Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Цветы сливы в золотой вазе


Цветы сливы в золотой вазе

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Цзинь Ганьшань и Вэнь Жохань
Ланлин, 1483

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 7 января 17:12)

0

2

- Вот эта.
Он рассматривал спутника через стеллаж библиотеки, между стопками книг и горками бамбуковых свитков. У того был резкий, точеный профиль и острый взгляд. Внимательный, сосредоточенный и почти неприятный на этом юном лице. В остальном гость из Цишань оказался тихим и очень воспитанным книжником. Гуаньшаня это забавляло. Но эта скромность казалась ему притворной и совсем не уместной. Его послали сопровождать сверстника, оказывать гостеприимство. Следить, как бы чего не вышло. И теперь вместо того, чтобы пировать со всеми в павильоне собраний, слушать музыку и смотреть танцы дев в пестрых одеждах, они отмечали праздник середины осени между библиотечными стеллажами. Гуаньшаня это слегка раздражало. Ровно настолько, чтобы слегка поднасолить невозмутимому и, кажется, в душе смущенному своим затворничеством гостю.

- Книга, которую ищет второй молодой господин Вэнь. Вот эта.
Подтолкнул ее так, чтобы со стороны гостя, с другой стороны стеллажа, бархатные листы вылезли за край стопки, и за них можно было ухватиться.

Приложился кувшинчику вина, который забрал с собой из праздничного павильона, ткнулся затылком в стеллажную стенку, прислушиваясь, как жар напитка согревает горло, а за ним и тело, и, наконец, обошел полки, с любопытством вглядываясь в лицо напротив. Любой заклинатель, путешествуя, желает узнать то, чего не узнает дома. Диковинку. Разве не для этого они толкутся в библиотеке?
- Выпей, - протянул гостю фарфоровый кувшин. – Это лучшее вино в Ланлине, а значит лучшее в Поднебесной! Без него книгу совсем никак не понять.

Во всяком случае, этот второй молодой господин не казался ему достаточно опытным, чтобы сразу осознать, как ему реагировать на фривольные картинки, мастерски иллюстрирующие дао любви в деталях и многообразии поз, чтобы отроки не оконфузились, а старшие братья наслаждались богатством выбора. В общем, предлагая гостю вино и книгу этот Цзинь намеревался похохотать и скрасить себе упущенный праздник.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 7 января 17:12)

+1

3

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Эта?
Далекий праздник кажется северному гостю слишком громким и, одновременно, слишком скучным - второй молодой господин не большой любитель пить и слушать восхваления старшим, этого он слышит изрядно и дома, а музыка кажется изысканной, но слишком легковесной, словно бы в ней не достает чего-то очень важного. Например жизни. Вся Башня Кои кажется ему изящным и искусно украшенным бумажным фонариком - сожми посильнее в руках и погубишь предмет искусства, совершенно не приспособленный к жизни. Обилие бумаги и легких тканей почти что пугает, а хрупкость тонкостенных ваз вызывает опаску - второму молодому господину Вэнь не хотелось бы прослыть неизящным в первый же свой визит поэтому все эмоции он держит крепко в узде и оттого может быть кажется даже немного заторможенным. Вэнь Жохань не глуп, пусть он не учился в ГуСу, - достаточно и хорошего домашнего воспитания, чтобы понимать, - это всего лишь фасад, - Башня Кои не стояла бы здесь многие поколения, будь она так уязвима, но пока что он не достаточно искушен для того, чтобы получать удовольствие от разглядывания фальши. Даже с позолотой.
Другое дело книги - они всегда настоящие, но настоящий ли его сопровождающий? Он успел уже мельком мазнуть взглядом по наследнику ордена Цзинь, отметить правильные черты лица и обманчивый фарфор кожи - вроде и человек, а вроде бы и благородная статуэтка без тени мысли и эмоции. Вот и сейчас - когда его, Вэнь Жоханя, пальцы смыкаются на предложенной книге, гладят бахрому не раз читанных страниц, что-то, кажется, мелькает в этом лице напротив. Возможно просто желание вина?
- В Ланлине - лучшие вина или лучшее всё? - уточняет гость из клана Вэнь оборачиваясь за кувшином, - черные шелка, шитые шелком, алое клановое пламя по узким рукавам, - всё это шуршит, словно подчеркивает неторопливое движение. Качается золотая капля, прикрывая точку шэнь-тин, подчеркивает движение головы. Интерес. Если лучшее всё это не так интересно, но кувшин он берёт и глоток тоже делает - первый, чтобы попробовать напиток как положено, прокатывая по каплям от губ к корню языка, - второй для удовольствия, позволяя себя согреть. Второму молодому господину Вэнь не бывает холодно, но и пламя знает, каким разным бывает жар.
Вот например от картинок жара нет - Вэнь Жохань даже не сразу понимает, как именно следует на них реагировать и это, постаравшись, можно принять за растерянность - но то, как прикрывают насмешливо блеснувшие глаза ресницы - уже расчет и желание ответить на шутку шуткой, самую малость поддев:
- Это - тоже лучшее из того, что есть в Ланлине?
Поза, которую он выбирает для того, чтобы задать свой вопрос и впрямь явно срисована художником не с натуры и даже не по памяти, но хуже того другое:
- Здесь ци не пройдёт, - узкий палец отчеркивает место неправильного расположения каналов, не очень-то жалея тонкую дорогую бумагу, - должно быть наоборот - правая над левой.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 13 января 18:30)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

