Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Пэй Мин, Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » О разрушительном любопытстве и любопытственном разрушении


О разрушительном любопытстве и любопытственном разрушении

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://kulturologia.ru/files/u1834/u-sin-paiting.jpg
Участники:
Цзинь Цзысюань
Вэнь Чжулю
местами Вэнь Жохань

Знойный дворец, сразу после the path of perfection

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

2

как здорово, что все мы здесь сегодня собрались...
Утро было хмурым, - низкие тугобрюхие тучи лениво паслись на небосклоне, неспешно влекомые холодным ветром. Солнца не было и весь мир вокруг Цишань был несколько размытым. У горизонта где-то в горах, проливался дождь, размывая острые грани дальних пиков в синеву. На нижних террасах Знойного дворца холодного ветра не было, но небольшая бамбуковая роща, избранная сегодня Владыкой бессмертным неизменно шептала, цепляя кончиками побегов за  небо и едва заметно покачиваясь. 
Сегодня над террасой флаги ордена подняты не были и несмотря на присутствие главы Вэнь на обычном месте, день не был предназначен для жалоб и просьб простых людей, решившихся обратиться к Солнцу напрямую и стража, расслабленная отсутствием непрерывного потока просителей, вероятно благодарила небеса за капризы владык и переменчивость погоды. Впрочем само наличие на террасе Владыки бессмертного не располагало к излишней расхлябанности тем более, что тройка телохранителей главы Вэнь расслабленной вовсе не выглядела - возможно от того, что знали, кто именно шел сейчас следом за главой Вэнь по знакомым ему уже много лет плитам той самой террасы. Глава Вэнь также знал это более, чем хорошо, но внимания на свиту практически не обращал, исключая ее из границ мироздания с той легкостью, что вырабатывается обычно с большим опытом и по праву рождения.
- Вэнь Чжулю может сесть...
Сесть на подготовленное для него слугами место за низким чайным столиком, усладить себя чашкой немедленно налитого ему чая, полюбоваться на горы или открывающийся вид на город внизу - тот самый, которым любуется сейчас Владыка, проигнорировав до поры возможность сесть и чай и слуг и саму возможность оказаться включенным в композицию. Алый шелк поддается едва ощутимому веянию ветерка, рожденного словами:
- Владыка бессмертный не менял своего решения о судьбе учителя Чжао Чжулю и его Пути совершенствования.
Напоминанием о том, что не должно быть забыто: орден Вэнь не желает распространения знаний о технике сжигания ядер. Что бы там дальше ни было сказано.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 23 ноября 12:59)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

3

Чжулю послушно сел за подготовленный для него столик, не задавай вопросов. Пусть у него за то время, что он провел в Ордене Вэнь, сменив родовое имя, скопилось не мало, но разве Владыке он мог из задавать? Только исключительно по его позволению. Но чаще, что и понятно, на вопросы он отвечал сам. И вдруг уже давно не поднимавшаяся тема, тема, которая была казалось однажды оговоренная и закрытая, как думал Вэнь Чжулю, снова стала актуальной.
- Этот Вэнь помнит о том, что его знание не должно быть передано кому-либо или использовано во вред Ордену Цишань Вэнь. Этот Вэнь не допустит подобного ценой свой жизни.
Чжулю не изменился в лице, привычно застывшие в расслабленном положении мышцы не дрогнули. И удивленный взгляд не метнулся в сторону фигуры Владыки. Его называли высокомерным и безразличным, и это было Чжулю только на руку. Чтобы выжить, он научился прятать все свои чувства глубоко внутри, так чтобы даже при какой-то волнующей ситуации, не выдать себя ничем. Он только оружие в руках Владыки бессмертного, его послушный и точный инструмент.
Чай в крошечной чашке манил ароматом, но Чжулю смиренно ожидал того момента, когда будет можно пригубить его.

+1

4

Нынешняя ночь оказалась не спокойнее предыдущей. И пусть наследник Ланлиня уверился, что его людям ничего не угрожает, несмотря, а может быть благодаря его поступкам, - забавным или опасным, - он не мог не признать, что до интроекции темного железа вел и ощущал себя совершенно иначе. И впервые явившись на террасу Знойного дворца 2 дня назад был полон сдержанного достоинства и искренней озабоченность пожаром в Гусу, общей угрозой, которую клан Вэнь представлял для мира заклинателей. Представлял ли? - вот вопрос, на который Цзисюань пытался найти ответ. Говорит он с деспотом, намеренным узурпировать власть в Поднебесной, или с политическим союзником и старым другом своего отца? Как ему держаться и какие речь следует вести, а которых остерегаться? С тех пор прошло слишком много - не времени, нет - впечатлений. И сейчас ему не было дела ни до пепелища в Гусу, ни до жутких и грандиозных планов Вэнь Жоханя, если те имели место. Сейчас он не желал от этого одиозного человека ничего кроме знания. Но желал его горячо. Толкал ли мальчишку темный осколок, или тот открыл для себя возможности, которые раньше не смел даже обдумывать, и теперь жадно припал к источнику? Ночь пришла в попытках прояснить, где кончается Цзинь Цзисюань и начинается осколок темного талисмана. Но не принесла ничего кроме аристократической бледности, которая оттеняла задумчивый утомленный взгляд.

