Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Пэй Мин, Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Цветы сливы в золотой вазе


Цветы сливы в золотой вазе

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

Цзинь Ганьшань и Вэнь Жохань
Ланлин, 1483

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 7 января 17:12)

0

2

- Вот эта.
Он рассматривал спутника через стеллаж библиотеки, между стопками книг и горками бамбуковых свитков. У того был резкий, точеный профиль и острый взгляд. Внимательный, сосредоточенный и почти неприятный на этом юном лице. В остальном гость из Цишань оказался тихим и очень воспитанным книжником. Гуаньшаня это забавляло. Но эта скромность казалась ему притворной и совсем не уместной. Его послали сопровождать сверстника, оказывать гостеприимство. Следить, как бы чего не вышло. И теперь вместо того, чтобы пировать со всеми в павильоне собраний, слушать музыку и смотреть танцы дев в пестрых одеждах, они отмечали праздник середины осени между библиотечными стеллажами. Гуаньшаня это слегка раздражало. Ровно настолько, чтобы слегка поднасолить невозмутимому и, кажется, в душе смущенному своим затворничеством гостю.

- Книга, которую ищет второй молодой господин Вэнь. Вот эта.
Подтолкнул ее так, чтобы со стороны гостя, с другой стороны стеллажа, бархатные листы вылезли за край стопки, и за них можно было ухватиться.

Приложился кувшинчику вина, который забрал с собой из праздничного павильона, ткнулся затылком в стеллажную стенку, прислушиваясь, как жар напитка согревает горло, а за ним и тело, и, наконец, обошел полки, с любопытством вглядываясь в лицо напротив. Любой заклинатель, путешествуя, желает узнать то, чего не узнает дома. Диковинку. Разве не для этого они толкутся в библиотеке?
- Выпей, - протянул гостю фарфоровый кувшин. – Это лучшее вино в Ланлине, а значит лучшее в Поднебесной! Без него книгу совсем никак не понять.

Во всяком случае, этот второй молодой господин не казался ему достаточно опытным, чтобы сразу осознать, как ему реагировать на фривольные картинки, мастерски иллюстрирующие дао любви в деталях и многообразии поз, чтобы отроки не оконфузились, а старшие братья наслаждались богатством выбора. В общем, предлагая гостю вино и книгу этот Цзинь намеревался похохотать и скрасить себе упущенный праздник.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 7 января 17:12)

+1

3

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Эта?
Далекий праздник кажется северному гостю слишком громким и, одновременно, слишком скучным - второй молодой господин не большой любитель пить и слушать восхваления старшим, этого он слышит изрядно и дома, а музыка кажется изысканной, но слишком легковесной, словно бы в ней не достает чего-то очень важного. Например жизни. Вся Башня Кои кажется ему изящным и искусно украшенным бумажным фонариком - сожми посильнее в руках и погубишь предмет искусства, совершенно не приспособленный к жизни. Обилие бумаги и легких тканей почти что пугает, а хрупкость тонкостенных ваз вызывает опаску - второму молодому господину Вэнь не хотелось бы прослыть неизящным в первый же свой визит поэтому все эмоции он держит крепко в узде и оттого может быть кажется даже немного заторможенным. Вэнь Жохань не глуп, пусть он не учился в ГуСу, - достаточно и хорошего домашнего воспитания, чтобы понимать, - это всего лишь фасад, - Башня Кои не стояла бы здесь многие поколения, будь она так уязвима, но пока что он не достаточно искушен для того, чтобы получать удовольствие от разглядывания фальши. Даже с позолотой.
Другое дело книги - они всегда настоящие, но настоящий ли его сопровождающий? Он успел уже мельком мазнуть взглядом по наследнику ордена Цзинь, отметить правильные черты лица и обманчивый фарфор кожи - вроде и человек, а вроде бы и благородная статуэтка без тени мысли и эмоции. Вот и сейчас - когда его, Вэнь Жоханя, пальцы смыкаются на предложенной книге, гладят бахрому не раз читанных страниц, что-то, кажется, мелькает в этом лице напротив. Возможно просто желание вина?
- В Ланлине - лучшие вина или лучшее всё? - уточняет гость из клана Вэнь оборачиваясь за кувшином, - черные шелка, шитые шелком, алое клановое пламя по узким рукавам, - всё это шуршит, словно подчеркивает неторопливое движение. Качается золотая капля, прикрывая точку шэнь-тин, подчеркивает движение головы. Интерес. Если лучшее всё это не так интересно, но кувшин он берёт и глоток тоже делает - первый, чтобы попробовать напиток как положено, прокатывая по каплям от губ к корню языка, - второй для удовольствия, позволяя себя согреть. Второму молодому господину Вэнь не бывает холодно, но и пламя знает, каким разным бывает жар.
Вот например от картинок жара нет - Вэнь Жохань даже не сразу понимает, как именно следует на них реагировать и это, постаравшись, можно принять за растерянность - но то, как прикрывают насмешливо блеснувшие глаза ресницы - уже расчет и желание ответить на шутку шуткой, самую малость поддев:
- Это - тоже лучшее из того, что есть в Ланлине?
Поза, которую он выбирает для того, чтобы задать свой вопрос и впрямь явно срисована художником не с натуры и даже не по памяти, но хуже того другое:
- Здесь ци не пройдёт, - узкий палец отчеркивает место неправильного расположения каналов, не очень-то жалея тонкую дорогую бумагу, - должно быть наоборот - правая над левой.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 13 января 18:30)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+2

4

- Разве второй молодой господин Вэнь стал бы показывать гостю что-то кроме лучшего?
Этот второй молодой господин из тех людей, с которыми не поймешь, стесняются они или снисходят к собеседнику. И эта его манера ужасно щекотная, не раздражающая, нет, но не дающая покоя на краю сознания: просит он о поддержке или все же смеется над тобой? А потому Гуаньшань присматривается к гостю с любопытством. Насмешка таится в повороте головы, в шелесте рукавов и тяжести изящного шитья, а потом гость оборачивается и кажется таким уязвимым, что перед ним хочется тут же извиниться за неуместную шутку, а после защищать его от любых других дурацких нападок. Но Вэнь Жохань в этом, конечно, не нуждается. И совсем не поймет. Наследник прикипает взглядом к его лицу, выискивая смущение или недоумение, чтобы позабавиться и сбить эту спесь. Но не находит ничего кроме паузы.

- Это же не…
Скулы занимаются жаром и остается надеяться, что румянца не выдают. Только глаза влажно блестят, но то от вина, конечно.
- Но это же светская книга, вовсе непредназначенная!.. – моргает пока растерянный, не вполне понимая, где разговор вышел за край дозволенного. Не эти ли клановые дисциплины его оправили утаить? И что же теперь делать, когда утаить не удалось?

- И разве в Цишане известно о парном совершенствовании? – теперь хозяйский сын смотрит упрямо и с вызовом, точно гость посягнул на его личные ценности. - Или где второй молодой господин мог об этом услышать?

Неуверенность делает наследника Цзинь поспешным, точно лишь торопливое движение сможет спасти ситуацию. И он тянется к книге, задевая рукав гостя складками золотого шелка и пялится в рисунок с такой серьезностью, с которой никогда не стал бы смотреть на него в иной день.

- Нет! – ему отчего очень хочется спорить со всей своей юношеской запальчивостью и ткнуть ногтем в яркие краски, далекие от сакрального знания. – Вот здесь меридианы пересекаются и соприкасаются плотно. Отчего же ей не пройти?

Наследник едва получил свой гуань, и практика только-только стала для него откровенной, а потому он совсем не уверен в своих словах, но не желает сдаваться.

- Хорошо, - прижимается лопатками к стеллажу и книгам, с вызовом распахивая руки, чтобы гость мог чувствовать себя вольготно, располагая его телом, как учебным пособием. Хотя вино в кувшине булькает призывно. Но сейчас Гуаньшаню не до того: весь он сосредоточен на своем намерении доказать недоказуемое.
- Если второй молодой господин Вэнь так сведущ, как говорит, пусть покажет, как нужно!

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 7 января 21:51)

+1

5

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- В Цишань мы называем это медициной.
Второй молодой господин позволяет улыбке оформиться, и это на удивление не ехидная улыбка - дурной характер второго сына главы ордена Вэнь проявляется вовсе не в остром языке или ядовитых словах. И даже не в необдуманных поступках, хотя согласие что-то показывать в библиотеке, полной ценных (вероятно) и лучших (как утверждается) книг сложно назвать поступком разумным для того, кто рожден в солнечном клане....

- А медицина в большом почете в клане Вэнь. Светская эта книга или нет, поза изображена неверно. Вот тут... - он уводит от внезапного касания порывистого хозяйского отпрыска не рукав, но пальцы и запястье, не желая переводить зародившуюся было беседу в такое интимное русло внезапно, под действием порыва или случайности, - смотрите. Нет? Но ведь...

Теперь, так близко, что их рукава и впрямь соприкасаются, можно рассмотреть этого юного господина получше, не особенно тая взгляда и менее того скрывая зарождающиеся на дне глаз алые искры, хмельные, хулиганские или любопытные - те господа, что могут точно сказать, которые, слишком далеки сейчас от бесценной библиотеки. Предаются возлияниям. В общем зале...
А здесь... Такое жаркое, такое яростное "нет!", - кажется первое настоящее слово за все время его, Вэнь Жоханя, пребывания в этих гостях. Это внезапное фарфоровое пламя требует если не ответа, то как минимум внимания. Слова о парном совершенствовании будоражат и подогревают любопытство и прочее, сказанное и несказанное - словно приоткрытая дверца за занавесью: ее не видно, но она есть и поток совсем иного воздуха, с другими ароматами и вкусом, выдает ее существования. Стоит развернуться к этому безоглядному стремлению доказать и склонить чуть заметно голову вправо, вглядываясь.
- Молодой господин Цзинь невероятно уверен в своей правоте. Его гость лишь немного изучал эти практики, но попробует показать. Большинство каналов парные. Казалось бы, парные и руки и ноги. Но левая... - узкий ухоженный ноготь касается ребер справа, словно несколько слоев шелка не может мешать ни его взгляду, ни точности прикосновений, - ощутимых, теплых, напитанных той самой ци, скрыть которую теперь, при касании, сложно.
- Левая сторона всегда слабее, поскольку печень расположена, - палец сдвигается, отпечатывая за собою жаркий след: ниже, к широкому поясу, останавливаясь на самой границе пристойного с такой простотой, словно это и впрямь... медицина, - справа. Поэтому левая щиколотка не может быть сверху - течение ци будет замедленно.

