17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
03.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » lanpyan'


lanpyan'

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://sun9-22.userapi.com/c858336/v858336710/dfb9b/yguh6bK2ONM.jpg

лань хуань
х
цзян чэн

Как только улеглась пыль, и утих дождь, храм Гуанъинь был убран и опечатан. Ванцзы и Вэй Ин растворились в воздухе, оставив Лань Сиченю и Цзян Чэну разгребать все остальное.
После улаживания всех вопросов Лань Сичень с адептами из Гу Су остался на ночь в Юньмэн.

Отредактировано Lan Xichen (Воскресенье, 15 марта 18:23)

+1

2

Лань Хуань со вздохом сел за стол напротив Цзян Чэна. Показывать свое беспокойство ему было несвойственно, но прошедший день всех выбил из колеи.

Свет едва пробивался в зарешеченное окно; день клонился к закату. Со стороны Цзян Чэна было очень любезно предложить провести ночь в Юньмэне, чтобы на следующий день вернуться в Гу Су, однако Лань Хуань совсем не ожидал, что глава Пристани Лотоса предложит ему выпить в приватной обстановке.

Кому как ни Цзян Чэну было знать, что свод правил Гу Су запрещает употребление алкоголя, а также стремление к получению удовольствия от пищи либо напитков. Вероятно, Цзян Чэн считал, что сегодня можно сделать исключение, и, положив руку на сердце, Лань Хуань был с ним вполне согласен.

Какая-то его часть поверила Вэй Ину, когда речь пошла об интригах Цзинь Гуанъяо. Но Лань Хуань продолжал отрицать очевидное, надавив на разум, и позволил себе поддаться чувствам. Как водится, он хотел как лучше, однако итог вышел ожидаемо печальным.

«Я убил своего брата», — подумал Лань Хуань, схватившись за наполненную вином чарку. Ему вдруг захотелось рассмеяться на всю залу, глядя прямо Цзян Чэну в глаза.

Он убил своего брата. Когда он обернулся, Цзинь Гуанъяо смотрел на него недоуменно и обиженно, как несправедливо ударенный щенок. С Шуоюэ стекала кровь.

Лань Хуань отставил чарку и потер рукоять меча, борясь с желанием вытащить его из ножен. Ради чего? Уже поздно.

— Ради чего... — уставшим голосом повторил он, глядя в стол.

Цзян Чэн был молчаливым и угрюмым. День для него также был полон потрясений — он узнал о жертвовании золотого ядра Вэй У Сянем.

— Учитывая, что вы появились в храме позднее прочих, возможно, вы хотели бы что-то узнать? — Наконец спросил Лань Хуань, прикрывая глаза.

Боги, только бы он не спрашивал про отношения Вэй У Сяня и Лань Ванцзы. Лань Хуань не был уверен, что готов к этому разговору. Чувства его брата к Старейшине Илин были неискоренимы и истовы, и даже годы не смогли пошатнуть их. Вступать по этому поводу в полемику не очень хотелось.

Лань Хуань боялся пить в присутствии Цзян Чэна, потому что мог потерять контроль над собой. По правде говоря, он очень давно не пил в чьей-то компании — лет пятнадцать как минимум. И он все еще с благодарностью помнил собрание в Башне кои, на котором Вэй У Сянь выпил рисовое вино за него.

Он действительно был весьма выдающимся заклинателем на протяжение всей своей жизни. Ванцзы не мог выбрать не его.

Лань Хуань аккуратно водил пальцами по краям чарки, игнорируя вино. На столе стояла ваза с фруктами и какими-то сладостями, и запах от нее стоял приторный и приятный.

Испытывать упоение от обладания предметами и проведения времени праздным образом недостойно для хорошего заклинателя. Пища должна поддерживать бренное тело — и только. Посуда нужна лишь затем, чтобы принимать пищу.

Невольно Лань Хуань задумался о том, действительно ли он достоин своей роли. Как может он считать себя потомком Лань Аня, если даже не смог защитить старшего брата от убийства младшим? Если сам нанес решающий удар?..

— Думаю, я должен принести извинения за то, что поддерживал Цзинь Гуанъяо все это время. Я не проявил бдительность и пропустил мимо себя все его... поступки. Возможно, без моей поддержки дело не зашло бы так далеко.

+1

3

Цзян Чэн не собирался приглашать  адептов Гу Су Лань под крышу Пристани Лотоса. Лишь прикрикнул на Цзинь Лина, когда племянник привычно влез в разговор старших с гостеприимным предложением. Дипломатичные отношения с кланом  Гу Су Лань  едва ли занимали мысли главы Юньмэн Цзян после всей той чертовщины, что произошла под тенью статуи Гуаньинь.  Душа его находилась в смятении. Цзян Чэн повернулся спиной к  управляющему, без слов дозволив тому позаботиться о подобающем приглашении дружественного клана.

Ярость, что ядом разъедала сердце многие годы, мешалась с сожалением. Усталость затмевала взор. Рана, что оставил на груди подлый выпад Хэнь Шен Цзинь Гуанъяо, затягивалась медленно и отнимала немало сил. Цзян Чэн ненавидел чувствовать себя слабым и в прошлом не раз просыпался в холодном поту,  скребя пальцами по солнечному сплетению в попытке защитить золотое ядро.

Золотое ядро, что милостиво даровал ему проклятый Вэй Усянь!

Снова. И снова. И снова. Названный брат шёл впереди, сияя улыбкой и смеясь в лицо судьбе. Делал то, что считал нужным, плевал на приличия... Цзян Чэну искренне хотелось его ненавидеть. Но делал он это лишь по привычке.

