Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Claim your weapons


Claim your weapons

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Мэн Яо и Цзинь Цзысюань
1520, Цинхэ

0

2

Всё одновременно, как этого хотелось наследнику Башни Кои, случиться, конечно, не могло, но если солнце низвергнуто с неба, то день не сменяет ночь, и она длится бесконечно. Или столько, сколько необходимо. Для того, чего хочет добиться Цзинь Цзысюань, такая ночь подходит лучше дня. Не так уж важно, светло ли небо, главное, чтобы глаза тех, кто мог бы помешать, были закрыты.
Те глаза ордена Цинхэ Не, которые не закрыла война, сейчас направлены совсем в другую сторону, но долго это продолжаться не будет, поэтому именно сейчас - лучшее, если не единственное возможное время для визита, план которого вызревал три года. Хотя можно ли назвать планом намерение пробраться и выяснить? Раньше было ещё "спасти". Давно. За три года произошло достаточно, чтобы желание спасать хоть кого-нибудь не давало о себе знать. Тем ироничнее кажется то, что именно ему случилось одним ударом спасти весь мир заклинателей. От чего - тот ещё вопрос, но Мэн Яо не утруждает себя размышлениями еще и над этим. Он получит славу, получит признание и уже получил то, чего не смог найти нигде, кроме как в Безночном городе - знания. И ещё кое-что. Одно предательство и несколько смертей - не такая уж высокая цена. Сейчас никакая цена не кажется такой уж высокой, но то, за что заплатил, он собирается получить в полной мере.
Не только он, впрочем. Мэн Яо вовсе не склонен списывать на сентиментальность не-брата то, что тот пожелал встретиться так быстро, оставив своих генералов ломать останки вражеского сопротивления, своих казначеев - оценивать вражеские сокровищницы, своих архивариусов - составлять списки книг вражеских библиотек, своих хронистов - писать новую, правильную историю. Но за тем, что он действительно желает получить, Цзинь Цзысюань должен прийти сам, и понимает это.
Три года - срок не краткий, и о постоянстве молодого господина Цзинь отнюдь не поют песен. Может быть, то, что было ему нужно раньше, теперь будет в его глазах лишь занимательной безделушкой. А может ценность наоборот выросла. Мэн Яо готов к тому и к другому, он готов ко многому. Он всё ещё не готов назвать цену.
Так или иначе, для обсуждения цены или из сентиментальности, чтобы обсудить прошлое или будущее, ну или просто прогуляться к перевалу, о котором в окрестностях ходят разные байки и куда местные соваться не любят, наследник Башни Кои предложил встречу, и Мэн Яо не увидел причин отказаться. Поклоны на этот раз не расточает, а вот улыбок не жалеет.
- Война ничуть не изменила молодого господина, - вряд ли это может быть правдой, но шрамы и следы, если они действительно есть, остались где-то, куда взгляд не дотягивается. Не под одеждой: если бы Цзинь Цзысюань был серьезно ранен, Мэн Яо узнал бы об этом. Под кожей. - Я рад.
Он уверен, что правильно называет то, что чувствует, и что радость эта мало чем отличается от любой другой, разве что идет больше от ума, чем от души. Но если за три года изменилось так много, то почему бы радости остаться такой, какой она была раньше?
Мэн Яо сворачивает на тропу, которая поднимается вверх, пока еще хоженую и широкую, хоть и не слишком удобную: под ногами крупные камни и голые еще ветви деревьев тянутся, чтобы ухватить за одежду. Позже, скорее всего, им придётся встать на мечи, чтобы добраться до цели. Если цель ещё цела. Если они двое всё ещё понимают цель одинаково.
- Многое произошло. Сюань-гэ расскажет новости или захочет услышать о чем-то сам сначала?
Нет, Сюань-гэ, вероятно, хочет увидеть. Мэн Яо есть, что ему показать, но не начинать же такую долгожданную встречу с обсуждения дела.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:51)

+2

3

Война делает их равнодушными. Вероятно, их обоих. Даже если Яо не приходится видеть смену трупов за стенами своей высокой башни. Война делает безразличными и к боли, и к страху, к бесконечному напряжению, и к подвигам, и к гейству. Циничными. Неизменно, неминуемо приводит к злому вопросу “Стоило ли оно того?”. Нельзя ли было иначе? К мысли о нелепости методов, о неловкости монстра из людских кишок, накатившего волной горелой плоти на Безночный город. Или смысл войны в том, чтобы ее запомнили, как личное горе в каждой семье?

То, что вначале войны кажется немыслимым героизмом, к концу - неизбежное, долгожданное, почти обесцененное усталостью завершение. Хочется спросить, как Яо понравилась парная техника с Главой Не. Но теперь это кажется бессмысленным детским озорством. Тратой времени. Теперь слишком многое кажется тратой времени. Но Цзисюань отлично понимает, какие именно события должны произойти очень быстро, часто и впритык друг к другу, чтобы Ланлинь обрел и ценности Знойного дворца, и нового наследника одновременно. Это важно и, может быть, важнее для старшего молодого господина, чем для всех, кто не может подумать о скорой необходимости такой замены. Поэтому выкрутиться из расположения войск нужно сейчас, пока никто еще не посылает за тобой слуг по коридорам, отделанным белой яшмой и слоновой костью.

Нужно бежать очень быстро, чтобы остаться хотя бы там, где стоишь. Темный путь оказался проще, неизбежнее и ядовитее, чем мнился в детстве. Знание, вспыхнувшее яростной волной в момент отчаянного, удушающего поражения, сперва списано на слабость и желание спасти людей, удержать рубеж, на позднюю ночь, когда никто не сможет догадаться и никто не станет считать мечи в бирюзовом лунном свете. А после снова и еще раз. И снова. Так захватывающе просто и так увлекательно - до бессердечного, опустошающего удовлетворения, - что остановиться сложно, а продолжать опасно. Невольно оказавшись заложником этой опьяняющей вседозволенности, он остается еще более одиноким, чем прежде. И пока Вэй Усянь где-то рядом, золотой мальчик из хорошей семьи может сохранить свое доброе имя и честь клана. Дальше, по окончании войны, когда каждый орден вернется в свою провинцию, в свой город… дальше каждый намек рискует стать опасным, а тяга болезненной. И Цзисюань надеется, что где-то в библиотеке Вэней - в той части, куда он будет допущен, и в той, куда допущен не будет (это малое зло по сравнении с другим) - он найдет записи, способные унять эту жажду, усмирить ее и научить жить с ней, как жил бывший хозяин Цишаня. Жил много лет, успешно, не скрываясь настолько, что его умениями не смущались и не ужасались им, сумевший продолжить род, сумевший удержать величие клана так высоко, что люди начали за него хвататься, чтобы, повиснув, уронить его до себя. Вот кто знает, как справляться, и вот для кого бедственные откровения наследника Башни Кои не станут ни новостью, ни ценной тайной... Но удалось ли Яо сохранить хоть что-то? Даже отдавая должное таланту и упорству в совершенствовании, нужно признать, что они слишком молоды, а противостоять столь разнонаправленным силам и потокам энергии в месте гибели Вэнь Жоханя было амбициозно по меньшей мере и по большей - опасно. Цзисюань эгоистичен как обычно. Яо - тоже, если рискул. А если нет? Если не рискнул или не смог, или не добился успеха, даже поставив все? Тогда справедливо ли будет подняться в горы и остаться там, сохраняя в памяти людей светлый образ безупречного сына своего ордена? И можно ли будет вернуться? Тогда Ланлиню понадобится новый наследник, прославленный доблестью и многими талантами. Никак не второй молодой господин Цзинь. Яо понадобится какое-то время, чтобы утвердиться в этой позиции. А Цзисюаню несколько лет, чтобы отчаяться. Или справиться со своей мглой без помощи Вэнь Жоханя.

- Яо! Рад видеть, что ты здоров.
Выступает из тени подлеска навстречу прибывшему.
Яо по-прежнему любезен и нетороплив. Движения первого молодого господина сделались резкими, точно он экономит силы в каждом: в коротком поклоне и в  коротком объятия, теперь дружеском, без сентиментальной ноты. Никто не знает, что именно унесла река времени и что принесла с собой. Желанна ли пронзительность долгой ласки, и как изменился Мэн Яо за бесконечные дни в Знойном дворце. Тот ли это человек, с которым Цзисюань прощался?

- Господин позволит мне выразить восхищение его победой? - теперь эта улыбка поистине лучезарная. Она освещает лицо, и на миг делает его красивым тем сияющим счастьем, которое неподдельно. - Мир заклинателей и вся Поднебесная благодарно склоняют голову перед Мэн Яо.
Самое время назвать этого человека братом, но присваивать его победу не хочется. Пусть этот Яо из семьи Мэн справедливо оставит ее себе. Орден всегда успеет забрать свое. Теперь его поклон низкий и долгий, медлительный, исполненный искреннего почтения. Но это дипломатия. Человек, способный зачаровать душу главы Вэнь или везуч, или опасен. Возможно, то и другое одновременно. Следуя за Яо по тропе между крючковатыми частыми стволами, Цзисюань с удовольствием наблюдает его лопатки. Ему хочется расспросить о последних днях в сердце Безночного города. Обо всех днях. Но о тех особенно. Но сейчас не стоит. 
- Но как Яо удалось? И что ему удалось? И удалось ли?

Отредактировано Jin Zixuan (Понедельник, 13 декабря 18:57)

+2

4

Нет, всё ещё не склоняют, хотя склоненная голова золотого наследника - неплохое начало, вот если бы ещё у того хватило смелости или, может быть, безумия сделать то же при свидетелях. Но нет, разумеется нет, или да, но не сейчас. Сначала молодой господин должен дождаться официальной реакции главы клана, и уж потом, следуя по безопасному пути, благодарить и восхищаться или изгонять и презирать так, чтобы об этом знали все. Это очень рассудительно с его стороны, но в то же время и очень неразумно. И Яо это совершенно не устраивает, хотя восхищение он и позволяет и принимает, привычно не отказываясь от того, что само идёт в руки.
Он не торопит свой шаг, но и Цзысюань не спешит нагнать его, чтобы идти рядом. Наверно, это могло бы быть неудобно: тропа совсем не широкая. Наверно, ему нет нужды заглядывать в глаза, чтобы знать: у Мэн Яо есть то, чего он хочет, иначе он не явился бы сюда. Мэн Яо тоже не нужно читать по лицу, чтобы понять: три года и война могли изменить не-брата в чем угодно, но в том, что касается последнего главы стертого в пепел ордена, его стремления остались теми же, разве что сильнее разгорелись.
- Как бы я посмел не оправдать ожиданий Сюань-гэ? Конечно, удалось, - он оборачивается с улыбкой, но не останавливается. - Удалось сохранить для него то, что он назвал предпочтительным.
Да, он помнит тот разговор до малейшей детали, не раз вспоминал его, когда казалось, что слишком резко оборваны все нити, что теперь чересчур мало привязывает к тому, что осталось за воротами Безночного города.
- Жизнь Мэн Яо. Непросто, это было весьма непросто, но... Или Сюань-гэ желал услышать что-то другое?
Вопросительно склоняет к плечу голову, как будто действительно рассчитывает на ответ, но не ждёт слишком долго, вновь уделяя внимание тропе. Ступает осторожно, шаг за шагом, как когда-то давно, только теперь не вниз, а вверх. И ещё темнота вокруг... Никуда не исчезла, но стала совсем другой. Тьма похожа на те тени, которые дают укрытие, под кровом которых удобно действовать, из которых проще нанести удар. Мэн Яо привык к теням, и к этой тьме относится, хоть и настороженно, но без страха. Всё равно отступать уже некуда и сожаления не имеют смысла. Но немного игры кому помешает? По-детски? Может быть. Когда Мэн Яо был ребенком, у него не было времени для игр, а сейчас, кажется, подходящее. Время есть, нет только писаных правил - играть так Яо учился в Знойном дворце и теперь считает это самым интересным.
- Ах да, о том...ключе, что приглянулся молодому господину, пока он гостил в Знойном дворце. Он тоже у меня.
Ключ к библиотеке, вот чем считает Цзинь Цзысюань неприметный артефакт. Ключ... Что ж, все рано или поздно становятся инструментом в чьих-то руках, так, кажется, было сказано? Или не совсем?
Вряд ли это признание может удивить не-брата. Наследник Башни Кои знает это и сам. Должен знать.
Из Знойного дворца Мэн Яо, уходя, взял немногое - и рад был бы захватить больше, но бессознательный Чифэнь-цзюнь и Бася занимали руки и отнимали силы. Впрочем, они однадды тоже будут (в некоторой мере, уже) полезны, так что об этом выборе Мэн Яо не сожалеет тоже. Тем более, что остальные...сувениры, пусть немногочислены, но достаточно ценны.
Итак, остаётся один вопрос, самый первый и самый сложный. Как ему удалось - Мэн Яо всё ещё уверен в том, что ему просто позволили. Это ему не нравится, ведь выходит, что точка равновесия опять смещается, смыслы переворачиваются, и инструментом опять становится он. Поэтому он ищет другие объяснения. В некоторые, пожалуй, и сам готов поверить. Однажды.
- Как... Думаю, это был естественный порядок вещей, Сюань-гэ. Темный путь калечит душу, ты ведь знаешь об этом. Медленно, но неумолимо, как железный обруч, который затягивает палач, калечит тело. Я лишь позволил одной душе разорвать оковы, вырваться и избежать этой пытки. Показал путь.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:51)

+2

5

“То, что он назвал предпочтительным”  - прозвание вполне оскорбительное для того, что спутник назвал сокровищем и вполне обличает мир, в котором Яо приходится выживать. Ирония задергивает истину нежной вуалью, но та остается неизменной. Цзисюань не обижается, он прислушивается к прохладе леса. Прежде это был могильный холм. Кладбище. Тонкая ин тянется с земли, если хотеть ее распознать. Это не тенистый полог, не влажные от росы травы. Или это привычка подбирать извне все нелишнее. Ин холодит кончики пальцев. Однажды, ему кажется, дух меча отвернется от него. Разве проклятие Не - единственное в своем роде? Однажды оружие откажется ему служить, почувствует себя преданным, не нужным, не узнает? Тонкий преследующий страх. Иголка застрявшая в подбое платья. Старшему молодому господину известно о темному пути еще так мало и уже так много, что ничего кроме тревог эти знания не приносят. Сеть напрягается и тянет его в незримый, но ощутимый омут. Лопатки Мэн Яо в сгущающейся мгле неожиданно острые. Кромка смоляных волос - резкая, как очерк кисти.