Он вовсе, кажется, не смотрит сейчас в лицо, делая полшага и оказываясь так близко, что следующие слова, кажется, вовсе не растворяются в воздухе, прямиком попадая от губ в ухо:
- И хотя контакт будет тесным...
Правое бедро Вэнь Жоханя почти что касается чужого, левого, - почти что - настолько, что готовности его силы течь по чужим жилам легко почувствовать и без касания, однако как нет касания, так же точно нет и смешения токов ци, только тепло, которое не в силах приглушить и несколько слоев отличного шелка.
- Ци все равно пойдет от правого - к левому. Поэтому одежды запахивают от левого к правому, - добавляется уже совсем шепотом, когда тот самый палец случайно цепляется за запах золотых одежд.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

6

- Медициной?
Не то чтобы возможность лечить была для наследника Цзинь новостью. Но даже слышал, что опытные мастера могут долго удерживать тяжело раненого от смерти, питая собственной ци, пока его раны не затянутся, но сама мысль, что практика, которую он считал орденской тайной, известна кому-то еще, сбила его с толку. Теперь он смотрел на гостя растерянно и удивленно. Совсем не сумел уловить момент, когда жар несуществующего прикосновения потек по ребрам, просачиваясь через тонкий и самый лучший, конечно, шелк в Поднебесной. Неловко подался в сторону, уворачиваясь от незримого зноя, неожиданно слишком интимного, выходящего за границу позволительного или того, что он посчитал бы позволительным для незнакомца. И хотя сам запальчиво просил гостя научить, оказался вовсе не готов принять этого загадочного чужака своим учителем. Загипнотизированный взглядом напротив, таким ласковым и покровительственным, поймал огненные искры широко распахнутыми зрачками и упустил сбившееся дыхание. От этого выход вышел хриплым и рваным. А в мыслях образовалась жутчайшая пустота. Тем более ужасающая, что Гуаньшань никогда не считал себя бесталанным или недостаточно прилежным учеником. Но чужие слова сейчас падали алым серпантином огненной ци в абсолютную мглу, где никаким усилием не возникло ни единой мысли. Даже мысли о том, как выбраться из ловушки между стеллажом и чужим оглушительно горячим телом. От этого положение становилось катастрофическим. И тем более катастрофическим, оттого что хозяйскому сыну не слишком хотелось выбраться. Нарастающее тепло и удушливое волнение пьянили слаще вина, медвяного с кислинкой, с нежным цветочным ароматом, лучшего вина в Поднебесной. Не мог бы этот Вэнь и дальше говорить то, совершенно неразборчивое, что он говорит, и делать то, совершенно непонятное, но такое приятное, что он делает? Демонстрации наставника никогда не приводили первого молодого господина в такое смятение чувств. Может быть, потому что не сбивали с толку.

- А… Да? – сморгнул наваждение и понял, что больше не смотрит в лицо, а куда-то по-над плечом гостя в изумленные корешки книг напротив, а чужие темные пряди ложатся ему на грудь и сливаются в одну смоляную реку с его собственными. Насмешливое жаркое дыхание течет по дрожащей венке к ключицам, а грудина под золотыми пионами и этими кошмарными прядями, движется так болезненно, точно ребра вот-вот хрустнут, впуская новый вдох. Толкнулся назад, как будто мог сохранить между ними хоть какое-то спасительное расстояние, не желая больше позволять гостю так дразнить его, поймал горячие пальцы на краю золотой ткани, спутался с ними, увлекая подальше - от греха - куда-то вниз, утопил их в складках черно-золотых подолов. Не собираясь обмениваться ничем, но знойное прикосновение все равно кружило голову, и теперь очень важным осталось не выронить кувшин. Тот, что в другой руке. Про кувшин он все еще помнил, и такой безответственности Гауньшань совсем уж не мог себе позволить. А потому качнулся вперед, доверительно склоняясь к чужому ухо, к теплу коварного и дурманящего тела, толкнулся дыханием в тяжелые волосы, когда шелк коснулся шелка.
- И… от чего же второй молодой господин Вэнь намерен излечить этого хворого адепта?

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

7

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Внизу-то самый грех...
- Да, - соглашается интересующийся книгами гость и согласно склоняет своё ухо к теплу чужого порывистого дыхания. Он замечает все, считая, что это красиво, и, одновременно, не показывает того, что заметил хоть что-то, привыкший качественно и с фантазией воплощать основное качество достойного молодого господина - холодность и отстраненность. Тем не менее красоту он всегда замечает и это горячное движение, эта решительная атака словами ему нравятся, - сквозь фарфор и самоуверенность сейчас проступает красота, - отчего бы не полюбоваться?

- От... скуки.
Вэнь Жоханя явственно не смущает ни переплетение пальцев, ни переплетение прядей волос - занимает, да, но он-то слишком хорошо знает о том, что бывают касания и касания, и вовсе не все они бывают частью игры, даже такие выверенно-изящные, которые пристало демонстрировать в своей естественности молодым господам таких уважаемых родов при любой нумерации. Он позволяет коснуться своего уха этим вот доверительным губам, вдохнуть ароматы волос, а после нагибается, подхватывая самое лучшее вино и отступая назад, как умеет отступить пламя, волна и темнота: на время.

- Разве в Башне Кои не на что больше взглянуть, кроме зала для пиршеств и библиотеки? Уверен, что это не так. Неужели первый молодой господин не одарен воображением и предпочел бы скучно и тихо сидеть сейчас за столом?
Керамический кувшин с остатками вина меняет хозяина и гость позволяет этому самому воображению хозяина полную свободу, запрокинув голову и неспешно наслаждаясь новым долгим вкусным глотком, пока черные подолы расцепляются с золотыми, пока под спину так неудобно ложится иной стеллаж с разномастными книгами, упирающимися теперь настойчиво в позвоночник и ребра.

- Этот Вэнь всегда считает прогулку хорошим лекарством от любой хвори.
Возможно единственным, не вызывающим отторжения и протеста. Почти желанным. Глоток завершен и, словно вспомнив о приличиях, второй молодой господин Вэнь прикрывает рот рукавом, возвращая кувшин.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 13 января 18:30)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

8

Ответ обескураживает и вынуждает бестолково пялится в корешки и свитки над чужим плечом. До этого ответа, до прикосновения, до путаницы одежд и дыхания, утекающего по яремной, и этого тонкого запаха волос, который Гуаньшань пока не в силах разгадать, но тот впитался в одежду и мерещится свежестью где-то в глотке, тает на коже... до этого всего он и предлагать не мог, что ему скучно. Как ему скучно. Было все это время. До.
И пока гость пьет вино. Запрокидывает голову, и можно любоваться движением острого кадыка под молочной кожей, и убегающим по тонкому алому шитью, ночным прядям. И пока тепло чужой ладони еще согревает руку, наследник Цзинь чувствует себя так, словно высокий водяной вал выкинул его на песчаный берег, и нужно торопливо, заполошно отдышаться, оправить одежду, а потом бежать как можно дальше от кромки воды, пока ее влажный язык не повторил с ним это головокружительное и опасное переживание. Но теперь ему ужасно интересно. Ужасно, потому что интересно, конечно. Он смотрит во все глаза, пока кувшин – теперь почти пустой – не возвращается, и пора сменить лицо на приличиствующее.

- Хорошо.
Это совершенная точка и полное согласие. Но теперь пить после этого жуткого второго господина неловко, потому что нужно выбрать место у горлышка, где его губы не касались фарфора. Потому что губы - влажные от вина и теперь блестящие в свете ламп - губы эти знают куда больше, чем говорят. И, покрутив кувшин, молодой господин не прикасается к нему вовсе. На всякий случай. Чтобы его впечатления не стали слишком волнительными. Не прикасается. Ставит на стеллаж и только потом понимает, что не разделить вино именно сейчас не вежливо, а то и трусовато. И пьет, прячась за шелком, хотя еще минуты назад в этом не нуждался. Но теперь ему есть, что прятать. Горлышко все равно ужасно влажное и сладкое. От этого мучительно першит в гортани.

- Тогда второй молодой господин Вэнь не откажется показать что-то еще из того, что в Цишане принято называть медициной?
Темные глаза напротив горят неправедном любопытством.
- И объяснить, разве в Цишане эти практики используют лишь для излечения больных?

Он искренне недоумевает. Такому подходу к делу Гуаньшаня не учили. Как раз наоборот. В первую очередь такое слияние предназначалось для совершенствования и целью его – в самых тщеславных мечтах – было совместное достижение Небесного чертога. Куда уж тут хворым да раненым. Но он не уверен, что может рассказать это или готов рассказать это прямо сейчас. Пусть этот жуткий Вэнь откроет ему что-нибудь первым.

- Могу я предположить, что комнаты и переходы и даже тренировочные площадки не тронут любопытство гостя? Но если выйти в город или на пристань… Второй молодой господин Вэнь видел море прежде?

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

9

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Можно было бы смотреть на то, как молодой господин Цзинь решает, глотнуть ли ему, пристально, долго, внимательно, но второй молодой господин Вэнь не смотрит, полуотвернувшись, словно бы не желая смущать хозяйского сына и снова заинтересовавшись книгами, да не теми, что с картинками, а самыми обыкновенными, переписанными без такого тщательного внимания, читанными адептами по необходимости больше, без излишнего любопытства и рвения. Разве что краем глаза отметить то движение, с которым шелк рукава прикрывает нерешительные губы.

- Этот Вэнь не знал, что молодой наследник ордена Цзинь так интересуется медициной.
В словах почти что нет улыбки и когда он оборачивается обратно от книг к тому, кто спрашивает, сдерживая кашель, улыбки нет уже и в глазах, не то что в голосе:
- Второй молодой господин Вэнь не мастер в излечении болезней, у него нет к этому особой склонности, однако он полагает, что так. Для излечения больных и совершенствования здоровых. Разве в Золотой Башне адептов не учат знанию каналов и озер? Тому, как должна идти ци, чтобы дух и плоть существовали в гармонии - сдерживать и направлять? Этот Вэнь не знал, что можно пользоваться духовной силой, не зная таких вещей - быть может в ордене Цзинь только название разнится, а путь остается тем же.
Он опускает ресницы и ставит ту самую книгу обратно на полку, словно бы в разговоре и не было ничего такого особенного:
- Второй молодой господин Вэнь будет рад показать наследнику Башни Карпа ещё что-то из того, что он называет медициной.

