Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Тонкий лёд


Тонкий лёд

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


Тонкий лёд
http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/585059.jpg
Участники:
Вэнь Хунчжан ◄► Вэнь Шань Шэ
Место:
Знойный Дворец
Время:
После кровавого летнего парада на Южных полях.
Перед свадьбой наследника Шестого брата.
Сюжет:
Птица, застывшая в полете, над замерзшей рекой.


[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

2

У Вэнь Шань Шэ больше не было свободного времени. Точнее было бы сказать, что он сам хотел, чтобы времени этого сейчас было как можно больше на то, чтобы среди учеников ордена, не носящих родовое имя Вэнь, выбрать тех самых, кто подойдет ему и кто пожелает учиться именно у него, и как можно меньше —  чтобы думать о том, почему вечером того дня от его руки погибло столько людей.
После кровавой репетиции парада, подсчета жертв и нашумевшей истории о том, сколько их на счету одного только Хуншэ, слухи расползлись быстро. О том, как младшего родича продержали в тюрьме, а потом выпустили, и непонятно почему выпустили, если он добрался до личной охраны Владыки, и что есть и те, кто столкнулся с ним и выжил, но никто не может с ними говорить. В тот день, когда пыль уже улеглась, а воспоминания всё ещё не успели остыть, сколько бы еще интересного и нового о себе он тогда узнал, стоя за колонной и слушая разговоры во дворе во время перерыва. Надо ли думать, что за два дня, что он не появлялся на утренних занятиях, слухи эти подкреплялись, множились, обрастая все новыми подробностями, и были ему с одной стороны на руку, — вот, спустя год после награды за победу в стрельбах и принятия в семью, имя его снова на слуху, — а с другой та вчерашняя, казалось бы, наконец, добрая слава была изрядно окроплена сегодняшней кровью. Впрочем, именно сейчас кровь была на благо тоже.
Время было назначено, и час подходил, а наставник, хоть и нехотя, но подчинился, уступая ему место на оставшийся час. Ему и его яньюэдао…
Сегодня, спустя еще шесть дней, он всё так же стоял за колонной с другой стороны галереи, собираясь вернуться на утренние занятия в качестве ученика — никто их не отменял, но наставник не настаивал на его обязательном присутствии, давая время выбрать из тридцати адептов, узнать о каждом всё возможное, решить необходимые вопросы. Вчера вечером все тридцать явились на очередной тур поединков, не зная, кто останется, а кто уйдет и вернется к привычной жизни.
Он не спал всю ночь, перебирая имена, пытаясь угадать, что стоит за каждым, какой характер, какая судьба? Сегодня предстояло найти тех двоих, кто уже помолвлен… Хуншэ вздохнул, настойчиво отгоняя воспоминания, пытающиеся поработить его мысли который день… Да, те двое помолвлены и должны будут решить, готовы ли они оставить своих невест или жениться и быть готовым сделать их вдовами? Он не будет давать советов, пусть решают сами, а пока что он стоял в тени колонн и смотрел, как ученики ордена стягиваются ко времени начала, ища среди них тех, кто был нужен ему.
Он нашел обоих, как и ожидал. Один и тот же вопрос, заданный каждому отдельно, не требовал немедленного ответа. Он лишь сказал, что, если они не появятся сегодня вечером, их никто не осудит… И всё, что оставалось этим утром сделать, — переступить врата ученического двора и занять там свое место.
И именно в этот момент… Почему именно сейчас! Взгляд выхватил, среди тех, кто шел в последних рядах, едва ли не опаздывая, его, заставляя остановиться и поумерить решимости.
Хунчжана остановило двое старших родичей и нетрудно было догадаться, о чем шел разговор, о чем были его ответные слова и улыбки. Не привычная прохладно-вежливая, настоящая, живая и теплая, какие он не дарил кому угодно, она расцвела на лице, не видеть которое столько дней подряд… Десять! было настоящим испытанием. Хунчжан не появлялся на утренних занятиях. Отчего именно сегодня решил?
Отчего он сам решил сегодня…
Словно почувствовав на себе долгий взгляд, Хунчжан повернул лицо в его сторону и заметил… заметил, и теперь решимость вернуться растаяла вовсе. Появилась другая — молча шагнуть за колонну и исчезнуть, не встречаться с ним вот… так.
Исчезнуть… вспоминая по дороге, ведущей вниз, в Нижние сады, а потом уже — на меч и за дворцовые стены, туда, где он тренировался раньше. Туда, где будет тренировать других. Чтобы сидеть там у реки, закрыв лицо руками и, безмолвно сгорая, пытаться затушить пожар, выхода которому, как оказалось, он так и не дал. Убивая, он думал, что поможет. Но нет, стоило увидеть Хунчжана вновь, вопреки решению оставить его, вопреки здравому смыслу и теперешнему положению дел, вопреки запрету самому себе приближаться к нему… он теперь, пусть прощенный Владыкой, но преступник и добрая половина семьи относится к нему именно так, оставаться другом сына Шестого Брата не может.
А быть вдали от него — не может тоже.
Не может и не хочет.
Не хочет… терять.