4

- Разве второй молодой господин Вэнь стал бы показывать гостю что-то кроме лучшего?
Этот второй молодой господин из тех людей, с которыми не поймешь, стесняются они или снисходят к собеседнику. И эта его манера ужасно щекотная, не раздражающая, нет, но не дающая покоя на краю сознания: просит он о поддержке или все же смеется над тобой? А потому Гуаньшань присматривается к гостю с любопытством. Насмешка таится в повороте головы, в шелесте рукавов и тяжести изящного шитья, а потом гость оборачивается и кажется таким уязвимым, что перед ним хочется тут же извиниться за неуместную шутку, а после защищать его от любых других дурацких нападок. Но Вэнь Жохань в этом, конечно, не нуждается. И совсем не поймет. Наследник прикипает взглядом к его лицу, выискивая смущение или недоумение, чтобы позабавиться и сбить эту спесь. Но не находит ничего кроме паузы.

- Это же не…
Скулы занимаются жаром и остается надеяться, что румянца не выдают. Только глаза влажно блестят, но то от вина, конечно.
- Но это же светская книга, вовсе непредназначенная!.. – моргает пока растерянный, не вполне понимая, где разговор вышел за край дозволенного. Не эти ли клановые дисциплины его оправили утаить? И что же теперь делать, когда утаить не удалось?

- И разве в Цишане известно о парном совершенствовании? – теперь хозяйский сын смотрит упрямо и с вызовом, точно гость посягнул на его личные ценности. - Или где второй молодой господин мог об этом услышать?

Неуверенность делает наследника Цзинь поспешным, точно лишь торопливое движение сможет спасти ситуацию. И он тянется к книге, задевая рукав гостя складками золотого шелка и пялится в рисунок с такой серьезностью, с которой никогда не стал бы смотреть на него в иной день.

- Нет! – ему отчего очень хочется спорить со всей своей юношеской запальчивостью и ткнуть ногтем в яркие краски, далекие от сакрального знания. – Вот здесь меридианы пересекаются и соприкасаются плотно. Отчего же ей не пройти?

Наследник едва получил свой гуань, и практика только-только стала для него откровенной, а потому он совсем не уверен в своих словах, но не желает сдаваться.

- Хорошо, - прижимается лопатками к стеллажу и книгам, с вызовом распахивая руки, чтобы гость мог чувствовать себя вольготно, располагая его телом, как учебным пособием. Хотя вино в кувшине булькает призывно. Но сейчас Гуаньшаню не до того: весь он сосредоточен на своем намерении доказать недоказуемое.
- Если второй молодой господин Вэнь так сведущ, как говорит, пусть покажет, как нужно!

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Пятница, 7 января 21:51)

+1

5

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- В Цишань мы называем это медициной.
Второй молодой господин позволяет улыбке оформиться, и это на удивление не ехидная улыбка - дурной характер второго сына главы ордена Вэнь проявляется вовсе не в остром языке или ядовитых словах. И даже не в необдуманных поступках, хотя согласие что-то показывать в библиотеке, полной ценных (вероятно) и лучших (как утверждается) книг сложно назвать поступком разумным для того, кто рожден в солнечном клане....