Жуткий Вэнь словно бы и не думает о том, что он может раскрывать, а что - нет, что могло бы являться клановым секретом, а что действительно может быть известно каждому, словно бы это не имеет вовсе никакого значения, а думает он больше о словах вежливого предложения, так невзначай вытрясенного из господина Цзинь Гуаньшань.
- Море? В Цишань есть озера и горы, горячие источники и леса. Этот молодой господин ещё только начал рассматривать лики Поднебесной. Оно действительно... солёное, или это эпитет изысканности?
Тёмный взгляд скользит по окантовке золотых одежд, словно в раздумьи, снизу вверх, пока не останавливается на лице того, кто напротив:
- Этот адепт Вэнь будет рад увидеть море и всё, что молодой господин захочет показать ему сверх того. Он будет благодарен за такое гостеприимство.
Легкий поклон и приглашающий жест больше, наверное, подходили бы хозяину дома, но совершены так привычно и естественно, что принять их за оскорбление сложно - по ним видно скорее то, что второй молодой господин Вэнь быть в гостях не привык вовсе.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 13 января 19:31)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

10

- Прежде этот Цзинь не знал, что медицина исцеляет от скуки, - Гуаньшань уже понял, что если идти мыслью за словами гостя, но прежде всего за интригующей интонацией и за уклончивыми взглядами, и за дразнящим подтекстом, который остро мерещится, как мерещится под шёлком контур тела, навевающий волнительные грезы в то время, как тело это совсем не показано и может быть любым… если позволять гостю увлечь его воображение, то этот ужасный Вэнь невозможно сбивает его с толку. А если не позволять, то мысли остаются на его стороне.

- Разве кто-то откажется, чтобы его излечили от скуки? Даже если второй молодой господин Вэнь не самый талантливый лекарь. Прежде этот Цзинь не встречал ни одного такого!

Он смеется и пьет теперь до дна совершенно бесстрашно. Точно справился с мороком. И пока северный гость не совьет новый, чувствует себя в полной безопасности и очень уверенным в мире, который топчет подошвами. Разговаривать с Вэнь Жоханем – точно бороться с призраком: ты никогда не знаешь, где он появится и где исчезнет и где удары пройдут сквозь, не причиняя вреда.

- Прежде этот Цзинь не знал, что пользоваться духовной силой можно для развлечения. И если это не есть орденский секрет, пусть этот гость не откажет молодому господину в удовлетворении его любопытства. Что еще нужно для излечения от скуки, брат лекарь?

Широкая дверь отворяется в склон белях пионов, сияющих серебром в молочном свете полной луны. За ним в темноте простирается адамантовая морская гладь. Жемчужная дорожка выткана на ней и поднимается в небо к самому полному диску. Прохладный лик ночного светила милосерден и полом весенней нежности. И если пренебречь переходом, опоясывающим Башню, и сразу встать на меч, то, кажется, достичь этот луны можно стремглав. И Гуаньшаню мгновенно нужно именно этого. Но гостю не интересна луна, ему интересно увидеть город. Наверно. Луну он уже имел счастье видеть над своими северными горами.

- Море, - он думает мгновение, взмывая над башней и снежными полем медвяных цветов, а потом снижается, чтобы огладить спящие бутоны кончиками пальцев, и они льнут к руке. В воздух поднимается стая сверкающих лепестков, точно бабочки увязались за мечом и взметнувшимся золотым подолом.

- Море – горькое. Если гостю приходилось когда-то проливать слезы, он знает, каково море на вкус. А если он вздумает пролететь над водой, должен помнить, что воздух утекает в море от берега, и вернуться всегда труднее.

Набережная, пьяная праздником, встречает их гомоном толпы, за которым пенистый прибой едва слышно. Он бьется о низкие борта торговых кораблей и тонет в веселом гуле уличной музыки: в пении дудок и барабанов. Лоточники разливают домашнее вино и предлагают сладости, фрукты и угощение тем, кому не по карману искать развлечений в чайных домиках, обсевших порт и дающих матросам приют. От сюда море кажется черным шелком, небрежно брошенным у берега, и золото светильников бродит в отражении у причалов.

- Угошайся, - на этот раз Гуаньшань протягивает гостю палочку замороженных фруктов. Тонкая сладкая корка похоже на блескучий весенний лед. Рядом фокусник выдыхает пламя, и толпа ахает, отступая, чтобы поглотить их возбужденным озерцом.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Четверг, 20 января 10:39)

+1

11

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Несомненно. Ведь если тот, кто обратился к целителю, не отказывается от лечения, ему уже нужен очень хороший врач: пока больной может стоять на ногах, он стремится избежать целительных процедур любой ценой, стоит только ему услышать, что лечение поможет не сразу и придётся вытерпеть боль или потратить на него значительное время. Если же тот, кто искал внимания лекаря, выглядит лучше, чем бездыханное тело, и всё же не начинает причитать, что лечение слишком сурово и тягостно, следует присмотреться к нему, ибо он, скорее всего, вовсе не болен ничем и хочет сказаться больным, чтобы избежать дел ещё более неприятных. Скука - удел господ состоятельных, пусть несовершенных, - тем, чьё перерождение не предполагает богатства в этой жизни сложно отказаться хотя бы от такого признака роскоши.

Смеется ли гость сейчас, или нет понять сложно, а если смеется - над чем именно? Явной улыбки не проступает на этом лице, да и ответ его кажется вполне серьезным:
- Для излечения этого молодого господина - только желание и безнаказанность.

Нет, он не разменяет моря пионов за дверью на то, чтобы углубить этот спор, - если про насмешку там, внутри, было сложно понять, то тут, снаружи, этот гость умеет смотреть и ценить и совершенный в бледности лик луны, и город, - пусть он уже видел и эту луну (много раз, почти привыкнув к тому, чтобы ее видеть) и город - тоже, пусть мельком, но всё равно. Море, неслышно колыхающаяся и абсолютно непроглядная твердь, кажущаяся ему отсюда  нереальной и не настоящей, словно крышка шкатулки, покрытая изысканной резьбой, - но где та шкатулка и где тот камень, что сможет повторить игру жесткой на вид и чорной воды, море привлекает его больше и меч под ногами вибрирует, отзываясь на слишком уж эмоциональные мысли. Море, это совсем другое.
Жаль, что нельзя коснуться его прямо сейчас. Гость прогоняет сожаление, возвращаясь к хозяину и к беседе.

- А что известно о том, куда утекает воздух? Он, как река, должен же куда-то течь, если не возвращается обратно в эти берега.
Набережная и корабли интересует вечернего гостя куда больше фокусов в пламенем, пусть оно и вспыхивает ярче на краткий миг, словно приветствуя приход этого Вэня - Вэнь Жохань управляется с огнем и сам и слишком хорошо знает цену и этой опасности пламени и искусству трюкача. Совсем иное дело - этот цзиньский шелк, отражающий огни и здесь, вблизи, пахнущий невероятно и обольстительно. Даже замороженные фрукты пахнут тут и сейчас иначе и второй господин Вэнь принюхивается к ним, с благодарностью принимая угощение, - чётко вырезанные ноздри трепещут, улавливая запах, пока руки касаются корки на сладости: на севере Вэнь лёд на ягодах редко бывает в Цишань. Да и сам второй молодой господин не так часто бывает в Цишань.
- Молодой господин так хорошо знает этот город. Лучше, чем это море или хуже?

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

0

12

- Господин лекарь очень суров!
Эти шутки Гуаньшаню не слишком нравятся. Что такого практикуют в Цишане, чтобы для развлечений требовалась безнаказанность? Но у него будет возможность подумать об этом позже, а пока его занимают нанизанные на палочку хрустящие фрукты. Нежная мякоть разламывается на зубах, и сок растекается сладостью на языке, кислинкой  дразнит небо. Каждый кусочек отзывается по-разному и общее ликование гостей на набережной захватывает его и кружит голову. Этот молодой господин легко поддается чужому веселью, легко заражаются настроениями и живет тоже пока легко. Спутник его, кажется, напротив очень замкнут в своих чувствах, отстранен и опасается людских эмоций, как заразы, которая может его отравить. Этот Вэнь кажется выточенным из скальной породы и теней, как туман порой окутывает горные вершины. Остается только оглядываться на него, чтобы не затерялся в толпе. Золотая капля у кромки темных волос дразнит бликами и привлекает внимание немного больше, чем привычная здесь киноварная точка.
- Теплый воздух поднимается от суши и путешествует высоко над гладью воды и помешает второму молодому господину, если тот захочет вернуться. Холодное воздушное течение стелется над самой водой и путешествует к суши. А потому, чтобы вернуться, следует снизиться и не терять лишних сил. Тогда же волны могут захлестывать меч, и он становится скользким. Нужно лишь немного времени, чтобы привыкнуть к путешествию над водой.
Хозяин легкомысленно пожимает плечами, надкусывая новый фрукт и следит взглядом за хорошенькими девушками. Улыбки, блестящие глаза, пестрые подвески и яркие рукава интересуют его куда больше, чем море и луна и оклики в толпе. В теплых девичьих глазах как будто сияет вся радость жизни, все обещания счастья. Тем не менее оклики становятся все настойчивее.
- Господа заклинатели! Господа заклинатели! Вы ведь заклинатели из славного ордена Цзинь, которому принадлежат эти земли?!
Матрос забегает вперед, чтобы господа, наконец, его заметили и совершает глубокий поклон. И еще один глубокий поклон и множество глубоких поклонов.
- Господа не откажите нам в помощи! Там на корабле! На нашем корабле, на “Красавице”...
Проситель тыкал пальцем в глубину гавани, волнение делало его речь бессвязной, а движения рваными, но крайнее возбуждение моряка вскоре передалось и лоточникам, невольно подслушавшим эту беседу. Вскоре к нему присоединились еще несколько членов команды, но никто из них не мог объяснить суть проблемы. Понятно было лишь, что она лежит за гранью сил и понимания самих моряков.
- Носовая фигура “Красавицы”! Носовая фигура! Дракон, господа заклинатели, что выточен на носу весь в крови! Сходни в крови и невозможно пройти на корабль! А там товар! Прекрасный шелк из провинции Гуандун, который ждут в самой столице! Наложница императора, великолепная госпожа Ксу, ждет этот цветастый шелк! Мы заплатим! Мы щедро заплатим, господа!
- В ордене Цзинь не принято отказывать гостям и жителям города, - Гуаньшань совсем не против посмотреть. Ему теперь тоже любопытно, что же произошло на этой купеческой джонке. - Но я не могу звать с собой гостя моего дома. И не желаю подвергать его опасности на этом берегу. Разве что он сам пожелает.
Перед “Красавицей оказалось пусто, точно все наблюдатели попрятались, и теперь следили за происходящим из теней и из-за приоткрытых дверей. Зато команда окружила джонку и капитан ругался с носильщиками, которые вовсе не намеревались спускаться в трюм. Груз тем не менее должен был попасть на склады, а джонка отправиться в дальнейшее путешествие в срок, чтобы успеть в столицу.
- Благородные господа!, - купец, разосланный команду поискать в этом городе заклинателей, теперь обернулся к гостям с тысячей поклонов - Эти недостойные ослы отказываются разгружать трюм!
- Господа! - настало время недостойных ослов низко кланяться новопришедшим и рассказывать перебивая друг друга. - В трюме что-то есть! Мы разгружали шелк и пряности, и тут как завизжит! И все начала падать! А мы бежать! И тут под ногами, гляжу, кровь. Поскользнулся и еле выбрался! Этот корабль проклят, не иначе!
- Что ты такое говоришь! - одернул носильщика капитан. Но на руках и одежде обеих тружеников действительно бурели в лунном свете темные пятна. Ровно такие же следы тянулись  за ними от сходен и обтекали по резному лику дракона, распахнувшего грозную пасть на носу джонки.