Встреча с Вэнь Чжулю все еще отзывалась легкой опаской, которую Цзисюань не намеревался признавать даже себе, и потому (невольно) окрестил Джулю разбойником из безвестного клана, нашедшим прибежище у Вэней. И хотя знал, что тайн мастерства ему не откроют - а какой клан желал бы поделиться таким знанием?  - намеревался распробовать хотя бы движение ци вокруг Чжулю, чтобы потом - может быть, много потом ,- если ему удастся где-то читать об этом, сравнить написанное со своими ощущениями. Чтобы потом, - может быть, уже скоро, -  не замешкаться, если придется столкнуться с Чжулю лицом к лицу. На деле же, Вэнь Чжулю оказался вполне хорош собой, чуть старше и как будто массивнее своего возраста или ожиданий Цзисюаня. Глава Вэнь оставался  невозмутимым монолитом созерцания. Бамбук покачивался и шептал листвой, пропуская яркие солнечные лучи. “Ничто не предвещало…”

- Наследник ордена Цзинь приветствует главу клана Вэнь, - золотой мальчик склонился в поклоне строго подобающей глубины, на мгновение укрывая взгляд за широкими рукавами. Чтобы не слишком поспешно и не слишком откровенно любоваться человеком, которого ему подарили. Пусть ненадолго, но дали поиграть. 
- … и адепта Чжулю из клана Вэнь.

Отредактировано Jin Zixuan (Понедельник, 29 ноября 21:36)

+2

5

Тренируйся вон на кошках (с)
Вот и хо-ро-шо. Не то чтобы Владыка бессмертный всерьез сомневался, что Чжао Чжулю, сменивший со времени первого такого запрета и орден и семью, многое потерявший, но многого и добившийся, рискнёт проявлять ослушание, да еще в его же, главы Вэнь, присутствии - безмозглого и неуправляемого адепта он в семью бы не принял, какими бы уникальными умениями тот не обладал. Даже наоборот, обладай тот умениями, а не послушанием и способностью понимать приказы - жил бы уже где-нибудь очищенной от всяких последствий разрушения чужих ядер душой, как раз бегал бы рыбу ловить, до помогал бы отцу заводить мулов под ярмо. Если бы, конечно, с перерождением повезло и у нового отца его были бы мулы.
Нет, глава Вэнь был уверен, что этот адепт не ослушается, однако...
Иногда запреты просто должны быть проговорены заранее, чтобы и самый догадливый, самый умный, самый послушный из членов ордена не мог обмануться в том, чего он, глава Вэнь, желает на самом деле. Людям, тем более людям доверенным, следовало помогать, а не взваливать на них совершенно ненужные метания, которые зачастую начинаются при "угадывании". Итак, Чжулю знал правильный ответ, пусть даже время вопроса еще не настало.
Это было хо-ро-шо.

Он дожидается положенного приветствия для того, чтобы пригубить из своей чашки с чаем, так, впрочем, пока что и не сев, - только для того пригубив, чтобы гости чувствовали дарованое им хозяином дозволение насладиться чаем. Гость... Владыка бессмертный ни на миг не сомневался в том, что наследник Башни Кои и в этот раз найдет возможность пробежаться по самому краю крыши, венчающей свод писанных и неписанных правил почтения, поведения, послушания, поклонения и прочих важнейших вещей, которыми в изрядной степени нашел в себе силы пренебрегать и до этой встречи. Но раз уж цель Владыки бессмертного не заключалась в том, чтобы пристрастить наследника Башни Кои к правилам (задача после года обучения в Облачных Глубинах почти безнадежная), то и нарушения этих правил его скорее не интересовали. Не до тех пор, пока невидимая, но чётко обозначенная черта будет пресечена.
И тем не менее....
- Молодой господин Цзинь может сесть.
А может и не сесть, но тут разрешение важнее, чем то, кто на самом деле сидит, а кто нет.
- Владыка бессмертный желает, чтобы любопытство наследника Башни Кои было удовлетворено. В тех пределах, что не нанесут этому молодому господину вреда.
В тех пределах, что не выйдут за рамки желаемого главой ордена Вэнь, однако же эти рамки Вэнь Жохань обозначать не торопится, предпочитая оберегать их сам.
- Жаль, что чай ему придётся наливать без помощи слуг.
Потому что слуг поблизости не видно и только три неизменных тени телохранителя за спиной у главы Вэнь напоминает о том, что вообще-то в Поднебесной остались ещё люди. И люди эти, заклинатели, незримо отгороженные от двоих адептов у чайных столиков, несомненно принадлежат главе Вэнь.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 2 декабря 22:11)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