Терять не желает никто. Не хотели и те пятнадцать, которым не повезло остаться. Последние бои пришел наблюдать наставник, наблюдать и получить решение Хуншэ, как было условлено заранее, список тех, кого по вечерам придется отпускать без всевозможных интересных важных и очень полезных заданий, в отличие от тех, что им предстоят, конечно. Конечно, кивал и соглашался он, ни слова не проронив в ответ на все услышанные намеки и не выдав, чему собирается их учить. К ощущению личной потери примешалась еще горечь утраты тех, кто так и не вошел в его список.
Когда наставник ушел вместе с теми, кому не повезло, и двор закрылся для посторонних, он объявил правила и дал последний шанс уйти тем, кому они не по зубам. Каждый из них может и должен быть готов умереть в конце пути, каждый из них должен стараться этого не сделать изо всех сил, каждый должен понимать, что в конце пути их ждет шанс, не гарантия, а всего лишь шанс влиться в ряды телохранителей Главы Вэнь, и если повезет, они не сойдут с дистанции до того дня.
Завтра вечером они начнут, а сегодня пусть думают и слушают, как стучит по крышам дождь, нагоняя тоску. По крайней мере сегодня он собирался сидеть на подоконнике, смотреть во тьму и думать о том, какой идиот, что позволил себе так сильно привязаться к человеку. Зная! Зная, что ничем хорошим это закончиться не может. А пока слуги принесли и зажгли свечи, раз сам он не побеспокоился привычно, входя в свои покои, сделать это, теплую воду для умывания и ужин. Всё как обычно, ничего нового. Оттого не слишком церемонясь, он сбросил промокшие сапоги и верхнее одеяние, чтобы не гонять слугу снова и снова, и накинул приготовленное сухое, то, в чем удобно пребывать “дома”. На удивление, эта комната снова перестала им быть, когда из нее выветрился огонь Хунчжана.
Взгляд упал на ширму, подарок Владыки, отблески света падали на шелк так, что казалось — река замерзла, а птица над ней замерла и никуда не летит… Кажется, будто и в комнате холодно. Холодно, пусто и… Нет, больше света, он просто должен зажечь еще свечей.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Суббота, 9 октября 20:11)

0

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/981693.jpg[/icon][nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]火[/status][quo]火[/quo]

Вэнь Хунчжан не умел смотреть в будущее с надеждой, но умел взирать вдаль трезво, с долей не слишком хороших предчувствий, круто замешанных на безразличии.
В конце концов, когда-то должно было всё закончиться. Эта мысль билась в голове с самого первого раза, и с тех пор не было ни дня, чтобы не посетила хоть раз, напомнив о скоротечности времени – и скоротечности чувств.
И всё равно он не был готов всё закончить, тем более – так.
То, что сделал Хуншэ… Не должно его более занимать.
Как отметил кто-то, чью фразу Вэнь Хунчжан уловил лишь краем уха и совсем не запомнил лица говорящего – хорошо, что в такие времена всегда найдётся повод для радости.
Повод, о котором он совершенно забыл, воспринимая как давно свершившуюся данность, известную абсолютно всем.
Вскоре земли их клана гостеприимно распахнут ворота (ну, как это называла мать) для торжественной процессии клана Шэнь из Паньюя, и в одном из расписных паланкинов будет находиться его невеста (это Паньюй распахнёт свои… врата, как посмеивался отец), и все будут знать, что путь они проделали на мечах, но остановились неподалёку, чтобы подготовиться и появиться со всей помпой и великолепием. Вэнь Хунчжан несколько раз был в Паньюе после объявления о помолвке, и пришёл к выводу, что в жителях этих земель сочеталась любовь к простым одеяниям и ярким церемониям и развлечениям. Невесту же свою он не видел в последний раз. Шэнь Сяомин… мысли о ней каждый раз вызывали лёгкую улыбку. Кого теперь он увидит вместо серьёзной не по годам, очаровательной в своей неловкости девчонки, в чьих глазах уже тогда можно было разглядеть зарождающиеся ростки гордости… и пламени. Которое согреет всю его оставшуюся жизнь – либо спалит её дотла. Дева в лёгких струящихся шелках цвета цин, с золотыми птичками в чёрных волосах…