- А медицина в большом почете в клане Вэнь. Светская эта книга или нет, поза изображена неверно. Вот тут... - он уводит от внезапного касания порывистого хозяйского отпрыска не рукав, но пальцы и запястье, не желая переводить зародившуюся было беседу в такое интимное русло внезапно, под действием порыва или случайности, - смотрите. Нет? Но ведь...

Теперь, так близко, что их рукава и впрямь соприкасаются, можно рассмотреть этого юного господина получше, не особенно тая взгляда и менее того скрывая зарождающиеся на дне глаз алые искры, хмельные, хулиганские или любопытные - те господа, что могут точно сказать, которые, слишком далеки сейчас от бесценной библиотеки. Предаются возлияниям. В общем зале...
А здесь... Такое жаркое, такое яростное "нет!", - кажется первое настоящее слово за все время его, Вэнь Жоханя, пребывания в этих гостях. Это внезапное фарфоровое пламя требует если не ответа, то как минимум внимания. Слова о парном совершенствовании будоражат и подогревают любопытство и прочее, сказанное и несказанное - словно приоткрытая дверца за занавесью: ее не видно, но она есть и поток совсем иного воздуха, с другими ароматами и вкусом, выдает ее существования. Стоит развернуться к этому безоглядному стремлению доказать и склонить чуть заметно голову вправо, вглядываясь.
- Молодой господин Цзинь невероятно уверен в своей правоте. Его гость лишь немного изучал эти практики, но попробует показать. Большинство каналов парные. Казалось бы, парные и руки и ноги. Но левая... - узкий ухоженный ноготь касается ребер справа, словно несколько слоев шелка не может мешать ни его взгляду, ни точности прикосновений, - ощутимых, теплых, напитанных той самой ци, скрыть которую теперь, при касании, сложно.
- Левая сторона всегда слабее, поскольку печень расположена, - палец сдвигается, отпечатывая за собою жаркий след: ниже, к широкому поясу, останавливаясь на самой границе пристойного с такой простотой, словно это и впрямь... медицина, - справа. Поэтому левая щиколотка не может быть сверху - течение ци будет замедленно.

Он вовсе, кажется, не смотрит сейчас в лицо, делая полшага и оказываясь так близко, что следующие слова, кажется, вовсе не растворяются в воздухе, прямиком попадая от губ в ухо:
- И хотя контакт будет тесным...
Правое бедро Вэнь Жоханя почти что касается чужого, левого, - почти что - настолько, что готовности его силы течь по чужим жилам легко почувствовать и без касания, однако как нет касания, так же точно нет и смешения токов ци, только тепло, которое не в силах приглушить и несколько слоев отличного шелка.
- Ци все равно пойдет от правого - к левому. Поэтому одежды запахивают от левого к правому, - добавляется уже совсем шепотом, когда тот самый палец случайно цепляется за запах золотых одежд.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

6

- Медициной?
Не то чтобы возможность лечить была для наследника Цзинь новостью. Но даже слышал, что опытные мастера могут долго удерживать тяжело раненого от смерти, питая собственной ци, пока его раны не затянутся, но сама мысль, что практика, которую он считал орденской тайной, известна кому-то еще, сбила его с толку. Теперь он смотрел на гостя растерянно и удивленно. Совсем не сумел уловить момент, когда жар несуществующего прикосновения потек по ребрам, просачиваясь через тонкий и самый лучший, конечно, шелк в Поднебесной. Неловко подался в сторону, уворачиваясь от незримого зноя, неожиданно слишком интимного, выходящего за границу позволительного или того, что он посчитал бы позволительным для незнакомца. И хотя сам запальчиво просил гостя научить, оказался вовсе не готов принять этого загадочного чужака своим учителем. Загипнотизированный взглядом напротив, таким ласковым и покровительственным, поймал огненные искры широко распахнутыми зрачками и упустил сбившееся дыхание. От этого выход вышел хриплым и рваным. А в мыслях образовалась жутчайшая пустота. Тем более ужасающая, что Гуаньшань никогда не считал себя бесталанным или недостаточно прилежным учеником. Но чужие слова сейчас падали алым серпантином огненной ци в абсолютную мглу, где никаким усилием не возникло ни единой мысли. Даже мысли о том, как выбраться из ловушки между стеллажом и чужим оглушительно горячим телом. От этого положение становилось катастрофическим. И тем более катастрофическим, оттого что хозяйскому сыну не слишком хотелось выбраться. Нарастающее тепло и удушливое волнение пьянили слаще вина, медвяного с кислинкой, с нежным цветочным ароматом, лучшего вина в Поднебесной. Не мог бы этот Вэнь и дальше говорить то, совершенно неразборчивое, что он говорит, и делать то, совершенно непонятное, но такое приятное, что он делает? Демонстрации наставника никогда не приводили первого молодого господина в такое смятение чувств. Может быть, потому что не сбивали с толку.