6

- Этот Цзинь умеет налить чай не только себе.
Подобрав рукава грациозным движением обеих рук, точно прежде благословил жестом весь столик, чайные пары на подставках и чайнички из молочно-изумрудного нефрита, молодой господин поднял вопросительный взгляд к своему собеседнику, слишком очевидно оставленному Владыкой бессмертным для приватного разговора. Темная, пунцовая тень главы Вэнь, колеблющаяся на периферии бокового зрения складками шелкового ханьфу, осталась лишь напоминанием о приличиях, но не требовала их. Цзисюань поднял глаза, всматриваясь наконец в скульптурное, сосредоточенное лицо адепта, и пытался представить, бывает ли оно другим. 

- Чай и дхьяна одного вкуса, - повторил известную им всем поговорку, но вопреки ожиданию больше не “созерцал” Чжулю. Не смотрел, переливал чай в узкие чашки, удерживая чахай высоко над столиком, чтобы позволить улуну проветриться и наполниться воздушной ци.
- Для меня честь свести знакомство с адептом Вэнь. Но что мне спросить у него, чтобы не услышать слова скромности и достоинства, а проникнуть в его сердце, почувствовать его чувства и увидеть мир его глазами? Потому что это именно этого желает мое собственное сердце, нескромное, но настойчивое.

Мановением ладони поторопил к собеседнику аромат чайных листьев, накрыл вэньсянбэй пиалой и плавным движением перевернул, не позволяя ни капли драгоценного напитка пролиться мимо. Успокоил чаши на подставке и, сложив руки, с поклоном передал  тому, кому оказывал почтение этой церемонией. Сперва они станут вкушать аромат, прислушиваясь к вкусам испарения над вэньсянэй, а пить, лишь потом. Ведь им некуда торопиться в созерцании друг друга?
- Как мне насладиться ароматом этого улуна, если я чувствую лишь пряность вечного женьшеня, с которым его смешала рука чайного мастера?

Этот камень в сторону Главы Вэнь может остаться незамеченным. Нет нужды обижаться на его желание оставлить секреты своего клана в тайне. Наследник Цзинь молчаливо вдыхает аромат над своей чашкой, подталкивая его мягким и лаконичным ходом кисти. Ресницы его подрагивают, но в остальном лицо остается безупречно сосредоточенным. Пока взгляд, темный и проницательный, не возвращается к Чжулю. 

-  Позвольте мне пройти весь путь вместе с ним, чтобы знать, как семя, брошенное в почву, дало листья, которые мы вкушаем. До того, как женьшень стал частью напитка.
Аромат и впрямь разделяется на тонкие молочные ноты чая, сладковато-цветочные, и крепкие, пряные ноты вечного корня, лекарства от тысячи болезней. Едва ли Чжулю не здоров. Аккуратный взгляд наследника Ланлиня касается Владыки бессмертного с той же бережностью, с которой этот мальчик отслеживает край приличий в своих поступках.   

- Адепт Вэнь окажет мне честь, если расскажет, откуда он родом, как прошло его детство, кто вырастил и воспитал его. Кто дал ему первые уроки боевых искусств, и как рано он начал тренироваться. К какой славной школе он принадлежал до того, как присоединился к клану Вэнь. Его искусство поистине удивительно, а значит и происхождение его не может быть обычным!

Отредактировано Jin Zixuan (Воскресенье, 5 декабря 21:50)