Их пути разошлись. Да будет так. Цзян Чэн не был уверен, что не возненавидит брата вновь сойдясь с ним лицом к лицу.

Однако впереди его ждали дела клана, собрания и многочисленные обсуждения - ах, этот проклятый сын шлюхи, обманул нас всех! Цзинь Гунъяо получил по заслугам, однако оставил после себя столько дерьма, что как бы на собрании кланов кто не захлебнулся!

Подобный грозовой туче, глава клана Юньмэн шагал по резиденции в Пристани Лотоса. Обратный путь домой отнял больше сил, чем  он предполагал. Рана продолжала сочиться сукровицей и саднила нещадно. Поток энергии ци тёк вяло, Цзы Дянь искрил на пальце, выдавая нервное состояние своего хозяина. Отчаянно хотелось выпить.

Нет.  Хотелось надраться до бессознательного состояния. Утопить мысли во хмелю - слабость иного рода, столь нужная.

И не только ему.

Лань Сичэнь  призраком маячил среди полутёмного коридора резиденции. Доброжелательное обычно лицо посерело от потрясения и усталости.
Цзян Чэн ясно помнил, как коротко бросил "идёмте со мной, Цзэу Цзюнь" и продолжил путь,  припомнив манеры лишь через десяток шагов.

Они не были близки. Однако фамильярное приглашение не посчитали оскорблением. Через некоторое время оба уже сидели за низким столом друг напротив друга. И лишь мельком зацепив взором осунувшееся лицо, начисто лишенное тени прежней улыбки, Цзян Чэн понял простую истину - в Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Два нефрита чтили сей обет свято.

Всего пара слов сорвалась с губ главы клана Лань, и Цзян Чэн отозвался мрачным коротким смешком - ради чего? Хотел бы он знать.

- Что Вы можете рассказать, Цзэу-Цзюнь? - ровно спросил он, разливая рисовое вино по чаркам и подвигая одну Лань Сичэню. - Я пропустил нечто важное?

Вопрос скорее риторический. Цзинь Гуанъяо говорил с ними. Говорил много. А ещё много делал. Например, едва не убил Цзинь Лина. Пуская чарка опасно хрустнула в пальцах, ловя отблеск фиолетовых искр Цзы-Дяня.

Извинения, что прозвучали следом не были неожиданными. Благородный человек, коим являлся нынешний глава клана Лань, попросту не мог свыкнуться с мыслью о -пусть косвенном, но всё же - участии в подобном бесчинстве.

- Пустое, - махнул головой Цзян Чэн, с глухим стуком ставя чарку на место и вновь потянулся за кувшином.  Поздно жалеть о прошлом. Все они потеряли бдительность. Он бы не простил Лань Сичэню слепоту, лишь если бы с Цзинь Лином приключилась беда. - Пейте сегодня, Цзэу-Цзюнь. Завтра нам предстоит держать ответы.

Вторая чарка опустела так же быстро. Едва поморщившись, Цзян Чэн воззрился на непутёвого собутыльника. Кому пришлось хуже? Каково это, собственными руками лишить жизни брата? Пусть и брата, совершившего столько преступлений...

Через секунду промелькнула мысль о том, что из них двоих с названным братом менее повезло далеко не ему. Он и сам доверял Вэй Усяню, но не раз и не два доверие это брат попирал ногами: псы из клана Вэнь,  уход на гору Луаньцзан, смерть сестры...

Цзян Чэн скрипнул зубами, отгоняя привычную ярость, окрашенную в цвета пылающей Пристани Лотоса. Вэй Усянь был честен в своих намерениях. Не скрывал за ласковыми словами гнилую суть. Если бы... если бы брат врал в лицо, проворачивая делишки у него за спиной, Цзян Чэн собственными руками бы раскроил ему череп и не жалел ни секунды.

Пусть не жалеет и Лань Сичэнь.

- Пейте, - повторил он чуть тише, забирая из миски горсть семян лотоса. А-Ли часто чистила их для него и А-Сяня. - И говорите, если вам от этого станет легче.

0

4

Лань Хуань не был уверен в том, что Цзян Чэн действительно хочет его видеть. Быть может, он позвал его с собой, рассчитывая на отказ?..

Это было довольно неловко. Более того — могло привести к взаимным излияниям, что добавило бы еще больше неловкости в формальные отношения двух глав орденов. Хотя Ванцзы тонко чувствовал настроение своего старшего брата, Лань Хуаню все же удавалось утаить свои сомнения и горести. Пожалуй, это не было удивительным: сначала Лань Чжань мучительно больно переживал смерть Вэй У Сяня, затем сошел с ума оттого, что Старейшина Илин вернулся в новом теле.

В каком-то смысле у Лань Сиченя все было наоборот, и вновь они поменялись местами. Лань Сичень был безутешен. Любые слова, сказанные ему о Цзинь Гуанъяо, растворились бы, как дым, не достигнув его ушей.

Он всегда знал, какие вопросы Ванцзы задает себе каждый день. Мог ли я помочь ему? Почему он мне не доверился?

Лань Хуань задавал эти вопросы самому себе, продолжая терзать чарку с вином, из которой так и не отпил.

— Помимо выяснения отношений между Вэй Ином и Лань Ванцзы, думаю, вы ничего не пропустили, — быстро проговорил Сичень, только на втором слове осознавший, что именно он говорит.

После такого откровения следовало немедленно сделать глоток рисового вина, чтобы приготовиться к реакции главы Цзян.

— Кроме того, я был абсолютно беспомощен и позволил запечатать свою ци.