- А… Да? – сморгнул наваждение и понял, что больше не смотрит в лицо, а куда-то по-над плечом гостя в изумленные корешки книг напротив, а чужие темные пряди ложатся ему на грудь и сливаются в одну смоляную реку с его собственными. Насмешливое жаркое дыхание течет по дрожащей венке к ключицам, а грудина под золотыми пионами и этими кошмарными прядями, движется так болезненно, точно ребра вот-вот хрустнут, впуская новый вдох. Толкнулся назад, как будто мог сохранить между ними хоть какое-то спасительное расстояние, не желая больше позволять гостю так дразнить его, поймал горячие пальцы на краю золотой ткани, спутался с ними, увлекая подальше - от греха - куда-то вниз, утопил их в складках черно-золотых подолов. Не собираясь обмениваться ничем, но знойное прикосновение все равно кружило голову, и теперь очень важным осталось не выронить кувшин. Тот, что в другой руке. Про кувшин он все еще помнил, и такой безответственности Гауньшань совсем уж не мог себе позволить. А потому качнулся вперед, доверительно склоняясь к чужому ухо, к теплу коварного и дурманящего тела, толкнулся дыханием в тяжелые волосы, когда шелк коснулся шелка.
- И… от чего же второй молодой господин Вэнь намерен излечить этого хворого адепта?

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

7

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Внизу-то самый грех...
- Да, - соглашается интересующийся книгами гость и согласно склоняет своё ухо к теплу чужого порывистого дыхания. Он замечает все, считая, что это красиво, и, одновременно, не показывает того, что заметил хоть что-то, привыкший качественно и с фантазией воплощать основное качество достойного молодого господина - холодность и отстраненность. Тем не менее красоту он всегда замечает и это горячное движение, эта решительная атака словами ему нравятся, - сквозь фарфор и самоуверенность сейчас проступает красота, - отчего бы не полюбоваться?

- От... скуки.
Вэнь Жоханя явственно не смущает ни переплетение пальцев, ни переплетение прядей волос - занимает, да, но он-то слишком хорошо знает о том, что бывают касания и касания, и вовсе не все они бывают частью игры, даже такие выверенно-изящные, которые пристало демонстрировать в своей естественности молодым господам таких уважаемых родов при любой нумерации. Он позволяет коснуться своего уха этим вот доверительным губам, вдохнуть ароматы волос, а после нагибается, подхватывая самое лучшее вино и отступая назад, как умеет отступить пламя, волна и темнота: на время.

- Разве в Башне Кои не на что больше взглянуть, кроме зала для пиршеств и библиотеки? Уверен, что это не так. Неужели первый молодой господин не одарен воображением и предпочел бы скучно и тихо сидеть сейчас за столом?
Керамический кувшин с остатками вина меняет хозяина и гость позволяет этому самому воображению хозяина полную свободу, запрокинув голову и неспешно наслаждаясь новым долгим вкусным глотком, пока черные подолы расцепляются с золотыми, пока под спину так неудобно ложится иной стеллаж с разномастными книгами, упирающимися теперь настойчиво в позвоночник и ребра.