+1

7

Ни одного мускула не пошевелилось на лице Чжулю, когда на сцене появился новый персонаж. Что ж, он был наслышан о самом наследнике Ордена Ланлин Цзинь и о его визите в Знойный дворец. Было интересно взглянуть на того, к кому совершенно иное отношение при Перевоспитании. Говорили, что он даже больше гость, чем заложник, коими являлись прочие.
И нельзя было бы сказать, что молодой господин Цзинь не удивил Вэнь Чжулю. О, кажется, его непробиваемое спокойствие, плавно переходящее в равнодушие для глаз менее внимательного наблюдателя, дало крошечный, но явственный сбой.
«Какое любопытство, Владыка?» - очень хотелось спросить, даже повернуть голову, но Чжулю не раскрыл рта и не шевельнулся, продолжая рассматривать сначала лицо сидящего напротив наследника Ордена Цзинь, а потом внимательно следил за движениями его рук, умело манипулирующих чайными принадлежностями.
На словах о знакомстве и чести Чжулю обозначил поклон, опустив подбородок к груди. Но следующие слова заставили его поднять глаза на лицо господина Цзинь. Словно пытаясь помочь своим ушам поверить в то, что они только что услышали.
Можно было сказать, что на то, что бы приготовить и подать чай есть слуги. Знойный дворец мог, не теряя лица, предоставить мастера чайной церемонии наивысшего класса, но если наследнику Ордена Цзинь и гостю Ордена Вэнь захотелось утруждать себя, чтобы напоить Вэнь Чжулю чаем, то кто такой Вэнь Чжулю, чтобы ему отказывать.
- Мне нравиться женьшень улун, - плотно сжатые губы Чжулю разомкнулись, выпуская эту фразу и тут же сомкнулись обратно. Он еще не понимал игры, которую вел Владыка бессмертный сейчас, но правила никогда не менялись от раза к разу. Так что чем меньше этот Вэнь сделает движений, тем меньше шанс ошибиться. Чем короче будут его шаги, тем тверже он будет стоять на земле.
Что это за расспрос такой? Слишком пристально его изучал Цзинь Цзысюань. Не посметь взглянуть на Владыку, пытаясь угадать его желания по этому поводу.
- Это не важно, - спустя три вздоха отозвался Вэнь Чжулю. Правда, он начал свою новую жизнь в Ордене Вэнь, нет никакого начала, нет конца, есть только служение Владыке бессметному. И этот Вэнь был уверен в том, что именно он, глава ордена Цишань Вэнь поймет его ответ правильно.

Отредактировано Wen Zhuliu (Понедельник, 13 декабря 12:02)

+2

8

Относиться к господину как к слуге и к слуге как к господину; к любимому как к нелюбимому и к тому, кто неприятен тебе, с особым почтением. Употребляя это лекарство в малых дозах и уместно, можно добиться удивительных результатов, а потому Цзисюаню не сложно совершать церемонии - ни малую, ни большую от начала до конца. Но ту, последнюю, разве что для собственного отца, имя которого здесь не упоминается, но неявно остается между гостем и хозяином дома залогом полезного здравомыслия.

Замечание о пристрастиях мастера, уничтожающего ядра, отзывается мягкой улыбкой, такой нежной и неуловимой, точно эта деталь и впрямь значима и даже весьма интересна. Так горят глазами юные адепты, когда в ордене гостит мудрый старец и ведет с ними поучительные беседы о прежних мастерах, которых ему случалось знать, и тонких техниках, которые теперь почти никому неизвестны и редко исполнены правильно. Ничего ценного старец, конечно, не расскажет - не с позволения Главы Цзинь, - но постоять рядом и поглазеть - вот чудо для новичков.

“Больше гость, чем заложник” абсолютно уверен, что Вэнь Чжулю нравился бы и толченый женьшень, плотно забитый в глотку. Особенно под взглядом Владыки бессмертного. И даже присутствия молчаливых лопаток достаточно, чтобы грызть женьшень и запивать кипящей водой. Но это вовсе не та беседа, которой молодой господин Цзинь готов посвятить утро. Ему не нравится быть настойчивым. Не здесь и не сейчас. Но иногда - очень.

- Этому гостю тоже нравится чай в Знойном дворце. Если его позволено пить.
Вэнсянбэй возвращается на подставку. Аромат чая прекрасен, мягок и свеж, терпкие ноты в молочной оправе - драгоценность из нефрита и оникса. Поднимая с подставки пиалу, до трети наполненную золотистым напитком, молодой господин Цзинь поворачивается к хозяину дома, складывая руки в почтительном поклоне, точно просит благословить чай. И за широкими рукавами не разглядеть ни смеха, ни ярости, ни нетерпения, ни даже восхищения дрессурой. А когда Цзисюань поднимет глаза, когда глава Вэнь повернется, и Чжулю закончит смаковать первый глоток, словно первый ход в партии вейцы, тогда на этом лице и вовсе ничего будет не прочесть кроме подобающей воспитанию вежливости.

