28.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



hurricane

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

h u r r i c a n e
Цзян Ваньин | Лань Сичэнь

И каково это — тайком сбежать из клана? Каково — дышать зимним воздухом озёр Юньмэна?

+1

2

В Пристани Лотоса дышалось легче. Родные стены, раз оскверненные трусливым подонком Вэнь Чжао и его псами, вновь обрели нужный фэньшуй и теперь дарили исключительно тепло.

Цзян Чэн проснулся и какое-то время лежал, глядя на высокий свод потолка, покрытые резьбой деревянные балки.

У него затекла и ныла шея, а ещё он отлежал руку. Спать на узкой лежанке, пригодной лишь для дневного отдыха, было весьма глупым поступком. Однако у него была уважительная причина.

И причина эта ещё спала прямиком на постели главы Цзян. Укрытая одеялом главы Цзян. Одетая в одно из домашний одеяний главы Цзян.
Лань Ванцзы бы убил его на месте. Задушил своими руками. Отчего-то эта мысль принесла удовлетворение. Усмешка коснулась губ.

Надо было подняться на ноги (в колене хрустнуло весьма громко), размять одеревеневшие мышцы шеи, оправить помятое домашнее ханьфу, что он вчера накинул весьма небрежно и... что?

Цзян Чэн оглянулся на постель, чуть нахмурив брови. Хвалёный режим клана Лань именно сегодня подводил первого Нефрита, или же тот притворялся спящим? Впрочем, любой вариант приемлем. Будить гостя глава Цзян не собирался абсолютно точно. Пусть отдыхает.

Бледное лицо Сичэня всё ещё выглядело слишком истощенным. Рот был приоткрыт, а брови слегка хмурились...  Длинные, растрёпанные волосы рассыпались каскадом, частично свисая до пола. Рука было дёрнулась поднять их и устроить поверх одеяла, однако движение замерло почти сразу. Что ещё за порыв? И вот так пялиться совершенно не вежливо, тем более раз решил не будить,  отсчитал себя Цзян Чэн.
Тихо ступая, он направился к дверям из опочивальни, раздвинул их, вдохнул свежий холодный воздух, хлынувший с улицы, притворил за спиной чтобы не пускать зимнюю свежесть в комнату.

В Юньмэн было теплее, чем в Облачных Глубинах. Однако от озер воздух делался сырым, почти весенним, его можно было пить, вдыхая всем существом. Здесь пахло домом... Пристань вяло просыпалась в столь ранний час. Пока не было слышно звуков даже с тренировочных площадок ордена, хотя обучение юных адептов начиналось в ранний час.

Его заметили.

По деревянным мосткам от беседки спешил невысокий и немолодой господин Цао, управляющий. Он тепло поприветствовал Главу, извинился за то, что не встретил по прибытию лично, но Цзян Чэн только отмахнулся.  Они негромко заговорили о делах, о подготовке к фестивалю, о письмах с прошениями, и цене на рисовое вино, что накануне празднования подскочила просто бессовестно.

— С этим разберусь позже. Сейчас нужна тёплая вода для умывания. И завтрак. В мои покои. На двоих, — закончил Цзян Чэн бесхитростно.

— Будет сделано, господин Цзян, — старый управляющий, по счастью переживший ужасную ночь падения Пристани Лотоса, служил ещё его родителям, а посему порой общался с главой словно двоюродный дядюшка. Вот и сейчас он позволил себе слегка улыбнуться — глазами, уголками губ. А ещё позволил задать совершенно бестактный вопрос. — У вас там что, женщина?

— Что? — громко выпалил Глава, стремительно краснея о возмущения. Но оглянулся через плечо на глухо задвинутую дверь, и быстро вернул голосу приемлемую громкость. — Что за нелепые предположения! Меня навешает друг. Он здесь инкогнито. Вы должны позаботиться о гостевых покоях...

— Господа прибыли среди ночи?

— Так и вышло, — он не будет оправдываться, почему по прибытию гость не занял свободные покои. Вот ещё! Визита здесь никто не ждал.