- Я благодарен мэн Яо за то, что он сохранил для меня мое сокровище.
Улыбка почти не слышится, но замирает в левом уголке губ отчего-то криво. Он или Вэнь Жохань. Кто-то сохранил. Но если его сохранил глава Вэнь, то зачем? Разгадать планы старого даоса не всегда удается. Не удается почти никогда. Кажется, его взгляд на мир совсем иной, не такой, как у наследника Цзинь. И от того, рассматривая одну и ту же рыночную площадь с разных балконов, они видят совсем разные лавки. Поэтому Цзисюань не гадает. Так недолго сойти с ума. Но он готов наблюдать, как будут развиваться события. Рано или поздно понимание придет. Оно всегда приходило.

- Я надеялся обрести его снова.
Ловит короткий взгляд по-над плечом. Им придется узнать друг друга еще раз. Но рисунок танца не меняется: два шага вперед, один назад. Это привычно. Рядом с Яо почти легко. Бестолковое желание оберегать можно считать игрой воображения.

- О! Яо удалось и это!
Переступая через корни, он слишком сосредоточен на том, как сужается тропинка, как разбегаются в стороны ее сестрицы, и вот она уже теряется в траве, утопая в опасной гуще леса.
 
- Я восхищен. И, признаться, напуган. Потому что человек, не только убивший, но и… добывший ключ, чрезвычайно талантлив.
Говорит это ровно. Так, точно ключ и вовсе не интересует его. Но лишь потому что затрудняется понять, что испытывает: облегчение, от того, что ожидание и неизвестность обрели свой конец, или усталость от этого ожидания, радость сбывшейся надежды или предчувствие новой беды. Не беды. Работы. Глава Вэнь никогда не был милосердным наставником. И после смерти едва ли станет лучше. Наследник ордена Цзинь не беспокоится позволили ему что-то или нет. Ничего в его жизни не является свободным волеизъявлением. Лишь Яо - его единственный шанс делать то, что ему вздумается. И это теперь ненадолго. В свое время он также раздумывал, как водворилось в его золотом ядре темное железо. Разве глава Вэнь подталкивал его? Нет. Разве научил, что делать с осколком? Нет. Железо решило все за него. Обидно это или должно быть принято с фатализмом? Теперь нет смысла печалиться. Во всем может быть высшее предназначение. Только звездам известно наверняка.

А пока слова спутника его смутно тревожат. Зачем это детальное описание неизведанных им страданий? Или изведанных? Знает ли Яо что-то о бедах своего собеседника? Мог ли узнать в Знойном дворце? Был ли у Вэн Жоханя какой-то замысел?

- Путь  - куда? - не то, чтобы старший молодой господин желал отравить вкус чужого триумфа, но…  - Отчего Яо уверен, что получил то, о чем говорит? Всякий птицелов проверяет, полон ли силок прежде, чем закончить охоту.
Цзисюань старается держаться той тонкой грани использования людей, где обе стороны получают выгоду. Это единственный способ продолжать сотрудничество. С ним в первую очередь. Договориться с Яо куда проще, чем с самим главой Вэнь, утерявшим шанс на скорое перерождение. Желания Яо - земные… Скорее всего куда более земные, чем любая цена, которую сможет назвать душа покойника. Особенно если менять хозяина своей юдоли не желала.

Отредактировано Jin Zixuan (Четверг, 16 декабря 21:20)

+1

6

И страх тоже льстит. Хотя почему "тоже"? Может быть, даже больше, чем что-то ещё. На страхе можно многое замешать - почтение, преданность, любовь даже. Разве что не доверие. Можно ли обойтись без доверия в том, о чём так много в своё время говорил Цзинь Цзысюань, Яо не знает, зато помнит, каким болезненным оно бывает, когда предано. Хорошо бы обойтись вообще без него, но он знает, что это не сработает, если то, что готовит для ордена золотой наследник, имеет хоть какие-нибудь шансы претендовать на великое. Без этого яда, без хотя бы ляна доверия, ничего не получится. Он отвечает спокойно, не отвергая этот страх, но просто сообщая не-брату то, что он должен знать.
- Сюань-гэ не следует бояться. Мэн Яо помнит, на чьей он стороне.
Он помнит, как же такое забыть? Своя сторона останется своей всегда. Она может стать не только его стороной, она может стать общей. Не это ли он хотел с тех самых пор, когда впервые подошёл к трону главы Цзинь? Не этого ли хотел, когда до последнего оставался на поле боя, чтобы глава Не увидел его среди сотен других странствующих заклинателей в своей армии? Не этого ли хотел, когда выбрал ученичество в качестве награды так щедро и так неосторожно предложенной главой Вэнь? И почему всё шло не так? Это не могло быть виной Мэн Яо, ведь каждый раз он делал всё возможное. Но каждый из этих людей придирчиво выбирал тех, кому можно позволить оказаться на своей стороне. Слишком мелкое сито у каждого из них. Яо не держит зла... Во всяком случае, на одного из них - уже нет.
- Для этой души был лишь путь откуда. Когда пытка заканчивается, куда - совсем не так важно.
Приходилось ли Цзинь Цзысюаню пытать людей? Этот вопрос отчего-то вдруг настолько занимает Мэн Яо, что он почти готов задать его - странный и неуместный, не имеющий никакого отношения к тому, ради чего встретились. Не задаёт, оставляет до лучших времён, как и многие другие. Из пыток, которые известны Мэн Яо (а известных, усовершенствованных и изобретенных не так уж мало) Темный путь - одна из самых долгих. Эту он испробовал на себе, иначе не смог бы уйти из Ланъя, иначе не смог бы сейчас так просто говорить о добытом ключе. Возможно, однажды она станет мучительно болезненной, сейчас кажется всего лишь ещё одним мостом на пути. Если на пути пропасть, а обходная дорога далека и опасна, кто сомневается и испытывает муки совести из-за того, что воспользовался мостом? Даже если загнал пару заноз, держась за плохие перила.
Так или иначе, путь души, заключенной в артефакте, теперь тот же самый, что путь Мэн Яо и, может быть, первого молодого господина. Чтобы точно знать, куда, надо бы взглянуть на карту, а карты... Цзинь Цзысюань раскрывать не любит.
- Я и сам надеюсь узнать, куда ведёт путь, Сюань-гэ. Ходить в кромешной тьме с завязанными глазами может быть забавно, если не слишком долго. Пока что мне известно лишь то, что он проходит через величие ордена и благо Поднебесной.
Вряд ли не-брат хотел такого ответа, да и вопрос его беспокоит совсем другой. На этот раз Яо останавливается, тем более, что тропа уже совсем не тропа, и лес изменился как-то неуловимо. Расположение кланового некрополя - тайна, и Мэн Яо может только догадываться о нём по незначительным, на первый взгляд, деталям. Дальше дорогу и в самом деле придется искать едва ли не наугад. Но для начала - развеять сомнения.
- Я ведь здесь, правда? Думаешь, я убил главу клана и преспокойно вышел из Знойного дворца вместе с Не Минцзюэ, которого, знаешь ли, в рукав не спрячешь, по парадной лестнице, прошествовал по улицам Безночного города под поклоны дворцовой стражи и покинул его через главные ворота? Если бы у меня не было ключа к другим дверям...
Он позволяет себе усмешку. Силок - это ему нравится. Богомол может одну за другой хватать цикад, совершенно забывая о чиже, но птицелова не в состоянии заметить ни один из этой троицы. Яо думает о том, что эта роль ему по плечу. А ещё о том, что в силках есть ещё место. Эта мысль заставляет его улыбнуться шире и проговорить, подавшись доверительно к собеседнику.
- А может быть Сюань-гэ думает, что Мэн Яо вернулся к нему призраком, чтобы он не скучал?
Впрочем, это лишь отчасти ирония. Яо уверен, что слишком много привязывает его к этому миру, и после смерти он точно придет к каждому из своих должников. И это ещё один повод не умирать слишком рано и рассчитаться с долгами при жизни.
Значит, сегодня не следует забывать об осторожности. Это место кажется мирным и спокойным, неудивительно, что так настораживает. Что бы здесь ни прятали, а след не мог не остаться. Причём, след такой силы, который должны были бы заметить все окрестные и просто пролетающие мимо заклинатели. Мэн Яо следа не чувствует, но ведет взглядом по переплетенным ветвям и молодой траве, как будто рассчитывая обнаружить что-то.
- Здесь должен быть барьер, чтобы гости не часто наведывались. Что-нибудь пугающее, но безобидное, как думаешь?

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:51)

+1

7

Страх, в котором признаешься, не имеет над тобой власти, это лишь почтение. Но почтение необходимое. Озвученное, оно ярче врезается в ощущения. Если Яо, начавший совершенствоваться в 14, смог то, что он говорит… как он провел эти 3 года в Знойном дворце? Это не повод для тревог. Лишь тема для размышлений и наблюдений. Едва ли Цзисюань когда-то услышит развернутый рассказ. Он только улыбается острому абрису чужих лопаток в прохладном сумраке, густом под пологом зачарованного леса. Спутник отчетливо относит мысли наследника Цзинь к сказкам о водных и снежных драконах, иньских тварях, коварных в своей мудрости и мудрых в своем коварстве. И если сейчас поймать Яо за  руку, стряхнуть шелковый ворох рукавов, увидит ли он угасающий след перламутровой чешуи над запястьем? Превращаются ли его слезы в жемчуг, крупный и безупречный? И есть ли над сердцем или на горле то тайное уязвимое место, где адамантовые пластины дают просвет молочной прохладной коже размером с единственный шанс мечника? Кромка волос шаг за шагом движется гипнотически из стороны в сторону, отчерчивая линию, к которой прикован взгляд. И хотя на периферии зрения мерещится какое-то движение - листья, тени, случайный олень? - оторваться от этого росчерка невозможно.   

Мэн Яо был на стольких разных сторонах, и, наверняка, произносил сакраментальные слова о доверии достаточно часто. Или давал понять. Это ближе его драконьей манере. Цзисюань тоже перестал быть, ребенком, огражденным от печалей горше неудач в технике «5 ли за 1 шаг»; увидел достаточно отцовских уловок, застал достаточно мелких лазеек в чужих речах и умолчал о необходимом числе крупных подлостей. Прежде не слишком доверчивый от природы, теперь он ищет в каждом ханьфу второй подбой и в каждом колодце второе дно. Поэтому ему проще не верить вообще: не искать в словах тайных смыслов, ничего не ждать и все проверять делом. Или они выйдут из этого могильника вдвоем, или кто-то один. Доверие стоит на делах и измеряется решениями. Это оказалось так просто и так поздно понято, что старые клятвы перебирать смысла нет. Пока у него не было причин сомневаться в Яо, но 3 года – пропасть перемен. 3 года рядом с Вэнь Жоханем - вечность.

Думать о страданиях Владыки бессмертного ему не хочется. Самовыбранный путь  - всегда путь  триумфа, сколько бы сил он не отнял и горя не принес в нынешнем воплощении. А потому страдания тела - лишь  совершенствование души. Помешали они старому даосу добиться его целей, или никто не в силах был этому помешать - тайна останется тайной, пока тот сам не пожелает ее раскрыть. И есть ли шанс услышать эту историю? Еще и эту. Лишь в сказках правда в итоге становится очевидной увлеченному слушателю, а с этой стороны земли тайны погибают вместе с героями и негодяями. А те и другие неотличимы друг от друга… Но отчего-то Цзисюаню кажется, что “куда” очень важный пункт плана. Глава ордена Вэнь не тот, кто стал бы жертвовать посмертием из-за деталей нынешнего воплощения, а если стал, то имел к этому причины.

- Яо знает конечную точку своего пути?
Даже в 20 вопрос этот слишком сложный. Каким образом величие клана и благополучие Поднебесной будут пронесены через следующие годы - сплетение многочисленных обстоятельств. И в моменте, когда им следует совершить несколько правильных и стремительных атак, чтобы закрепиться в новой точке и присвоить себе новые возможности, стратегия многолетней битвы второстепенна.

- Мы путешествуем шаг за шагом. Теперь, когда библиотека и ключ у нас - у меня нет причин сомневаться в Яо, - никаких: когда придет время открывать библиотеку, ключ придется достать. Но обсуждать им это сейчас не стоит. -  Нам следует предупредить любые попытки клана Не требовать уничтожения этих знаний под предлогом их нечестивости. После того, как эта победа также будет нанизана на нить нефритовых жетонов Мэн Яо, мы сможем говорить с главой Цзинь. Я смогу. Если он сам к этому времени не придет к верным решениям. Если Яо все еще желает того, чего желал в день нашего знакомства, увидев все, что увидел в последние годы.

Иногда даже самые священные цели меняются и меняются безвозвратно. Его собственное юношеское желание впечатлить отца и  стать достойным родителя, запятнанное, растерзанное и оскорбленное, осталось лишь почтительной формулой необходимого пока послушания.

Движение, совсем близкое, заставляет оглянуться, но темный ствол остается лишь стволом, ровным и стройным. Лес так густ, что не просматривается глубже 3-х деревьев в любую сторону. И в этой глубине ни оборванной паутины, ни смятых листьев, ни обломанных веток. Ни звука. Ни треска насекомых. Не птичьего гомона.

- Я подыщу для твоей неупокоенной души красивое тело, - короткая сцепка взглядов почти такая же напряженная как мечная, когда гарда давит на гарду и все, что ты можешь, - разорвать ее как можно скорее честным или бесчестным приемом. Но Цзисюань оставляет спутнику шанс сбежать первым. - Всегда лучше не скучать с кем-нибудь по-настоящему привлекательным.

Сейчас, наверняка, самое время уточнить, что не устраивает наследника Башни Кои в актуальной внешности Яо, но упреждающее шипение стали, вырванной из ножен прерывает течение беседы. Суйхуа совершает обратное сальто и устремляется по-над плечом Яо и мимо - в тень между серыми стволами.