- Глава ордена Вэнь позволит скромному адепту ордена Цзинь выпить этот чай, или его надлежит вылить в память о тех, кто переплыл реку забвения, и заварить новый?
Несомненно, кого-то да нет в живых из тех, кто воспитал и тренировал этого Чжулю, из тех, кто принял его в ученики и впервые указал путь совершенствования. И теперь гостю было любопытно возникнет ли скорбная трещина в маске напротив, или это произведение страха и почтительности совершенно. А еще он знал, что хозяин Цишаня любит отвечать на вопросы буквально, не опускаясь до игры смыслов, если ему это не угодно. А потому чашка замирает в стороне от стола, готовая излиться на мягкую лиственную подстилку бамбуковой рощи. 
- Или это знание не нанесет молодому господину вреда?

Отредактировано Jin Zixuan (Понедельник, 13 декабря 18:46)

+2

9

Вы забываете, что с высоты моего происхождения не видно никакой разницы даже между королем и вами. (с)
Больше, чем вид на город, больше, чем звуки за спиной и даже больше того вопроса, что задает первый молодой господин Цзинь Владыку бессмертного забавляет то, насколько Вэнь Чжулю...энергосберегающий. Не ленивый, нет, но замкнутый в себе и предпочитающий не делать на людях ни единого лишнего движения, словно жадина, берегущий каждую каплю своей ци, не стремящийся растрачивать ее вотще. Это было забавно и любопытно, пусть даже времена, когда глава ордена Вэнь всерьез, пусть и неявно, исследовал границы этой жадности и меры ее глубины, давно прошли. Привыкнув некогда к тому, как щедро тратил ци его первый ученик и как быстро ее восполнял, Вэнь Жохань с интересом наблюдал за совершенно иной стратегией, подмечая ее признаки и сейчас. Невольно сравнивал. До сих пор. И никогда не смешивал и не путал.
Не путает и сейчас, как не обманывается излишней краткостью ответов того, кого отдал "на растерзание" этим неспешным чаепитием.
Вместо подсказок и отповедей он, обернувшись, улыбается Вэнь Чжулю и наследнику ордена Цзинь - одними губами, одинаково, но совершенно по-разному, ведь на улыбку эту смотрят совсем разные люди. Один смотрит не первый десяток лет и может сравнить ее с теми улыбками, когда Владыка гневается, или когда, как сейчас, поощряет, когда зол, когда нетерпелив, когда раздражен или желает выплеснуть гнев - у Владыки бессмертного много...улыбок. Второй вряд ли видел сколько-нибудь полный набор и должен будет угадать или пренебречь.
- Владыка бессмертный позволит адепту ордена Цзинь наслаждаться чаем без излишних здесь жертв.
Лишних, потому что поминальные деньги давно сожжены, духи давно упокоены, жертвы принесены и не след нынче молодому наследнику Цзинь тревожить тех мертвецов, пусть даже теперь они не имеют к Чжулю никакого отношения. Владыка памятлив и на хорошее и на плохое, но жертвований в память умерших в той кровавой, но тихой и быстрой резне сейчас не потерпит.
Улыбаясь.
Молча.
Зная, что Чжулю не позволит себе разговоры о том клане Чжао, - тем более теперь. Но почему бы ему не позволить себе иных разговоров?
- Воспоминание о них не принесет этому молодому господину знаний... которые могли бы причинить или не причинить тому вреда. Этот адепт выращен и воспитан орденом Вэнь. Техники ордена многообразны, однако о чужих техниках и умениях этот адепт вряд ли сможет рассказать. Адепты ордена Вэнь не обучаются в иных...орденах.
Достаточно призраков с той стороны и Вэнь Жохань совсем не хочет их присутствия здесь, у себя на веранде.
Не сейчас.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

10

Смысл улыбки можно угадать и пренебречь им. Вэнь Чжулю может не понимать, но Владыка бессмертный понимает прекрасно: интерес Цзисюаня к этому Вэню - интерес к чудесному чужому клинку. И в первую очередь, разглядывая такое оружие, ты желаешь узнать имя кузнеца, того кто ковал и заговаривал сталь, того, кто создал из чистой ци дух меча и оживил его, того, как украшал эфес эмалью, чернением и драгоценными камнями-талисманами. Кроме того имени, которое уже знаешь. А после хочешь подержать его в ладонях, взвесить, почувствовать точку упругости клинка, сделать взмах… И все. Знать о вкусах, предпочтениях, желаниях меча тебе вовсе не надо. Цзинь Цзисюаню нет нужды ни познакомиться, ни сближаться этим Вэнем. Они не станут друзьями. Они, возможно, однажды станут врагами. Но даже при наилучшем развитии ситуации, они едва ли разделят вино на общем празднике. Это так мало вероятно, что и Чжулю лучше будет знать о наследнике Цзинь из впечатлений с охот и состязаний, никогда не подходя слишком близко. В то время как сыну Цзинь Гуаньшаня следует привыкнуть к манере Владыки бессмертного поставить на стол угощение и разрешить угощаться, а после отнять каждый кусочек, ласково вынимая его из пальцев, уже поднесенных к губам вместе с лакомством. До тех пор, пока блюдо не опустеет. Увлекательная игра, в которой тебе все можно, но ты ничего не получишь. Это происходит, вероятнее всего, потому, что “можно”, в представлении Главы Вэнь, молодому человеку должно быть то, что Цзисюаню не интересно. Или это жестокая пытка, которую нужно вынести с особенной мудростью. Или вынести мудрость из пытки? Сложно не желать всего и сразу, если умеешь желать.