Помещение заранее не подготовили. Да и будить слуг казалось неуместным, шумным занятием, когда ты окоченел после стремительной гонки на мече.  Цао сам всё поймёт. — Господина не следует беспокоить. Позаботьтесь, чтобы ему не мешали отдыхать. И чтобы не болтали лишнего.
Последние слова окрасились в оттенок заискрившего на пальце Цзы-дяня. Цзян Чэн коротко  взмахнул рукой с кольцом, чтобы взять эмоции под контроль.

— Как прикажете, господин Цзян, — мягко согласился управляющий и, излучая безмятежность, удалился исполнять.

— Вот ведь, — пробурчал Цзян Чэн, неловко проведя пальцами по взлохмаченным со сна волосам. Для господина Цао он всё тот же мальчишка, утрами порой сбегавший дурачиться вместе с первым учеником.  Мягкие, слегка насмешливые замечания управляющего заставляли его помнить себя, прежнего, из прошлого. И его уши краснеть примерно так же.

Он осторожно вернулся в комнату. Стянул с резной тумбы простой деревянный гребень, купленный у торговца на пристани и, бросив короткий взор на неподвижную фигуру, скрытую под одеялами, начал тщательно разбирать гнездо на голове.

+1

3

Впервые за долгое время к Лань Хуаню приходили отрывистые, радостные и приятные сны. Он уже не помнил, как давно ему удавалось держаться во сне более двух-трех часов подряд (он часто просыпался и не мог уснуть после); о том, чтобы хорошо выспаться, он и вовсе не мечтал.

Путь из Гу Су в Юньмэн всплывал в памяти лоскутами. Лань Сичень переоделся в одежды другого ордена и сбежал из собственного дома, воровато оглядываясь. Лань Сичень держался за главу Цзян — едва ли в рамках приличий — и совершенно безоружный позволил себя отвести на праздник, название которого плохо запомнил. Лань Сичень украдкой улыбался — все равно Цзян Чэн не видел, так как стоял спереди — и чувствовал себя совершенно счастливым.

Боги, как же ему было стыдно за все это.

"Я не переоделся вчера, как только мы прибыли", — подумал он, проснувшись, но не открывая глаз, чтобы не смотреть на себя; под веками плясали оранжевые круги — в лицо били лучи солнца.

Да и во что бы он переоделся? В другое фиолетовое ханьфу?..

Цзян Чэн отдал ему собственные одежды (ох, только бы никто об этом не узнал, ни одна живая душа, да и мертвая — тоже), и после всего случившегося уже было поздно менять свое решение, однако Лань Хуань ощущал неведомую ему ранее трусость перед грядущим днем.

Невольно он вернулся к мысли о солнце: ни о каких пяти утра не могло идти и речи. Как минимум одиннадцать.

Постаравшись заглушить непрошенный вздох, Сичень разомкнул веки и часто заморгал от яркости дневного света; волосы запутались везде, где было можно — он явно не соблюдал установленную для сна позу, однако в теле чувствовалась приятная истома, как бывает, когда удается действительно хорошо отдохнуть.

— Доброе утро, глава Цзян, — поприветствовал Лань Хуань, поднявшись в постели и откинув спутанные волосы назад.

Поглядев на Цзян Чэна некоторое время, он добавил:

— Все-таки не очень вежливо со стороны гостя почивать на ложе хозяина. Приношу извинения.

Этот момент и правда его смущал, особенно, если учитывать, что уже второй раз он уснул у Цзян Чэна. В некотором роде, конечно, это происходило по конспиративным причинам, однако... что можно подумать, увидев в личных покоях главы ордена какого-то мужчину? Ночью? С вином?

От смущения Лань Хуань снова назвал Цзян Чэна главой Цзян, хотя они уже перешли к обращению по имени.

Очень неловко — Лань Хуань расправил рукава и смявшуюся ткань на коленях, украдкой наблюдая за Цзян Чэном, совершающим утренние процедуры.