джонка

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

13

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Гость слушает и кивает - для него поведение ветра странно, ведь чтобы сперва дуть с суши, нужно потом где-то помещаться, пережидать то время, что требуется, чтобы опуститься к самой воде. Значит ли это, что если проявить достаточно терпения, ветер донесет тебя туда, где опускается сам? Значит ли это, что где-то далеко, среди тёмной воды, есть место, где ветер дивёт и меняется, подобно одной из сногих скал, обиталищ ветра там, на севере? Гость не знает и пока что не тратит время на лишние размышления, лишь только отмечает свой интерес, запоминает пришедший ему вопрос, чтобы вернуться к нему позже, когда замороженные ягоды и девушки не ьудут отвлекать. Девушки, на самом деле, менее всего - насладиться этим даром прибрежных земель проще даже, чем ягодами, - не обязательно и ехать куда-то, только обозначить желание. Может быть поэтому заинтересованные взгляды не заставляют второго молодого господина проявить свой интерес к интересующимся, - к этому интересу, разглядыванию прямо или исподволь, к вниманию он привык. К выкрикам за спиною - нет. Это... Любопытно и это заставляет гостя, ничуть не относящего себя к господам заклинателям ордена Цзинь обернуться, разглядывая корабль, украшенный по носу гибкими кольцами дракона.
- Он пожелает.
Улыбка расцветает на лице того, кто чувствует запах крови, видит пятна крови, того, чьи рукава богато украшены кровавым темным пламенем, - и улыбката вовсе не хищная, как положено, наверное, хорошему заклинателю, - она пугающе-отстраненная, почти детская, полная искреннего любопытства. Не к шелкам, конечно, не к императорской наложнице, госпоже Ксу и уж точно не к кланяющимся морякам, торговцам, купцам и ученым ослам. Наверное даже кланяющийся слон, чудовище с гибкимхвостом на самом рыле, не заинтересовало бы этого гостя так, как корабль с трюмом, полным незнамо откуда взявшейся крови. В людях ее не так много. Вэнь Жохань знает не по наслышке, сколько именно крови выливается из одного человека, - быстро просчитывает, сколько же нужно людей на такой трюм и чтобы все ступени в крови.
- Разве молодой господин не обещал ему всё это показать..? Этот гость будет рад увидеть дракона и то, что кричит в трюме, заставляя всё падать. Он не верит, что молодой господин откажет ему в таком невинном удовольствии как любопытство.
Потому что если не это, то что? Не девушек же в самом деле, верно? Испытующий и самую чуточку насмешливый взгляд возвращается от корабля и незадачливых людей к тому, кто, наверное, должен считаться тут за хозяина и интерес явственно теплится алыми искрами там, на дне тёмных глаз. А потом, - хорошо, что толпа раздалась, и есть место, - гость толкается, посылая себя в длинный тягучий прыжок туда, где скользкие ступени ждут чести быть попранными ногою совершенствующихся. Цзян в тёмных простых ножнах проявляется в руке гостя словно бы сам собою, обещая отпор всем опасностям, которые только есть на этом корабле.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

14

Ганьшаню ничего не мешает разглядывать и девушек за плечами перепуганных моряков. Красота никогда не бывает лишней или избыточной. Не в его представлении. Но ситуация тревожит, а еще больше тревожит его, как бы гость не подумал, что орден Цзинь не справится с бедами на своей земле – и на море – сам. А потому решительный звон вэньской стали заставляет его догонять и первым приземлиться на сходни, оставляя гостя чуть за плечом, как и подобает хозяину.

- Молодой господин уверен, что ему стоит ввязываться в опасности в его мирном путешествии?

Не оборачивается, но улыбка слышится дразнящим озорством в обертонах, а потому вежливость становится вызовом и игрой, когда кровь действительно жирно хлюпает и клеит их подошвы к деревянным доскам, точно эти двое идут по болоту, и на каждый шаг доски эти выплевывают новую лужу багряной юшки, черной в подлунном мраке, и пачкают нарядную обувь. Поскрипывают. И мерещится, будто ветер, к вечеру утекающий с суши в глубину моря, несет тихий и скорбный многоголосый вой на грани слуха. Запах гнили и ржавчины узнаваем для любого, кто бывал в мясницкой лавке. Благо, на поле брани ни одному из них бывать ни приходилось. Великие войны уже закончились или еще не начались.

Джонка совершенно пуста, в том смысле, что ни один из моряков не рискнул оставаться здесь. Однако кровавый след тянется широкой лентой к дверям трюма, так что гостям не стоит труда понять, куда стоит направлять свои стопы. Странным образом след этот истончается и преаращается в хвост следов. Узнаваемы человеческих следов, обращенных из трюма прочь, точно десятки людей бежали оттуда, перебирая голыми, окровавленными ногами, а после обратились чистой кровью, пропитавшей дерево и волочились, пока не взлетели в небо, не ступая на пристань… Никогда прежде Гуаншаню не доводилось видеть ничего подобного. Это не удивительно, слишком коротко он живет. А читать приходилось разное, однако ничего из читанного не идет сейчас на ум, чтобы дать явлению название и сообразить, как справиться с ним. Признаваться он в этом, впрочем, не намерен.

Двери трюма распахнуты, а следы истончаются и становятся единственными, словно и вышел оттуда лишь один человек. Непроницаемая мгла смотрит на заклинателей из этой раззявленной пасти. Меч в руках Гуаньшаня занимается тихим золотистым сиянием. Огонь обтекает его по лезвию и медовым языком ложится в дол. И только потом цзян вонзается в эту вязкую тьму, рассеивает ее и освещает абсолютно чистые ступени, ведущие под палубу. Здесь и впрямь тесно от грузов в тюках и сундуках, в кувшинах, вино это или драгоценное масло. Странным образом один из этих тюков распахнут, разорван и разобран, словно кто-то рвал его когтями, и волны сияющего шелка, яркого-голубого, а потому зеленоватого в свете земной ян, стекают на дощатый пол…

- Только вообрази, - Гуаньшань подходит ближе и касается прохладной, сияющей ткани, - когда бы раньше у нас был шанс прикоснуться к подолам самой госпожи Ксу…

Мечтательность в его голосе становится почти сладкой. Воображение дарит пальцам ощущение горячего и гибкого женского тела под этим тающим покровом, а шелк в пальцах обращается кровавым дождем, обрывается на пол и заливает его темнотой стремительно набегающей крови. Она льется и льется из тюка, когда молодой господин уже отпустил руку, уже отпрянул и полоснул по этому потоку цзянем – впустую. Но точно обрезал эту тьму. Она дернулась, собралась в плотный узел и метнулась к потолку, обтекая кровавым дождем. Забилась по контуру между углами, всхлипывая, как плакальщица, нечеловечно и жутко, и ища выхода, а потом бросилась в сторону Вэнь Жоханя к распахнутой двери.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Понедельник, 7 февраля 10:52)

+1

15

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Ввязываться? Нет... он только посмотрит. Этот Вэнь не собирается обнажать своего меча зря.

Оказаться загороженным плечом почти забавно, - вызывает какие-то чувства и ощущения почти родственные, - характерный запах, разлившийся по трюму только подтверждает эти ассоциации, - тихо, темно, спиною чувствуется чужой страх там, далеко, хлюпает под ногами и пар... поднимается от еще не остывших луж. Точно как дома, в тех скрытых от лишних глаз домашних покоях, что лучше не посещать лишний раз, не вспоминать без причины, но невозможно забыть совсем. Словно наваждение или тяжелый сон, возвращающийся вновь, вновь и вновь.

Только во сне всё безобиднее и не заставляет пальцы складываться в с детства затверженный жест.

А ведь Вэнь Жохань никогда не бывал в мясницкой лавке.

И не торопится обнажить меч, пусть даже большой палец левой и лёг уже так, чтобы подтолкнуть заспавшегося Пылкого наружу из объятий деревянных ножен. Рано. Второй молодой господин Вэнь читал много, очень много и продолжает жадно читать теперь, однако сравнивать прочитанное с увиденным перестал давно, убедившись по описаниям тех праздников и событий, что видел сам - пропасть между случившимся и описанным так же глубока, как между акробатом и истинным совершенствующимся. От того его совершенно не занимает шелк и волшебные, не иначе завораживающие его спутника подолы мистической госпожи Ксу, - он не торопится отходить от приведших вниз ступеней, не торопится давать себе волю, хоть и предпочел бы свет настоящего пламени этому золотистому свечению клинка. Мельком он осматривает маячущую впереди спину, - окидывает взглядом и останавливается, не привлеченный ни алым шелестом дорогой ткани, ни мнимым теплом женского тела - только тем соображением, что от двери отходить не резон тогда, когда свет всё затеявшей луны бьёт тебе в спину.
Много ли так увидишь?