- Справа.
А потом и слева, но вдали темные человеческие фигуры движутся узнаваемо неровно, прихрамывая, перекошенные и сгорбленные разложением. Их лица неразличимы в сумаке. Но обогнув Яо, чтобы вновь почувствовать в руке тяжесть вернувшегося меча, он не видит на клинке ни следа мерзостной гнилой плоти. И не слышит их. Тишина остается в этом пределе леса неизменной. Но тишину они оба осознают позже. То, что есть, всегда очевиднее того, чего нет. Короткая перебежка до места, где должно было рухнуть пронзенное тело, обрывается веерной атакой, когда изуродованные смертью фигуры отделяются от деревьев и так же бесследно исчезают вспоротые зачарованной сталью. Только безжизненные лица врезаются в память и болезненно маячат перед внутренним зрением. У Яо не слишком много времени, чтобы разобраться в происходящем: длинная мясистая лоза уже соскользнула с ветки, качнулась в его сторону живым оголодавшим щупальцем. В отличии от мерцающих ходоков это движение воздуха и листвы отлично улавливается на грани слуха.

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 17 декабря 23:31)

+1

8

Никто не знает конечную точку своего пути. Кроме, разве что, того, кто готов прервать собственный путь своими руками, упершись в неудачу, которая покажется непреодолимой, да и то - разве что предполагать. Но Мэн Яо совсем не из тех, кто готов ради чести, привязанности или ещё какой-то приятной мелочи отдать жизнь и вместе с ней всё, что у него есть и, главное, всё, что может появиться. Что бы ни случилось. Не-брат, конечно, тоже: в чем-то они на удивление похожи, и хотя Мэн Яо не уверен, нравится ему это сходство или раздражает, кивает, принимая ответ. Величие клана и благо Поднебесной - неверные ориентиры, и путей к ним могут быть тысячи. Это ничуть не хуже определенности, ведь если один не подойдёт, всегда можно выбрать другой.
Например, если они не найдут сегодня веского аргумента, который может заставить Цинхэ Не держать претензии при себе. Будь выбор решения за Яо он и начал бы не с поиска, а с уничтожения: прилюдного, демонстративного, такого, после которого вопросов не возникло бы ни у одного из орденов-союзников. Ведь никто из них не знает и не может знать, что и в каком количестве лежало в книгохранилищах Безночного города. Даже Яо не знает этого и наполовину, но зато знает, где искать. Это сделало бы величие Ордена чуть более чистым. Однако решение нетза ним: золотой наследник ничуть не сомневается в том, что делает, а если и сомневается, то лишь в той части, которая сомнений не требует.
- Мэн Яо желает восстановления естественного порядка вещей и надеется, что Сюань-гэ желает того же. Вся Поднебесная видела, как губительно его отсутствие сказывается на судьбах отдельных людей и великих орденов.
Он готов объяснить, что именно считает обязательными составляющими этого естественного порядка, без которого даже самые блестящие планы на будущее потеряют равновесие. Он готов объяснить, что и это - не цена, а лишь хорошее начало для предметного разговора. Готов- но позже, не тогда, когда резкий поворот головы и отражение беспокойства во взгляде говорят куда больше, чем неясное движение теней.
Цзинь Цзысюань продолжает неоднозначную шутку так же неопределенно, сопровождая таким острым взглядом, что не всякий клинок и сравнение выдержит. Мэн Яо отвечает смехом (так и положено ведь отвечать на шутки, милосердно-изящно обходящие все больные мозоли: несовершенство линий собственного лица и тела не слишком-то беспокоит его, не так, как несовершенство техник и слабость золотого ядра) и даже то, что смеху вторит тихое пение меча, скользящего из ножен, не портит веселья. Разворачивается через левое плечо, оценивая угрозу, но не призывая оружие - успеется.
- Хочется верить, Сюань-гэ будет выбирать не из этих.
Мертвецы - противник не самый сильный, хотя мало что так, как они, может напугать простых смертных. Это... примерно то, чего ожидал Мэн Яо, и именно это заставляет усомниться. За этим сомнением приходят и другие: слишком легко неуклюжие тела, тронутые окоченением и тлением, пробираются сквозь густой лес, и темной ци от них не несёт, да и попросту не воняет.
- Барьер, - бросает он, напоминая об очевидном: если они пересекли барьер, значит, на верном пути. - Продолжай идти.
На этих мертвецов нельзя отвлекаться, даже если их лица кажутся знакомыми, как будто магия охранного барьера вспллошила память, извлекая на поверхность то, что всегда прятал поглубже. Мэн Яо заставляет себя не смотреть на лица и делать шаги, но всё равно упускает мгновение, когда новой опасности можно просто избежать. Гибкий зеленый хлыст - слишком гибкий и слишком зеленый в переплетении ещё не одетых листвой крон - замечает только тогда, когда он уже собирается захлестнуть кольцом. Рукоять Хэньшэна влетает в ладонь, и пальцы, прежде чем сомкнуться на ней складываются в печать - простую, но способную яркой вспышкой раскалить гибкий металл. Хлёсткий удар обрубает лишь небольшой побег, но оборотень помнит, что он - растение и не очень-то хочет связываться с огнём. Исчезает в полутьме и частоколе стволов, вряд ли надолго, но давая время перевести дыхание, а с новым вдохом почувствовать то, чего окружающей картине недоставало. Мэн Яо догоняет не-брата, теперь уже чувствуя направление буквально.
- Дорога едва ли не выстлана тёмной ци. А ведь у подножия холма - город. Какая неосторожность...

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:52)

+1

9

Величие клана и благо Поднебесной декларируются как необходимые наилучшие устремления. Декларировались и будет декларироваться. Разве освежеванная и потрошеная война не прошла под теми же знаменами? Что в конечном счете будет подразумеваться под этими обтекаемыми словами, станет ясно, когда придет время принимать решения, и когда это время будет сопряжено с правом. Пока же прав нет ни у кого из них. Ни Яо, ни его спутник не решают, как поступать с библиотекой. Быть может, желание отца ее сберечь в полном объеме связано с планом держать другие ордена в напряжение. Сейчас — если подбить под ноги клан Не — остальные слишком слабы, чтобы подняться против. И такими останутся еще несколько лет, зализывая раны до смены поколения учеников. Все они потеряли талантливых адептов, и потребуются годы, чтобы взрастить новых, не хуже, и пополнить ряды. К этому времени Цзинь Гуаньшань разберется в наследии Вэней и вот тогда сможешь сжечь все ненужное. Цзисюань не знает отцовского плана. Тот не склонен делиться тем, что не требует от сына участия. А тем, что требует, делится так, что участие это почетно, пока миссия не оборачивается осознанием неловкости. Хорошие дети выполняют приказы. Лучшие предупреждают неловкости. Есть шанс стать ценнее в глазах отца, если вовремя вложить ему в руку нужное оружие. И если Цзисюань с этим лишним знанием и предупредительностью может вызвать недоверие и опаску, то Яо очень кстати окажет услугу, демонстрируя, что полностью отрекся от клана Не. Вместе они деликатно сглаживают углы друг друга. И имеют больше шансов показать ситуацию с верной стороны. Не слишком зависят от настроений главы Цзинь.

- Что еще, кроме своего возвращения в Ланлин, Яо видит как естественный порядок вещей? - голос звучит тише и глуше. Неузнаваемо. 

Больше он не замахивался. Позволил мороку приблизиться вплотную. Смотрел в лицо своего командира. Одного из тех, кто возглавлял отряды первого молодого господина. Помнил их каждого. Цзисюань с ними вырос: таскал те же ведра с водой, те же камни, исполнял те же стойки, оббивал те же полированные чужими руками тренажеры, так же падал с меча, как все эти мальчики, кланом лишенные имени и семьи, которых он сам никогда не был лишен. И пусть они не могли стать друзьями, их игры отдавали приятельством: и снежные засады, и отпущенные в небо фонарики, и крошечные расписные лодки, убегающие по течению. Он отправлял их умирать, и он зажигал свечи у свежих именных табличек.

В миг, когда наследник ордена Цзинь останавливается и прекращает сражение, они выходят и приближаются, изувеченные, обгоревшие, уродливые в смерти и теперь для него бессмертные. Приближаются и проходят мимо, навсегда остаются за спиной. Цзисюань только закрывает глаза, когда льда за грудиной становится больше, чем пламени, а болезненное напряжение мышц замечает, лишь когда дух меча толкается в ладонь, жаром опаляет озябшие пальцы. Стремительный шелест лиан окружает и доносится теперь со всех сторон, поднимается вихрем, жадной воронкой, и обжигается разом о золотой круг, описанный мерцающей сталью, чтобы ухнуть назад, когда отрубленные щупальца оборотня отливом устремляются прочь. Но очевидно, что это лишь мгновения, отведенные тем, кто недостаточно пуглив или недостаточно умен, чтобы броситься прочь от покойников. Эта ограда упряма.

- Да, мой генерал.
Шутка хороша как щелчок резцов над ухом и звучит точно так же. Тем не менее Цзисюань действительно прибавляет шаг. Прохлада становится неприятной, мглистые просветы между деревьями затягиваются туманом, и теперь слишком сложно отследить движение ветвей, предупреждающее бросок новой лианы. А потому, спеша навстречу угрожающему мраку, он внимательно осматривается, вспарывая туман под кронами подсвеченным лезвием. Тратить духовные силы вне духовного противоборства — лишняя роскошь. Дух меча делает это сам, как нередко возвращает концентрацию, желая остаться при живом хозяине. Ходят разные байки об осиротевшем оружии. Но догадки о клане Не хороши даже не этом фоне.

- Неосторожность, ловушка или помешательство…
Иногда общее тайное знание захватывает и отрезает людей от окружающей действительности, создает иллюзию особенной безупречности, избранности, а потому безопасности. Случилось ли с Вэнями что-то подобное?

- Яо!
Кладка серого камня вырастает перед ними между расступившимися бурыми стволами, точно все это время вовсе не пряталась. Массивные ворота несут резное изображение кланового зверя Не: его ноздри изрыгают пар, а рога подпирают небо. Купол некрополя возвышается всего на два роста, а потому возникает ощущение, что бОльшая часть склепа должна оказаться под землей. Не даром они поднимались на холм. Если, конечно, это именно та постройка, которую они ищут.

Обернувшись к спутнику, чудом успевает отсечь налетевший побег, но уже куда позже, чем тот опутает щиколотку и рванет наследника Цзинь кувырком со сточенных временем ступеней. А потому Цзисюань лишь мельком видит, как лианы цепляют запястье Яо, лишая шанса воспользоваться мечом, захлестывают со свистом одна за другой, тянут и стискивают в попытке не то разорвать, не то опутать тугим коконом. И пока сам он спешит поднять скатившийся вниз по ступеням Суйхуа, отбрасывая налетающие древесные щупальца, стремительно складывая сияющие печати, кажется, что никакого шанса помочь спутнику уже не осталось. Зато ярость лиан предательски указывает на истинность постройки.

+1

10

Болезненное, но недолгое мучение призраками прошлого, короткий бой с прикормленным, прирученным, поставленным на службу клана монстром и - вот она, цель? Мэн Яо пробыл при главе Не совсем не долго, но этого вполне хватает, чтобы понять: это совсем не в духе клана. Не добить противника, недооценить противника. Именно противника - тот, кто придёт сюда по праву, наверняка должен знать безопасную дорогу или держать в рукаве совсем не те ключи, что прячет в своих Мэн Яо. Что-то ждёт впереди, что-то, что охраняет могильник по-настоящему, что-то, от чего не отмахнешься так просто. На оклик - то ли радостный, то ли встревоженный - он оборачивается только взглядом, достаточно быстро, чтобы успеть заметить опасность, но не скорее, чем в сгущающемся тумане мелькает золотой молнией Суйхуа. Достаточно для того, чтобы, отвлекшись на не-брата, которому помощь, в общем, и не нужна, упустить опасность за собственной спиной.
Запястья стянуты за спиной в одно мгновение - эта лоза быстрее и, кажется даже, прочнее, чем та, которая встречала у барьера. Другую он ощущает у ног мгновением позже, но до неё ли сейчас, когда намерения первой ясны предельно: не обездвижить, и даже не обезоружить - убить. Её хватка уже у локтей и поднимается выше, свою Яо разжимает, позволяя Хэньшэну свободно выскользнуть из ладони. Но вместо того, чтобы зазвенеть металлом о камень, ныряет под руки, скользит плашмя вдоль выгнутого позвоночника, застывает острием у затылка, в тот момент, когда лоза готова триумфально захлестнуться плетью вокруг горла, очерчивает широкий полукруг, замедляясь в этом падении-ударе лишь там, где зеленый узел больше и крепче всего.
- Сюань-гэ.
Не-брата не слышно и тем более, не видно. Да что там, туман из леса выполз такой, что не видно края собственного рукава, и, кажется, становится ещё плотнее, вытесняя воздух.
Может быть, ощущая смерть одной лозы, её сестра сильнее и озлобленнее, до боли стягивает ноги, не останавливаясь даже тогда, когда Хэньшэн отсекает это щупальце. Краем сознания Мэн Яо отмечает, что это вовсе не лишено смысла: далеко ли уйдёшь на ногах с раздавленными суставами. Лоза вгрызается в тело так, что повредить её, не задев его, невозможно, но приходится действовать осторожно, чтобы потом быть в состоянии продолжить путь. А значит терять мгновения.
- Сюань-гэ!
Золотой наследник не отзывается, а может быть, отзывается, но его не слышно, а может быть, и Мэн Яо не слышно тоже, настолько плотной становится белизна вокруг. Как будто пух перезревшего хлопка забил горло, пропуская в легкие всё меньше воздуха с каждым вдохом. Он больше не зовёт, экономя дыхание и сосредоточившись на освобождении.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:52)

+1

11

Мгновенная вспышка ярости вскидывает меч и закручивает воронку золотого сияния вокруг владельца. Треск лиан и хрипатый шелест ветвей, куда убираются эти твари, разбрасывая оторванные листья, возвещает временное затишье. Цзисюань раздраженно выдыхает сквозь стиснутые зубы. Он не любит себя таким, но терпения на тонкие чары уже не имеет. Тяжесть вернувшегося Суйхуа в ладони отзывается облегчением. А туман между стволами делается густым и молочным, дурным. Голос Яо слышится в нем разом со всех сторон, катается эхом. В этом голосе есть что-то очень приятное: страх или тревога? Это волнение в чужих  обертонах гипнотизирует, пьянит и дразнит. Ощущение это дикое, но неотступное, завораживающее. Тогда наследник Башни Кои закрывает глаза – они ему больше ничем не служат - и слушает ток энергий. Слушает, как со всех сторон его окутывает иньский холод, и только где-то по правую руку вспыхивает тепло. Вспыхивает ритмично, бьется гоном заполошно сердца. Хищная молния льда приближается со визгом на грани слуха и трескается, встречаясь с кипучим лезвием. Еще одна! А потом еще! Короткая перебежка должна привести его туда, где жаром сочится сквозь туман чужая  янци. Однако свист и шелест уводят ее прямо из-под носа, спасая от столкновения, а Яо от столкновения с Суйхуа, когда новый ледяной щуп бросает себя точно туда, где тот только что стоял. И только задрав голову, Цзисюянь застает взгляд спутника, вздернутого за спутанные щиколотки травяной плетью. Окутанный пологом чужого схлынувшего вниз ханьфу, ланлиньский принц изумленно вникает в прохладное, мягкое течение смоляных прядей, ложащихся ему на лицо, которое в этот момент приобретает, наверняка, весьма нелепое выражение. Отосланный волей Суйхуа срубает лиану раньше, чем хозяин успеет смутиться, и Яо может вернуться на землю, исполнив изящное сальто, отталкиваясь ступнями от кроны, потому что подхватывать его на руки здесь никто не собирается, во-первых, оттого, что Яо в этом не нуждается, а уж во-вторых, потому что его спутник чуть-чуть глупеет от мягкого прохладного прикосновения чужих волос. Но лишь на мгновение. А потом уже прихватывает его за руку, чтобы больше не терять в нефритовой дымке, кутает частым и ярким защитным барьером. Сияющей сферой иероглифов, готовой следовать за ними к самым ступеням некрополя.