— Что мы будем делать сегодня? Откровенно говоря, я совершенно не подумал о том, как отреагируют заклинатели Юньмэн на внезапное появление еще одного заклинателя. На юного адепта, увы, я не похожу.

+1

4

Лань Сичэнь не проснулся ни к восьми часам, ни в девяти, ни даже к десяти.

Глава Цзян, поначалу обеспокоенный, что предстанет перед гостем в столь непотребном виде, успел не только полностью привести себя в порядок, но и пару раз распорядиться о том, чтобы подогрели воду для умывания (Лани вообще моются в тёплой воде?..) и чайник к завтраку. А ещё распорядиться, чтобы постирали дорожные одежды, сгонять на тренировочное поле,  отчитать нескольких адептов, получить от управляющего с рук на руки самые важные из писем, на которые всенепременно нужно ответить как можно скорее, и, собственно, взяться за работу. Прямо в личных покоях, расставив на низком столе все необходимое. Цзян Чэн отчаянно морщил лоб, вчитываясь в витиеватые фразы и про себя костерил отправителей на все лады. Пару раз он отвлекался на бездумное рассматривание спящего.

Отчего-то не хотел оставлять Сичэня одного. Путь от Гу Су до Юньмэн они проделали в рекордно короткие сроки, вдвоём на одном (его!) мече и неудачно угодили в снегопад. Признаться, у главы Цзян зуб на зуб не попадал, ведь удары ветра он встречал грудью, невольно прикрывая собой стоящего на спиной главу Лань. Длинные, сильные пальцы цепко держали его за плечи. Ощущение от этой хватки не покидало даже, когда они оба, облепленные снегом, миновали ворота в Юньмэн (адепты на страже даже не заикнулись о личности сопровождающего Главу).
Красные фонари горели даже ночью, делая родную Пристань ещё наряднее, чем обычно. Однако им было не до любования городскими красотами. Оставляя мокрые следы, оба добрались до покоев главы, а там уже Цзян Чэн, наплевав на все нормы поведения, всучил гостю чистый и - главное - сухой - наряд, загнал за ширму, повелев "быстрее избавиться от мокрых тряпок", а сам извлек из шкафчика небольшой кувшин вина и парочку чарок. Усмехнулся иронии судьбы - снова Лань Сичэнь попадает под его дурное влияние.  Но возиться с чаем решительно не хотелось, согреться нужно было побыстрее.

Ночью они просто выпили по чарке вина и, не слушая возражений, глава Цзян просто занял ложе для отдыха, предоставив гостю более удобное место.

И вот, сидя над каллиграфично выведенными иероглифами, он задумчиво покусывал губу и размышлял над простым вопросом. Нет, не о ценах на демоново рисовое вино. Как так случилось, что Лань Хуаня стало так много в его жизни?..

— Доброе утро, глава Цзян.

Кисть упала на пергамент, оставив неряшливое пятно прямо посередине. Цзян Чэн было подхвативший беглянку, опустил её на место, вместо этого в некой опаской поворачивая голову в сторону гостя.

Лань Хуань выглядел... выспавшимся. И растрёпанным. И.. вообще, собственно, не походил на идеального главу Лань.

Кажется, пауза немного затянулась. Потому что не-похожий-на-главу-Лань продолжил вежливую беседу:

— Все-таки не очень вежливо со стороны гостя почивать на ложе хозяина. Приношу извинения.

- Бросьте, к чему эти ритуалы, - фыркнул Цзян Чэн, окончательно расставшись с кистью и пергаментом. - Вы выглядите... куда лучше вчерашнего.

Какое-то дерзкое любопытство, вот что шевелилось внутри при взгляде на такого, другого Лань Хуаня.

Цзян Чэн поднялся из-за стола, деловито прошёлся по комнате, потрогал кувшин, в котором принесли (в третий раз) воду для умывания. Всё ещё тепловатая. Котелок с супом, что всегда варила сестра, стоял на столе, укутанный в несколько полотенец, чтобы точно не остыл. Кое-какие закуски можно спокойно есть и холодными.