Пламя, красноватое, обычное жаркое пламя, растекается вдоль бортов, загораясь на стопках груза с той же легкостью, что и обычный пожао. Разве что не разбегается, стремясь пожрать всё без остатка, но освещает пространство трюма хорошо, ярко.
И в этом свете видно... видно...
Тьма, ощутимая, чувственная, возвращает его обратно из плена собственных мыслей - второй молодой господин ордена Солнца, так уж случилось, не часто бывал на ночных охотах и сейчас не успевает среагировать сознательно, - менее всего эта вспышка защитной сырой ци похожа на барьер, - такой, как его учат расставлять на занятиях - переплетение жаркой силы проявляется ответом на явную угрозу, щелчком разгораживая пространство, теперь не давая пробраться к проему двери.
- Это - твой вожделенный подол? Воет...

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

16

Огонь вспыхнул внезапно, знойный и изнурительный, хищный. Отразился заревом в темных глазах наследника Цзинь, распахнутых изумлением. Мгновение он кружил, оглядывая стены, пораженный странным явлением темной силы, порождающей ян, пока не заметил, что огонь подконтролен: не чадит, не хрустит корабельным деревом, но плещется, точно волны и стелется точно нежная газовая ткань под потолком, отражаясь в черной крови, снова заливающей пол. Это и есть огненная ян знаменитого ордена Вэнь? В его воображении, прохладный, резной и отчужденный гость никак не сочетался с гуляющим в трюме жаром. Но думать об этом Гуаньшаню некогда.
- Не мой!
Он не упрямится, смеется. Ему не до пререкательства. Молодой господин Цзинь пытается изловить сгусток тьмы, что с воем и визгом мечется по трюму, отшатываясь от яркого пламени.   
- И только поэтому вожделенный!
Сияющие иероглифы охотничьих чар вспыхивают и рисуются в оранжевом мареве, неожиданно светлые своим земным золотом. И схватывают густую смоляную тьму сияющей клеткой. Она льется между плетением решетки. И вытекает в полный рост взрослого мужчины. В темную фигуру, кровь все еще стекает по ней, затапливая черты, капает с пальцев. А потом за его спиной появляются другие. Ткуться из разлитой пополу жижи. Скомканные смоляные уродцы растут из пола один за другим, вынуждая Гуаньшаня отступать, смущенно пятиться, не в силах понять, напуган он или нет, потому что ничего угрожающего нет в этих скорбных фигурах. Они как будто сломлены, угнетены и напуганы вторжением важных господ…
- Что это?
Услышав собственный голос, посторнний и хриплый, он осознал, что спрашивать у гостя ответа бессмысленно, и обратился к сонму растущих из крови фигер, гневно и повелительно, точно хотел исправить ошибку.
- Кто вы?!

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

17

Жадность - грех кГБ
В эти детские игры с попытками догнать он не вовлекается - не стремится бегать за шумливым безобразием по всему трюму, но смещается чуть заметно вправо, чтобы цзян в левой руке чувствовал больше места. Из них двоих, Вэней, работы тут больше Пылкому, чем его заклинателю. Да и для меча дела не так много - жадный до чужих подолов молодой господин Цзинь явно искушен в искусстве ночной охоты, есть на что посмотреть. И полюбоваться - тоже. Второй молодой господин Вэнь сам не использует для Охоты знаки, - не доверяет множественности значений, заложенных в каждом символе. Конечно, чтобы воспользоваться этим ключом заключенному в клетку следует быть высоко образованным, глубоко обученным (можно ли назвать лютого мертвеца господином? - мысль Вэнь Жоханя спотыкается об это, делая кульбит) и способном мыслить существом, а на таких охота ведется не часто, но...

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Красиво, - совершенно искренне сообщает он спутнику, уверенный в том, что такие вещи лучше сообщать вовремя. А то растерзают унылые злобные трупы и не успеешь передать свой восторг в почтительной форме - разве это приемлемо для воспитанных молодых господ?

- Но вряд ли демоны огня, только рождённые из пролившейся здесь крови смогут ответить. Здесь нет полей, чтобы портить посевы, да и болезни нести некому - разве что один из сбежавших отсюда матросов принесет в город какую-нибудь заморскую чуму. Лучше расспросим того, кто едва не попался в хитроумную клетку наследника.
Может? Мог бы, если бы корабль пришел из дальних земель, - а так одна насмешка, - что может принести в Ланлин пришедшая по соседней реке джонка? Водяную лихорадку, не больше. Молодой заклинатель не верит в такой исход и такую чуму, оттого и говорит чуть насмешливо, но негромко. Он не так уж встревожен и пусть правая рука придерживает левый широкий рукав, меч всё ещё не обнажен.

- Этот Вэнь думает, что они - следствие. Должна быть причина, по которой пролилась первая кровь... У ордена Цзинь наверняка есть свой способ расспрашивать ... мёртвых?

Он едва успевает закончить, когда фигуры, на поверку не такие уж скорбные и точно вовсе не медленные, стремительным рывком бросаются на первого молодого господина, словно стремятся погрести его под собою и утопить в этой жиже, порождении крови и тьмы, пытаясь облепить того непроглядным и безраздостным шаром,  повинуясь движению единственного. Единственного из них, кто отдаленно похож на человека в своей теперь уже различимой чиновничьей шапочке и богатой одежде.

Отредактировано Wen Ruohan (Среда, 9 февраля 14:47)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

18

Меньше всего эта густая темная жижа, цепляющая подошвы, напоминает Гуаньшаню о демонах огня, но кому как не второму молодому господину узнать таких тварей в любом обличии? Наследник Ланлиня стряхивает магию с кончиков пальце, раз она на может удержать закружившее здесь явление, и оглядывается, отмечая лишь несущественное движение Пылкого. Прежде и ему не приходилось сталкиваться с чем-то настолько разумным. Но, надо думать, молодежь не водят охотиться на слишком опасных тварей. Всему свое время. А может быть, они и впрямь так редки, что не всякому адепту приходится сталкиваться с подобными необычными проявлениями. И Цзинь Гуаньшань попытался бы рассудить о происхождении стоящей перед ним фигуры, обтекающей жирной тьмой, если бы ему представился миг, до того, как тьма эта хлынет со всех сторон непроглядной волной. Вспоротая стремительным вращением сияющего цзяня, она обрывается и падает к ногам шелковыми полотнами, отрезанными ровно и аккуратно, точно для этого и точили с утра господский меч. Течет и вновь вливается в стену тьмы, чтобы попасть под ход светящегося полотна, рисующего молниеносную окружность.

- Конечно, есть.

Но молодой господин Цзинь не уверен, чтобы хочет поделиться с гостем этим знанием, тем более чем руки его вполне заняты и ошметки окровавленного шелка разлетаются в подсвеченном воздухе, разбрызгивая антрацитовую юшку. На миг у него возникает сомнение, как долго гость сможет удерживать это гуляющее по трюму пламя. Мысль вонзить меч в сундук с драгоценной тканью он отметает. Ткань может оказаться просто тканью. А за попорченный наряд, особенно если красавица ждет его к празднику, ничтожный купец может лишиться головы.

- Но не лучше ли, - он стискивает зубы, когда бессмысленное вращение лезвия отзывается досадой, - знает про демонов огня молодой господин из солнечного ордена?

На миг обрезанная стена открывает ему вид на демоническую фигуру чиновника. Гуаньшань отпускает меч в полет из-под руки, сверкающая заточка царапает ладонь и кутается тонкой кровавой пленкой по всей длине лезвия, чтобы через мгновение вогнать этот алый след в темную плоть демона. Кровь вспыхивает и загорается янтарным заревом земной ци, всаживается в доски пока наследник Башни Кои создает кружащийся над ладонью шар энергии и удерживает его в пальцах как будто через усилие. Тьма послушно ложится к его ногам, впитывается в пол. А свет прорастает под свинцовыми контурами демонической плоти, заставляет ее расходится кракелюрами, сперва крупными трещинами, а потом мелкими. Словно из-под земли проступает лава. Демон вьется и выкручивается, но не может ухватиться за клинок, чтобы выдернуть его из своей груди, хотя со всей очевидностью понимает, что именно это и надлежит сделать. Однако прикосновение к окровавленной светящейся стали, похоже, причиняет ему ещё большее страдание, чем жар выжигающий его изнутри.

- Чем скромные заклинатели могут помочь удрученному духу?
Голос Гуаньшаня теперь тише. Должно быть, от напряжения. Слова как будто цепляются за стиснутые зубы. Но ноты куда жестче, требовательнее.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

19

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Какой интересный вариант расспроса...
Это замечание произнесено почти без улыбки. Орден Вэнь, конечно. тоже умеет добиваться своего от мертвых, только вот процесс это не быстрый, и если кто умеет делать это прямо посреди охоты, то это точно не второй молодой господин, - это же не в течении ци разбираться, которое само проявляет себя. Да, наставники вечно твердят, что те, кто своею волею, злобой или клятвой не достиг покоя, те всегда несут на себе признак принятого решения, и если прочитать полную библиотеку книг, да знать, куда смотреть, да уже не первый раз это видеть, ну тогда-то совсем очевидно, что этот вот лютый мертвец явился из-за денег, а тот - ради любимой жены. Это было так же просто как с узорами на шелке - стоит только выучить десятки видов и форм благопожелательных орнаментов и перестаешь задаваться совершенно детским вопросом о том, почему младший дядя, в быту весёлый и большой любитель красивых одежд, вечно является на семейные праздники, одетый в "крестики и закорючки", - ты просто уже вырос и понимаешь, что это на самом деле и не снежинки и не закорючки, а мудрые черепахи долголетия среди грозовых орнаментов бесконечного процветания.
От того второй молодой господин Вэнь не торопится в драку и так же точно не торопится с насмешками, предпочитая наблюдать и ограничивать пространство, пока демон пытается хвататься за духовное оружие. Интересный способ заклинательства на собственной крови привлекает его внимание и заставляет задуматься. Пропустить первый из знаков, складывающихся из капель кровавой юшки и тьмы.

丝绸守护者

Страж шелка...  В голове проскакивает полузабытая история про Чэнь Цюня, императорского чиновника высокого ранга, так тревожившегося за отправку шелка для императора, что тот сопровождал ценный груз и после смерти, приглядывая за его сохранностью. История о преданности из детских сказок, - вовсе не о лютых мертвецах.
- Это должно быть Чэнь Цюнь из провинции Сычуань. Страж шелка. Говорят, что купцы тех мест кладут шелковые обереги в самые дорогие платья, чтобы Страж присматривал за тканью в дороге. Но этот Вэнь не слышал, чтобы Страж нападал на людей в дороге. Должно быть что-то ещё. Про чиновника Чэнь никогда не говорили, что тот был демоном.
Хочется подойти ближе, но он не торопится, зная, что тот, кто расспрашивает, всегда уязвим. Время для любопытства придёт позже, пока же он молча смотрит на то, что чиновник и страж должен сказать еще...

