотрела на нее из зеркала каждый раз после утреннего туалета и смогла бы продолжать сидеть скромно потупив взор. Но Вэнь Цин - нет, Вэнь Лю, была слишком для этого любопытна. Ресницы дрогнули, и ее взгляд встретился с его. Теплым и ласковым, как солнце на закате, оставившее в темных глазах золотистые искорки. Такого Вэнь Шань Шэ она еще не видела, и он сразу весь упал ей прямо в душу, заняв место рядом с А-Нином.
"Я никогда не забуду это", - подумала Цин, чувствуя, что улыбается ему в ответ, не в силах спрятаться от его понимающего взгляда.
Да она и не хотела от него прятаться. Ведь он сейчас смотрел на нее, на Вэнь Лю, а не деву Вэнь. То как он сидел - слегка наклонившись вперед, приподняв одну бровь и склонив голову. Как улыбался одним уголком рта. Она никогда не забудет этого. Так же как развал раны на спине и черный дым над талисманом, и прохладный шелк волос скользящий между пальцев.
- Вэнь Цин обещала не быть жадной, а деве Вэнь и вправду достаточно того, что она озвучила. Но Вэнь Лю хочет очень много, старший братец Вэнь. - Она поставила чашку на стол и принялась загибать пальцы. - Она хочет, чтобы старший брат позаботился о себе и отдохнул хотя бы неделю. И чтобы он более подробно рассказал, как он помогает А-Нину, и научил ее этому. А еще поделился знаниями о ядах и противоядиях, а так же других травах и лекарствах, что ему известны. И чтобы научил А-Нина стрелять из лука. А еще... - она замолчала крепко сжимая кулачок и не отводя взгляда закончила, укладывая поверх сжатых пальцев большой, словно закрепляла некое обещание. - Чтобы старший брат берег себя и не позволял себя более так страшно ранить. И это - только начало. Видите, какая она жадная?

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/29/758433.jpg[/AVA]

Отредактировано Wen Qing (Среда, 15 июня 20:44)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+3


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Лучшее лекарство