- Для начала, думаю, нам стоит поесть, - пробурчал он, чувствуя себя неловко от необходимости самому разливать по мискам суп. Но звать служанку совершенно не хотелось. - А вам - умыться. Вода ещё не остыла.

Чтобы не смущать гостя, он первый сел за стол, намеренно не глядя как тот приводит себя в порядок.

- Фестиваль начнётся только завтра, - сказал он, потирая пятно от чернил на указательном пальце (при падении кисточка успела мазнуть по руке). - Я распорядился, чтобы мой управляющий достал вам нейтральные одежды, в которых вы бы смогли спокойно посещать любые места в Юньмэн, не рискуя быть узнанным. Чем бы вы хотели заняться сегодня?

+2

5

— Вы выглядите... куда лучше вчерашнего.

Лань Хуань неловко отвернулся, не зная, что ответить. Он чувствовал стыд за то, что Цзян Чэн видел его таким — небезупречным, неправильным; таким, каким нельзя было никому показываться. Себе, желательно, тоже, но так уж вышло, и очень зря Сичень втянул в это человека, которого с трудом мог назвать другом.

Долгие годы они ограничивались сухими приветствиями и дежурными фразами, и теперь Цзян Чэн знает о Лань Хуане даже больше, чем Ванцзы. Вина вдруг накатила на Сиченя горячей волной — он даже не сказал брату, что покидает дом, пусть и тайком.

В свете нового дня вся его решимость угасла.

— Спасибо, — Лань Хуань, заставив себя опомниться, поправил одежды и приступил к умыванию.

Вода была едва теплой и приятной; на некоторое время он отвлекся от мрачных мыслей, и, аккуратно промокнув лицо полотенцем, беспомощно оглянулся в поисках гребня для волос.

Цзян Чэн не следил за его действиями. Невольно Сичень засмотрелся на мужчину, раз уж момент позволял. Юньмэн трудно было представить без своего хозяина, и столкнувшись с необходимостью провести день почти одному, Лань Хуань ощутил растерянность и грусть.

— Думаю, я бы просто изучил окрестности, — медленно произнес Сичень.

Он мог бы найти краски, кисти и холсты, если бы постарался. Мог бы пройтись по пристани, думая о том же, о чем и до этого — упокоится ли душа А-Яо, заключенная в камне?..

Цзян Чэн был прав: пора вернуться к своим обязанностям, проявить ответственность.

Только этого совершенно не хотелось.

— Не повредит ли мое присутствие накопившимся делам?

Лань Хуань как никто иной знал, что даже после двухдневного отсутствия глава ордена столкнется с большим количеством дел и забот.

На самом деле, Сиченю даже было интересно, чем именно занимается Цзян Чэн в такое время как глава, однако спрашивать напрямую было неприлично, да и вряд ли уместно.

Лань Хуань сел напротив; голод давно его не посещал, как и аппетит, однако отказываться от угощения невежливо.

+1

6

Чтобы не смущать гостя, Цзян Ваньин старался не обращать внимания на его действия и перемещения по комнате. Бесспорно, важным был вопрос о переселении Лань Сичэня в лучшие гостевые покои, чтобы у того было личное пространство для отдыха и приведения себя в порядок. Их сумбурный план (правильнее было назвать его сумбурным бегством) был до того не совершенен, что при свете дня казался пьяной выходкой юного адепта.

Конечно, за время недолгого отсутствия успело накопиться больше прошений, на которые следует ответить. Множество других забот ждали участия главы. Однако пребывание Лань Сичэня в Пристани Лотоса было его решением и посему ответственность за благополучие гостя глава Цзян целиком брал на себя.

- Ваше присутствие не повредит, - ответил он ровно, протягивая Лань Сичэню миску, наполненную супом. - Не думайте о себе дурно. Конечно, какое-то время мне придётся уделять делам, но свободные часы я буду в вашем распоряжении. Если вы захотите моей компании.