Лань Хуань действительно испытывал угрызения совести за то, что не смог помочь Вэй Ину, а затем и Цзян Чэну. Он дал провести себя, проявив излишнее доверие. Это доверие росло годами.

«Нет, дело не только в этом», — решил Лань Хуань, старательно отводя взгляд от Цзян Чэна, — «я восхищался им, в мыслях я поставил его рядом с Ванцзы».

Пора было посмотреть правде в лицо, однако от этого становилось лишь больнее.

Держать ответ. Лань Хуань устало потер переносицу, немного откидываясь назад. Выглядеть безупречно за столом ему совсем не хотелось.

Ему хотелось бежать как можно скорее; неважно куда, лишь бы отсюда.

— Благодарю вас за прием, глава ордена Цзян. Если понадобится помощь, я обязательно постараюсь сделать все возможное.

Помолчав, он добавил:

— Главный вопрос на повестке дня — кто возглавит Ланьлин Цзин после... кончины Мэн Яо, — голос в этот момент ему изменил, — необходимо, чтобы Цзинь Лин заявил о своих правах. И смог удержать их.

+1

5

Неровные скорлупки от семян лотоса падали на стол. Не хотелось себе признаваться, но руки у главы Клана Цзян всё ещё немного подрагивали, а рана вызывала слабое головокружение. Нет, это определённо не от вина. Цзян Чэн сжал зубы сильнее, откладывая очищенные ядра в сторону.

Об отношениях Вэй Ина и Лань Ванцзы он говорить определённо не желал. Сцена в храме предков всё ещё стояла перед внутренним взором - горящие палочки благовоний, два силуэта пред  урнами с прахом его родителей, поклоны, которыми брат приветствовал приёмного отца... Объятия у дерева, узкая ладонь на широком плече Лань Ванцзы. Возмутительное бесстыдство!

Усилием воли, Цзян Чэн изгнал из мыслей беспокоящую его картину и сосредоточился на настоящем. Энергия ци. Беспомощность, с которой столкнулся каждый из "гостей" храма.

- Вы не единственный, кто попался в эту ловушку, - буркнул Цзян Чэн, разглядывая нетронутую чарку в руках Лань Сичэня.  Эти Лани... будто боятся растаять, глотнув чего-то крепче воды.  Нет, в отличие от Вэй Ина, Цзян Чэн не искал веселья в беззаботном распитии вина еженощно. Он  и понимал, что воспитание и вколоченные стариком Ланем многочисленные правила наложили определённый отпечаток на личность его воспитанников. Однако, Цзэу-Цзунь создавал впечатление... меньшего догматика. Но не пил проклятое вино, лишь наполовину последовав совету открыться и облегчить душу.

Не то чтобы Чзян Чэн был душевным человеком... Однако от формальностей этим вечером его тошнило сильнее обычного. Вежливая маска треснула ещё там, в храме. К чему же эти расшаркивания?

- Бросьте, этот приём организовал мой племянник, - устало отозвался он, вновь протягивая руку к кувшину. Поболтал им из стороны в сторону, отмечая про себя, что вина осталось возмутительно много. Вскинул голову и внимательно всмотрелся в лицо Лань Сичэня - кто возглавит Ланьлин Цзынь? Много ли вариантов, если законный наследник жив и здоров? - Паршивец доведёт меня до могилы, пока возглавит свой клан. Мальчишка упрям как стало ослов, но ему не хватает опыта.

Как и нам не хватало в своё время, - не сказал он, лишь подумал. Сдвинул миску с семенами в сторону собеседника - резкий скрежет каменной посудины по деревянной поверхности заставил поморщиться, но висок тереть Цзян Чэн не стал, сдержался усилием воли.

- Как вы думаете, способен ли Цзинь Лин удержать права, по праву рождения принадлежавшие ему? - спросил он без обидняков. - Смерть второго дяди повлияла и на него тоже.

0

6

Хотя Цзян Чэн заметил, что не только Лань Хуань утратил бдительность, глас совести не умолк — только затих на время. Лань Хуань знал, что впереди его ждет множество ночей, и их хватит на то, чтобы напомнить ему обо всех его грехах; и он заслужил это.

Лань Хуань всеми силами тщился сохранить лицо, однако против его воли обычные спокойные черты исказились. Ему очень хотелось отвернуться в этот момент, пусть это и было бы невежливо. Он бессильно хмурился, надеясь, что Цзян Чэн не замечает этого.

Пытаясь скрыть свое смущение, Лань Хуань осушил чарку и беззвучно поставил на стол; уголки его губ потянулись вверх, когда он услышал наивные размышления главы Цзян.

Законный наследник, не вступивший в совершеннолетие, вряд ли может считаться таковым. Встанет вопрос о регентстве, и кандидатура Цзян Чэна будет отклонена. В первую очередь потому, что вести два ордена сразу он не сможет — это ясно как день.

Даже если ему удастся отстоять право Цзинь Лина немедленно заменить Мэн Яо, пройдет очень много времени, прежде чем племянник Цзян Чэна сможет принимать самостоятельные решения, независимые от старейшин.

— Под вашим мудрым руководством, глава Цзян, — хитро улыбнулся Сичень, — я уверен, у Цзинь Лина все получится. Мудрое наставничество — то, чего вы сами, увы, были лишены — охладит все беспечные порывы юности.

Глядя на блестящие зерна лотоса, Лань Хуань вспомнил жаркое лето, с которого минуло уже пятнадцать лет. Хотя Ванцзы уже тогда догнал старшего брата в росте, он все еще был совсем ребенком. И это вовсе не плохо, учитывая, сколько тяжелых событий ему затем пришлось перенести.