- Этот Вэнь всегда считает прогулку хорошим лекарством от любой хвори.
Возможно единственным, не вызывающим отторжения и протеста. Почти желанным. Глоток завершен и, словно вспомнив о приличиях, второй молодой господин Вэнь прикрывает рот рукавом, возвращая кувшин.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 13 января 18:30)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

8

Ответ обескураживает и вынуждает бестолково пялится в корешки и свитки над чужим плечом. До этого ответа, до прикосновения, до путаницы одежд и дыхания, утекающего по яремной, и этого тонкого запаха волос, который Гуаньшань пока не в силах разгадать, но тот впитался в одежду и мерещится свежестью где-то в глотке, тает на коже... до этого всего он и предлагать не мог, что ему скучно. Как ему скучно. Было все это время. До.
И пока гость пьет вино. Запрокидывает голову, и можно любоваться движением острого кадыка под молочной кожей, и убегающим по тонкому алому шитью, ночным прядям. И пока тепло чужой ладони еще согревает руку, наследник Цзинь чувствует себя так, словно высокий водяной вал выкинул его на песчаный берег, и нужно торопливо, заполошно отдышаться, оправить одежду, а потом бежать как можно дальше от кромки воды, пока ее влажный язык не повторил с ним это головокружительное и опасное переживание. Но теперь ему ужасно интересно. Ужасно, потому что интересно, конечно. Он смотрит во все глаза, пока кувшин – теперь почти пустой – не возвращается, и пора сменить лицо на приличиствующее.

- Хорошо.
Это совершенная точка и полное согласие. Но теперь пить после этого жуткого второго господина неловко, потому что нужно выбрать место у горлышка, где его губы не касались фарфора. Потому что губы - влажные от вина и теперь блестящие в свете ламп - губы эти знают куда больше, чем говорят. И, покрутив кувшин, молодой господин не прикасается к нему вовсе. На всякий случай. Чтобы его впечатления не стали слишком волнительными. Не прикасается. Ставит на стеллаж и только потом понимает, что не разделить вино именно сейчас не вежливо, а то и трусовато. И пьет, прячась за шелком, хотя еще минуты назад в этом не нуждался. Но теперь ему есть, что прятать. Горлышко все равно ужасно влажное и сладкое. От этого мучительно першит в гортани.

- Тогда второй молодой господин Вэнь не откажется показать что-то еще из того, что в Цишане принято называть медициной?
Темные глаза напротив горят неправедном любопытством.
- И объяснить, разве в Цишане эти практики используют лишь для излечения больных?

Он искренне недоумевает. Такому подходу к делу Гуаньшаня не учили. Как раз наоборот. В первую очередь такое слияние предназначалось для совершенствования и целью его – в самых тщеславных мечтах – было совместное достижение Небесного чертога. Куда уж тут хворым да раненым. Но он не уверен, что может рассказать это или готов рассказать это прямо сейчас. Пусть этот жуткий Вэнь откроет ему что-нибудь первым.

- Могу я предположить, что комнаты и переходы и даже тренировочные площадки не тронут любопытство гостя? Но если выйти в город или на пристань… Второй молодой господин Вэнь видел море прежде?

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

+1

9

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

Можно было бы смотреть на то, как молодой господин Цзинь решает, глотнуть ли ему, пристально, долго, внимательно, но второй молодой господин Вэнь не смотрит, полуотвернувшись, словно бы не желая смущать хозяйского сына и снова заинтересовавшись книгами, да не теми, что с картинками, а самыми обыкновенными, переписанными без такого тщательного внимания, читанными адептами по необходимости больше, без излишнего любопытства и рвения. Разве что краем глаза отметить то движение, с которым шелк рукава прикрывает нерешительные губы.

- Этот Вэнь не знал, что молодой наследник ордена Цзинь так интересуется медициной.
В словах почти что нет улыбки и когда он оборачивается обратно от книг к тому, кто спрашивает, сдерживая кашель, улыбки нет уже и в глазах, не то что в голосе:
- Второй молодой господин Вэнь не мастер в излечении болезней, у него нет к этому особой склонности, однако он полагает, что так. Для излечения больных и совершенствования здоровых. Разве в Золотой Башне адептов не учат знанию каналов и озер? Тому, как должна идти ци, чтобы дух и плоть существовали в гармонии - сдерживать и направлять? Этот Вэнь не знал, что можно пользоваться духовной силой, не зная таких вещей - быть может в ордене Цзинь только название разнится, а путь остается тем же.
Он опускает ресницы и ставит ту самую книгу обратно на полку, словно бы в разговоре и не было ничего такого особенного:
- Второй молодой господин Вэнь будет рад показать наследнику Башни Карпа ещё что-то из того, что он называет медициной.