- Ты видел?
Некрополь. Видел ли Яо то же, или Цзисюаню пригрезилось?

Им достаточно взбежать по широкой лестнице, чтобы чуткий камень в ее конце подался вниз, распахивая зев лаза, достаточно скользкого и достаточно крутого. Прокатившись по влажной норе, они кубарем попадали бы в каменный силок лабиринта, если бы левитация в конце пути не позволила обоим приземлиться достойно совершенствующихся. Печать, уже знакомая Яо по подземельям Башни Кои, зажгла тихий мерцающий огонь. Из каменного мешка устремились в темноту два пути…

+1

12

Он видел, видел слишком близко, слишком просто, и не думает, что бежать напрямик, едва завидев цель или то, что можно принять за цель, - это хорошая идея. Но туман всё ещё забивает глотку, и ноги после встречи с лозой стоят на земле вовсе не так твердо, как хотелось бы. Цзысюань же уверен в том, что делает, и у Яо закрадывается мысль, что он действительно знает, что делать. Впрочем, эта иллюзия ненадолго, падение в яму прямо перед воротами едва ли запланировано.
Мэн Яо приземляется не так ловко, как хотел бы, встреча с твердой землёй отдается болью в ступнях и щиколотках. Им бы уделить пару часов медитации, чтобы разобрать эту боль на части и по частям же уничтожить, но сначала придётся выбраться отсюда: едва ли неожиданности, подготовленные для гостей, могут быть приятными и дать необходимое время. Хэньшэн возвращается на место: не в ножны, но привычно оборачивается вокруг пояса - так он ближе, быстрее, чувствуется лучше. Так он сыт и доволен, хотя об этом говорить излишне. Мэн Яо приводит в порядок ханьфу, расправляет, смахивает с ткани комья земли, недовольно поджимает губы, заметив грязь, которую так просто не убрать - это раздражает. Это длится недолго, приходится остановить себя, обернуться, прищурившись, на свет, затем на два коридора, расходящихся в противоположные стороны.
- Лабиринт? Зачем нужны два пути, если хотя бы один из них не ведёт к цели... Но нет никакого смысла, если выбирать нужно наугад.
Мэн Яо присматривается к стене над проходами. Там какие-то знаки, но приходится поднять руку и сложить печать, заставляющую застоявшийся воздух подземелья сдвинуться в подобии порыва ветра и избавить линии от векового слоя пыли и осыпавшейся земли. Даже после этого прочесть непросто: слова начертаны чжуаньшу и складываются совсем не в то, что ожидаешь увидеть в месте, принадлежащем клану Не.
- Сюань-гэ любит поэзию? Похоже, шестой глава клана чтил кисть ничуть не меньше сабли и надеялся передать это будущим поколениям, иначе нас бы встречали не строки, а волчья яма. Второй господин Не, наверно, был бы рад узнать об этом.
Да что там Не Хуайсан, даже Мэн Яо уже заочно нравится шестой глава или кто-то из его безымянных наследников, устроивших этот лабиринт. Пусть загадка прямиком подводит всё к тому же пути клана, пути долга и чести (иногда до оскомины), но она не лишена доли изящества, и Яо с невольной  улыбкой оборачивается к не-брату и вопросительно склоняет голову к плечу.
- "Осенний сверчок живёт уже в доме. Видимо, год кончается скоро". И место для ещё двух строк над каждым из проходов. Какие же обозначат путь достойного мужа?

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:52)

+1

13

Бежать  напрямик - наилучший вариант, когда пытаешься ускользнуть от агрессии хищного барьера. Иногда отступление наилучший выход. Но ловушка перед центральным входом - коварство, для Цзисюаня неожиданное. И теперь в каменной норе он раздраженно отряхивает полу ханьфу от налипшей пыли и паутины. И с интересом следит, как Яо убирает меч. Любопытно. Он читал и слышал о гибких полотнах, но никогда не видел, чтобы кто-то таким пользовался.

- Оба ведут к цели? Ведут к разным целям? Или не ведут никуда? Отчего бы им не замыкаться друг другом?
В ловушке не так уж душно. Очевидно, воздух просачивается откуда-то и это обнадеживает, но тяжелый запах земли и сырость оставляет тягостное ощущение могилы. Наследник Цзинь следит за тихой магией Яо, пытаясь, сообразить, как тот, вообще, заметил строки, высеченные не камне. Но осыпавшаяся пыль делает их очевидной и ему тоже. Он хмурится. Поэзия Цзисуаню предсказуемо близка. Предсказуемо, как любому, получившему изящное образование, и всякому, выросшему в легкомысленном и веселом городе, где “Книгу песен” знают даже девы из весенних домов, декламируют, перебирая струны, и готовы говорить с искушенным слушателем о тайных подтекстах автора.

- Похоже, шестой глава украсил волчью яму строками из “Канона стихов”, чтобы впечатлить чувствительных грабителей. Чувствительных и грамотных…
Что-что, а яму старший молодой господин Цзинь видит отлично. Неприступную на три роста вверх. Лаз, который привел их сюда, теперь совершенно незрим под скалистым потолком. Что-то неуловимо не нравится золотому наследнику, какая-то неуместность, но он не может понять, что именно не дает ему покоя.

- Быть осторожным, - он мысленно перебирает строки, переводя взгляд с одного темного провала на другой, - и усердным в трудах.
Стена гипнотизирует, манит подойти ближе. Дотронуться, смахнуть пыль и разобраться, против которого хода предки Не напоминают им быть осторожными, а к которому усердными. И отчего бы строителям некропля, вообще, верить, если они в ловушке? Но мысли плавятся и утекают неуловимо. Темные буквы льются перед глазами, стена убаюкивает, обещает ответы и внушает желанную бестревожность. Хочется подойти и стряхнуть пыль, погладить буквы, почувствовать подушечками пальцев щербинки резьбы, точно это что-то объяснит. В несколько шагов он пересекает зал и очарованно прикасается к стене. Пальцы вязнут, тонут в мякоти камня, убегающая ци, пожираемая пещерой, превращает происходящее в дрему. Или такова магия волчьей ямы? Яо остается за краем периферийного зрения, его гибкая, хрупкая фигура теряется за спиной ярким пятном. “Осенний сверчок” звучит в голове под тихий перебор циня, где-то в затылке, строчки плывут перед внутренним зрением…

Отредактировано Jin Zixuan (Среда, 22 декабря 21:38)

+1

14

Что и говорить, стихи здесь в самом деле смотрятся как минимум неожиданно. Сложно угадать, о чём думал тот, кто разбавил классической поэзией холод и мрак последнего пристанища, не зная о том, кто это сделал, ровным счётом ничего.
- Возможно, он предполагал, что другие останутся любоваться растениями в его прекрасном саду. Для самых настойчивых мог оставить шанс пойти правильным путём.
Мэн Яо пытается представить себя на месте строителя ловушек для кланового некрополя. Отпугнуть простаков, убрать с дороги самых слабых, но уничтожить тех, кто идёт вперёд, несмотря на все преграды и опасности - расточительство. Если это грабители - они заслуживают не быстрой и милосердной смерти. Если гостя ведёт что-то, кроме банальной алчности, отпустить его к предкам без тщательного допроса тем более невозможно.
- А для себя - шанс узнать, что им здесь нужно.
Задача, так ли иначе, не кажется ему сложной: если выбирать путь, то лучше не вслепую. Какую из строк посчитал бы более достойной глава Не, пусть отделенный от них веками, угадать нетрудно.
Но двух путей золотому наследнику отчего-то оказывается мало, и он идёт туда, куда не приглашали вовсе. Что, в общем, было бы не так уж удивительно, если бы заглянуть Цзинь Цзысюань решил бы за закрытую дверь, а не прямиком в каменную стену. Мэн Яо убеждён, что в каменной стене нет не только ответов на вопросы, но и вообще ничего интересного, и это не считая даже того, что воздуха там тоже нет.
- Сюань-гэ?
Не зовёт теперь, а действительно спрашивает, ожидая получить любое, хоть самое нелепое объяснение происходящему, но не-брат молчит, свет тускнеет, а стена гостеприимно разевает пасть. Цзинь Цзысюань кажется бездумным и бесчувственным, едва ли он сможет даже заметить, что лишился дыхания. Просто закроет глаза и откроет их уже в другой жизни. Просто подождать, как и в ту ночь, когда госпожа Цзинь послала людей, чтобы не позволить Мэн Яо скучать на празднике.
Нам если сегодня не веселиться, с лунами дни уйдут безвозвратно
Он отступает на шаг, ещё на один. Хватит ли Цзинь Гуаншаню одного оставшегося наследника или он и без посредников вспомнит о том, кто принесет клану славу? В самом худшем случае, признательность Не Минцзюэ - тоже неплохой результат.
Он отворачивается  Не придется даже выбирать правильный путь, в конце которого только неизвестность. Достаточно будет подняться на мече, прорваться сквозь оборотней-лоз снаружи, потом сообщить Чифэнь-цзюню, кого он может найти в стене некрополя, и... и за каким демоном в этой песни нужны следующие строки!
Рукоять Хэньшэна опять ложится в ладонь, клинок входит в ещё не захлопнувшую свой зев стену, обхватывает не-брата стальным поясом. Мэн Яо вкладывает в рывок все силы, чтобы одним движением выдернуть свою добычу из земляной хватки. Металл светится от текущих по нему духовных сил, стена даёт трещину, стена отпускает неохотно, обрушивая комья сухой почвы, обломки корней и ещё что-то крупное, но в темноте неразличимое, что чувствительно задевает плечо, прежде чем оказался под ногами. Яо перехватывает наследника Цзинь свободной рукой за ворот его одежд, утягивая за собой в темный ход, открывающийся по левую руку, тот, над которым неначертанная строфа должна призывать не гнаться за наслажденьем и помнить всегда о, мать его, долге. Не о чем больше думать. За три года в клане У, за открытый для него путь Мэн Яо заплатил сполна. Об этом он собирается сообщить золотому наследнику, как только разожмет злую хватку на плотном шелке.
- Разве мы закончили здесь Сюань-гэ? Собираешься опять оставить меня одного в самом опасном месте Поднебесной для моего же блага?
Сильным заклинателям талисманы ни к чему. У Мэн Яо всегда есть несколько в рукаве. Даже самые простые могут пригодится. Сейчас в кромешной тьме вспыхивает огненный - может, не лучший выбор в подземелье, но не бродить же в темноте. А ещё он хочет хоть заглянуть не-брату в лицо, убедиться, что нет на нём ни следа благодарности: тогда этот расчёт будет чище. Вместо это взгляд приковывает нечто, запутавшееся в его волосах. Мэн Яо берёт это с осторожностью и рассматривает в свете огненного языка - похоже на чью-то кость, достаточно длинную и тонкую, чтобы принадлежать человеку. Впрочем, если в этом и остаются сомнения, то ненадолго. Достаточно осмотреться по сторонам, чтобы заметить в трёх чи от себя любопытно выглядывающий пустой глазницей из земляной стены череп, и в чжане, прямо над головой, пару полуистлевших ступней.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:52)

+1

15

Утекающая ци отзывается в теле легкостью, неожиданной свободой. Перед Цзисюанем открывается ход. Как они не заметили его раньше! Ход не похож на те темные, зияющие дыры, которые смотрели на путников прежде размажжеными грязными ртами, торопясь пожрать и кинуть в утробу могильника. Нет, этот выложен полированным камнем и весь испещрен клановым узором. Рогатые звери Не провожают наследника Цзинь к павильону с саркофагами предков. Так ему кажется. С саркофагами предков Не. Гробы способные вместить человека, раскинуты по павильону согласно кругу у-син и подчиняются небесной гармонии сфер. Расположение звезд и зодиакальных зверей складывает тонкую мозаику смыслов, которую Цзысюань пытается, но не успевает понять. Но до этого павильона еще далеко, еще несколько десятков шагов. Однако он освящен с зеленцой и рассмотреть его можно очень четко. Пока взгляд первого молодого господина не  привлекает зверь Не на стенах коридора. Совсем рядом. Он обретает объем взбрыкивает, издавая глухой гортанный звук, который в равной мере мог бы принадлежать и быку, и тигру. А потом его встречают люди. Темные фигуры отделяются от стен, костлявые, оборванные, подвергшиеся разложению в столь разной степени, что можно предположить, как давно они погибли. В сумраке коридора лиц их не разглядеть. Силуэты лишь заслоняют зеленоватое мерцание комнаты саркофагов в дальнем конце коридора. Тянут к нему руки, сперва ласково, намереваясь принять его в объятия и увлечь туда, к саркофагам, куда он так желает попасть. Расступаются, провожают прикосновениями, пока коридор не изменяется сперва неуловимо, а после очевидно: узоры смазываются, камни вытягиваются, покойники норовят ухватить его за одежду, цепляются ломкими костями-пальцами, корнями деревьев… Пока глоток воздуха не вышибает дух как чашка байцзю. От него кружится голова, пятки упираются в каменный пол как-то неправильно, и весь потолок разом заваливается вместе со стенами, Яо и его добычей, чтобы выкинуть их на каменный пол. Во рту остается отчетливый привкус земли.