— Семена лотоса и правда вкусные?

Лань Хуань помолчал и доверительным тоном продолжил:

— В Гу Су не принято употреблять их в пищу, хотя, конечно, заросли лотосов есть и у наших озер. Помню, когда Вэй У Сянь отбыл в Юньмэн после инцидента с Цзинь Цзы Сюанем, брат почему-то увлекся идеей попробовать лотосовые зерна. Именно в этот момент я понял, что он влюблен в Вэй У Сяня.

Первый нефрит подвинул пустую чарку ближе к кувшину, чтобы взять в руки персик и десертный нож.

— Я знаю, что отношения наших братьев не вызывают у Вас понимания, но... Иногда я думаю: разве не лучше обрести такого спутника жизни, чем остаться в одиночестве до конца своих дней?..

+1

7

- Теперь вы издеваетесь, - вынес вердикт глава клана Цзян.

Выражение лица Лань Сичэня чуть изменилось, пусть усталость продолжала читаться в каждом жесте . Уголки его рта, столь привычно изогнутые наверх словно говорили безмолвно "как я смею?"

Этим вечером Цзян Чэну совершенно не хотелось притворяться вежливым и соблюдать правила на каждом шагу. Он справедливо рассудил, что если гость устанет от его общества, то всегда может сослаться на утомление и вернуться в предоставленные ему покои.

Однако гость уже осушил первую чарку и не высказал нежелания продолжить. Вино было лёгким, слишком лёгким для того, чтобы и впрямь впасть в беспамятство, приложившись лбом о поверхность стола. Если поначалу Цзян Чэн и планировал сделать выговор управляющему, ибо выбор столь изысканного напитка несомненно был его рук делом, теперь он был готов об этом забыть.

Семена лотоса и правда были вкусными. Общепринятый факт. Ими угощали гостей Пристани. Их собирали в большом количестве и употребляли в пищу все, от мала до велика. Для Цзян Чэна лакомство значило куда больше, чем просто приятная закуска. Слишком много воспоминаний таили в себе крохотные семена. Будто помнили и смех Вэй Усяня, и руки Яньли, и недовольный голос матушки, отчитывающей сестру зато, что балует мальчишек и ведёт себя словно служанка...

Молча слушая собеседника, глава Цзян закинул в рот сразу несколько освежающих ядер и принялся жевать. Пожалуй, этого он и хотел.

Разговоров ни о чём, чужих воспоминаний, от которых не ломит виски.  Однако в следующий момент Лань Сичэнь закончил свою фразу, и старательно разжёванная мякоть немедленно попала не в то горло.

Цзян Чэн закашлялся, прикрывая рот рукавом ханьфу и возмущённо воззрился на первого Нефрита. Что? Он не ослышался? Лань Ванцзи влюблён в Вэй Усяня?! Ещё и со времён обучения в Облачных Глубинах?!

Неспешность, с которой Лань Сичэнь взялся за нож, создавала впечатление, что его нисколько сей факт не смущает. Поборов желание немедля ядовито высказать своё мнение,  глава Цзян взялся за кувшин вина и вновь наполнил обе чарки. Складка между его бровей стала ещё глубже. Чудесно. Похоже, алкоголь влиял на разум Цзэу-Цзюна, делая его сентиментальным. И делая это быстро.

Главам Кланов положено отыскать себе подходящую спутницу на пути совершенствования и обзавестись наследником. О каком одиночестве может идти речь, если это священный долг и...

- То есть, вы давно знали, - без тени вопроса уточнил Цзян Чэн. - Вэй Ин способен вызвать мигрень и у мертвеца.  Ваш брат... имеет специфический вкус.

Он и сам пытался отыскать спутницу. Но слишком много факторов омрачало поиск: слишком громкая, слишком взбалмошная, слишком скучная, не достаточно красивая... Что мог Хангуань-Цзюн увидеть в его брате такого, чего нельзя найти в женщине?

От подобной мысли Цзян Чэну захотелось сплюнуть. Нет, такой как его брат, единственный в своём роде.

Одной рукой он подвинул Лань Сичэню обновлённую чарку. Другой, чуть подумав, горстку уже очищенных семян лотоса.

- Они правда вкусные, - произнёс он тоном, от которого вода могла подёрнуться коркой льда. - Попробуйте.

0

8

— Теперь вы издеваетесь, — недоверчиво произнес Цзян Чэн.

— Разве что немного, — покладисто согласился Лань Хуань; глаза его смеялись.

Тонкое рисовое вино оставило после себя пряное послевкусие, и Сиченю казалось, что весь мир пропах этими пряностями.

Лань Хуань разделил персик на четыре куска и аккуратно вытащил косточку. Вкус был прекрасен. Почти такой же, как в Гу Су, в детстве.

Огромный фруктово-ягодный сад был посажен несколько сотен лет назад и сопровождал Лань Хуаня в его взрослении. Сичент рисовал в саду цветение вишни, играл с Ванцзы, медитировал с отцом. Собирал мягкие персики в корзину, чтобы поделиться с братом.

Сад был сожжен орденом Вэнь дотла, и новые деревья не принимались в этой земле. Ростки погибали, и вскоре все захватила полевая трава.

Оторвавшись от своих воспоминаний, Лань Хуань подался немного вперед, когда Цзян Чэн закашлялся; но прикоснуться не решился.

— Я хорошо знаю Ванцзы. Наш отец в свое время... отличился специфическим вкусом. Возможно, подобные причуды передаются с кровью.