Жуткий Вэнь словно бы и не думает о том, что он может раскрывать, а что - нет, что могло бы являться клановым секретом, а что действительно может быть известно каждому, словно бы это не имеет вовсе никакого значения, а думает он больше о словах вежливого предложения, так невзначай вытрясенного из господина Цзинь Гуаньшань.
- Море? В Цишань есть озера и горы, горячие источники и леса. Этот молодой господин ещё только начал рассматривать лики Поднебесной. Оно действительно... солёное, или это эпитет изысканности?
Тёмный взгляд скользит по окантовке золотых одежд, словно в раздумьи, снизу вверх, пока не останавливается на лице того, кто напротив:
- Этот адепт Вэнь будет рад увидеть море и всё, что молодой господин захочет показать ему сверх того. Он будет благодарен за такое гостеприимство.
Легкий поклон и приглашающий жест больше, наверное, подходили бы хозяину дома, но совершены так привычно и естественно, что принять их за оскорбление сложно - по ним видно скорее то, что второй молодой господин Вэнь быть в гостях не привык вовсе.

Отредактировано Wen Ruohan (Четверг, 13 января 19:31)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

+1

10

- Прежде этот Цзинь не знал, что медицина исцеляет от скуки, - Гуаньшань уже понял, что если идти мыслью за словами гостя, но прежде всего за интригующей интонацией и за уклончивыми взглядами, и за дразнящим подтекстом, который остро мерещится, как мерещится под шёлком контур тела, навевающий волнительные грезы в то время, как тело это совсем не показано и может быть любым… если позволять гостю увлечь его воображение, то этот ужасный Вэнь невозможно сбивает его с толку. А если не позволять, то мысли остаются на его стороне.

- Разве кто-то откажется, чтобы его излечили от скуки? Даже если второй молодой господин Вэнь не самый талантливый лекарь. Прежде этот Цзинь не встречал ни одного такого!

Он смеется и пьет теперь до дна совершенно бесстрашно. Точно справился с мороком. И пока северный гость не совьет новый, чувствует себя в полной безопасности и очень уверенным в мире, который топчет подошвами. Разговаривать с Вэнь Жоханем – точно бороться с призраком: ты никогда не знаешь, где он появится и где исчезнет и где удары пройдут сквозь, не причиняя вреда.

- Прежде этот Цзинь не знал, что пользоваться духовной силой можно для развлечения. И если это не есть орденский секрет, пусть этот гость не откажет молодому господину в удовлетворении его любопытства. Что еще нужно для излечения от скуки, брат лекарь?

Широкая дверь отворяется в склон белях пионов, сияющих серебром в молочном свете полной луны. За ним в темноте простирается адамантовая морская гладь. Жемчужная дорожка выткана на ней и поднимается в небо к самому полному диску. Прохладный лик ночного светила милосерден и полом весенней нежности. И если пренебречь переходом, опоясывающим Башню, и сразу встать на меч, то, кажется, достичь этот луны можно стремглав. И Гуаньшаню мгновенно нужно именно этого. Но гостю не интересна луна, ему интересно увидеть город. Наверно. Луну он уже имел счастье видеть над своими северными горами.

- Море, - он думает мгновение, взмывая над башней и снежными полем медвяных цветов, а потом снижается, чтобы огладить спящие бутоны кончиками пальцев, и они льнут к руке. В воздух поднимается стая сверкающих лепестков, точно бабочки увязались за мечом и взметнувшимся золотым подолом.

- Море – горькое. Если гостю приходилось когда-то проливать слезы, он знает, каково море на вкус. А если он вздумает пролететь над водой, должен помнить, что воздух утекает в море от берега, и вернуться всегда труднее.

Набережная, пьяная праздником, встречает их гомоном толпы, за которым пенистый прибой едва слышно. Он бьется о низкие борта торговых кораблей и тонет в веселом гуле уличной музыки: в пении дудок и барабанов. Лоточники разливают домашнее вино и предлагают сладости, фрукты и угощение тем, кому не по карману искать развлечений в чайных домиках, обсевших порт и дающих матросам приют. От сюда море кажется черным шелком, небрежно брошенным у берега, и золото светильников бродит в отражении у причалов.