- Святые бодхисаттвы! - отчаянно моргая, наследник Цзинь все пытается отделить сон от яви и одновременно выбраться из Яо и трех слоев его шелка, чтобы рухнуть рядом ошарашенно, но с облегчением глядя во мрак землистого потолка и переводя дыхание.
- Это был последний раз, когда я позволил тебе читать мне стихи! Особенно про сверчков!

Что-то отчаянно и неприятно колет спину, вынуждая все же подняться и тоже теперь раздраженно тряхнуть волосами, но Яо успевает первым. Обломок ребра - причина вскочить и бешено отряхиваться, с ужасом оглядываясь на комья земли и человеческие останки, выброшенные стеной. Все виденное внутри… ему не показалось?

- Там… - желание ткнуть в стену снова упирается в новообретенное опасение, вообще, любых поверхностей в этом некрополе, и жест остается незавершенным. - Пока я там был… Что бы это ни было… Я видел там ход. Не этот каменный лаз, а коридор, достойный дворца, с искусной резьбой, зверями Не, клановыми узорами.. Он вел к комнате с саркофагами, способными вместить человека. И коридор этот был полон людей… Покойников, но мирных, опустошенных покойников, лишенных затаенной злобы и подвластных месту…  Лишенных, пока ты не попытался вытащить меня оттуда!

Это осознание заставляет оборачиваться, прерывая поток впечатлений.
- Это, возможно, лишь иллюзия, вызванная оборотнем, но… она была очень реальной, - продолжая говорить, он уже разглядывает Яо, а вовсе не затягивающийся зев стены. Точно видит его впервые.

- Ты... не жалеешь, что спас меня?
Яо, конечно, не жалеет. Если за время пребывания в Цишане он не обрел карту могильника Не и ключи к ее ловушкам, он не выберется отсюда один. Или выберется, но со спутником это куда как сподручнее. Однако смотреть в лицо спутника в момент, когда он решает, что ответить, все равно очень приятно.

Отредактировано Jin Zixuan (Четверг, 23 декабря 09:47)

+1

16

Золотой наследник набрался в этой стене впечатлений на полгода вперед. Им Мэн Яо завидовать не склонен, но самообладание не-брата впечатляет. Да, словесная лавина, которая обрушивается на него, звучит испуганно, но это совсем не тот испуг, который человек в своём уме должен испытывать после своих похорон заживо. И уж точно не любопытство. Яо рассматривает Цзинь Цзысюаня, продолжая сидеть на полу и склонив голову. Люди, которые не совсем в своём уме всегда были ему интересны, можно сказать, нравились по-своему. Поворачивали мысли в совсем другие русла, питая ими новые участки разума.
Входя в эту стену наследник Цзинь выглядел так, как будто часть его души уже где-то в другом месте, так что нет повода думать, что увиденное им - это не более чем предсмертные видения. Напротив, Мэн Яо полагает, что Цзысюаню удалось взглянуть на цель их визита, правда, слишком кратко и большей частью бесполезно: лучше бы покойники выдали ему чертежи лабиринта и тот сборник поэзии, который вдохновлял его создателя. Он ведёт плечом и качает головой.
- Вряд ли похоронные процессии бегут сквозь туман и заросли голодных растений, чтобы провалиться под землю прямиком у входа. Должно быть, главный коридор и зал. Вероятно, эти господа пытались показать тебе твой новый дом с лучшей стороны. Никогда не поздно к ним вернуться, если понравилось.
Да, он всё ещё зол. На себя - за то что не хватило духу на ещё одно предательство, хотя, казалось, уже набил руку, и теперь должно быть проще. На Цзысюаня - за то что додумался влезть куда не следовало, за то, что заставил принимать то решение, которого Яо надеялся ещё некоторое время не касаться даже мыслью. И за то, что, судя по вопросу, ждал решения совсем другого. Ждал удара в спину. Выходит, Мэн Яо не оправдал не только свои собственные ожидания - его ожидания тоже. Он закатывает глаза, поднимаясь на ноги, в который раз пытается привести одежду в пристойный вид. Хотя бы в такой вид, который будет казаться пристойным в неверном свете огненного талисмана.
- Нет. Место Сюань-гэ - в другом могильнике. Естественный порядок вещей очень важен.
Какими бы ни были истинные причины, он не сожалеет. Сожаления бесполезны, и Мэн Яо не считает нужным тратить на них время. Удостоив не-брата ещё одним упрямым взглядом, чтобы убедиться, что тот больше не пытается пополнить собой ряды здешних покойников, он отворачивается и рассматривает стены и потолок. Даже того немногого, что видно сейчас, достаточно, чтобы предположить: их здесь сотни, если не тысячи.
- Не слишком ли много для могильных воров? Или это часть обстановки?
Уж точно ему не приходилось слышать о том, чтобы похороны главы клана сопровождались массовыми человеческими жертвами. Мэн Яо невольно вспоминает Огненный дворец. Вот уж где не было недостатка в крови жертв - невинных и не очень - и это не говоря о... других субстанциях. И всё же в сравнении с этим местом, то кажется... чистым. Вся злоба и ненависть, все смерти не рождали там такую же сплошную густую пелену темной ци. Разве такая может возникнуть случайно?
- И почему они не поднимаются лютыми мертвецами?
У Мэн Яо ещё много вопросов, но ни один он не успевает озвучить. Правильный путь или нет, некрополь клана Не решил отказать им в любом другом. Масса земли сдвигается, бесстыдно обнажая больше костей и обрывков чьих-то одежд,  отсекая отступление. Но только на этом отказывается останавливаться, продолжая смыкаться и поглощать всё то, что смеет оказаться на пути.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:52)

+1

17

- Я разве сказал, что нам нужно войти обратно в стену?
Яо намерен сердиться, лишь потому что не осознает, в какую благодатную почву бросает семена своего раздражения. Нет ничего милее язвительности, чтобы случайно удавить человека, желающего ерничать, предварительно прижав его к стене. А стены здесь, как уже выяснилось, утлые. А потому Цзисюань обходится лишь разъяренным взглядом, искры над костром вспыхивают в темноте под ресницами и под ресницами же прячутся мгновенно. Он обучен славно держать себя в руках, но недавнее потрясение не проходит даром. Ко всему прочему, стена зачерпнула хорошую долю его ци. Это осознание злит и пугает. Пугает и этим злит.

- Я лишь сказал, что “там” - где-то в глубине некрополя. Может быть, в конце лабиринта. Он так или иначе ведет туда, - повторил свой жест для убедительности и отмахнулся. - Ладно.

А после благодушно сменил гнев на милость, просветлев самой обаятельной улыбкой и, несомненно, хулигански подлизываясь к очень, как оказалось, важному человеку в своей судьбе. Это манера жонглировать эмоциями досталась ему не иначе как от отца.

- Так у Мэн Яо есть и для меня место в его личном некрополе? Я польщен! Обещай мне, что мой саркофаг будет самым нарядным, и я прощу тебе все твои выкрутасы!

Прежде, чем оставить Яо приводить себя в достойный вид и продолжить свой путь в темноту, подсвечивая коридор пустяковым, но все же затратным заклинанием, Цзисюань опускает ладонь на его плечо. Очень чутко ощущает под шелком теплеющий рельеф костей и связок.
- Спасибо, - стряхивает с его ханьфу земляную крошку и отворачивается.

Не хочется, чтобы спутник понял, насколько пострадал запас его сил. Это может лишить его храбрости. А отступать некуда, и любое сомнение губительно. Не сейчас. Стоять на месте  им тоже нельзя. Время идет. Кто знает, нет ли у главы Не таинственного артефакта, который способен сообщать о посетителях в некрополе? Каким-то образом клан должен следит за покоем этого места. Быть может, оно и построено так близко от города, что там постоянно находятся адепты, способные явиться сюда в кратчайший срок. Этими мыслями он тоже сейчас не желает пугать спутника.

- В них не было ни инь, ни ян и не было гнева. Гнев, который ты вызвал, - гнев оборотня. Полагаю, корни тех лиан, что мы встретили наверху, внизу опасны точно так же. И они питаются янци этих невольных гостей… А куда делась их инци…

Обернулся к Яо, пытаясь по его лицу прочесть все прежние их домыслы об этом загадочном и неблагом месте. Пожалуй, они уже увидели достаточно, чтобы Цзинь Гуаньшаню хватило аргументов в любом споре в Главой Не.

- Если наши предположения об отравляющей янской природе сабель Не верны, то инци жертв, добровольных или нет,  затрачена на то, чтобы уравновесить ян сабель и держать их в покое. Быть может, именно так работает этот могильник. Тогда это поистине гениальная система противовесов. Если эти саркофаги действительно существуют и действительно хранят сабли, принадлежащие именно клану Не.

Камешек, рванувшийся из-под ног вперед, падает в тишину. Цзисюань останавливается и отступает, свет его волей движется дальше, озаряя десяток чи. И тут эхо падения доносит до них глубину пропасти. У края закреплен узкий веревочный мост из полированных досок. Пройти по нему может лишь один человек за раз. А дальний конец моста теряется во мраке. Мрак полощется под ногами как густая смола, а над головой смыкается плотным сводом. Свет толкается дальше, прорезая эту тьму, точно нож мягкое масло. Все движется. И движется. Пока не потеряется искрой вдали, вынуждая добавить в энергии, прежде чем покажется дальний край пропасти, и станет очевидно, что мост цел и ведет к новому лазу.

- Этот скромный Цзинь щедро готов уступить право первопроходства своему достойному спутнику, - наследник театрально поклонился, не намереваясь ступать на этот мост, вообще. С некоторых пор ему отчего-то не нравится местная архитектура.

+1

18

Личный некрополь Мэн Яо - в его памяти. Туда он кладёт тех, чьи смерти важны. Не имеет значения, случились уже эти смерти или ещё предстоят: мертвым и живым одинаково найдется место. И саркофаг, обозначенный золотым иероглифом в этом некрополе действительно есть, только вот предназначен он совсем другому постояльцу. Мэн Яо уверен, что Цзинь Цзысюань даже знает, какому именно, и прерывает долгий внимательный взгляд вдохом, но так и не превращает этот вдох в слова, остановленный прикосновением, благодарностью или, может, просто отсутствием необходимости говорить что-то. Лежать в личном некрополе Мэн Яо вовсе не тесно, и если понадобится, он выроет на почетном месте новую могилу. Но позже, сейчас вес долгов отнюдь не так велик.
- Думаю, оборотней здесь больше, чем те лозы, что нас встречали. Или - больше оборотня. Когда-то это, должно быть, были просто ловушки, но с таким количеством темной ци... Тебе не кажется, что мы влезли прямо в его брюхо?
Если предположения верны. Их было немало, этих предположений, и то, что самыми близкими к истине оказываются самые безумные, почти заставляет нервно рассмеяться. Но Мэн Яо сдерживается. В конце концов, если мертвецы здесь не против воли, то формально клан Не едва ли сходит с пути. Формально, во всяком случае, главы - или их сабли - продолжают бороться с тварями или не допускать их появления.
- И если одной из сабель однажды не окажется на месте, хребет Синлу превратится в отличные угодья для ночных охот.
Губы Мэн Яо трогает улыбка. Это лучший вариант. Город у подножия, если не повезет, будет уничтожен, но не более того. Лютых мертвецов упокоят силами ордена без особых трудностей. Но если однажды на месте не окажется противовеса, насколько опасной окажется сабля, у которой отобрали возможность беречь тот самый покой?
Только вот, скорее всего будет совсем по-другому, если то, что они узнали здесь, попадет в руки главы Цзинь. Что сможет предъявить он Чифэнь-цзюню? Неподтвержденные наблюдения безымянных адептов, ворвавшихся на закрытую территорию дружественного ордена? Или не безымянных? Имя Мэн Яо ведь так удобно и наверняка порадует главу Не. Особенно - возможность наконец возобновить справедливость, подвергнув бывшего помощника и заодно вэньского пса, линчи.
Яо устало прикрывает глаза, и очень невовремя. Поиск дипломатических ловушек отвлекает от других,те, которые могут убить прямо здесь и сейчас. И сыпкий обрыв над бездонной пропастью - не лучше место для привала.
- Неужели это тот самый сиятельный господин Цзинь, который вёл за собой войска, что сбросили с небес Солнце? А люди-то врут, что он не знаком со страхом.
И можно было бы просто встать на меч, можно было бы, если бы заданный не-братом уровень деревенского балагана не был так высок. Так что, поддаваясь этому, он легко отталкивается ногой от осыпающегося края пропасти и взмывает в воздух. Нет, разумеется, он не настолько хорош в совершенствовании, чтобы в одно мгновение оказаться на противоположном уступе, но ноге хватает опоры для того, чтобы оттолкнуться раз, другой и третий, а ловкости, которая нередко заменяет ему силу - чтобы удержать равновесие, несмотря на неустойчивость подвесного сооружения. Четвёртый шаг приводит его на твёрдую почву, насколько вообще можно доверять почве в таком месте. Одновременно вспугивая стаю летучих мышей, ожидавшую в темноте следующего хода. Стаю, которая лишь в первое мгновение кажется небольшой и испуганной, пока не накрывает сплошным облаком этот небольшой пятачок земли.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:52)

+1

19

- Прежде я не бывал в брюхе обортня, - пока они идут по земляному коридору, эха почти нет, слишком мягкие здесь стены. И это немного непривычно. В пещерах, где резонирует скальная порода, ощущения совсем другие, чище. - Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от новых впечатлений! Я не слишком-то верю в _простые_ ловушки. Ты хочешь оправдать Чифэн-цзуня?
Это звучало бы почти ревниво, если бы не было равномерно припудрено незаинтересованностью.

Иногда хорошо сервированные обвинения не нуждаются в доказательствах. Иногда - и часто: он довольно видел этого в золотом дворце Ланлиня и в полевом лагере - достаточно тени, чтобы очернить безупречную репутацию, достаточно громкого выкрика на общем собрании, чтобы понять общий ропот. Главное, чтобы голос звучал с подветренной стороны, но подальше от тебя. Потом никто не вспомнить, кто и кого поддержал. Иногда знания достаточно, чтобы устроить ловушку и остаться от нее в стороне. Цзисюань не пытается предсказать, как его отец поступит с полученной информацией. А может быть, он не получит ее вовсе. Не каждый сложный ход должен быть сделан, если может быть сделан простой.

- Порой воображение Яо приятно поражает меня своей жестокостью.
Прячет улыбку, и она остается лишь тенью в контуре губ. Это причина попридержать здешние открытия при себе. Как бы они не вызвали слишком жестокие последствия сейчас, когда оба ордена обескровлены. Клан Не может не справиться с ночной охотой, призвав союзников, он окажется в центре вопросов о происхождении зла в этом районе. Открытая агрессия вызывает встречные нападки. И тогда отцу припомнят библиотеку Вэней. Готовы ли они к новой войне?

- Будь господин Цзинь не знаком со страхом, он был бы уже весьма и безоговорочно мертв. Но ему так приятно слышать, как лестно Мэн Яо отзывается о его славе и храбрости. Не мог бы Мэн Яо продолжать?
Балаган, конечно, устроен из соображений показательного уважение к прозорливости Яо, умеющего не прикасаться к чужим стенам. Но комплименты способны компенсировать все на свете.

Темное в сумраке лезвие ложится на воздух и должно бы донести своего хозяина к дальнему краю пропасти, где спутник уже ждет его, но черная стая вспархивает и с визгливым клекотом накрывает мост, тьмой застилая тьму. Только теперь эта тьма живая, цепкая, хищно норовящая вцарапаться в лицо, одежду и впиться в волосы, оторвать с костей куски плоти.

- Яо! - теперь это рык. Рык бешенством тонет в гомоне кожистых крыльев. Спрыгнув на мост, наследник Цзинь вынужден кружиться с мечом с такой скоростью, что в какой-то момент зритель, если бы ему сейчас было дело, не заметил бы ничего кроме пятна темной бронзы. Пока неосторожный взмах лезвия не поддевает веревочный поручень. Тот трескается, и весь мост заваливается на бок, оставляя путнику лишь вспрыгнуть на оставшийся целым и бежать теперь очень быстро, невесомо отталкиваясь от узлов вертикальных опор.

- Проклятье! Я сейчас доберусь туда только для того, чтобы тебя задушить! Не могу это никому доверть!
Короткая вспышка печати отшвыривает мышей исключительно, чтобы Яо мог наблюдать, как спутник, балансирующий на тонком канате, невежливо тычет в него мечом. В следующий момент, полоснув по волне налетающих тварей, спрыгивает на твердую землю и ныряет под защитой новой печати в сторону опустевшего хода, увлекая за собой рукав Яо и все остальное его ханьфу вместе с владельцем.

+1

20

- Ты этого ждёшь от меня?
Оправдать Чифэнь-цзюня, спасти Чифэнь-цзюня - если бы Мэн Яо думал об этом, его бы здесь не было, у подножия хребта Цзинь Цзысюаня встретил бы кто-то в серых одеждах Цинхэ Не. Но удивительная доверчивость (ведь пришёл же, не думая) так тесно переплетается с недоверием, что отличить почти невозможно, не говоря уже о том, чтобы выполоть одно, не задев корни другого.
А оправдания Не Минцзюэ не нужны, тем более оправдания от Мэн Яо, которого он презирает и ненавидит. Мэн Яо, в свою очередь, не нуждается в том, чтобы оправдывать Чифэнь-цзюня - общее прошлое останется общим (как его изменишь) но куда больше, чем общее, оно - прошлое. Поэтому оправдывать себя перед Цзинь Цзысюанем Яо тоже не чувствует никакого желания.
- А того, что я продолжаю служить тайным замыслам главы Вэнь, не боишься?
Страх он уважает. Страх не только помогает выжить, он помогает чувствовать себя живым. Но опасаться всего одновременно должно быть так утомительно. Ничуть не менее, чем ходить во тьме.
На этот раз тьма приходит сама, не дожидаясь приглашения. Разогнать её - дело одной сильной огненной печати, но именно сил, столько, чтобы вложить их в краткую, но мощную вспышку, у Мэн Яо нет и никогда не было. Поэтому и удаются ему тонкие воздействия - испортить их слишком сильным всплеском ци он попросту не может. И Хэньшэн так послушен и гибок - поэтому. Но тонкость и гибкость не слишком хороши против стихии, а эта тьма не иначе как стихия, призвана сокрушить, сломать, стереть. Защитный талисман отбрасывает тварей, прореживает, но и он не в силах справиться с этой волной в достаточной мере. Мэн Яо пытается отступать, но, сделав шаг, понимает, что не имеет ни малейшего представления, в какой стороне пропасть, а в какой - путь. И выкрик, смешанный с треском - слов и интонаций не разобрать, но сочетание очень нехорошее - не даёт подсказки. Да ничего её не даёт, хотя разум загнанно мечется в поиске выхода, когда тьму вновь рассекает вспышка и золотое свечение клинка, и даже то, что острие этого света оказывается у груди, не кажется угрозой, только новым глотком воздуха.
Мэн Яо не успевает подумать о том, что не-брат вполне управится с собственным равновесием даже на веревке много тоньше, чем добротный канат. Ошибиться так просто, когда на решение всего половина мгновения, так просто забыть о тех возможностях, что в его распоряжении всего несколько лет, и действовать привычно, как простой смертный. Защитная ци едва успевает укрыть ладонь, когда он перехватывает клинок и тянет на себя, чтобы не позволить Цзысюаню потерять баланс где-то в бездне. Суйхуа, конечно, сильнее, и к тому времени, когда Яо вместе с наследником Цзинь оказываются в новом узком и темном коридоре, рукав, которым он останавливает кровь, чтобы не позволить ни капле упасть на эту прожорливую землю, блестит от влаги. Ничего: рана чистая, кровь остановится быстро, боль - да это и не боль совсем. Только одежду оправлять уже бесполезно и... Яо заставляет новый талисман, дающий свет, облететь вокруг головы золотого наследника и цокает языком, тщетно пытаясь скрыть и сбившееся дыхание, и рвущийся наружу из лёгких нервный смех.
- Хорошо, что никто, кроме Мэн Яо, не видит Сюань-гэ в таком виде, - не лжёт, это настолько хорошо, что почти восхитительно, как будто под изодранным в клочья внешним лоском открывается что-то, что можно присвоить, только лишь увидев, и Мэн Яо всматривается, всматривается пристально и жадно. - Иначе он мог бы утратить своё почетное место в списке красивейших молодых господ.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:53)

+1

21

Расчет Цзисюаня критически прост, как все наивно-недоверчивое: на этой стороне расщелины ход только один. И если мыши покидают свое убежище, то рано или поздно, они в нем… кончатся. Достаточно дождаться этого момента, чтобы освободить себе путь. Никакие чары, никакие монстры не бесконечны. Никакой источник энергии не может давать вечную вспышку инцы. Ко всему летучие гады выглядит живыми и материальными. Весьма материальными, когда цепляются тебе в волосы и рвут одежду. От них не веет инской прохладой. Это лишь омерзительные хищные твари. Возможно, искаженные специально для этого склепа или исказившиеся уже здесь.

И пусть жест Яо обескураживает его, терять равновесие на этом канате в шаге от надежной земли слишком поздно, остается лишь прихватить спутника с собой и ринуться в пещеру, пригибаясь и пробиваясь через темноту и жирный плеск кожистых крыльев, пока они не иссякнут над головой, как мутный поток, и тогда наложить на дверь знакомое защитное плетение, как пробку, не оставляя тварям шанса вернуться обратно. А отдышаться только после. Сразу после того, как ладонь обнимет горло Яо - импульсивно, на уровне рефлекса придавить того, кто подвергает тебя опасности, или чтобы выплеснуть лишний азарт испуга и поединка, - после того как бешеный гон крови в яремных ударит в пальцы, как горбинка кадыка холостым глотком толкнется в линии жизни, и жаркое сбивчивое дыхание спутается на губах, когда те неожиданно окажутся близко-близко. Потому что иначе в этом сумраке не разглядеть ничего в темных, распахнутых навстречу глазах.

- Мэн Яо очень внимательно изучал список красивейших молодых господ.
Слова получаются неожиданно медленными, спотыкаются о заходящиеся ребра, зато смотреть на Яо вот так - упоительно: душная греза стирает ощущение времени и пространства, предательски раскачивая каменистые здесь стены пещеры. По-над плечом Мэн Яо смотрит на Цзисюаня грозный зверь ордена Не, и его ноздри дышат паром.
-Был в мечтательном настроении?..

Пока Яо не обретет титул молодого господина Цзинь, в списке 100 он себя не найдет. Слишком много чести для каждого рядового адепта. Тем не менее, он хорош дивным изяществом тонких черт и способностью утекать из пальцев, точно шелковый пояс, так что его хочется схватить и удержать, крепче зажать в ладони. Эта весьма раздражающая в общении особенность в вопросах симпатий может оказаться волнительной. Хватка на глотке тает мгновенно: наследник Цзинь увлечен клановым зверем, прослеживает узоры до темной утробы тоннеля.

- Это тот самый ход. Тот, что я видел. Он ведет к кругу у-син и зодиакальным покровителям. И к саркофагам. Идем. 
И пока они идут, толкая перед собой круг света, теплое прикосновение ци согревает тыльную сторону ладони Яо, проникает между пальцами, по-щенячьи вылизывая царапину, без спроса и в разрешении не нуждаясь.

- А ты продолжаешь служить тайным замыслам главы Вэнь? - улыбка согревает губы. Возвращаясь к разговору, Цзисюань не поворачивает головы, поэтому Яо эту улыбку не видно или видно лишь половину. - Едва ли у Владыки бессмертного есть тайные замыслы. Его сыновья и внуки погибли. Его клан истреблен. Месть?

Голос остается ровным, даже славным, как и положено победителям.

- Какие еще тайные замыслы он может лелеять? Или ты?
Все это звучит легкомысленно, как при прогулке в солнечный день, но как еще должны задаваться самые сложные вопросы? Нет, Цзисюань как раз не исключает, что Яо получил эту душу по сговору. Но каков же обмен? Что эти люди обещали друг другу?

Отредактировано Jin Zixuan (Понедельник, 27 декабря 22:21)

+1

22

Мэн Яо внимательно изучает почти всё, до чего можно дотянуться, и, конечно, то что указывает на место каждого в мире, который так долго был ему чужд, - в первую очередь. Но сейчас он внимательно изучает золотого наследника. Его взгляд, его голос, его дыхание, его пальцы. И те ощущения, которыми отзывается кожа под ними, добравшимися туда, куда не следовало бы. Он уже не опасается, как опасался три года назад, оступиться и потерять баланс, для этой игры теперь нужно что-то весомее прикосновения дыхания к лицу и ладони к горлу. Но это не повод отказываться от того и другого, от кратких мгновений удовольствия, которые пересыпаются с опасностью, болью, недоверием и доверием, как цветные стекла в калейдоскопе, заставляя друг друга блестеть ярче. Короткий смех всё-таки вырывается, но он куда легче того, который, казалось, застрял в легких.
- Что же делать, если все незамысловатые мечты Мэн Яо прозорливый молодой господин Цзинь видит насквозь?
Чтобы восстановить дыхание, чтобы вернуть губам спокойную улыбку, этого достаточно. Цзысюань смотрит куда-то за его спину, и взгляд Яо следует туда же, вдоль линий, высеченных в камне так искусно, как будто они начертаны на бумаге. Правильный путь находится на удивление легко, но так нередко бывает с правильными путями, и потому их так просто принять за неверные. На этот раз однако выбора нет, и это, быть может, далее к лучшему.
Прикосновение к руке тепла, такого чуждого здесь, он замечает сразу же, и едва ли не проваливается на полном ходу в то далёкое прошлое, когда ощутил его впервые. Сегодня в этом нет нужды, Мэн Яо не впервые сталкивается с такими ранами и давно может обойтись с ними своими силами, но это прикосновение ничуть не менее приятно, чем то, другое, хотя и совсем по-другому. Он и не думает возражать.
Он и не думает возражать в ответ на очередное подозрение, которое могло бы быть шуткой, прозвучи в другом месте и в другое время. Что бы он мог возразить, что сказать в ответ, кроме очевидной лжи или отчаянно-растерянного "я не знаю".
Это "не знаю" совсем не безобидно, оно открывает дверь, за которой свалены тысячи вопросов. Служит ли Мэн Яо чьим-то замыслам или это его собственные, так ли просты эти замыслы, как может показаться, перебиты ли все наследники многочисленных ветвей клана Вэнь, считал ли кто-то их трупы, искал ли их там, где неочевидно вместо того, чтобы грабить богатейшие сокровищницы, которые почему-то так удачно оказались открыты, когда армия Низвержения Солнца ворвалась в Безночный город?
- Неужели все? Ты обещал мне одного Вэня, которого я выберу сам. Молодой господин Цзинь не может не сдержать обещания.
Теперь улыбка маской скрывает лицо наследника Цзинь, а Мэн Яо задумчиво кусает губы, забывая о том, что не-брат легко заметит это, если даст себе труд заметить.
- У Сюань-гэ есть только один верный способ узнать, - один способ узнать на двоих. - Идти вперёд.
Только теперь он замечает, что говорит тише. Ощущение чужого присутствия, вовсе не благостного, как в храме, но как может быть на поле боя, или, может, на очень беспокойном кладбище, давит почти физически. Едва ощутимая дрожь - не слышимый, но ощутимый гул - на поясе заставляет положить ладонь на рукоять Хэньшэна. А ведь этот меч отнюдь не из тех, что рвутся в бой по поводу и без него. Яо готов увидеть мертвецов или даже демона за очередным поворотом. Но поворотов нет. Каменный коридор становится шире, камень под ногами - более гладким, как будто они окончательно выходят туда, где стирают шагами серые каменные плиты погребальные процессии, слишком частые для ордена совершенствующихся.
Мэн Яо вновь внимательно следит за лицом не-брата, пытаясь понять, ощущает ли тот взгляды тысяч пар глаз, уставившихся из тьмы на живых. Может быть не только чувствует. Может, тьма, затаившаяся в его собственных глазах, даёт возможность увидеть больше? Цзинь Цзысюань кажется бледным какой-то нездоровой бледностью, но, кто знает, не вина ли в этом странного слабого света, исходящего как будто из ниоткуда.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:53)

+1

23

С любыми происками история хороша ровно тем, что ты либо не знаешь о них и не может узнать, и тогда угодить в силок - оплошность, но не вина. Или ты о них догадываешься, подозрительные детали всплывают тут и там, как острые плавники над водой, и тогда у тебя есть выбор: ставить сеть или отворить плотину. Не нужно терзаться лишней подозрительностью, но и глаза следует держать открытыми. В конечном счете ты всегда больше обременен своими интересами, от которых не стоит отвлекаться.

А потому вопрос Цзисань вбрасывает в воздух между ними, не в Яо. Не рассчитывает на истину. Никто никогда не рассказал бы этой истины, если бы не желал получить за нее большую ценность. Тогда рассказчик обратится к нему сам. Пути и замыслы Владыки бессмертного неисповедимы, где они могли пересечься с интересами Яо? Где-то в области Не или в области Цзинь? Судя потому, что все еще живы, эта месть будет подана холодной. А если судить о тех возможностях, которые имел Глава Вэнь… нуждался ли он в помощи этого крошечного Яо? В какой? Пройти защитные барьеры орденов, оказаться внутри? И тогда в ход пойдет яд, талисманы, хитрая система противовесов? Иногда наследнику Башни Кои кажется, что у даоса и вовсе не было никаких амбиций: ни желания захватить власть, ни желания отомстить, никаких желаний… Что до желаний Яо… Каковы желания Яо? Если брать большее: пожелай Яо стать главой ордена Цзинь, великим заклинателем или напротив стереть орден с лица земли… едва ли ему нужна помощь Вэнь Жоханя, чтобы их воплотить. Достаточно библиотеки. А потому не стоит заниматься гаданием, за это платят только на ярмарках. А потому формула “на все воля Небес” спасает здоровый сон. Цзисюань не рассчитывает узнать у Яо правду, лишь поиграть в игру, коротая время и в каком-то смысле скрепляя сердце, когда цель путешествия так близка и лучше отвлечься на что-то существенное. Несущественное не убережет тебя от нарастающего испуга. Нарастающего ледком под шкурой. С обратной стороны. Так что колкие ледяные неровности до боли и слабости царапают мышцы. 

- Ни одного Вэня я не прячу в рукаве, - нет, он отлично понимает, к чему клонит Яо, а лучше бы не понимать и заблуждаться. Мало ли Вэней тот мог встретить в Цишане?  - Но если мы встретим хоть одного, мы вместе решим, что с ним делать. 
Доверительно склоняется к спутнику, заговорчески понижая голос:
- Молодой господин Цзинь может все что угодно. И он уверен, Яо тоже на многое способен.

Инская прохлада склепа морозит пальцы, воздух тонкий и прозрачный, как в горной пещере, только что лед не лежит на стенах. Дивной четкости клановые рисунки опоясывают погребальный павильон и опутывают тяжелые каменные саркофаги, раскинутые по четырем точкам круга у-син. Железо расположено у него в центре. Необычно, но можно понять, что саркофаги сохраняют некое равновесие 4 столпов, зачарованное сильной клановой магией. Скорее всего эта техника слишком сложна и охраняема, чтобы заклинатели извне могли ее повторить, а потому важно не нарушать ее порядка и внутренней закономерности.

- Нужно увидеть, что внутри.
Проверить и убедиться в своих догадках.

Сдув, а после отряхнув пыль с ближайшего саркофага, он хотел бы найти на крышке упоминания того, что в нем захоронено, имя, годы рождения и смерти, летопись побед и достижений, перечисление многих благодарных потомков, но нет. Только зачарованные обережные клановые узоры, точно каменный гроб крепко связан ими как лентами.

- Помоги мне?
Не хочется нарушать гармонию места лишними вспышками, но если призвать энергию аккуратно и поднять крышку вдвоем, после ее можно будет так же бережно водрузить на место.

Массивные изогнутый клинок покоится в креплениях из цельного нефрита, алого и прожилками напоминающего сырое мясо. Судя по тому как истерт и поцарапан камень, клинку лежится здесь очень беспокойно. Свет подрагивает и искрится на гравировках, щедро укращащих лезвие уже примелькавшимися клановыми рисунками, точно саблю пытались связать еще тогда, когда ею пользовались. Имя легендарного клинка основателя ордена Не высечено под тяжелым эфесом.

- Невероятно, - блаженное, мечтательное выражение застилает туманом взгляд Цзисюаня, когда он оглаживает широкое полотно тылом ладони. Так по щеке гладят любовниц. Костяшки цепляет вязь орнамента. Клинок нагревается, вздрагивает, гудит, и за спиной наследника Цзинь, за спиной Яо, по кругу, по всеми периметру павильона стены осыпаются мелкими камушками и земляной пылью, пропуская к свету чужой ци десятки искалеченных разложением мертвецов.

- Закроем! Надо закрыть!
Во всяком случае ничего лучше не приходит ему в голову, но поднимать массивную плиту уже поздно. Время выхватывать мечи, чтобы с поворота успеть расчистить у себя за спиной.

- Сколько их здесь? Мы успеем устать.
Это не праздная констатация. Его собственный запас сил, подточенный стеною, остается расходовать очень бережно, или придется прибегнуть к тому средству, которое он не хотел бы демонстрировать Яо. Надо придумать что-то кроме бесконечного боя.

+1

24

Решим вместе. Яо нравится это "вместе", хотя он прекрасно понимает, что громко звучит пустая тыква. Право принимать решения невозможно разделить. Даже молодой господин Цзинь, который может всё что угодно, не может сделать этого. Оно всегда принадлежит одному, скольких бы советников этот один ни выслушал, каким бы из советов ни следовал. Впрочем, если Цзинь Цзысюань станет следовать правильным советам, это будет не так уж и важно: цель важнее средств.
Цель важнее средств. Мэн Яо приходится повторить себе это медленно и отчетливо, хоть и беззвучно, когда золотой наследник предлагает открыть гроб. Не предлагает - ему не нужны какие бы то ни было советы - обозначает необходимость. Цель важнее средств - Мэн Яо отвечает кивком и касается массивной крышки. Если Цзысюаня, который, должно быть, знает имена своих предков вплоть до основателя рода, не беспокоит возможность потревожить покой чужих, почему же его должна? Чем могут ответить ему предки клана Не?
Крышка поддаётся много проще, чем это казалось возможным, но из саркофага не вырываются те запахи, которые можно было бы ожидать. Мэн Яо заглядывает внутрь, не скрывая своего любопытства, и не может увидеть ни следа того, что тело когда-то находилось здесь. Ни кости, ни пластины пояса, ни обрывка шелка. Только слишком яркий, слишком живой блеск широкого клинка. Сабля - то, что ведёт глав клана к смерти, и всё, что должно остаться после неё. Остаться вечно нетленным следом и вечно беспокойным. Вместо того, чтобы запечатать себя или угаснуть, отпустив дух заклинателя, остаться на страже и, быть может, вечным якорем, привязывающим главу Не к этому миру.
- Нет!
Слишком поздно он замечает, что не-брату мало смотреть, что он хочет... Мэн Яо не может знать, чего он хочет, понимает только, что ученик из этого Цзиня отвратительный, если урок со стенами не научил его держать в этом месте руки при себе. Он не успевает, и не похоже, чтобы золотой наследник нуждался в  чьем-нибудь позволении сделать то, что он решил сделать. Право принимать решения разделить невозможно, да и воспользовался бы этим Цзинь Цзысюань?
Сейчас незачем гадать и некогда. Прикосновение или что-то ещё разбудило тех, кем стены начинены как утка апельсинами, но они не кажутся более дружелюбными, чем обычные лютые мертвецы. На этот раз их лица незнакомы, черты смазаны гниением или полностью уничтожены, зато в реальности каждого из них не приходится сомневаться.
Закрыть не надо. Если сабли здесь для того, чтобы бороться с мертвыми, то сейчас они - союзники. Сначала - справедливость, потом - личные счёты с нарушителями спокойствия. И можно быть, весь этот зал до предела не наполнен мертвецами только потому что сабли никогда не заканчивают свою стражу. Но время для поучений не самое подходящее. "Сколько?" каплей холодного пота скатывается по спине, стоит только вспомнить длинные коридоры. Как и то, что никакого другого выхода отсюда они пока не нашли. Жаль, тактическое отступление было бы весьма уместно, долгий изнуряющий бой - совсем не то, в чем Яо может блестяще себя проявить. Впрочем, отсутствие другого выхода - в самом буквальном смысле - диктует правила. Отразив несколько атак, Хэньшэн возвращается на пояс, освобождая место другому.
- Прикрывай.
Кинжал, который появляется из рукава, уже доказал свою способность удерживать мертвых, пусть не так, но Мэн Яо готов рискнуть за неимением лучших идей. Острие касается каменной плиты, замирает на мгновение, прежде чем начать чертить. Линии иероглифов связываются в символы и знаки, найденные в библиотеке Знойного дворца, известные только тем, кто знаком с темным путём не понаслышке. Создают незаметные сначала царапины, и они, как кровью, наливаются темной ци и зеленоватым светом, которым напитано всё вокруг, разливают вокруг себя холодную вязкую силу. Мертвецы становятся медленными и неуклюжими, некоторые теряют части своих тел, но их всё ещё слишком много. И любой достаточно сильный удар сейчас может не позволить завершить ритуал, и заодно сделать Мэн Яо частью этой армии. Или заставить неосторожно прикоснуться к лезвию кинжала и тогда - он не хочет думать, что тогда, для таких мыслей надо выбирать место поспокойнее и не забыть захватить кувшин вина.
И он не думает, невольно и в который раз доверяясь не-брату, не позволяя себе думать ни о чём, кроме правильного рисунка и правильной работы с энергиями.
Сколько ступеней и ваз по дороге к кабинету, где ждёт Владыка бессмертный, сколько черт, крюков и точек, в каком порядке связать их, чтобы они связали дух.
Теперь это несложно, обычное привычное упражнение. Запретное, но что с того? Мэн Яо просто держит слово, которое давал многим: сохраняет свою жизнь. Погружаясь в память, как в медитацию. Выныривая на поверхность лишь тогда, когда последняя точка становится на место, и сил едва хватает на то, чтобы обернуться и убедиться, что золотой наследник сохранил достаточно своих.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:53)

+1

25

Но закрывать саркофаг Яо не помогает, возможно, в этом есть своя логика, в то время как Цзисюанем руководит лишь инстинкт вернуть на место то, что вызвало катастрофу, как возвращают в шкаф украденную слабость, заслышав кухаркины шаги. Не всякий пост давался ему легко. Веер света рисует движение меча, под которым рассыпается в прах то, что давно должно было стать прахом задолго до этого дня, но беспросветная борьба с наступающими телами опустошает и утомляет слишком быстро. В надежде, что мыши вылетели и не вернутся в свое стойбище слишком рано, напуганные новым шумом и бурей энергий, наследник Цзинь оставляет вниманием плетение на входе в коридор. Оно гаснет постепенно, но неотвратимо. Метнувшись взглядом за Яо, не успевает сообразить, что он вынул из рукава и что делает со стеной, лишь отступает за ним шаг за шагом, оставляя в воздухе полыхающие восьмерки, плавно расчищающие необходимое спутнику пространство по правую и по левую руку, не успевая одновременно быть с обеих сторон, а потому прижимается к нему теснее, буквально спина к спине, но не буквально, опасаясь все же смахнуть его руку и испортить чары, чем бы там Яо ни занимался и где бы ни нахватался этого. Быть может, это клановые дисциплины ордена Не, примененные не по назначению. Или тайны Знойного дворца. Там, в Знойном, ему не нужно было чем-то учиться, только понимать, как это ощущается. Здесь он, скорее всего не сможет сделать никакой тонкой работы. Во время войны не мог, но там нападающих никогда не бывало так неисчислимо много. Неисчислимо годами и столетиями существования этой свальной могильной ямы. И там, где его силы иссякают, где бешеное вращение меча становится лишь скольжением стали по истлевшим, но не теряющим гнева телам, там, где они замедляются, осыпаются, но продолжают пребывать, расталкивая обрезанных до половины и истлевающих собратьев, где смрадное дыхание раззявленных ртов уже толкается ему в лицо и в затылок Яо, за их спинами, за их их гниющими плечами, над головами поднимается демоническое алое зарево ревущей гневом сабли основателя клана Не. Саблей этот широкий резной тесак можно назвать лишь из уважения к традиции. Двуручный меч с широким лезвием източен знаками так плотно, что его полотно кажется темным. Но сейчас они загораются ярким пурпуром бешеной янци. Как главы клана Не удерживают эту ярость, Цзисюаню пока не понятно и времени обдумать это нет. Сейчас все его внутреннее внимание сводится к контролю за крупицами своей энергии. Меч едва ли будет рад застать здесь гостей тем более гостей, практикующих темный путь для достижения своих целей.

- Смотри! - это не предлог взять Яо за руку. За руку он берет спутника без разрешения, чтобы потянуть то немногое, в чем нуждается, чтобы обернуть эту армия вспять, ухнуть назад и обрушить на саблю, всем темным и грязными весом разлагающихся тем. Ему не хватает тонкости, зато хватает силы через искру янцы управиться с ослабленной заклинанием ин. Словно исцеляя порез, он отдал эту силу на хранение Яо. Покойники пятятся, точно только сейчас завидели и ощутили присутствие жарко полыхающего клинка. И на спасительный миг – или несколько - она оказывается погребена под теменью оголодалых тел.

- Надо искать другой выход.
Поверить, что меч справится для них с роем хищных мышей еще более сложнее, чем шанс найти парадные двери в этом склепе, когда мертвецы схлынули к центру, освобождая беглецам проход вдоль стен, из которых еще торчат жадные хваткие руки.

+1

26

Сложно различить усталость меньшую и большую, сложно различить, что забирает прикосновение руки к руке, но Мэн Яо ясно различает, что именно оно даёт. Ощущение того, что он здесь не один, то, чего лишён большую часть своей жизни, без чего научился обходиться и что всё равно ищет, хотя и знает лучше многих - опасно - поэтому и сжимает на миг пальцы в своих пальцах, отпуская, как только ощущает ответный удар живого пульса. Это мгновение едва ли помешает: мало что может сделать опасность ещё опаснее. Кажется, она достигла предела, и если начинка этих стен не убьет их своими руками, то попросту завалит, задавит и заставит задохнуться. Чтобы управлять армиями мёртвых, мало знания о том, как управлять. И даже артефакта недостаточно. Иначе, должно быть, это делал бы каждый, кто добрался бы до знания и мало-мальского артефакта: мёртвые - очень удобная армия. Заклинание связывает и сдерживает, но его сила делится на слишком много частей, и части продолжают прибывать. В этом месиве сложно понять, почему по стенам начинают плясать красные отблески, если крови в полусгнивших телах давно не осталось. Но, повинуясь приказу не-брата или собственной усталости, Мэн Яо смотрит почти бездумно. Завороженно. На гору тел там, где возвышался открытый саркофаг. На алую вспышку, в мгновение ока обрезающую этим марионеткам невидимые нити. На выброс силы, приподнимающий эту гору и расшвыривающий трупы. На влетевшую в грудь наследника Цзинь чью-то голову.
Это приводит в чувство. Надо искать выход. Идея сама по себе хороша, если бы не одно "но": Мэн Яо понятия не имеет, как должен делать это. Возможно, стену заложили, когда решили, что саркофагов для этого зала достаточно, возможно, закрыли, оставив механизм снаружи - едва ли предполагается, что кто-то должен и попросту сможет выйти отсюда.
Сломав печати и разорвав оковы, легендарное оружие поднимается над своим ложем, но не мечется от одного врага к другому, не двигается с места, но жадные руки, торчащие из стен, одна за другой падают на землю отсеченные и не смеют больше пошевелиться. Но это не заставляет саблю вернуться на место, выполнив свой долг, конечно же нет.
Мэн Яо чувствует странное. Как будто с этой силой хорошо знаком. Нет, не с этой, с такой же, только ту он знал, как усмирить. Эта - дикая, неподвластная. Заставляет думать не о сражении - какой дурак станет сражаться со смерчем - только о побеге
- Разрушить стену, - единственное, на что хватает мыслей и голоса. Он тянется за подходящим талисманом, сжимает его в пальцах и -
Едва уходит от удара лезвия, широким ударом проходящегося по всему залу, пусть созданного из чистой ци, но от того не менее смертельного. Талисман беззвучно опускается на каменную плиту пола двумя обрывками бесполезной бумаги.
Мэн Яо хорошо знаком со стилем Цинхэ Не, это позволяет предугадать серию и толкнуть не-брата под колени как раз тогда, когда незримый клинок должен был бы перечеркнуть оба их горла. Этот танец может продолжаться ещё какое-то время, только вот Мэн Яо боится, что сил у того, кто играет им неслышную музыку, намного больше, чем у них обоих.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:53)

+1

27

the sun exhales* to light thee on thy way (с) Wm Shakspe
*exhale - давать выход, производить выдох, исчезать как дым

Что бы ни планировал последний глава ордена Вэнь, но вряд ли включал в свои планы посмертное пребывание в могильнике ордена Не, пусть даже и интересовался им совсем незадолго до смерти - даже зная это сложно было представить себе, что он предполагал, что ему придётся появиться здесь. Но никто не может предположить всего.
Половина талисмана, рассеченного легендарным оружием основателя клана Не накрывает алую черту, проведенную с дивной точностью - Владыка бессмертный... покойный Владыка бессмертный всегда хвалил твердость этой руки и изящество почерка и теперь соединение символа и крови, которой исписана бумага заставляют воздух сгуститься вокруг исчерченной плиты, допивая ту силу, что принуждала мертвецов к медлительности.
Жертвенная кровь, толика силы живого заклинателя, переполняющая могильник сила мертвого и гнев сплетаются в узнаваемый облик быстрее, чем завершается удар мясницкого тесака.

Всякую задачку можно решить. Большую часть - не одним способом и фигура, выходящая из переплетения теперь чёрных, не алых, символов и линий, не утруждает себя поиском сложных решений, опознав место и без лишних сомнений выбрав метод. Мёртвый, облаченный в алое не то от крови, не то от ярости перешагивает так невовремя преградившие дорогу ноги живых и ловит следующий удар раскрытой прозрачной ладонью, сжимает поток чужой ци, словно попавший в захват хлыст, не давая сделать нового замаха и воздух начинает дрожать от стекающейся к центру этого противостояния силы, не обещая ничего хорошего тем, кто все еще жив здесь и сейчас и тем, кто давно уже не жив, ведь здесь и сейчас ци не делится уже на инь и янь, она вообще не делится, свиваясь в единый плотный узел.

- Этот ученик должен уйти

Подраться с мертвым главой клана Не за ученика, - мёртвый Владыка бессмертный смеется и гнев, жаркий как пламя, затапливает зал.
Вторая половинка талисмана сама ложится обратно в руку.
От края стены слышен скрежет сдвигаемой крышки саркофага.
От края стены слышен стон, с которым люди умирают, а оружие - рождается. Те клинки, чтоб были некогда сломлены. Та сабля, некогда не избавилась от чужой воли, и что теперь окрашена алым и врубается в стену, словно целая, кроша в песок камень и в пыль - прах, расчищая узкий сквозной проход.

Отредактировано Wen Ruohan (Вторник, 4 января 22:43)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

28

Все изменилось так стремительно, что мальчишка не успел – и никто никогда не успел бы – осознать ужас и триумф происходящего. Он, вообще, не понял, что здесь творится. Только в распахнутых зрачках отразился запекшийся край талисмана и вспыхнувшие символы. Рассеченный иероглиф стал иным, поменял смысл незавершенностью фразы. Что бы это не значило, первый молодой господин Цзинь успеет осмыслить все куда позже. Когда время позволит ему любую прочую роскошь кроме шанса выжить. А потому он болезненно зажмурился, пытаясь отогнать морок, и снова открыл глаза. Но ничего не изменилось, только рокот вихрящейся ци нарастал незримым давлением и напряжением в меридианах, точно его тело пронизано раскаленными спицами, неожиданно не пустыми, нет. Но поток оказался мучительным и душным. Столько молодой заклинатель не готов был получить и присвоить. Владыка бессмертный все еще стоял перед ним вживе, ровно такой, каким Цзисюань запомнил его на террасе 5 лет назад. Может быть даже жестче, тверже в спине, лишенный бесконечной усталости, которой подчас омрачалось его лицо. Словно последняя декада упала с  плеч главы Вэнь. Такой же бестелесный, как в воспоминаниях, такой же призрачный и такой же… нет, куда более ужасающий. Даже продравшись через войну, молодой господин Цзинь все еще не осознавал – такие часто не осознают, пока не увидят и пуще не потрогают – сколько сил может быть в одном духе. Опредмеченном плотью или нет. Но сейчас ужаснуться своим желаниям или возможностям Яо у него не оставалось времени.

- Бежим!
Пролом в стене ощерился на них раззявленной пастью и гулко осыпался каменной крошкой. Разрушился клановый орнамент, поясами связующий стены некрополя, и они дрогнули. Дрогнула под ногами земля, истоптанная, заваленная костьми и ошметками тел. Аромат вечернего леса дохнул внутрь, разгоняя покойничью вонь и сырость свежей почвы. Пунцовый вихрь палаша пронесся мимо, открывая путь, и Цзисюаню осталось лишь раз оглянуться назад в сумрак, где в сгустившейся тьме полыхала багряным заревом фигура погибшего главы погибшего клана, похоже, и впрямь, бессмертного, чтобы понять, что он видит это лицо в последний раз. Удивительный и кошмарный шанс проститься после стольких лет противостояния. Не личного, но неизбежно влекущего сомнения и спутанные чувства. Не знал, сможет ли, хочет ли повторить сегодняшний опыт и наберется ли храбрости беспокоить этот дух снова. Не лучше ли оставить его Яо, если дух не остался в могильнике? Наверно, все испытания, пережитые в некрополе мечей, не отпечатали в нем того тяжелого и муторного чувства, что эта последняя встреча. Пепел в душе всколыхнулся и оседал медленно, подкатывая горьковатой тошнотой к горлу. Меч уже взмыл над лесными кронами. Управлять им сейчас оказалось несносно тяжело, но по прикидкам сил должно бы хватить до границы лиственных шапок и через реку. Где-то там, на своей земле, они смогут спешиться и упасть в ближайший деревенский гостевой домик или отдохнуть в сторожевой башне. Сейчас Цзисюань не слишком хорошо ориентировался в направлениях. Не понимал, куда направить меч. Только откуда. Один вопрос остался для него неразрешенным и мучительно важным. Молодой господин Цзинь мог бы сложить ответ из того, что увидел, но предпочел его услышать.

- Он назвал тебя учеником?
Владыка всегда говорил именно то, что имел ввиду, хоть и позволял путаться в интерпретациях. Или не говорил вовсе. Но очень сложно запутаться в единственном слове.
- Я хочу узнать об этом больше.

Отредактировано Jin Zixuan (Среда, 5 января 21:26)

+1

29

Страх за свою жизнь, когда над головой нависает широкое плотно мясницкого тесака, превращенного в оружие то ли в насмешку над благородством совершенствующихся, то ли из других неизвестных теперь причин, - чувство самое естественное. Так что Мэн Яо несколько разочарован, что опять упускает его, даже зная, что шансов ощутить что-то подобное - вообще что-нибудь - скорее всего, больше не представится. Но и это разочарование остаётся отстраненным и застывшим, как застывает мгновение, когда занесенный призрачный клинок обрушивается вниз - и замирает.
Картина теряет целостность, распадается на множество деталей, а те - на создавшие их мазки кисти. Поступь, очертания фигуры, выверенный жест - всё по-своему знакомо и могло бы собраться в единый образ, если бы он не был так невозможен здесь. Или, быть может, нет никакого здесь, а есть только мертвенный свет, тяжелые каменные плиты, гора тел и сабля первого главы Не? Удивление отказывается служить точно так же, как отказался страх, и потому голос слышится и осознаётся моментально - голос, указаниям которого Мэн Яо подчинялся вплоть до самого последнего. И сейчас привычно быстро он поднимается на ноги, бездумно оправляет рукава, как обычно, обозначает краткий поклон - бессмыслица, быть может, но неотъемлемая часть этого сна, так же как была неотъемлемой наяву. И подчиняется.
Дышать Мэн Яо начинает только тогда, когда тонущие в непролазном тумане, жадные, так и не насытившиеся деревья остаются под ногами. Вместе с дыханием пытаются вернуться и ощущения, но поняв свою запоздалую неуместность, вновь уступают место усталости. Скорее для того, чтобы сосредоточиться и не заснуть прямо в воздухе, Мэн Яо перебирает в уме оставленные в могильнике следы. Может ли что-то выдать в этом визите его участие? Могло бы, пожалуй, но глава Не еще долго будет занят восстановлением - сначала своим собственным, затем ордена - чтобы тратить время на поиск виновных. Это - простой вопрос, для тех, что посложнее, нужно время и отдых.
Нужно, но не-брат не даёт ни того, ни другого. Яо вздрагивает от голоса и оборачивается, как будто только сейчас понимает, что мог легко забыть в могильнике  что-то важное. Не отвечает: "нет" бессмысленно, "да" лишнее, а встречный вопрос о том, кем, по мнению молодого господина, был Мэн Яо в Знойном дворце, если мог стоять за спиной Владыки, требует слишком значительных усилий. Но молчание - вовсе не та стена, которая может остановить золотого господина, и он, разумеется, хочет знать больше. Желание, конечно, похвальное,  но Яо не торопится, перекрикивая ветер, рассказывать историю от начала до конца. В ней совсем не много того, что отдал бы добровольно и безвозмездно. Но Сюань-гэ хочет больше, и Мэн Яо готов поделиться. Совсем по не-братски.
- Хорошо.
Переводит сосредоточенный взгляд вниз. Хребет Синлу остался за спиной, впереди не видно не то что деревни - даже признака человеческого присутствия. Берег полого уходит к
шумной воде, не позволяя лесу - нормальному лесу - подойти слишком близко к краю. И в самом деле - хорошо.
- Мои ответы в обмен на твои.
Хэньшэн скользит вниз: согласие не означает отсутствия условий, и дожидаться вопросов Мэн Яо собирается на земле.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:53)

+1

30

«Нет» был бы очень простым ответом, настоль простым, что Цзисюань не догадался бы переспрашивать. Что помешает мстительной душе возвести поклеп на убийцу? Но готовность отвечать подкупает. Цена ответов, впрочем, не удивительна. Торговаться учили даже единственного молодого господина в цветущем Ланине. В те дни, когда он был единственным. Что уж говорить о Яо, которому пришлось очень несладко? Сейчас его спутник с интересом пытается понять, смотрит ли на человека, который убил своего учителя, и что это меняет для него в образе Яо. Наверно, ничего? Это предательство –если обстоятельства не изменят понимания картины – возможность предательства доставляет ему почти чувственное удовольствие, делает образ целым. А поклон Яо и вовсе сардоническим.

Ошметки золотой ткани, упавшие из мышиных когтей на дно пропасти, или, возможно, те, что обнаружат под завалом людских останков, его нисколько не беспокоят. За руку его не поймали и предъявить эти скудные улики не посмеют. Уж слишком неловкий и интимный выйдет разговор. А потому он ничего не опасается. Разве что выбиться из сил. И остановка обнадеживает. Может быть, эта аккуратность Яо спасет их от падения. А желание добраться быстрее – неосторожно.

- Спрашивай.
Меч закладывает кроткий вираж над рекой, пока его хозяин не обнаружит взглядом удобный пологий берег. Кажется, они уже некогда останавливались в похожем месте. Здесь, у излучины реки он, наконец, упускает руки в прохладную воду, чтобы отмыть землю и мертвечину. И с лица тоже. Но запах вбился в одежду, и от него не избавиться. Ее недурно бы сжечь. Но не сейчас. Отчего-то он вспоминает, как наставник предложил ему сжечь одежду. Не снимать. Позволить ей тлеть в напряжении янци. Но вспоминание о клановых дисциплинах неустное ровно настолько, насколько ему не нравится быть растрепанным.

- Я хочу понять. Если этот человек, - отчего-то теперь ему сложно называть главу Вэнь по имени. – Если он был твоим учителем, и он позволил тебе… Ты еще жив, и я не вижу, чтобы ты планировал свои похороны. Он этого хотел? Умереть… Это его выбор?
Еще не понял, почему это важно. Но знать, что Владыка бессмертный никому не позволил себя победить даже так отчего-то смешно и горько.
- Расскажи сначала.

+1


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Claim your weapons