В себе Сичень тоже не был уверен. За всю жизнь, хотя и недолгую, он не был увлечен кем-то всерьез. Он подозревал, что это может принести ему сюрпризы в будущем.

Лань Хуань смотрел на Цзян Чэна, грубоватого и закрытого. Цзян Чэна, предлагающего ему лотосовые зерна. Очищенные плоды были похожи на мелкие округлые орехи и пахли речной водой. Сичень осторожно попробовал одно на вкус. Сложно было решить, понравилось ему или нет.

— Интересно, — заключил он, пробуя еще раз, — спасибо. Думаю, мы можем совершить обмен.

С этими словами он протянул главе Цзян кусочек персика.

— Хотя вы и сомневаетесь в предпочтениях своего шиди, глава Цзян, сами вы все еще не женаты. Я вижу в этом некоторое несоответствие.

+1

9

Глядя, как Лань Сичэнь осторожно пробует угощения, Цзян Чэн невольно думал о брате. Где уж там манеры. Вэй Усянь мог в одиночку умять целую корзину семян и отправиться собственноручно собирать добавку.  И- вот уж новость - второй молодой господин Лань умудрился влюбиться в это чудовище!

Те месяцы обучения в Гу Су юный Цзян Чэн был абсолютно уверен, что Хангуань-цзюн испытывает к его брату целую палитру чувств, но прямо противоположных. "Он тебя ненавидит" - вот что он повторял брату раз за разом, пытаясь призвать к благоразумию.

Если бы Вэй Усянь был девой... От одной мысли главе Цзян поплохело. Весьма нахальная и взбалмошная бы получилась дева!  Но их союз не вызвал бы такой...

Вдруг осознав, о какой ерунде он размышляет, Цзян Чэн ужаснулся и нахмурился. Протянутый кусок персика он вежливо принял, решив немного реабилитировать своё грубое поведение ранее. Замечание Лань Сичэня, последовавшее за обменом были встречены поджатыми губами. Вот уж благовременное замечание.

- Не женат, - коротко отозвался он. - Не до того было.

По дрогнувшим судорогой пальцам побежал персиковый сок.  Цзян Чэн отложил фрукт на стол рядом с чаркой и вытер пальцы куском чистой ткани.

Найти невесту ему и впрямь было недосуг. Сначала была война, потом он остался с юным племянником на руках и разрушенным домом, который следовало выстроить заново. Были дела клана, был вездесущий Старейшина Илин, в конце концов!

Цзян Чэн убеждал себя, что ему некогда и он вовсе не оттягивает неизбежное. С детства он свято верил в то, что идеальной женой способна стать дева, напоминающая его сестру - мягкая, кроткая, красивая и ласковая. С юных же лет он видел, как отец морщится от звуков громкого голоса матери, её насмешек и ядовитых замечаний. Его родители были обручены в интересах кланов и не любили друг друга. Цзян Яньли была предназначена павлину Цзинь Цзысюаню и настрадалась вдоволь, пока обрела свою судьбу. Да ещё и так ненадолго...

Нынешний глава клана Цзян был уверен, что не желает для себя и своей избранницы ни того, ни другого. Хотя управляющий время от времени напоминал о необходимости сватовства и появления наследника.

Цзинь Лин не был его наследником, но был воспитанником. И Цзян Чэн не был уверен, что хочет снова пройти через взросление юного шалопая, пусть даже собственного сына.

- Я планирую заняться поиском подходящей кандидатуры в ближайшее время, - добавил он, спустя некоторое время. Поднял чарку, хмуро глядя на блики, пляшущие в вине и вдруг усмехнулся  краем рта. Не он один тут глава Клана, между прочим. - Как насчёт вас? Вы ведь тоже не связаны узами брака.

0

10

Лань Сичень прикрыл глаза, услышав ответ Цзян Чэна о женитьбе. Безусловно, задавать такой вопрос было не очень вежливо, и в других обстоятельствах он бы себе этого не позволил, однако обстановка располагала к откровенности. И Лань Хуань, смущаясь этого порыва, хотел воспользоваться ситуацией.

На самом деле, брак главы клана — всегда сложное и ответственное мероприятие, нередко согласованное еще до того, как жених достигнет совершеннолетия. Необходимость брака очевидна — помимо политических причин и укрепления отношений, клан в ордене укрепляет свою династию, заводя детей и передавая им сокровенные знания.

Разумеется, называть это династией не совсем верно, потому что звучит так, будто идет речь об императорской семье. Однако Лань Хуань не мог подобрать более подходящего слова — амбиции заклинателей нередко достигали таких высот, что сравнение с правителем Поднебесной не казалось чрезмерным.

"Сила от небес, воля от земли", — вспомнил он слова Не Минцзюэ.

В некоторой мере это действительно было так, и хотя правила ордена запрещали кичиться происхождением либо одаренностью, мало кто мог бы сказать, что два нефрита клана Лань не отличаются от прочих. Ваньцзы всегда был там, где хаос, и почти стал легендой, хотя ему нет и сорока.

— По правде говоря, — отвлёкшись от пространных размышлений, признался Сичень, — я тоже не спешу с этим вопросом.

Брак его отца сложно было назвать счастливым, но родители искренне любили и его, и брата, и Лань Хуань не мог представить себе семью иначе. Когда Ваньцзы привел в Гу Су совсем маленького мальчика — Вэнь Юаня — он еще раз задумался о том, как непросто нести ответственность за детей, как много нужно терпения и мудрости. При этом племянник Лань Сиченя был спокойным и послушным ребенком, с благодарностью принимающим все.