После запоздалого завтрака они встретились с господином Цао, который ни моргнув глазом поприветствовал "друга главы", хоть выражение его лица ясно давало понять что о личности этого друга он прекрасно осведомлён. Гостевые покои были уже готовы и снабжены всем необходимым. Бочка с водой для омовения, костяной гребень, отрезы чистой мягкой ткани, просторная сорочка для сна. На стене развешаны строгие одежды нейтрального, тёмного цвета без клановой вышивки, как позже выяснилось, идеально подходящие по размеру. Господин Цао безмятежно кивал и улыбался, пока его глава ломал голову - как успел всё узнать?..

Цзян Чэн оставил Лань Сичэня, чтобы тот мог привести себя в порядок, облачиться в новые одежды и немного обжиться в комнатах. У него была пара часов чтобы закончить дела и привести мысли в порядок.

Они встретились позже. Посвежевший, пусть по-прежнему болезненно выглядевший глава Лань не носил больше сиреневые цвета Юньмэн Цзян. Однако едва ли походил на себя прежнего. Скорее на бродячего заклинателя без клана.

- Вы так же практикуете рисование... Лань Хуань? - с запинкой поинтересовался Цзян Ваньин, когда оба шагали по припорошенной снежным крошевом пристани вдоль центрального павильона. Прогулка по окрестностям резиденции вышла неспешной. Оба хранили молчание, но тишина не казалась напряжённой. Стылый, сырой воздух холодил лицо, забирался в ворот плотного ханьфу, играл  длинными волосами Лань Сичэня. Тёмные одежды больше походили на привычные, развевающиеся одеяния Гу Су Лань, но резко контрастировали с бледным лицом и кистями рук. Лента всё так же отсутствовала на лбу, невольно притягивая внимание. И Цзян Чэн прекрасно знал, где именно хранится эта лента, аккуратно свернутая в шесть раз.

Надо было отдать её сразу после завтрака. Однако он вспомнил только теперь.

- К востоку от Пристани есть небольшой остров. Место уединенное и с красивыми пейзажами даже зимой... Цзинь Лин пару раз сбегал туда, когда был ещё совсем мелким шалопаем.

Зачем он вспомнил о Цзинь Лине?..

- Если хотите, мы можем взять лодку.

+2

7

— Ваше присутствие не повредит.

Лань Сичень мягко улыбнулся, спрятав взгляд в чашку с чаем. На маленькой глазурной крышке был вытеснен травяной узор, залитый землисто-зеленой краской.

— Тогда я буду рад увидеть вас позже.

Мягкий вкус чая обернулся горьковатым послевкусием; Лань Сичень задумался о своем, возвращаясь к завтраку.

<...>

Если в Гусу магнолии едва начали показывать первые листья, то в Юньмэне уже зеленела трава сквозь остатки слякоти. Воздух был еще прохладный, но солнце приятно нагревало землю, и ни на ком из заклинателей не видно было зимних одежд.

Лань Сичень обошел все террасы-колодцы с тяжелыми лотосовыми листьями на поверхности воды, устроенные меж длинных галерей поместья Цзян. Учитывая, каким жарким было лето, только близость к воде могла дарить облегчение — и дома строили на сваях, приподнимая пол над водоемами.

Лань Сичень не взялся бы утверждать, были ли эти маленькие водоемы естественными либо же искусственными, однако вполне искренне жалел о том, что до сезона цветения лотосов еще далеко.

Невольно он представил, как много усилий нужно было приложить, чтобы восстановить все эти залы буквально из пепла и обломков, и вспомнил запах гари от библиотеки, чувствовавшийся даже спустя годы после войны.

Все же вещи было гораздо проще вернуть к жизни, чем утраченную веру, и осознание этого нагоняло тоску.

<...>

Ему не составило труда найти краски, однако с кистями пришлось повозиться. Соболиные выглядели вычурно из-за блестящих ручек, но выбора не было, и Лань Сичень смирился, хотя с трудом сдерживал улыбку, пока расплачивался: воображение рисовало ему образ балованной юной госпожи, падкой на все сверкающее.

Понадобилось вернуться, чтобы уложить все купленное, и едва задавшись вопросом, чем еще заняться до вечера, Лань Сичень отправился на прогулку с Цзян Чэном.