疾病

Болезнь...

Отредактировано Wen Ruohan (Пятница, 11 февраля 10:00)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

20

- Я его только что придумал.
Усилие заставляло Гуаньшаня цедить сквозь зубы. Его наставляли не только использовать заученные трюки, но и творчески подходить к решению проблемы на месте, оперируя известными переменными. В этом случае ты никогда не окажешься в безвыходной ситуации, перебрав все возможности.

История о страже шелка могла быть забыта, или молодой господин Цзин не придавал ей значения, потому что не видел в подобных духах ничего дурного. А раз дурного нет, то и лишнего внимания они не стоят.  Черная кровь подтекала по клинку и обрывалась густыми каплями, образуя иероглифы, подсвеченные со всех сторон веньским пламенем, а потом у переливчатые, как черный жемчуг. Даже если догадка спутника верна, Гуаньшань не был уверен, что стоит доверять кому-то кроме живых в этом трюме. 

- В таком случае скромные господа просят прощения и помощи у мудрого духа.
Наконец, он нехотя выдернул клинок из досок и изломанного светом чиновничьего контура. Тот соскользнул в пол, обращаясь уже знакомой черной лужей, но внезапно вся эта мгла обрела очертания все более и более четкие. Обернувшись, наследник Башни кои увидел трюм, полный людей, связанных и подавленных общим горем, оборванных и в остатках монгольского доспеха. Эти изломанные, изловленные кочевники делились скудным питьем с теми, кто больше не мог сидеть, и лежал у стен в лихорадке, подергиваясь и вздрагивая в судорогах. В углу кто-то оплакивал умершего, а мертвое тело расползалось мраком, пропитывая доски. Так темные фигуры исчезали одна за другой, пока сидящими и стоящими остались лишь немногие. А потом видение исчезло. Беззвучное оно тем не менее было наполнено стонами и всхлипами, рваных дыханием умирающих и рыданиями выживших. Вонью трюма, просоленной морской воды и больного пота.

Стоило Гуаньшаню оглянуться на гостя, как видение исчезло. Оставалось лишь гадать, пригрезилось ему одному, или второй господин Вэнь разделил с ним эту кошмарную грезу. На миг ему захотелось забрать оберег из шелка, чтобы крепко держать духа в руках, но после он задумался, не испортит ли саму ткань. Что если только оберег и защищает ее от заразы и гнева военнопленных. Разве гнев их не направлен на императора-завоевателя и всю роскошь его мирной жизни? В том числе на госпожу Ксу, перебирающую шелка, в то время как их народ сносит жестокие тяготы. 
- Хочет ли дух донести до этих скромных адептов, что шелк заражен или проклят и не может быть доставлен во дворец?

Гуаньшань повел острием сияющего меча над полом, пытаясь понять, откуда теперь вынырнет и вскинется тьма. И она вскинулась, чтобы захлестнуть ступени валом мрака из сплетенных человеческих тел, потянулась с дощатого пола, оплывая с фигуры стража, неспособного, но пытавшегося сохранить свой товар. Фигура чиновника прояснилась в красках, сплелась из дымки и обережно загородила собой сундуки. Гуаньшаню пришлось доверчиво оставить его за спиной, чтобы ударить жаром ци в горб захлестнувшей лестницу мглы, пока скверна не захватила город.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

21

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

С преймуществами такого подхода можно было бы поспорить, рассказать, что повторенное сотню сотен раз до автоматизма надежнее и быстрее того, про что нужно сперва подумать (и выдумать), а только потом применить, что память тела недежнее и стоемительнее памяти шэнь и все то прочее, что молодой господин Цзинь несомненно имел возможность почерпнуть из книг и сам, а уж наставники наследника Башни Кои и вовсе не могли не знать. Можно было поспорить, но сейчас как-то было совсем не до праздных разговоров и не было у второго молодого господина Вэнь никакого желания своего спутника отвлекать - наверняка к такому выбору наставников Цзинь были свои резоны, а значит важно было не забыть то, что удивило, чтобы потом, после, уточнить, и...

Увиденное, словно бы по самому краю поля зрения, там, где самое место видениям, примерещившимся теням и полуночным страхам, сбивает Вэнь Жоханя с мысли и хорошо, что не нарушает его концентрации. Пылкий, завибрировав, покидает свои ножны, потому что гость не любит слова "болезнь" почти суеверно, истово, но запах, примерещившийся отчетливо и ярко, запах безысходности, угасания, безналежной покорности - помнит слишком хорошо и огненная ци вспыхивает ярче, а присутствие второго молодого господаина становится более ощутимым. Гнев. Гнев, выраженный через родовое пламя, нагревает трюм неуклонно и ощутимо, словно самое жаркое солнце окащалось тут самым жарким летом. Он не думает ни об оберегах из шелка, ни, на миг, даже о том, кого вовлек в происходящее и заставил взойти на борт своим тторопливым проявлением любопытства - только о том, как знакомо здесь пахнет и о том, чтобы мысленно отделить этот запах от себя - недостойно для целителя клана Вэнь, которым он не является, но позволительно молодому господину, не первому из сыновей главы клана.

Голос его звучит неожиданно хрипло, а пальцы обеих рук сложены в отгоняющем скверну жесте, теперь вплетенном в барьер.
- Проклят или нет, этот корабль правильно сжечь. Шелк - очистить ритуалом.
А лучше - сжечь то и другое, и даже несмотря на Стража, даже если придется заплатить купцу, даже если тому не сносить головы - это все равно будет правильнее, чем плыть дальше... Так... Разнося... Это. Он не знает, что именно, но ощущению привык доверять   оно заставляет пламя светить яростнее и ярче.
Вэнь Жохань уверен в себе и в Пылком, в барьерах и течениях ци, но не в запахах дурной смерти, теперь преследующих его, словно сок дуриана намазали на верхнюю губу под носом и теперь он сопровождает повсюду, как не поверни голову, куда не глянь. А еще он уверен в том, что пройти по лестнице не позволит, и яростный цзян повинуется воле, а не руке хозяина, отсекая пути Этому к городу и к людям.

Отредактировано Wen Ruohan (Суббота, 12 февраля 23:13)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

22

- Если мы сожжем корабль, этот купец разориться и скорее всего будет казнен! А может, и вся команда!
Гуаньшань тоже успел подумать, что нет лучшего способа избавить эти души от страданий кроме как поминальный костер, но отцу не понравится, если в его порту будут гореть корабли. Это очень портит деловую репутацию. К тому же эти монголы имеют совсем другие похоронные ритуалы и никому здесь они не известные. И хотя сожжение - их часть, молитвы никому их присутствующих не известны. Кроме самих измученных душ. И еще кое-кого в городе, в монгольской общине, образовавшейся здесь задолго до противостояния со степняками, а потому ассимилированной и не вызывающей у жителей никаких огорчений. Какие огорчения от доброго и мирного соседа?

-  Кроме того, часть этого зла уже вышла в город, и нам его не найти.
Он почувствовал, как  по краю тьмы проступает огненная сила чужого клана, заключает его самого в клетку пламени, забирает объятием той ци, что освещает периметр трюма и теперь вырастает перед ним, вплетенная в защитные чары, захлопывая ловушку. На миг это жутковатое ощущение холодком сковывает сердце, и наследник Башни кои отлично понимает, что меч ему не поможет ничем в этом противостоянии. Как гнев иногда беспомощен, а война уступает дипломатии во всем кроме умения отнимать жизни. Живых здесь, к слову, не так много, чтобы ими рисковать. Аура огненной ци пульсирует, и в ней ощущает страх. Странный, болезненный страх, как будто не относящийся к нынешнем событиями. Память о страхе, его тень. Ощущается ржавчиной по небу. Но Гуаньшаню некогда в это вдуматься. Он ищет то место, где эти энергии соприкасаются, где огонь питает землю. Вдыхает эту чужую мощь и распахивает веер. Сорванный с пояса золотой в белых пионах шелк делает круг, вспарывает мглу и впитывает ее, пока его хозяин опускает сочащийся тьмой клинок, пытаясь удерживать всю концентрацию на этом полете. Следит теперь распахнутой и надрезанной ладонью за его движением, чтобы поймать. Рана больше не кровоточит. Но начнет, когда в нее вожмется рукаять веера. Зато темная волна опадает и уходит в шелк. Окрашивает его алым. Когда веер оказывается в руке Гуаньшаня, с него все еще льются багряные капли, или это растревоженная рана…

- Нам стоит передать эту ношу в буддийский монастырь монгольской общины на севере города. Там монахи отдадут погибшим последние почести по их обычаю и успокоят души. Все, что покинули корабль и те, что остались здесь.

Убирая меч в ножны, он оборачивается к стражу шелка. На лице духа светится благостное доброжелательное выражение, точно маслом смазанное, какое, кажется, свойственно любому чиновничьему люду, собравшему достойный налог. 
- Мы запрем трюм, и никто не потревожит господина Цюнь до утра, пока ритуал не будет завершен. А сейчас этим скромным господам нужно спешить. Недостойные адепты благодарят духа за помощь.

Веер неожиданно тяжел и отнимает у молодого господина Цзинь больше сил, чем тот ожидал, но, поклонившись духу, он поднимается по ступеням к своему гостю.
- Второй молодой господин Вэнь, возможно, захочет вернуться во дворец? - Гуаньшань все еще помнит неуловимый испуг, необъяснимый и странный. - Правила гостеприимства не рекомендуют подвергать гостей опасности и вовлекать в посещение чужих святилищ. Этот адепт просит разрешения проводить гостя до дворца.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

23

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Действительно? Бровь второго молодого господина Вэнь едва заметно приподнимается, отдавая должное непосредственности и человеколюбию наследника Цзинь, - ему самому не пришло бы в голову задумываться о таком. Какая разница, умрёт ли купец? Будет ли он казнен или выживет. Останется ли в живых команда. Всё это несущественно и не стоит (по мнению молодого заклинателя ордена солнца) и мига на раздумья - семья купца должна получить компенсацию - возможно. Хотя пользоваться услугами этого насквозь провонявшего болью корыта его никто не заставлял - обычный риск, баланс между жадностью, удачей и бережливостью. Купец. Товары. Команда. Всё это будет стоить ровным счётом ничего, если неприятность доберется до города, вступит в Башню Золотого Карпа, затронет соседние провинции, расползётся, подобно гнили на ярком еще и привлекательном яблоке. Когда счёт пойдет на сотни и сотни сотен погибших, будет ли так же ценна жизнь этих людей и этого шелка?