- Угошайся, - на этот раз Гуаньшань протягивает гостю палочку замороженных фруктов. Тонкая сладкая корка похоже на блескучий весенний лед. Рядом фокусник выдыхает пламя, и толпа ахает, отступая, чтобы поглотить их возбужденным озерцом.

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

Отредактировано Jin Zixuan (Вчера 10:39)

+1

11

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/37/221317.jpg[/icon][sign]Молодо-пламенно[/sign]

- Несомненно. Ведь если тот, кто обратился к целителю, не отказывается от лечения, ему уже нужен очень хороший врач: пока больной может стоять на ногах, он стремится избежать целительных процедур любой ценой, стоит только ему услышать, что лечение поможет не сразу и придётся вытерпеть боль или потратить на него значительное время. Если же тот, кто искал внимания лекаря, выглядит лучше, чем бездыханное тело, и всё же не начинает причитать, что лечение слишком сурово и тягостно, следует присмотреться к нему, ибо он, скорее всего, вовсе не болен ничем и хочет сказаться больным, чтобы избежать дел ещё более неприятных. Скука - удел господ состоятельных, пусть несовершенных, - тем, чьё перерождение не предполагает богатства в этой жизни сложно отказаться хотя бы от такого признака роскоши.

Смеется ли гость сейчас, или нет понять сложно, а если смеется - над чем именно? Явной улыбки не проступает на этом лице, да и ответ его кажется вполне серьезным:
- Для излечения этого молодого господина - только желание и безнаказанность.

Нет, он не разменяет моря пионов за дверью на то, чтобы углубить этот спор, - если про насмешку там, внутри, было сложно понять, то тут, снаружи, этот гость умеет смотреть и ценить и совершенный в бледности лик луны, и город, - пусть он уже видел и эту луну (много раз, почти привыкнув к тому, чтобы ее видеть) и город - тоже, пусть мельком, но всё равно. Море, неслышно колыхающаяся и абсолютно непроглядная твердь, кажущаяся ему отсюда  нереальной и не настоящей, словно крышка шкатулки, покрытая изысканной резьбой, - но где та шкатулка и где тот камень, что сможет повторить игру жесткой на вид и чорной воды, море привлекает его больше и меч под ногами вибрирует, отзываясь на слишком уж эмоциональные мысли. Море, это совсем другое.
Жаль, что нельзя коснуться его прямо сейчас. Гость прогоняет сожаление, возвращаясь к хозяину и к беседе.

- А что известно о том, куда утекает воздух? Он, как река, должен же куда-то течь, если не возвращается обратно в эти берега.
Набережная и корабли интересует вечернего гостя куда больше фокусов в пламенем, пусть оно и вспыхивает ярче на краткий миг, словно приветствуя приход этого Вэня - Вэнь Жохань управляется с огнем и сам и слишком хорошо знает цену и этой опасности пламени и искусству трюкача. Совсем иное дело - этот цзиньский шелк, отражающий огни и здесь, вблизи, пахнущий невероятно и обольстительно. Даже замороженные фрукты пахнут тут и сейчас иначе и второй господин Вэнь принюхивается к ним, с благодарностью принимая угощение, - чётко вырезанные ноздри трепещут, улавливая запах, пока руки касаются корки на сладости: на севере Вэнь лёд на ягодах редко бывает в Цишань. Да и сам второй молодой господин не так часто бывает в Цишань.
- Молодой господин так хорошо знает этот город. Лучше, чем это море или хуже?