От попытки представить воспитательный процесс Цзинь Лина становилось дурно.

Лань Хуань слушал Цзян Чэна и внимательно на него смотрел, поднося к губам наполненную чарку. Пряное вино уже полилось в горло, когда глава Цзян вдруг произнес:

— ....Как насчёт вас?

Лань Хуань поперхнулся и неловко прижал ладонь к лицу, краснея. Несколько капель вина попали на сжатый пальцами рукав.

— Я... безусловно тронут вашим вниманием, глава Цзян, однако... пока ничего подобного в мои планы не входит.

Повисло затяжное молчание. Чтобы сгладить острый момент, Сичень признался:

— Хотя мы и связаны ролью главы наших орденов, я думаю, времени еще достаточно. Формальные союзы нужно оставить в прошлом. Решение о выборе спутника должно принимать сердце.

Уж точно сердце Цзян Чэна не указывало на Лань Хуаня — оговорка произошла случайно. И на самом деле Сичень это понял, но странный порыв заставил его ответить серьезно.

+1

11

Странная реакция Лань Сичэня заставила слабую ухмылку померкнуть вовсе. Цзян Чэн непонимающе уставился на собеседника, удивлённый его ответом... но спустя продолжительную паузу и серьёзные объяснения, осознал свой промах. Краска негодования немедленно залила всё его лицо.

- Вы!.. Вы не верно меня поняли, - почти прорычал он,  подавив позорный порыв вскочить на ноги и потёр ладонью пылающее лицо. Вот ведь!  Цзэу-цзюнь его подначивал и делал это со свойственной ему невозмутимостью.

Разве что немного.

Так он сказал?

Устало вздохнув, глава Цзян вновь обновил обе чарки, невесело хмыкнул и покачал головой.

Когда первая волна возмущения миновала и душевное равновесие снова было обретено, Цзян Чэн  понял, что серьёзная часть объяснений пришлась ему по душе. Именно такие мысли одолевали молодого главу в моменты, когда управляющий в очередной раз заикался о сватовстве и долге.

Медленно, краснота спадала с лица. Впредь нужно лучше следить за словами. Или научиться реагировать проще. Уж очень шутка напоминала юного Вэй Усяня. Но Вэй Усяню можно было ткнуть локтем под рёбра или навешать зуботычин, когда как глава Лань едва ли оценит подобное панибратство. Они и так сегодня балансировали на границе приличий.

- Вы правы, - откровенность за откровенность.  - В таких делах не следует торопиться...

На днях пришло письмо из Цин Хе. Не Хуай Сан пространственно намекал, что для укрепления положения Цзинь Лину не помешало бы поискать союзов в иных великих кланах. Нетрудно догадаться, о союзах какого рода шла речь. Племянник сожрал бы его живьём, вздумай дядюшка воспользоваться советом...

Ха. А Не Хуай Сан времени даром не терял. Успел и тут!..

Пятая по счёту чарка миновала горло без происшествий. Цзян Чэн почувствовал, как алкоголь наконец вызывает запоздалое чувство голода и потянулся за маньтоу.

Хотелось и не хотелось поговорить о ситуации в целом. Первый  молодой господин Лань являл собой воплощение разума и спокойствия на каждом собрании кланов и множество раз спасал ситуацию, пока шла кампания по Аннигиляции Солнца.

Собрание кланов не за горами. Встанут вопросы о причастности и выборе нового правителя Ланлинь Цзинь и Верховного Заклинателя . Не Хуай Сан проявил достаточно смекалки, чтобы казаться наименее причастным к поиску виновных в смерти старшего брата. Именно он, Незнайка из Цин Хе обвёл всех вокруг пальца.

Цзян Чэн желал бы услышать мнение Лань Сичэня по поводу произошедшего. Но стоило ли обсуждать это сейчас? Одно имя третьего брата возможно выведет главу Лань из хрупкого равновесия куда сильнее неловкой фразы о женитьбе.

Однако у них ещё оставалось вино и еда.

- Желаете ли Вы обсудить предстоящее собрание кланов? - прямо спросил глава Цзян и, наконец, подцепил палочками помятый кусок персика.

0

12

Лань Сиченя позабавила реакция Цзян Чэна — удержаться от улыбки было просто невозможно. Когда он в последний раз занимался такими глупостями? Наверное, еще до того, как Ванцзы познакомился с Вэй Ином — то есть невероятно давно, до взросления.

— Вы!.. Вы не верно меня поняли, — сдавленно прорычал Цзян Чэн.

— Сожалею, — неопределенно ответил Сичень, не уточняя, сожаления какого рода его мучают.

...Конечно, уже тогда Лань Хуань ходил на охоту, отдавал указания и тренировал младших адептов, однако главой ордена он еще не был. И, если говорить откровенно — держался бы подальше от этой участи столько, сколько можно.

Стыд сковывал его, когда он думал о дяде. Сначала Лань Цижень столкнулся с упрямством Цинхен-цзюня и принял его причудливый брак, затем воспитывал племянников как своих детей; пережил падение Облачных глубин, предательство Лань Чжаня и его отношения со Старейшиной Илин.

В этом ряду событий Лань Хуань оставался последней надеждой на мудрость и благоразумие; и вот он себя запятнал, и теперь подумывает о том, чтобы сбежать, оставить решение всех вопросов на кого-то другого — совершенно ясно, на кого.

На самом деле, он ни в какой мере не оправдывал своего статуса и титула; и был таким же слабым и порочным, как все.

— Желаете ли Вы обсудить предстоящее собрание кланов? — Внезапно спросил Цзян Чэн; Сичень вздрогнул от неожиданности.