Чашка замирает и не проливается. Ее нельзя пролить даже в поминовение. Но и пить ее теперь совсем не хочется. Кто станет пить чай, который приготовил усопшим, мысленно присвоив ему все свойства поминальной жертвы? Вполне понятно, что раз Чжулю здесь, и его великолепной способности никто не разделяет, все знающие о ней погибли. Речь идет о технике, а не личных особенностях этого Вэня, если слова Владыки услышаны и поняты правильно. Наверняка, ему и учеников запрещено иметь. Пока Глава не подберет достаточно разумного и преданного адепта. 
Мальчишка только выше вскидывает голову и делает медленный вдох, смиряя норов. Ноздри на миг становятся резными из тонкого неврита.
- В таком случае этот Цзинь прольет чай тем, кто еще придет за ним.

Раз уж призраков _с той стороны_ не приглашают, Цзисюань вполне способен  угощать и будущих жертв. Они, несомненно, намечаются. Таинство поминовения не единственное таинство война. Первейшее его таинство - жертва богам войны, великим генералам, вознесшимся на небеса, просьба об успехе похода, охоты, поединка и о покровительстве. Отчего бы не приносить им жертву заранее и не справлять тризну по будущему? Нежно золотистый чай почтительной струйкой окропляет траву у высоких бамбуковых стеблей. И когда чашка возвращается обратно на столик, Цзисюань приходит к мысли, что Сжигающий ядра не слишком разговорчив и, возможно, не очень хорош в рассказах. Есть люди, которые куда лучше общаются и сообщают о себе делами и прикосновениями.

- Наследник Цзинь желал бы расспросить мастера Вэнь о его легендарном искусстве, но эти вопросы также не принесут ему знания, - это мстительный камень в огород главы ордена. - А потому он покорно просит мастера Вэнь показать ему это искусство на самом скромном адепте.
Подобрав рукава элегантными и очень привычным движением, Цзисюань поднимается от стола, вырастая перед сидящим Чжулю неожиданной стеной золотых пионов и жемчужного сияния.

- Но очень медленно, чтобы один мог почувствовать происходящее с его телом и его ци, а другой ответить ему о своих ощущениях. Вряд ли у этого Цзинь будет иной шанс не только вкусить этих впечатлений, но и запомнить их. 

Об осколке темного металла он умалчивает. Достаточно осведомленности Владыки. Эта деталь лишь позволит ему удержать Чулю от неосторожности. Никто из них определенно не собирается навредить другому. Не в Знойном дворце, не на глазах Владыки бессмертного.

+1

11

Вэнь Чжулю не нравилось, что его рассматривают как какую-то диковинку, пусть в какой-то степени так и было. Редкость, неповторимый, единственный в своем роде. Таким он и должен оставаться, таково желание Владыки и только это имеет значение под Луной.
И еще он подумал, что его прошлый Орден никогда не станет великим, поскольку никто из его глав или наследников не обладали столь искусным умением вести Игру. Уж сам Чжулю точно не смог поднять его на один уровень с этими, предпочитая словам действия, прямоту закулисным интригам, завуалированным угрозам угрозы явные.
И пить чай ему нравилось больше, чем разговоры о том, стоит ли его пить или нет. Или разговоры о его бывшем клане или о тех, кого он убьет в будущем. Он скромный телохранитель второго господина Вэня. Просто телохранитель несносного мальчишки. Какие тут жертвы?
Чай в крошечных чашках остывает, а второй господин Цзинь все еще говорит и…
- Что? - тут маска, которую Чжулю исправно держал уже довольно многие годы проведенные в Ордене Вэнь, за рядом крайних исключений, дала трещину. И взгляд, настороженный и удивленный одновременно, метнулся к фигуре Владыки, в попытке понять, что вообще происходит и что ему делать.
Вэнь Чжулю тоже поднялся с колен, не хватало, чтобы он остался одним сидящим, имея снова возможность смотреть на первого господина Цзинь с высоты своего роста.
- Этому Вэню видимо послышалось, что господин хочет чтобы этот Вэнь разрушил его Золотое Ядро? И при этом как можно медленнее? Зачем это первому господину Цзинь?
Поверить в то, что кто-то хочет получить знания подобным способом Чжулю просто не был в состоянии. И догадка о том, что наследник Ордена Цзинь просто сошел с ума была гораздо правдоподобнее.
Но улыбка Владыки, обращенная к Чжулю была явно одобрительная и побуждающая к взаимодействию с его гостем. И пусть это Вэнь не понимает, его понимание и не требуется.
Под Луной есть только…