Впрочем второй молодой господин Вэнь вспоминает купца в гавани и перепуганных матросов и понимает, что этот выход уже не спасет ни Башню, ни город. Возможно закрыть следует уже весь город или все земли ордена Цзинь. Возможно, - думает второй молодой господин Вэнь, - ордену Вэнь снова следует прислать своих адептов, как после печально известной экспедиции Чжэн Хэ, разнесшей чуму вдоль всего побережья и, говорили даже, в другие страны, населенные красными, чорными людьми и волосатыми варварами с кожей цвета циан.

Возможно всё, кроме того, что жизнь купца и команды - цена чрезмерная, но .... Вэнь Жохань прячет цзян в ножны тогда, когда молодой господин Цзинь озвучивает своё решение, - назначать эту цену здесь пристало не ему.
Оттого Вэнь Жохань молчит, справившись уже и со своим неприятием и тревогой, и с недоумением. И даже с любопытством. Полет веера и то, сколько сил забирает он у его спутника интересуют его больше, чем дальнейшая судьба груза. Груз, это не интересно, а вот то, как наследник намеревается решить дело с веером...

- Второй молодой господин Вэнь уверен, что ни ему, ни молодому господину Цзинь невозможно принести опасность во дворец. Он также думает, что весь Ланлин должен быть закрыт и разделен по кварталам, пока веер в руках этого молодого господина не будет очищен. У нас, на севере, тоже случаются эпидемии чумы. Орден Цишань Вэнь и вассальные ордены помогут великому ордену Ланлин Цзинь справиться с болезнью...
Никакие условия не звучат. Не вслух, но во взгляде, направленном на того, кто только что поднялся по ступеням читается явное "если": если в Башне Кои не примут верного решения и позволят этому проклятью покинуть земли ордена, остальные ордены сами закроют свои границы и тогда никакой помощи точно не будет, а репутация одного из сильнейших орденов Поднебесной значительно пошатнется.
- Этот молодой господин последует на север города и куда будет необходимо.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

24

- Мор уже погас. На судне нет ни одного живого пленника, который мог бы разнести болезнь, а последнее наступление на земли  монголов завершилось с год назад.
Где как ни в Ланлине знают об этом достоверно? В этом провинции вербуют добровольцев, ставят конные стойла, берут рис для армии и ставят крепости вдоль границ такие мощные, что хозяин подобной крепости и такой армии, и таких коней может завоевать саму Поднебесную, если перейдет на сторону врага. Но кочевники не могут такого помыслить, а китайским военачальникам не часто приходит в голову становиться вождями над этим странными и дикими племенами.
Наследник Цзинь кланяется, не желая спорить с решимостью гостя. Ему самому куда спокойнее путешествовать в городе в компании. А звать кого-то из башни и нарушать течение праздника не хочется. Тем более не хочется, что второй молодой господин уже знает всю историю, а новому человеку придется объяснять ее от начала до конца. Поэтому молодой господин Цзинь пропускает гостя вперед к сходням. На удивлении на них нет больше ни следа крови.
- Но память о болезни - вернее, о горе -  пробудились по какой-то причине. Что-то дало силы этой боли вернуться и напугать матросов. А теперь и переполошить весь город! Быть может, оберег обладал достаточной энергией ян, чтобы пробудить тьму, но не не смог с ней справиться. Никогда прежде мне не случалось сговариваться с духом-хранителем…
Это замечание славное и между прочим, но опыт тем не менее увлекательный.
- Будем надеяться, старик не проклянет весь мой шелк  до конца дней за то, что я проткнул его мечом, - Гуаньшань улыбается, и от этого вес его ноши кажется куда легче.
- Нам придется пойти пешком, если второй молодой господин Вэнь не имеет возражений. Этот скромный адепт не в силах удерживать и меч и веер одновременно.
Это скорбное и неловкое признание, но наследник Цзинь чувствует, как в резную ручку утекает его ци. Точно ему приходится стискивать чужое горло, не ослабляя хватки ни на секунду. А главное - не отвлекаясь вниманием.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

25

Мор погас? Второй молодой господин смотрит чуть удивленно и лишь потом вспоминает - этот Цзинь сам сказал, - медицина не то, чему его учили. Скорее всего он не знает, что на месе погибших городов год, два, три, не строят вовсе ничего, а все вещи, какой бы ценностью те не обладали - предают огню и если бы сил и умений одного заклинателя было достаточно для того, чтобы смирить такой мор, на северных пределах Поднебесной не умирали бы каждые пять лет целые поселения.

Второй молодой господин Вэнь смотрит, но молчит, не желая пугать своего спутника сейчас, когда тот так уверен в быстром разрешении "небольшой проблемы", а после кланяется в ответ, не желая спорить с беззаботной решимостью хозяина, кланяется и покидает трюм, призвав обратно свой пламень т скрыв его так, будто и не было - поднимаясь наверх он вызывая в памяти все лица, какие он видел там на пристани, все, кого успел ему показать в эту ночь радушный хозяин, все, кто уже в тени разбуженного лиха. Всех, кто...не надёжен и должен будет быть проверен.

- Хранители редко вовлечены в дела живых, этот Вэнь никогда о таком не слышал. Он больше поверит в то, что сам корабль насылает это на тех, кто оказался внутри. Дурное место и пахнет дурно.
Сходни ложатся под ноги - над водою ему неуютно на прогибающихся деревянных досках, - лучше уж на мече или вовсе преодолеть небольшое расстояние прыжком, но прыгать он не хочет памятуя о тех, кто стоит на берегу и ждет. И скорее испугается его резкому движению, чем поймет правильно. Чёрный шелк, шитый алым, не тревожит слишком решительный шаг, но...

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Этот гость не возражает против того, чтобы идти пешком, однако...
Идея того, чтобы нести подобную вещь через весь город не доставляет ему никакого удовольствия, - он не ощущает в этом безопасности, и не уверен, что вся эта толпа не отвлечёт молодого господина от его опасной "игрушки".
- ...если молодой господин одарит этого адепта своим доверием, Вэнь Жохань возьмет его на меч и доставит куда ему скажут. Так будет быстрее...
И безопаснее.

Отредактировано Wen Ruohan (Понедельник, 14 февраля 15:25)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

0

26

- В этом случае нам придется принять корабль за живое существо, за навку или… чье-то орудие?
Сейчас ему сложно всерьез обдумать этот вопрос. Вопрос кажется слишком ужасным и приносящим слишком много печалей, требующих решительных и стремительных действий, а Гуаньшань не склонен принимать быстрые решения. С другой стороны, он станет дурным главой, если каждая тень каждого бедствия будет его останавливать.
- Скажи, почтенный господин, - когда сходни становятся набережной, и матросы, наблюдающие блики и вспышки в раззявленный двери трюма, расступаются, притихшие при виде благородных господ заклинателей, чья  сила легендарна настолько, что мало кто видел ее в яви, когда Гуаньшань сталкивается взглядом с купцом, только тогда он спрашивает, - вез ли ты монгольских пленников в этом трюме?
- Да, господин, - капитан кланяется, то ли удивленный, то ли перепуганный этой прозорливостью. - И полугода не прошло, как купил их на базаре в Цзиньхундао и вез в Чжаньчжоу.
- Погибли ли они от общей болезни?
Взгляд наследника становится пристальным, а капитана напротив пугливым.
-  Да, господин. Все как один перемерли, да, ребята?  - он оборачивается в матросам.
- Господин капитан верно говорит, - поддерживает гул голосов. - Мы скинули трупу в воду! Один расход!
- И с тех пор никто не заболел на этом корабле? Никто не чувствовал на себе лихорадки и никто не умер от заразной болезни?
Гуаньшань смотрит недоверчиво. Капитан смотрит в тон. Он-то отлично понимает, что его сейчас попросят удалиться, в то время как запасы не пополнены, а его люди не успели отдохнуть. Но и врать таинственным даосам он не готов, пусть они и мальчики с виду. Говорят, что даосы эти не стереют совсе. А ну как он разговаривает с почтенным и облеченным властью старцем?
- Нет, господин. Клянусь своей печенью! Люди умирали на этом корабле, но обстоятельства отнюдь не были схожи с тем мором, что забрал наш груз.
- Этот скромный адепт благодарит достойного капитана за честность. Я дам знать начальнику порта о том, что на вашем корабле было поветрие, а вам предлагаю обдумать, стоит ли везти во дворец тот шелк, что сейчас в ваших трюмах стоит на тех же досках, на которых лежали умирающие.
С этими словами Гуаньшань двинулся мимо и обернулся, наконец, к спутнику.
- Второй молодой господин обяжет скромного адепта своей щедростью, но сейчас у нас не так много времени. Прежде чем гость достанет меч, Гуаньшань задумчиво предположил:
- Что-то неправильно с этим поветрием. Нет ли у врачевателя из ордена Солнца предположений?
- Но трюм окурили травами, - квохчет за спиной капитан. - Окурили Хуан Ци и три дня читали молитвы!

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

27

- За орудие. Или за место...
Он говорит только это и замолкает, предоставляя честь и возможность общения с местными наследнику ордена Цзинь, - отцу сейчас не хватает только обвинений во вмешательство в чужие дела, пусть даже вторым молодым господином и движет сочувствие и сострадание... по крайней мере не меньше, чем любопытство. Сам он склонен к быстрым решениям, жестко поставленным вопросам, к тому, чтобы сколь возможно стремительно завершить дела неприятные, чтобы иметь потом шанс на иное времяпрепровождение, - мягкость вопросов и готовность людей отвечать, не продиктованная  ни ужасом ни уважением заставляет удивиться. И почему, интересно, они не пали перед наследником Башни Кои на колени? Не узнали?

Сам он на капитана, купца, иных людей не смотрит вовсе, устремив взгляд туда, где должно бы небо встречать море, но сейчас, когда этого чуда не видно, - просто в дальние дали, чтоб не тревожить тех, кого Цзинь Гуаньшань пугать не хочет. Полгода с момента неприятного происшествия в трюме, регулярно (ведь капитан рассказал о людях, а не о человеке или паре человек) умирающие люди, а капитан спокойно останавливается в порту и ходит среди юных дев, не думая о дурном и даже не припася талисмана на случай беды. Жадный капитан. И кончит, вероятно, плохо - если только, - Вэнь Жохань удостаивает того тяжёлым внимательным взглядом, - если только не извлечет необходимого урока.
- Молитвы, травы, курения не помогают избежать таких болезней, если кто-то присвоил чужое.
Да, если один из матросов забрал у живого или умирающего, а даже и у умершего, это духи сочтут за осквернение могилы и грабёж, о чьих духах не вспомни, - даже духи предков диких горных племен, и те наказывали за такое, - даже белки, медведи и прочие звери наказывают за грабёж, - и люди тоже.

- Этот Вэнь не учился быть целителем, но не знает поветрия, чтобы оно длилось долго, а начиналось медленно. Так медленно, чтобы можно было купить людей и отплыть, - Пылкий ложится под ноги, позволяя заклинателю шагнуть и оторваться от земли, приблизившись к Солнцу, но не торопясь подняться высоко, пока руки этого Вэнь не становятся заняты заклинателем из клана Цзинь, выше, намного выше, резко поднявшись над головами людей, он не только придерживает этого молодого господина, он даже прижимает его к себе, чтобы не заставлять его концентрироваться на том, чтобы удерживать равновесие.
- И так, чтобы команда не заразилась. Он думает, что причинной таких смертей не была простая болезнь.
Город ложится под ноги покорным и пестрым ковром, становясь ниже и проще, когда клинок забирает севернее, противостоит ветру, уверенно прокладывая путь к стенам монастыря. Издали, в темноте, гость не может сказать, какого именно. Северного. Возможно кто-то из пленных хотел отомстить - забрать с собою тех, кто достаточно богат, чтобы купить рабов.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

0

28

Гуаньшань и не ожидает от этих людей большего почтения, чем любой странствующий заклинатель. И даже если платье изобличает в нем адепта, знать в лицо наследника местного даосского ордена никто не обязан, а моряки, странствующие вдоль побережья, и вовсе никогда его не видели. Досы живут в узком и мелком мирке, который интересен лишь знаниями и тенью возможного бессмертия. Иногда он кажется Гуальшаню мелочным, выдуманным, но иной раз тонким и возвышенным. В любом случае он предпочитает смиренное принятие лицемерному почтению. Даже искреннему, но пугливому почтению. Ему приятнее быть любимым, чем внушающим трепет. Только легкая гримаска омерзения и недоумения заставляет его сводить брови. Кто станет красть у рабов? У больных и бедствующих рабов, которых и трогать-то не приятно? Разве что ткань зацепилась за гвоздь и рванулась, оставшись в трюме… Но теперь это дело начальника порта. Пусть сам несет его в Башню Кои и там решает о необходимости санитарных мер. В конечном счете, эта гавань, торговля и налоги его отца. И народ тоже.
- Разве второй молодой господин не похвастал ранее, что сведущ в медицине?
Если наследник Башни и улыбается, то гостю его улыбки не видно, однако слышно ее вполне. И Гуаньшань был бы занят весельем, если бы чужая рука не перехватила его поясницу, заставляя замереть, перегитисто до судороги между лопатками вжимаясь и отталкиваясь одновременно, в некотором смущении и умиротворении от этого соседства.
- Там на северо-востоке второй молодой господин может увидеть крыши дацана. Небольшая монгольская община живет на этой земле с давнего времени, и помнит еще моего бессмертного деда.
Крыши действительно поднимаются на домишками изогнутыми крыльями по всем сторонам света и поблескивают золотом, как все в этом неспящем городе. Не похоже, что храм этот бедствует.
- Молодой господин Цзин желает встретиться с настоятелем по весьма срочному делу!
Отблагодарив спутника почтительным поклоном, он испытывает некоторое облегчение, наблюдая ложащееся между ними расстояние.
-  По весьма срочному делу, касательно покоя душ усопших и жизней живых.
Добавляет ли это значимости словам, но оранжевые монахи пропускают их, открывая сперва смотровое окошко, а после и тяжелые ворота, и провожают в центр храма, где пред массивной золотой статуей Будды восседает в позе лотоса седовласый старец.
- Смею предположить, что непонятное нам будет весьма понятно тому, кто знает о вере и традициях этих диких кочевников.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

29

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

А вот его эта демократия очень удивляет, - да, дома в Цишань немногие знают его в лицо, но только последний городской дурачок не знает, как вести себя правильно, встретив заклинателя с затканными пламенем одеждами, и что именно произойдёт очень и очень быстро, если правильно не поступить - быть может от того, что Знойный дворец, как бы ни был отгорожен от Безночного города, намного ближе к нему находится, - так, по крайней мере, кажется второму молодому господину Вэнь. И представить себе монастырь, в котором адептов ордена не встретят положенным образом ему тоже сложно, - не рядом с городом и не в паре дней пути. Однако, - он прислушивается к себе, - здесь, в гостях, это не раздражает его, воспринимается как милая и необычная странность дальних краев, а не раздражающая черта, требующая корректировки и исправления.

- Второй молодой господин, - он разжимает руки только тогда, когда меч опускается совсем близко к земле, будто бы катал младшего брата, а не взрослого адепта чужого ордена. Пылкий возвращается в ножны, а ножны прячутся за спиною, раз уж им предстоит посетить монастырь, пусть и буддистский - сведущ в ней, насколько сведущ может быть тот, кто не захотел стать целителем.
Он рассматривает непривычные строения и непривычных людей, одетых в шафран и совсем, кажется, не удивленных этим визитом, разглядывает настоятеля, к которому их провожают, пряча сомнение - этот старик не выглядит ни могущественным, ни мудрым, а оттененная желтым и красным кожа не выглядит здоровой, словно бы этот ... старик не в силах поправить собственное здоровье. Или не желает его поправлять. Воистину... Дикий кочевник.

Этот Вэнь больше рассматривает статую, чем прислушивается к чужому разговору, весь закрывшись, словно целью поставив себе не участие в поучительном и полезном, а не желая выдать ни единого проявления собственной жаркой ци. Эти люди его попросту... злят, - как и говорил наставник, злят тем, что могут и не хотят, тем, что выбирают что-то совершенно ему, Вэнь Жоханю, непонятное - не недеяние даже, - неспособность деяния и самое важное для него сейчас, здесь, - не разозлиться по настоящему, суметь удержать своё негодование. От того он смотрит на каменного Будду, не вслушиваясь в разговор и изо всех сил игнорируя  присутствие монахов.

Он не видит, как старик качает головою, не слышит его упрямых слов, будто бы это не им должно похоронить соплеменников и единоверцев, будто бы это нужно исключительно ордену Цзинь, а вышедшая уже из порта болезнь - ничто, приближающее достижение высших ступеней жизни, а не тысячи трупов, вовсе не заслуживших такой участи. Вэнь Жохань изо всех сил не слышит этого старика, потому что если он не сдержится и вспылит тут, на чужой земле - это будет плохо. И жест, едва заметно отсылающий их обоих прочь он тоже не видит изо всех сил, но вот повышенный тон последнего замечания он не слышать не может:
- Принесите их и мы примем эту запятнанную вещь и совершим то, что необходимо.

Он не слышит этого всего изо всех сил, однако с места не движется, громко и отчетливо переспрашивая:
- Зачем последователям Будды потребовались яшмовые камни, наделенные духовной силой? Они же не смогут ими воспользоваться... как должно.

Отредактировано Wen Ruohan (Среда, 16 февраля 15:12)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

30

- Второй молодой господин мог бы стать целителем? — ему приходится обернуться, чтобы заглянуть в непроницаемое лицо гостя, неловко мазнуть темными прядями по губам, скулой по короткому выдоху, и отпрянуть, неловко качая меч, когд бедро мажется в крепость чужой плоти, слишко хорошо ощутимой под тонким шелком, и под кожей замирает ледяная ртуть, тело схватывается мгновенным жаром, застывает в напряжении, и от этого  так трудно дышать. И смотреть на этого неприступного как скала странствующего господина больше не хочется. Он ведь скоро покинет Ланлинь, а значит, лучше не привыкать к этому приятному ощущению. В горле предательски сохнет, и хочется вжаться теснее, но вместо этого Гуаньшань спускается с серебристого полотна.
- У него есть таланты?
Храм встречает их ароматом курильниц и свежих цветом, поднесенных Будде. Круглобокой, точно маслом вымазанный, он возвышается в три роста над сидящим в позе лотоса настоятелем и излучает такое подавляющее довольство, что на него почти неприятно смотреть. На настоятеля тоже неприятно смотреть, но по-другому. И если Гуаньшаню казалось, что отмолить усопших - это первейший долг, то он слишком мало выходил за пределы Башни. Ценности в миру были совсем иные и иными были опасения. И как бы старик не кружил вокруг темы, абсолютно ясным становилось одно: заниматься спасением душ он не намерен. И уж точно не бесплатно. Наследника башни это привело скорее в замешательство и разочарование от  полного отсутствия милосердия и этой омерзительной сметливости. А потому ему было не до ярости. Хотя раздражение гостя он чувствовал рукавом. Наверняка, в Цишане все не так, но здесь конфесси пытались жить в мире, а подковерные игры такого масштаба Гуаньшаню давались плохо, он опасался, что ему неизвестно много в отношениях его отца и главы храма. И не желал это вмешиваться.
- Пусть предмет останется в святой обители. Едва ли для него есть более безопасное место. Господин настоятель ведь не станет подвергать сомнению его святость и миролюбие намерений господина Цзинь?
С этим словами от оттолкнулся от пола и кощунственно водрузил веер на голый блестящий череп Будды.
- У господина настоятеля будет время узнать у капитана его историю, а у этого адепта - добыть желанные монастырем камни.
Или не добыть. Но определенно рассказать о происходящем отцу и дождаться его вердикта. Склонился в поклоне перед негодующим старцем, который заметался взгляд между наглым юнцом и присмиревшей тьмой веера. Наконец, он больше не тяготил руку, и не отнимал силы.
- Мы не будет спорить в храме.
Сказал он это то ли гостю, то ли главе обители, то ли тем послушникам, что собрались у двери. И двинулся прочь, так и не услышав сигнала запереть дверь перед носом. Да и доставать странную вещь монахи могут побояться. Кто знает, насколько опасно к ней прикасаться? На вопрос спутника, адресованный определенно не ему, но оставленный настоятелем без ответа, Гуаньшань лишь пожал плечами.
- Продадут?
На деле ему хотелось бы увидеть, как на такую цену отреагирует его отец.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Цветы сливы в золотой вазе