Предстоящее собрание... на нем придется присутствовать вне зависимости от своих желаний. Будет ли это похоже на собрание в Башне кои, на котором Гуаньшань повздорил с Вэй Ином? Все объяснения Вэй Усяня оборачивались против него, и только Лань Чжань был готов за него заступиться. Даже Цзян Чэн...

Лань Хуань осушил чарку и медленно выдохнул.

— Глава Цзян, я уверен, что все собрание будет занято темой наследника Ланьлин. Я уже слышал об обсуждениях, которые велись в Юньмэн в тот вечер, когда две женщины пришли свидетельствовать против Цзинь Гуанъяо. Теперь он зло во плоти, и никто не спросит об обстоятельствах его смерти. Этим вопросом озабочена исключительно моя совесть.

Он отложил десертный нож в сторону и посмотрел прямо на Цзян Чэна.

— Что до Ланьлин Цзинь, со своим богатством он у многих стоял как кость в горле, и малейшее послабление с вашей стороны может позволить кому-нибудь наложить руку на имущество ордена. Так было в Цишань Вэнь в свое время — после Аннигиляции Солнца все орденские ресурсы были растащены в качестве трофеев. И, поверьте, для большинства людей нет никакой разницы между тем, что было во времена Вэнь Жоханя, и тем, что произошло только что.

+1

13

Теперь Цзэу-цзюнь не отставал от него, осушая чарку за чаркой. Цзян Чэн почувствовал некое удовлетворение, даже уважение - вот он, светоч знаний и пример для юных учеников клана Лань! Предаётся алкоголю и мятежным мыслям в Юньмэн! Мысль была весьма скандальной, но тем приносила ещё больше удовлетворения.

Он никому не расскажет.

Им обоим нужно было немного побыть людьми, а не главами кланов в этот вечер.

...хотя обсудить собрание Лань Сичэнь не отказался. Более того, он рассуждал здраво, коротко и чётко по делу, отсекая множество ненужных приседаний. Уж чего-чего, а церемониальной дряни Цзян Чэн наелся на три жизни вперёд, отвечая на просительные письма и ведя документацию. Признаться, он надеялся, что Лань Хуань (имя данное при рождении почему-то вдруг пришло в голову) сделает именно это. Разложит по полочкам весь тот сумбур, что сдавливал виски.

Как делал это множество раз во время Аннигиляции Солнца.  Совсем юный (в ту пору) глава Цзян привык смотреть на него с тайным восхищением.

- Вы правы, - сосредоточенно жуя персик, ответил уже не столь юный глава Цзян. - Единственно в чём повезло Цзинь Гуанъяо, поток обвинений более не способен причинить ему неудобства.

Как причинял Вэй Усяню. Раз за разом.

Брат был честен в своём отношении ко всему - к традициям, людям и законам. Он действовал громко. Как же расхорохорятся главы мелких кланов, обвиняя "сына шлюхи" во всех бедах. И как же тяжело будет его наречённому брату держать лицо перед этими петухами.
Цзян Чэн чуть приподнял бровь, встречая внимательный взгляд главы Лань.

- Да, я знаю, - хмуро согласился он на рассуждения о будущем Ланьлин Цзинь. - Знаю, Цзинь Лин пока не готов самостоятельно вести клан. Он даже не вошёл в возраст. Но вы понимаете, что я не могу позволить им отобрать у мальчишки право, коим он обязан родителям.

Для Цзинь Лина это слишком личная, слишком болезненная тема. Как и для самого Цзян Чэна помочь племяннику занять своё место в этом мире. Желательно, оставив время и для себя. Не хотелось бы, чтобы племянник ввязался в политику, так и не попробовав радостей юности.
Цзинь Гуанъяо, младший дядя, подаривший ему верную Фею позже едва не отобрал жизнь. Цзян Чэн пока не говорил с мальчишкой, но был уверен, что  ничем хорошим очередное предательство не аукнется.  Племянник и  так весьма недоверчив к людям.

- Я планировал отправить шалопая на обучение в Гу Су, - говорить, так уж до конца. - Планировал давно и был уверен, что у нас в распоряжении больше времени.... Вы понимаете.

Цзинь Гуанъяо не был плохим главой. Скорее наоборот, сменив отца на посту, он успел сделать немало хорошего. Цзян Чэн не был намерен оправдывать его методы, но и винить во всём без разбору не собирался. Однако Цзинь Гуанъяо оставил после себя слишком много проблем...
- На собрании я намерен поднять вопрос о регентстве и поиске достойного кандидата на эту роль. Юньмэн готов оказать поддержку  клану-союзнику. Надеюсь, Гу Су Лань  так же примет участие в судьбе ордена.

Пока эти стервятники не превратили собрание в очередное раздирание добычи.

...Интересно, что скажет Вэй Ин, окажись он на этом собрании? От мысли голова отозвалась тупой болью. Запульсировало в груди золотое ядро.

Чужое... Чужое?

Цзян Чэн поболтал остатками вина в кувшине и молча разлил его по чаркам.  Лань Сичэню досталось чуть больше.

- Спасибо вам, что составляете компанию, - спустя небольшую паузу отрешённо добавил глава Цзян. И выпил залпом.

0

14

— Я понимаю, — мягко ответил Сичень и тут же сосредоточенно умолк.

Готов ли на самом деле Цзян Чэн вступиться за Цзинь Лина? Лань Хуань не любил загадывать наперед, тем более, в негативном ключе — помимо прочего, это было запрещено правилами ордена — однако будущее виделось тревожным и туманным.