Не обязательно было касаться противника, чтобы почувствовать как энергия ци накапливается и сосредотачивается на кончиках пальцев, пронизывая все тело заклинателя.  Чжулю позволил ци медленно перетекать в тело второго господина Цзинь, обволакивая его Золотое ядро чужой силой, так что Чжулю словно ощущал его под пальцами. Для него это было новый опыт. В бою прочувствовать подобное нет никакого времени - прервать его сосредоточенность, если он бужет мешкать, довольно легко. Пока для обладателя Ядра нет ни боли, ни вреда. Но одно движение воли Чжулю и Ордену Цзинь понадобится новый наследник.

+1

12

- Этому Вэню послышалось.
Изумительный покой в голосе наследника Цзинь оказалось умеет быть пронзительно ледяным, как зимний ветер в вершинах Хуаншань. На Владыку бессмертного гость больше не смотрел, точно позволил тому умыть руки и не иметь к происходящему никакого отношения. Хотя отлично понимал, что хозяин дома едва ли позволит ему глупый и ненужный урон. Но хотелось верить, что Чжулю так хорош, как говорят, и в контроле своего главы не нуждается.
- Этот Вэнь ничего не разрушит. Он лишь попробует и расскажет скромному просителю, каково это. Разрушать.

Благодарный поклон обозначил начало упражнения, но взгляд над сложенными рукавами и после остался испытующими, точно гость хотел увидеть, что в момент работы с ци творится в душе самого Чжулю. Какого ему медленно вкрадываться в чужое тело, вмешиваться в ток энергий, ощупывать меридианы изнутри, оглаживать пульсирующий жар чужого ядра, прежде чем его собственная сила цепко зажмет его в тисках и сдавит по-настоящему. Наследник Башни Кои даже читал, - обширные библиотеки хранили достаточно книг новых и старых мастеров, чтобы наследник мог набраться в особенности той мудрости, которую от него прячут, - так вот, он он читал, что поврежденное ядро может быть восстановлено. Старинные даосские источники обладали такой заковыристой мудростью, что первому молодому господину то и дело хотелось переспросить у наставника. Но так как книги эти читать ему не следовало, вопросы оставались не заданными. И теперь Цзисюань лишь с любопытством прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, есть ли в делании этого Вэнь Чжулю какая-то хитрость, или его искусство связано со способностью развивать огромную мощь. А если так… в чем секрет? В особенностях каналов этого Вэнь или в принципах медитации? Отчего Владыка бессмертный не может уничтожать ядра? Или может? Мысль оказалась ужасающей до холодка между лопаток.

Дыхание осталось поверхностным, очень ровным. Чужая огненная энергия согревала осколок темного железа, и молодой господин Цзинь не имел представления ощущает ли этот Вэнь чужеродный и мощный металл среди земной ци наследника. 
- Каково это... быть Вэнь Чжулю?
Тень улыбки или вызова залегла в уголках губ. А потом Цзисюань сложил печати, сложил ладони перед грудью обращая их одну к другой, замыкая контур, концентрируясь на внутреннем токе янци, на том как земля питает железо, а железо контролирует огонь и попытался разжать давление чужой воли, снимая осаду Пурпурного дворца. Не торопясь, но не отвлекаясь ни на что больше, плавно наращивая упрямое противостояние.
- Какое это чувство?

+2

13

5 vs 2, ведет Чжулю, 6 & 6 - манчит Владыка
Часы пробили три, барон сделал два выстрела. Стало быть всего пять часов.
- Достаточно.
Глава Вэнь не смотрит глазами, отвернувшись от пробующих друг друга на твердость адептов, - это почти что игра, невинная и опасная, легко кончающаяся человеческими жертвами тогда, когда любая из сторон забывает регулировать собственный интерес и держать его в рамках, нет, не приличий - в рамках тех областей, где отступление еще в принципе возможно. Поэтому смотреть глазами здесь совершенно бессмысленно и он наблюдает не за движениями и вслушивается не в задорный обмен репликами.