— Вы так же практикуете рисование... Лань Хуань? — Спросил Цзян Чэн.

— Уже давно не занимался, — честно признался Лань Сичень не без смущения, — однако я начал... работать над этим.

Он толком еще не знал, что собирался рисовать, но даже ощущение смутного желания сделать что-то руками было удивительным после стольких месяцев бездействия.

Воспоминание о Цзян Чэна о Цзинь Лине вызвало у Лань Сиченя улыбку. Помнил ли он, каким был Лань Юань в детстве? Он не был уверен: в Гусу всегда много детей, Лань Юань среди них не выделялся ничем, кроме постоянного преследования Лань Ванцзы.

— Если хотите, мы можем взять лодку.

— Хочу, — ответил Лань Сичень, не утруждая себя лишним нагромождением слов.

Цзян Чэну всегда было достаточно короткого искреннего ответа.

Молчать с ним было так же спокойно, как и обычно, и Лань Хуань наслаждался пустотой мыслей, обычно разгоряченных и самообвинительных. В конце концов, говорить о делах не хотелось; что же касалось личных тем, тому, кто провел полгода в уединении, рассказывать было нечего.

Вода в озере подвижным потоком омывала лодку; сюда впадали реки, лентами тянущиеся с севера.

— Цзян Чэн... Причина, по которой ты так стараешься помочь, мне неизвестна, однако... хотя я благодарен, не всем усилиям суждено дать плоды.

Лань Сичень верил в то, что Цзян Чэн понимает, в каком отчаянии он находится, сбегая из собственного дома после месяцев бесконечных кошмаров. Но разве способно это исцелить разочаровавшегося в своих силах человека?..

— У любого предмета есть свой предел, и пускай этому главе Лань постыдно признаваться в подобном даже близкому другу, собственную слабость следует признавать честно.

+2

8

- Хочу, - ответил Лань Сичэнь и глава Цзян лишь деловито кивнул, одобряя его выбор.

Сколько раз он сам брал случайную рыбацкую лодку, чтобы ненадолго сбежать по реке в попытке оторваться от гнетущих душу сомнений и дурных мыслей?

Подходящая случаю лодка - небольшая, но добротная, покачивалась на волнах, привязанная к перилам деревянного настила. Ловко, как делал это бесконечное количество раз, Цзян Чэн вскочил на борт и проследил, чтобы менее искушенный глава Лань благополучно усядется на широкой деревянной скамье на корме. Они могли воспользоваться более удобным судном, взять с собой хоть дюжину адептов. Подняв паруса и вооружившись веслами, те мигом бы доставили судно до острова.

Так и стоило поступить главе великого клана, принимая высокого гостя. Однако глава Цзян принимал просто "друга", бродячего заклинателя, разве не так? Слухи уже начинали бродить среди адептов, пресекаемые зорким господином Цао. С просто "другом" не нужно было лишних церемоний (да и лишних ушей тоже не нужно). Посему Цзян Чэн бесхитростно взялся за вёсла сам. Оттолкнулся одним от причала. Как делал множество раз. И уверенно повел судно прочь от берега.

Мышцы приятно заломило от столь желанной нагрузки. После часов, проведённых за документацией, взяться за меч или за вёсла хотелось сильнее, чем вкусить любимых блюд.

Зимой озера, окружающие Пристань Лотоса, были опаснее, чем в тёплое время года. Тёмные, глубокие воды были холодны и не раз доставляли проблем юным адептам, которых регулярно обучали гребле против течения именно зимой, даже если воды схватывались хрупкой ледяной коркой.

От воды исходил промозглый холод. Ритмично орудуя вёслами, Цзян Чэн не сразу сообразил, что для Лань Сичэня следовало взять плащ потеплее. Сидеть неподвижно наверняка было холодно.

- Цзян Чэн...

Величественная фигура Первого Нефрита на корме излучала спокойную меланхолию - так показалось главе Цзян. Его слова были спокойны. Похоже, Лань Сичэнь подбирал их в часы, что они провели порознь.