Что будет с миром после смерти Цзинь Гуанъяо? Что будет со сторожевыми башнями, в возведении которых активно участвовал сам Сичень?..

Он вдруг подумал о том, что правила его ордена запрещают все, кроме дыхания, и в очередной раз корить себя не имеет смысла; хотя за это тоже было стыдно. Настолько, что Лань Хуань вдруг сильно покраснел и направил взгляд в стол. Он надеялся, что хмельной Цзян Чэн не обратит внимания на его состояние.

— Я понимаю, — наконец сдавленно проговорил Лань Хуань, чувствуя, как тяжелеет голова от выпитого, — и Гу Су всегда будет рад помочь. Учитывая, что мы некоторым образом породнились благодаря союзу наших братьев, я могу считать себя заинтересованным в успехе Цзинь Лина. С выбором достойного кандидата в регенты будет несколько сложнее, однако, я уверен, под вашим контролем все будет в порядке.

Сичень неожиданно понял, что если оставит орден на дядю, обучением адептов скорее всего займет Лань Чжань, а, следовательно — и учитель Вэй.

"О, какая ирония", — восхищенно улыбнулся Лань Хуань, вспоминая проделки Вэй У Сяня в орденской школе. Мог ли Старейшина Илин представить себе, что однажды сам займет место преподавателя в той самой учебной зале?..

Жизнь и правда расставляет все по местам. Со временем.

Цзян Чэн разлил остатки вина из кувшина по двум чаркам. Сичень ощущал, как плавится и пузырится воздух, и это означало лишь одно — он действительно пьянеет. Следовало бы призадуматься над тем, стоит ли пить еще, но именно в этот день Лань Хуань решил идти до конца.

— Спасибо вам, что составляете компанию, — Цзян Чэн потянулся за своей чаркой, и Сичень последовал его примеру.

— Взаимно, — ответил Лань Хуань и осушил свою чарку до дна.

Видимо, лимит его возможности пить был исчерпан: глава Гу Су уронил пустую чарку и безмолвно упал лбом в стол. Приятная темнота захватила его сознание.

+1

15

Не смотря на искренние уверения Лань Сичэня в поддержке притязаний Цзинь Лина на место правителя, Цзян Чэн продолжал неосознанно хмурить брови. Вопросы о регентстве беспокоили его сильнее всего. Именитые члены клана Цзинь наверняка кинутся наперебой предлагать свои кандидатуры и утроят то ещё соревнование. Однако доверять это дело кому попало было опасно.

Доверять вообще было опасно.

Пример преданных надежд сидел прямо перед ним... причём сидел кривовато и выглядел раскрасневшимся.  Приятное чувство уважения и восхищения, кое возникает только в процессе совместной пьянки, ещё не успело захватить сознание главы Цзян, откликаясь на короткое "взаимно"... как чарка выпала из руки Лань Сичэня и покатилась по столу. Сам Лань Сичэнь тот час упал, словно подкошенный, с глухим стуком впечатавшись лбом в столешницу.

- Глава Лань?

Цзян Чэн немного протрезвел от неожиданности и даже предпринял попытку бесцеремонно потрясти гостя за плечо. Тот не реагировал.

- Да что не так с этими Ланями,  -проворчал Цзян Чэн, на коленях огибая стол. Слабое вино не нарушило координацию его движений, но волшебным образом притупила боль в свежей ране. Слегка кружилась голова.

Лань Сичэнь спал.

Спал со спокойным, разгладившимся лицом, словно ему было не впервой засыпать в столь странной позе.

Дело принимало интересный оборот. Будить гостя - бесцеремонно. После насыщенного вечера и тяжёлых мыслей, часы благословенного беспамятства поистине дадут его разуму отдых.

Оставить его так означало проявить неуважение и обречь на разнообразные боли в затекших частях тела поутру.

Тащить на себе в гостевые покои?..

Цзян Чэн почти принял этот вариант, осторожно потянув спящего за белоснежный рукав, чтобы перебросить его руку себе через плечо и довести до места. Но Лань Сичэнь простонал во сне и нахмурился, а расслабленное тело (первый молодой господин был выше на полголовы) казалось высеченным из камня.

Непочтительно волочь пьяного главу Лань пред очами юных адептов  - нельзя! Вот вам новое правило для Стены Послушания в Гу Су.

Цзян Чэн вздохнул и потёр лицо обеими ладонями. Рука Цзюу-Цзюня всё ещё покоилась на его плече. Что же, непочтительно доволочь Главу таки придётся. Хотя бы до собственного ложа. А потом и себя. Непочтительно доволочь до гостевых покоев.

Сичэнь был тяжёлым и тащить его было неудобно. Однако он не протестовал, даже когда пяткой зацепил низкую ширму, что отделяла спальную нишу от комнаты. Цзян Чэн поморщился от грохота, бесцеремонно свалил Сичэня на собственную постель и, не особенно задумываясь, стащил с него сапоги.

Сколько раз он делал подобное для Вэй Усяня?

Мужчина, разметавший шевелюру по его постели, на Вэй Усяня не походил совершенно. Не походил и на Лань Ванцзы, хоть братья и славились удивительным сходством.

Цзян Чэн понял, что стоит, разглядывая спящего и всё ещё держит в руках сапог.

Он чертыхнулся, поставил сапог рядом с изножьем постели. Чуть подумал. Набросил на тело гостя лёгкое покрывало. Моргнул пару раз. Решительно развернулся и пошёл прочь из своих покоев.

Обо всем он подумает завтра...

0


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » lanpyan'