Пусть его обучение было окончено, Вэнь Хунчжан появлялся на общих тренировках, не так часто, как прежде, когда был обязан и не имел иного выбора. Сейчас он всё больше тренировался с отцом либо его людьми, напоминавшими стаю встрёпанных воронов, готовых растерзать когтями по первому приказу. Были среди них и те, с кем он стал ближе, чем просто знать друг друга в лицо, да и то, каждый раз силясь вспомнить, где видел…

Вэнь Хунчжан был готов придумать себе  тысячу дел и тысячу мыслей, лишь бы не думать о нём.

Так получилось, что вся его недавняя жизнь была отмечена им. Каждый угол его дома, стоило войти в ворота, были отмечены им. Его призрак скрывался в тенистых углах двора, в пролётах лестниц и в нишах толстых каменных стен.
Всё его тело было отмечено им.
Если тело сродни музыкальному инструменту, то вместе они рождали довольно странную для слуха мелодию, но всё же звучали в одной им понятной гармонии.

Свой дар никогда не терять голову, сгорая в пламени ненависти ли, страсти ли, гнева ли, Вэнь Хунчжан то проклинал, то боготворил, и сейчас настало время благодарности, когда ни взглядом, ни действием нельзя было показать своего истинного отношения, своих истинных чувств, когда сердце истекло кровью где-то там, в пыли, брошенное на дороге, вместе с людьми, на которых и внимания-то никогда не обращал, и не знал их, зная лишь одного и лишь одно…
И вовсе не то, что их пути разошлись подобно Солнцу и Луне, которым не дозволено видеться вовсе, которым не положено пересекаться. Если только на краткое время, и время это – прошло…
Вэнь Хунчжан усмехнулся своим мыслям. Он снова пытается отвлечься, теперь на старые легенды. Иначе бы не просмотрел старших родичей, спешивших с поздравлениями, но успел, вовремя согнул спину в поклоне.
- Пусть предки благословят этот союз!
Пожелания счастья жгли щёки, а чей-то тёмный взгляд прожигал спину. Он знал, чей… Знал и мог вытерпеть всё это, но нет, поддался малодушной слабости, скользя взглядом по толпе и успев увидеть то, что ускользает… Сумел поймать его, глаза в глаза, на слишком короткое мгновение, чтобы что-то решить. Достаточное, чтобы решить всё.

Пусть он изменился, и его одежды более не ученические, а его поступки больше не имели права нести в себе и оттенка ребячества, тупой детской упрямости, потакания своим собственным желаниям наперекор долгу и здравому смыслу, но сапоги отмеряют знакомый путь, кажущийся слишком длинным, так, что Вэнь Хунчжан несколько раз замирает, оглядываясь по сторонам, пытаясь вспомнить, куда он идёт.
И к кому.
Через дверь. Снова усмешка… Что ж, он имел на это полное право и имел право не скрываться ни от кого. Выпрямить спину, вскинуть подбородок, деловито заложить руки за спину – он по очень важному делу.
Похоже, им снова нужно… поговорить.
Стук в дверь. Не вопросительный, спрашивающий разрешения войти, а предупреждающий: «Я войду».
Я войду, даже если мне придётся вынести эту дверь к демонам.
Огонь какого-то странного, жгучего гнева, обращённый, он и сам не знал, на кого, стих, стоило ему оказаться внутри. Здесь всегда было так темно? Или Вэнь Хунчжан раньше не обращал внимания на подобные мелочи?

- Погода сегодня не очень, - вроде бы, он хотел сказать что-то другое для начала, но сказал то, что сказал. Прошёл вглубь комнаты в привычные несколько шагов, почти устроившись так же привычно на чужой кровати, но остановил себя. Вряд ли сейчас это будет уместно. – Вэнь Шаньшэ позволит присесть этому… родичу?

0


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Тонкий лёд