Каково это - быть Вэнь Чжулю? Он, наверное, мог бы ответить, вспомнив давнюю сцену на плитах сада, поднятые флаги и негодование в глазах тех, кто должен оставаться бесстрастной тенью за спиною Владыки бессмертного. Каково это - отдать всего себя ради такого осуждения, а потом провести не один и не два дня, не чувствуя рук, не знаю собственной судьбы, смея ли надеяться? Всё ради того, чтобы быть Вэнь Чжулю, но может ли этот мальчишка в светлых одеждах понять это? Глава ордена Вэнь не был в том уверен. Если у этого наследника Цзинь опыта не больше, чем было у того - нет. Но что-то заставляет Владыку сомневаться... сомневаться в том, что этот золотой мальчик так уж сильно похож на... того.
Он оборачивается как раз вовремя. Вовремя для того, чтобы вмешаться, обратившись не к живым (и капризным, и упрямым, и гордым, запальчивым, молодым, не признающим (или признающим) авторитетов, не к телами даже - к тому, что до времени скрыто в одном из тел, заставляя Осколок проявить себя там и тогда, когда младшему из адептов не хватает не сил даже - опыта.

Для Чжулю это тоже будет полезно, - ленты бровей Владыки чуть заметно сходятся к переносице, когда он вмешивается в происходящее - урок нового для одного должен быть новым и уроком и для другого и иного варианта, чтобы показать Сжигающему Ядра, что будет, если сила и устремленность его противника будут выше ожидаемого. Выше возможного. Разве можно упустить такой шанс? Тьма осколка печати вздыхает, откликаясь на жест, скрывать который Владыка бессмертный нужным не считает. Вздыхает и словно бы обращает волю Чжулю обратно, заставляя его силу течь обратно, в пальцы, в руки, так же медленно и неумолимо обволакивая его тело и подниматься по каналам вверх, к его собственному Золотому Ядру, останавливаясь не так далеко...

- А теперь что это за чувство?
Вопрос этот задан голосом строгого учителя и, несмотря на явственно удерживающие сейчас равновесие между адептами пальцы задан обоим.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

14

Что значит быть Вэнь Чжулю? Точно не быть Чжао Чжулю. Не быть наследником и надеждой рода, не быть, со временем, первым и единственным властителем своей судьбы. Правда, кто мог бы похвастаться тем, что в итоге все же судьбу он выбрал сам. В какой-то мере. Никто не заставлял его становится на колени перед Владыкой бессмертным. Никто не заставлял его отдавать ему свою жизнь в полное владение. Только невыносимое желание доказать всем, что Чжао Чжулю еще рано сбрасывать со счетов.
Чжулю чувствовал как обжигающе горит под его пальцами чужое золотое ядро. Как желание закончить начатое становится все сильнее и всеобъемлюще. Сжигающий Ядра впервые ощутил во всей глубине насколько влияет на него вторжение в чужой поток ци своим. Время растянулось и словно перестало существовать - они с наследником Ордена Цзинь словно замерли в янтаре - на мгновение от взаимного неизбежного окончания их единения.
Только потом Вэнь Чжулю почувствовал что-то чуждое, пугающе мощное и одновременно пагубно притягательное в привычной изученной энергии присущей всем живым существам. Которое активно сопротивлялось вторжению. Это было удивительно и довольно неприятно.
Вэнь Чжулю внимая просьбе наследника Ордена Цзинь действовал осторожно и медленно, не используя свои силы в полной мере. Почувствовав же неожиданное противодействие, с которым раньше никогда не сталкивался, усилил напор и получил в ответ равноценно усилившееся сопротивление. Можно сказать - непроизвольно, словно забываясь что перед ним не противник вовсе, а доброволец.
Что случилось бы дальше - чья сила перевесила Чжулю к счастью не узнал. Он потом обязательно сказал бы Владыке бессмертному спасибо за науку. Это ведь действительно полезный опыт. Не то чтобы Чжулю когда-то хотел его испытать, но… он и сам говорил что-то подобное раздосадованному обиженному и злому второму господину Вэнь - любое поражение, любая ошибка, любое несовпадение наших желаний с реальностью - преподаёт нам урок и наделяет опытом. Познать на собственном опыте своё же оружие и остаться в живых - разве это не позволит ему стать еще более искусным в будущем.
Все это Вэнь Чжулю поймёт потом, но сейчас…
— Страх… - исполнительно шепчет он одними губами. Этот Вэнь знает о своём прозвище, которое распространилось далеко за пределы Ордена Вэнь. И то что его произносят с отвращением и страхом. Ведь он забирает больше чем жизнь - саму суть заклинателя, то что отличает даже самого скромного из адептов от простых людей.
Чжао Чжулю перестал существовать только из-за этого страха. И сейчас он воплотился и вонзился острым лезвием ему в грудь.

0


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » О разрушительном любопытстве и любопытственном разрушении


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно