Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Claim your weapons


Claim your weapons

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

Возможность смыть с себя следы, оставленные некрополем, так ценна, что Мэн Яо не задумывается над тем, как это выглядит - всё равно едва ли хуже, чем остаться в таком вот виде. Разувается, развязывает пояс и бросает на землю, а за ним - верхние одежды. Избавиться бы от них, но за новыми тогда придется идти в нижних: в отличие от Цзинь Цзысюаня, он не может просто вернуться домой, не опасаясь за свою репутацию. Так что придется заняться тем, о чем едва ли вспоминают золотые наследники золотых кланов. Стиркой, например. Но это позже, а теперь главное стереть всё это с кожи. Мэн Яо не уверен, что именно, но, зайдя поглубже в воду, смывает пыль и запекшуюся кровь с рук, оттирает лицо и шею так тщательно, как будто от этого зависит как минимум жизнь, а может быть и не одна. Так дробная дрожь в руках и во всём теле - она приходит с опозданием, эта дрожь - меньше заметна. Так, в конце концов, проще думать и над ответами, и над вопросами.
Он тоже хотел бы понять, да. Хотел бы выбрать из многих ответов правильный, хоть и подозревает, что правильного попросту не существует. "Хотел умереть" - ответ слишком уж простой, он может быть лишь частью правды, частью, под которой скрывается другой, огромный массив. Что можно понять, зная лишь часть? Задача вполне в духе главы Вэнь, и значит не предназначена для решения на ходу и в одно действие.
- Владыка бессмертный не делился с Мэн Яо подобными планами. Если Сюань-гэ интересует моё мнение, он хотел этого не больше, чем хотел проиграть войну.
Всё было бы куда как проще, если бы учитель сказал ему, что должен умереть в определенный час и от его руки. Не пришлось бы искать выходы. Но может быть, в этом и было дело. Или в том, что Вэнь Жохань и проще не могут ужиться в одном мире.
- Вопрос лишь в том, когда глава клана счёл войну проигранной, и себя...
Вода совсем не помогает. Не желает делать то, что ей положено, смывать грязь. Мэн Яо старательно оттирает каждый палец, но даже в ночной темноте ясно видит - бесполезно. Эта бесполезность выводит из равновесия больше, чем всё остальное, и приходится отвлекаться на ответ, который в другое время не мог бы быть столь прямым.
- Глава Вэнь любит увлекательные задачи. Тогда Мэн Яо пришлось выбирать между тем, чтобы удовлетворить любопытство Владыки в отношении кланового могильника Не и тем, чтобы сохранить тайну, а вместе с ней и преданность.
То, что он делал, раз за разом, было несколько... рискованно. Безрассудно, если подумать. Тогда он, само собой, не думал, не об опасности, во всяком случае. Только дурак станет думать об опасности, балансируя над пропастью. Если ему хватило отчаяния и злости ввязаться в это, оставалось лишь, как учили, смело ступать по пути... Нет, путём добродетели это едва ди можно было назвать, но другого не подвернулось. Да и не нужен был другой. Для того отчаяния, для той злости, для того Мэн Яо путь был идеален.
-  Решение Мэн Яо не несло в себе решения и было абсурдным. Отчасти Мэн Яо просто было интересно, как далеко можно зайти, прежде чем оказаться на месте того, кто выбрал одно из двух.
Жаркие стены, жаркий пол, жаркий воздух - к этому он привык много позже. Тяжелое кольцо, вбитое в низкий потолок, единственное, что удерживает на весу человека - почти мертвого, почти не человека уже. И до отвращения немелодичный крик, наполняющий тесную камеру. Нет, конечно он не хотел оказаться там, кто бы мог такого хотеть. Только приблизиться к краю, и ещё немного, ещё полшага - заглянуть вниз и отступить. Что он мог потерять тогда?
- Так или иначе, это показалось ему... забавным, пожалуй. Владыка предложил награду. Мэн Яо не проявил должной скромности и не стал просить о меньшем, чем учиться у Владыки бессмертного, а тот, в свою очередь, не проявил должной осмотрительности и принял этот выбор.
Это было началом. Ещё кое о чём он почти забывает упомянуть. Хотел бы забыть, но память, увы, всегда была одним из самых послушных его инструментов.
- "Мэн Яо будет учиться, пока может быть и будет полезным Владыке бессмертному". Это было условием. Одним из условий.
И не прошло времени, за которое сгорела бы палочка благовоний с тех пор, как Вэнь Жохань вновь назвал его своим учеником, подтверждая, что условие в силе. Можно бы умолчать, не беспокоить не-брата по пустякам, но что-то заставляет отдавать, даже вопреки желанию, всё. Может быть, для того, чтобы убедиться: в ответ от получит намного меньше. Да, если не убеждаться время от времени в подлости и черной неблагодарности всех вокруг, можно докатиться и до доверия. В этом капкане он уже был, хорошо помнит, как больно отгрызать себе лапу. 
Мэн Яо резко, раздраженно пожимает плечами и бросает бесплодные попытки очистить руки. Проводит мокрыми ладонями ото лба по волосам - только чтобы вернуть себе способность мыслить трезво. Не очень-то помогает, по правде говоря. Но теперь его очередь спрашивать, и он спрашивает, неважно, насколько уверен заранее в ответе.
- Сюань-гэ интересуется главой клана больше, чем ключом. Хочу знать, что на самом деле произошло во время Перевоспитания.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:50)

+1

32

Было ли решение Цзисюаня протянуть руку к осколку железа хоть сколько-то более разумным, чем желание оказаться тем, кто осмелится? Он никогда не верил, что сделал это сам. Разве его не учили быть острожным хотя бы с теми предметами, которые предоставлены его вниманию, как опасные и скрытые под замками? Впрочем, путешествие в некрополь показало, что это знание никогда не будет усвоено. Но наследник Цзинь всегда полагал, что темное железо выбрало его по собственной воле… Если железо может желать. Но теперь нет никакого смысла вспоминать об том. Жгучий кусок извлечен и уничтожен, его силы покинули тело адепта, оставив лишь опыт и открыв ему дверь к новым возможностям, на которые он прежде не посягнул бы. Этого достаточно, и этот вопрос не требует упоминания, никогда не даст о себе знать.
- И судя по тому, что глава еще здесь… И пожелал защитить тебя… Он все еще считает тебя учеником и не в обиде на твой поступок. Полагает, что ты все еще ему полезен. Это интересно.
Это самое интересное, что наследник Цзинь вынес из финала истории. Вынес не без ревности. Но сам он не брал на себя долга и обережения не достоин. А несколько разговоров не стоят 3-х лет ученичества. Сентиментальная ревность, не имеющая отношения к будущему.
- Для меня честь видеть последнего живущего ученика Владыки бессмертного.
В шутку он говорит это или всерьез, смысл сказанного не меняется.
Цзисюань подступил к кромке воды. Совсем не мог взять в толк, зачем Яо так усердствует и почему не может остановиться с ним в деревенской чайной и привести себя там в порядок. Но если так нужно… Движения спутника выглядят слишком растревоженными, рваными и резкими, следствием испуга и усталости, нервного утомления. Подобрав верхнее платье Яо, он смочил подол и, придержав того за запястье, взялся оттирать его руки. Неспешно и тщательно, очень бережно.
- Тебе не нужно волноваться. Мы отдохнём и вернемся в город. Я добуду тебе новую одежду. И себе.
Притянул к себе, укрывая от леса полу объятием, пологом пыльного рукава, пока между пальцами из-под шершавых движений шелка подтекала вода. Плечо Яо доверчиво толкнулось в грудину.
- Во время перевоспитания этот адепт был знаком с главой Вэнь всего 3 дня и говорил с ним… о разном. О том, что запретность путей определяется ценой, которую ты готов заплатить. Владыка позволил ему встретиться с Вэнь Чжулю и говорить с ним о его мастерстве. Не знаю, смогу ли воссоздать его, но, поняв внутренний принцип и уделив этому достаточно времени, можно создать свой путь. Глава Вэнь показал этому адепту, как управлять мертвыми. Ты видел. Это совсем невеликое знание. Но этот адепт должен благодарить Владыку бессмертного и много благодарил во время войны. Но ничего больше. Никто никогда не говорил со мной прежде в такой смущающей и запутанной манере. И теперь кажется, что тогда я упустил много смыслов. Я лишь хотел бы говорить с ним дальше. Договорить. И теперь не знаю, вправе ли просить у тебя талисман.
Вода по-прежнему подтекает между сплетенными пальцами, и в лунном свете они кажутся молочно-белыми. В укрытии шелка куда теплее, чем у кромки реки. Только птицы перекрикиваются в ночных кронах. И тяжелый филин, сорвавшийся с ветки, заставляет вглядываться в звездную мглу, привычно пытаться высмотреть над деревьями клановую птицу, которую они больше никогда не увидят. Или?
- Как не знаю, имеет ли талисман хоть какую-то власть над духом теперь, когда он поврежден.

+1

33

Обида - это, наверно, самое странное слово, которое можно применить к главе Вэнь. Во всяком случае, именно оно заставляет мысли выйти из очевидной колеи. Когда дело касается этого человека, предположить можно вообще всё что угодно, а вот угадать...
- Или решил, что смерть - это слишком милосердно. Или не захотел оставаться в некрополе до тех пор, пока его не найдёт следующий глава Не, который принесёт туда Бася.
Так или иначе, не только Вэнь Жохань даже после последнего удара считает Мэн Яо своим учеником. Мэн Яо тоже считает себя учеником Вэнь Жоханя, и это то, что он не планирует скрывать даже ради безупречной репутации. Ученик и убийца своего учителя - в конце концов, это пятно на ней может считаться и наградным знаком.
- У тебя нет права осуждать меня. Ни у кого нет.
С этим ни голос, ни уверенность его не подводят, но, видимо, только с этим, если остальное заставляет не-брата зайти в воду и помочь. Ладонь непроизвольно выгибается навстречу прикосновению, и Яо усмехается: он недооценил свою усталость, если не может контролировать себя в таких простых реакциях.
- Сюань-гэ, похоже, считает Мэн Яо беспомощным.
В какой-то мере не-брат даже прав в этом. Не зря он решил остановиться здесь - добраться до города сил, скорее всего, не хватило бы. Когда их запас невелик, приходится привыкнуть отмерять правильно. Но признавать слабость - настоящую, а не притворную - Яо привыкать не хочет.
Руку он, впрочем, не отнимает, и по другой, на его плече, лишь скользит взглядом. Этот разговор, конечно, не закончится обсуждением того, где остановиться или как добыть новую одежду, спорить ещё и на этот счёт глупо.
Мэн Яо следит за текущей по коже водой, такой же прозрачной, так же не затрагивающей то, что хочется смыть. Звуки реки и ночного леса переплетаются с голосом Цзинь Цзысюаня. И за тем, и за другим стоит намного больше того, что можно услышать. И то, и другое остаётся для Мэн Яо лишь успокаивающими и прикрывающими всю полноту истины звуками. В самом деле - ничего больше.
Он делает глубокий вдох. Сомнения не-брата тоже не кажется искренними, но, в любом случае, они требует противовеса. Что ж, для этого уверенности хватает, несмотря на всю усталость. Цзинь Цзысюань не знает, Мэн Яо знает наверняка.
- Это не имеет значения. Он тебе не нужен.
И на этот раз он действительно имеет в виду именно то, о чем говорит, оставляя торг, скрытый намеками и туманными смыслами, на другое время. Однако это всё равно, пожалуй, требует пояснений. Смогут ли они быть убедительнее, чем несколько лет назад, когда всё то, что сейчас стало реальностью, было лишь безумной возможностью? Мэн Яо готов рискнуть.
- Когда-то давно гэгэ рассказывал красивые сказки о чистоте сердца и разделенной ноше меньшего зла. И если теперь он не хочет рассказать новые, то разве не удобнее мне будет держать ключ в своих руках, когда господин Цзинь будет держать в своих власть над сильнейшим орденом?

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Воскресенье, 9 января 23:22)

+1

34

- Сюань-гэ считает, что Мэн Яо потратил больше сил, чем он заметил.
Отпустив руки Яо и замаранную ткань утекать между пальцами в сочную прибрежную траву, Цзисюань заглянул в лицо спутника.
- Кто я, чтобы осуждать? Разве этот адепт хоть когда-то осуждал Мэн Яо?

Улыбка, теплая и от усталости умиротворённая, согревает губы. И весь мир кажется теперь сонным, замедленным, вязким в сумраке и пении цикад.
Оставляя спутника стоять, а лучше бы сидеть, у реки, первый молодой господин сбирает в сухие хворостины в густом подлеске только золотые блики подола вспыхивают в молочном лунном свете, и тихий хруст сухой травы под ногами позволяет понять, в какую сторону он отдаляется, пока не вернется с охапкой сухих веток, совсем не подходящих драгоценному шитью по рваному вороту. Впрочем, эти лоскуты скрашивают наблюдающийся диссонанс.

- Пять лет назад мне казалось, что я отчаянно влюблен, - устраиваясь рядом на траве первый молодой господин складывает из добытых ветвей и палок гнездо для огня, но не торопится его зажигать, купая пальцы в голубоватом звездном свете.
- Но что можно знать о любви в пятнадцать лет? Тем более о любви к человеку, с которым едва знаком? Который мог бы быть тебе отцом или даже дедом и оттого, ты ничего о нем не знаешь, а если бы знал, не смог бы постичь.

Печать рождает крошечный огонек. Совсем слабый он лижет тонкие ветки поверху и пляшет золотом по скулам и пикам ресниц.

- Так что мое желание сохранить эту душу эгоистично и во многом сентиментально. А талисман, возможно, утерял свои свойства, и душа так же потеряна. Тем не менее, мне хотелось бы сохранить его как память. Если Яо позволит. Если у Яо есть цена для этой памяти.

Острый внимательный взгляд цепляет зрачки над разгоревшимся хрупким пламенем, дастаточным лишь для них двоих. Разве оба они не верят, что у всего есть цена? Разве Яо есть дело до чужих юношеских метаний? Большее дело, чем то благо, что он сможет получить за них теперь? И разве не желал он искренности, более откровенной, чем история разрушенного талисмана, канувшего в вечность?

+1

35

Цзинь Цзысюань послушно выбирает новую сказку, и рассказывает её точно так же, как ту, старую, как будто и нет никакой разницы, как будто она всегда была такой, как будто он не вывернулся только что из ловушки его собственных, давно сказанных слов, как будто никаких слов никогда и не было. Это Мэн Яо не нравится - совсем не потому что из ниоткуда вдруг вынырнули совсем новые резоны, и артефакт опять нужен не-брату - уже совсем по другим мотивам, но очень нужен. Даже не потому что сказка о любви хуже сказки о братстве. Это не нравится ему потому что, он уверен, ход мог бы быть изящнее. Должен был быть.
Но слушает он внимательно, не упуская деталей, может быть, надеясь расслышать в этих словах, что вообще такое эта любовь. Такому не учат в весеннем доме, и Яо всегда было любопытно, чем же она так ценна, что кто-то готов отдать за нее и жизнь, и даже больше. Но чем дальше, тем очевиднее, что для разъяснения этих тонких материй он выбрал не того расказчика. Выслушав, подходит ближе, присаживается рядом с огнём, но смотрит поверх пламени, слишком малого, чтобы согреть или осветить, достаточного, чтобы добавить путаных теней.
- Если Сюань-гэ приравнивает любовь к желанию присвоить, он и сейчас знает о ней столько же, сколько Мэн Яо знал в свои пять.
Он тоже, разумеется, не осуждает. Может быть, любовь и в самом деле лишь другое, красивое название для жажды обладания - с тем, что это чувство может менять местами небо и землю, не поспоришь. Но тогда и цена ей...
- Цена есть. Эта цена - шесть лет.
Огонь потрескивает очень тихо, но так заманчиво, что просто невозможно не протянуть руку. Может быть, не согреться, но впитать немного его силы, которая иначе была бы бессмысленно потеряна. Мало что в мире хуже бессмысленности, даже если бы на небо вернулись девять солнц, стоило бы протянуть руку к этому огню и взять немного, только для того, чтобы не пропадало зря.
Небо не может сейчас похвастаться ни одним солнцем, и Мэн Яо холодно - да,это правда, он потратил слишком много. Приобрёл тоже немало, но сейчас это отчего-то не согревает, и он придвигается ещё ближе, как будто огонь от этого сможет гореть жарче. Как будто может победить усталость. Как будто поможет сказать то, что уже начато и надо лишь довести до конца. Но ведь и правда - помогает.
- Мэн Яо отдаст молодому господину талисман, молодой господин забудет о том, что Мэн Яо когда-то приходил к Башне Кои. Лучше всего - вообще забудет о Мэн Яо.
Цену, конечно, придется платить обоим, но, как бы ни казалось раньше, не все пути ведут в Ланьлин. Есть и другие. Расчёт, в общем-то прост: сейчас названная цена не настолько велика, чтобы считаться неподъемной. А если оставаться и слушать сказки, даже такие увлекательные, ещё несколько лет, - вырастет. Взгляд от взгляда не отвести, а он и не пытается. Заглядывать в это зеркало, которое редко отражает истину, но которое бывает, как сейчас, так маняще прозрачно, как будто и вовсе ничего не скрывает, Яо нравится. Одна из тех вещей, потеряв которые он, пожалуй, даже будет жалеть. Но - цена ведь есть у всего, не так ли?
- Величайшая беда любого человека - владеть сокровищем. Две беды - это чересчур даже для блестящего наследника Ланьлин Цзинь.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

Отредактировано Jin Guangyao (Суббота, 8 января 19:50)

+1

36

- Мэн Яо готов рассказать про любовь? И… что же она есть кроме желания обладать?

Слова Яо болезненные, трезвящие и пьянящие как пощечина, но сложно понять, причиняют они затаенную радость или светлую печаль. Или слушатель вовсе ошибся и грезит тем, что не сказано. Поэтому Цзисюань вытянулся у костра и прикрыл глаза, точно земля даст ему сил. Быть может, даст. Земные токи питают почву, а мягкая трава под яркими звездами создает иллюзию парения в мелких частицах пыльцы, побеспокоенных прикосновением и сияющих в лунном мареве. Первому молодому господину не хочется напоминать собеседнику о его собственных юношеских увлечениях. Во многом он уверен, что трагическая поза Яо не имеет к чувствам никакого отношения. Зачем бы спорить об артефакте, будь речь о чувствах? Нужно только не дать себе обмануться, принимая желаемое за действительное. Достаточно отдавать себе отчет, в том, чего желаешь, и желания можно держать в узде. Хотя Цзисюань, несомненно, предпочел бы не знать о своих желаниях ничего, а потому никакой благодарности за растревоженный покой не испытывал.

- Как лихо! – распахнул глаза полные искреннего восхищения и теперь смотрел на Яо снизу-вверх. Во взгляде напротив под густыми ресницами маячило и замирало апельсиновое пламя. Зябкая поза придавала трагической истории шарма. И этот спектакль нуждался в аплодисментах, а еще больше, конечно, в поощрении. Иначе зачем бы гастролировать странствующим театрам? Он рванул Яо за запястье и уронил в траву, мгновенно вспыхнувшую новой сияющей пыльцой. Прижал его боком, с интересом вглядываясь в лицо, точно ничто не могло прервать их вальяжный разговор в ланлиньских подушках.

- Должен ли этот недостойный слушатель принять 6 лет преданности Яо за его сентиментальные чувства? - костяшки ласково огладили контур лица, исследуя совершенство формы. – Мне нравится эта история!

Воодушевленно кивнув, он ласково прогнал с молочного горла темные пряди, поддерживая ровно тот градус увлеченности новостями, который бы благодарно оттенял всю глубину преподнесенной скорби. Они должны были спеть в унисон, только тогда выступление станет достойно мастеров.

- Расскажи мне ее в деталях! Как 6 лет преданности Яо мешают ему отдать дорогому, как я услышал, человеку, желанную им игрушку? Разве этот человек лишит его знаний библиотеки? Если он так хорош, как решило нежное сердце Яо. Где оступилась эта преданность сегодня?

Пальцы огладили ворот, путешествуя от ранимой ямочки между ключиц диагональю через грудину, мимо солнечного сплетения. Но взгляд не следил за ними, только наливался дразнящими и пьяным теплом, прикованный к темным глазам напротив.

- Верно ли я услышал, что должен отпустить Яо с его сокровищем, потому что ни одна душа не сможет дорожить двумя предметами к ряду? Если, конечно, не желаю быть одним из тех низменных людей, для кого любовь связана с обладанием. Но тогда мне придется присвоить то и другое.

+1

37

Это выходит не очень смешно, но Яо всё равно смеётся, хоть и неслышно.
- Об этом Сюань-гэ едва ли мог найти худшего рассказчика: Мэн Яо и сейчас предпочел бы знать о ней только то, что знал в пять.
Этот разговор, этот торг можно было бы вести так же неспешно, такими же обходными путями хоть до восхода, и не прийти ни к чему или прийти наконец. Но Цзысюань выбирает другой ход, и лезвие непрошенных воспоминаний вспарывает кокон спокойствия и усталости. В солнечном свете, в свете войны, казавшейся бесконечной, смехотворно грандиозных планов и совершенно по-другому грандиозных возможностей эта игра казалась занимательной и приятной. Сейчас заставляет до боли прикусить губу и слушать молча, не отводя взгляда, только сильнее сжимая зубы, когда пальцы проходятся по лицу. Слова и прикосновения - то оружие, которым молодой господин Цзинь владеет ничуть не хуже, чем Суйхуа, а взгляды вообще достойны отдельного упоминания. Будь Мэн Яо одним из тех ласковых друзей, которых упоминал Цзысюань, он, должно быть, согласился бы и на эту цену. Но этого давно уже мало. И полуобещаний насчёт библиотеки, как будто все ключи уже у него в руках. Но это даже ее торг, не-брат просто хочет получить всё, и не просто хочет - уверен, что так оно и будет. Разве это не повод злиться? Мэн Яо не уверен, что это именно злость мешает теперь дышать. Но отдать то, что золотой наследник называет игрушкой - после всего, что сказано и сделано - мешает она.
- Да, верно, Сюань-гэ не привык выбирать. А о том, что ему могут отказать в такой трепетной просьбе, даже думать не случалось.
Ему приходится замолчать моментально, сомкнуть губы, не высказав всего, что не стоит высказывать. Замолчать, чтобы не выдать запнувшееся об издевательски безразличную ласку дыхание. Усталость, как назло, не притупляет ощущения, а обнажает их, срывает обычный защитный покров приличий. Поэтому и остаётся лишь ненавидеть: эту усталость, ненавидеть слабости своего тела, ненавидеть этот взгляд, который как на ладони видит их или, может, просто предугадывает. И не просто оставляет знание себе - демонстративно вытаскивает наружу. Остаётся лишь ненавидеть - и радоваться, что на этот раз в руке нет вертела, иначе не стал бы предупреждать аккуратным уколом, сразу вогнал бы в горло так глубоко, как смог бы. Давая свободу чувствам, о которых золотой наследник так небрежно упоминает, со всей сентиментальностью, на которую только способно его нежное сердце. Так же точно, не разрывая взгляда, Мэн Яо перехватывает пальцы где-то под ребрами, скользит своими чуть вверх, останавливая на чужом запястье, там, где зметнее всего удары пульса, и там где точка, успокаивающая сердце, если воздействовать на неё правильно, может заставить этот ритм замолчать. Это пока не угроза, только иллюзия контроля - единственная возможная опора, сколько ни воображай себе другие.
- Тебе не нужен талисман. Если ты уверен в обратном, тебе не нужен Мэн Яо и его бестолковое мнение. Ради этой желанной игрушки мне приходилось делать выбор столько раз... Я сделаю за тебя и этот, если ты сам не способен.

[nick]MENG YAO[/nick][status] социальная лестница[/status][icon]https://i.ibb.co/HrxCTPV/123.gif[/icon][quo]МЭН ЯО[/quo]

+1

38

- Мне отказывали, сколько я себя помню. Так дают воспитание. Но я всякий раз понимал, почему. И теперь надеялся услышать, зачем Яо часть талисмана, едва ли обладающего больше силой, чем сентиментальное воспоминание.

Яо его не понимает. И это не удивительно: Яо его не знает. Опыт равняет всех новых людей с теми, каких мы уже видели, а Яо видел не слишком много ласки, щедрости или милосердия. Он едва ли говорит на языке чувств, который был бы понятен им обоим. Но от этого кажется лишь мучительно уязвимым. Нахохлившись одинокой птицей у костра Яо не казался такими беспомощным, каким кажется, когда ищет спасения в акупунктуре. Цзисюаня больше пугает то изумление, которое он все еще в силах вызывать. В остальном скорость их реакций и знания мало отличаются. Старший молодой господин не хочется превращать забаву в поединок. Тем более здесь и сейчас и меньше всего из-за предмета спора, которые он и спором-то не считает, скорее пытается понять, что движет Яо на самом деле и рассказать о себе. Наследник Цзинь так редко это делает. И, видимо, не начнет делать это чаще.

Оборачивает ладонь, чтобы выскользнуть из пальцев и забрать их в замок, спутаться, мягко без усилия окуная чужую руку в сияющую траву.
- А если бы я не просил у тебя эту вещь, ты сделал бы выборы иначе?

Внимательно всматривается в лицо, улыбка получается у него невольно, но ласково. Полная теплого сожаления.

- Мне действительно не нужен талисман, но я мог бы забрать его у тебя и бросить в огонь. Прямо сейчас. Но делать я этого не буду. И если бы я услышал, отчего Мэн Яо дорог талисман, я бы отдал его. Или отчего он опасен для меня. Если я услышал это, как беспокойство обо мне. Я бы отдал его. Что бы Мэн Яо отдал за то, чтобы кто-то о нем беспокоился? Но пока я увидел, как Яо принимает за меня решения, не желая их объяснять. И это печалит меня. Тем более печалит, потому что предмет торга лишился цены, зато сам торг вышел показательным. Но, быть может, я должен быть ему благодарен и отпустить Яо с его сокровищем?

И он отпустил. Разжал пальцы и поднялся, чтобы встать на меч.
- Позволь я не буду отягощать твой вечер своей компанией.

+1


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Claim your weapons