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

Кто кроме Вэней? (С) Не Минцзюэ

0

12

- Господин лекарь очень суров!
Эти шутки Гуаньшаню не слишком нравятся. Что такого практикуют в Цишане, чтобы для развлечений требовалась безнаказанность? Но у него будет возможность подумать об этом позже, а пока его занимают нанизанные на палочку хрустящие фрукты. Нежная мякоть разламывается на зубах, и сок растекается сладостью на языке, кислинкой  дразнит небо. Каждый кусочек отзывается по-разному и общее ликование гостей на набережной захватывает его и кружит голову. Этот молодой господин легко поддается чужому веселью, легко заражаются настроениями и живет тоже пока легко. Спутник его, кажется, напротив очень замкнут в своих чувствах, отстранен и опасается людских эмоций, как заразы, которая может его отравить. Этот Вэнь кажется выточенным из скальной породы и теней, как туман порой окутывает горные вершины. Остается только оглядываться на него, чтобы не затерялся в толпе. Золотая капля у кромки темных волос дразнит бликами и привлекает внимание немного больше, чем привычная здесь киноварная точка.
- Теплый воздух поднимается от суши и путешествует высоко над гладью воды и помешает второму молодому господину, если тот захочет вернуться. Холодное воздушное течение стелется над самой водой и путешествует к суши. А потому, чтобы вернуться, следует снизиться и не терять лишних сил. Тогда же волны могут захлестывать меч, и он становится скользким. Нужно лишь немного времени, чтобы привыкнуть к путешествию над водой.
Хозяин легкомысленно пожимает плечами, надкусывая новый фрукт и следит взглядом за хорошенькими девушками. Улыбки, блестящие глаза, пестрые подвески и яркие рукава интересуют его куда больше, чем море и луна и оклики в толпе. В теплых девичьих глазах как будто сияет вся радость жизни, все обещания счастья. Тем не менее оклики становятся все настойчивее.
- Господа заклинатели! Господа заклинатели! Вы ведь заклинатели из славного ордена Цзинь, которому принадлежат эти земли?!
Матрос забегает вперед, чтобы господа, наконец, его заметили и совершает глубокий поклон. И еще один глубокий поклон и множество глубоких поклонов.
- Господа не откажите нам в помощи! Там на корабле! На нашем корабле, на “Красавице”...
Проситель тыкал пальцем в глубину гавани, волнение делало его речь бессвязной, а движения рваными, но крайнее возбуждение моряка вскоре передалось и лоточникам, невольно подслушавшим эту беседу. Вскоре к нему присоединились еще несколько членов команды, но никто из них не мог объяснить суть проблемы. Понятно было лишь, что она лежит за гранью сил и понимания самих моряков.
- Носовая фигура “Красавицы”! Носовая фигура! Дракон, господа заклинатели, что выточен на носу весь в крови! Сходни в крови и невозможно пройти на корабль! А там товар! Прекрасный шелк из провинции Гуандун, который ждут в самой столице! Наложница императора, великолепная госпожа Ксу, ждет этот цветастый шелк! Мы заплатим! Мы щедро заплатим, господа!
- В ордене Цзинь не принято отказывать гостям и жителям города, - Гуаньшань совсем не против посмотреть. Ему теперь тоже любопытно, что же произошло на этой купеческой джонке. - Но я не могу звать с собой гостя моего дома. И не желаю подвергать его опасности на этом берегу. Разве что он сам пожелает.
Перед “Красавицей оказалось пусто, точно все наблюдатели попрятались, и теперь следили за происходящим из теней и из-за приоткрытых дверей. Зато команда окружила джонку и капитан ругался с носильщиками, которые вовсе не намеревались спускаться в трюм. Груз тем не менее должен был попасть на склады, а джонка отправиться в дальнейшее путешествие в срок, чтобы успеть в столицу.
- Благородные господа!, - купец, разосланный команду поискать в этом городе заклинателей, теперь обернулся к гостям с тысячей поклонов - Эти недостойные ослы отказываются разгружать трюм!
- Господа! - настало время недостойных ослов низко кланяться новопришедшим и рассказывать перебивая друг друга. - В трюме что-то есть! Мы разгружали шелк и пряности, и тут как завизжит! И все начала падать! А мы бежать! И тут под ногами, гляжу, кровь. Поскользнулся и еле выбрался! Этот корабль проклят, не иначе!
- Что ты такое говоришь! - одернул носильщика капитан. Но на руках и одежде обеих тружеников действительно бурели в лунном свете темные пятна. Ровно такие же следы тянулись  за ними от сходен и обтекали по резному лику дракона, распахнувшего грозную пасть на носу джонки.

джонка

[icon]https://i.imgur.com/69nFa55.png[/icon][nick]Jīn Guāngshàn[/nick][status].[/status][quo]ЦЗИНЬ ГУАНЬШАНЬ[/quo]

0


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Цветы сливы в золотой вазе