— Причина, по которой ты так стараешься помочь, мне неизвестна, однако... хотя я благодарен, не всем усилиям суждено дать плоды. У любого предмета есть свой предел, и пускай этому главе Лань постыдно признаваться в подобном даже близкому другу, собственную слабость следует признавать честно.

Близкому другу... Цзян Чэн едва не переспросил вслух, слишком удивлённый неожиданным  назначением, однако вовремя себя одёрнул - конечно, это фигура речи. С чего бы главе Лань называть его другом?

Его так даже Вэй Усянь называл не так час... Мысль о Вэй Усяне была очень не вовремя. Весла застыли в воздухе, пока глава Цзян сидел, устремив взор к стоящему в зените солнечному диску. Золотое ядро в груди будто стало тяжёлым и раскаленным.

- Глупости, - обронил он коротко и хрипло. - Человек - не предмет. И у него есть выбор, плыть по течению или плыть куда он захочет.

Фраза вылетела сама собой, он даже не подумал. Однако тут же нахмурился, не слишком довольный наглядностью собственного примера. Лодка успела замедлиться и теперь медленно разворачивалась от острова. Думал ли Лань Сичэнь о том, что его лодку к весне могли бы найти, разбитой о скалы?

- Прекрати думать о дурном. У тебя есть брат, - слово горчило на языке, - дядя. И целый клан, ожидающий своего главу. Ты...

Цзян Чэн забыл, что хотел сказать, поймав ответный взор. Но строптиво качнул головой, вместо этого поднялся на ноги, наклонился и пихнул непослушные вёсла в руки Лань Сичэня. Лодку начинало медленно вращать. Ерунда, выправить можно за пару движений.

- Держи. Попробуй плыть туда, куда хочется.

Говорят, в клане Лань даже у младших адептов сильные руки. Когда болит сердце, сильные руки способны отстраивать новую жизнь. Глава Цзян знал об этом не по наслышке.

+1

9

Лань Сичень спокойно наблюдал за движениями Цзян Чэна, давя в себе смутную тревогу. Он чувствовал, что поступает неправильно, и чувство это стало привычным - с того дня, как Цзинь Гуанъяо пришел вернуть уже не действующий нефритовый жетон. Именно в тот момент поползла первая трещина от той бездны вины и сожалений, быстро разверзнувшейся на месте прежней жизни.

— Глупости. Человек — не предмет. И у него есть выбор, плыть по течению или плыть куда он захочет.

Лань Сичень скорее ощущал себя сломанной вещью, в которой не было больше особого смысла. Он пережил многое и надеялся, что худшей частью были годы, проведенные кое-как сразу после смерти Старейшины Илина, однако развитие интриги с Цзинь Гуанъяо оказалось даже более болезненным.

- Возможно, - покладисто согласился Лань Хуань со словами Цзян Чэна, хотя ни следа согласия в его взгляде не было.

Он уже начал жалеть, что вообще завел этот неловкий разговор. Однако сказать правду он был обязан: усилия Цзян Чэна могут ни к чему не привести, так что, может, не стоило особенно стараться? Это было непривычно еще и потому, что способы поддержки и общения с Лань Ванцзи были совершенно другими, а Цзинь Гуанъяо не хотелось беспокоить всерьез, и Лань Сичень редко просил кого-то о помощи лично для себя.

— Это так, у меня есть клан, - эхом повторил Лань Хуань, вовремя умолкнув на полуслове.

Тяжелые, темные мысли пробивались ростками сомнения сквозь все его попытки остаться в твердом рассудке. Правда заключалась в том, родителей у него почти не было, своего дядю он по меркам клана опозорил, а от брата неминуемо отдалился по причине, имя которой было Вэй Усянь.

Что же было в его ордене, скованном большим количеством ограничений? Разве вели его адептов к истинной благодетели оковы предрассудков, связанных с выбором практик, учеников, учителей и даже спутника жизни? Разве помогли Лань Хуаню три тысячи правил, когда младший брат чуть не умер на его руках?

(А Цзинь Гуанъяо - все-таки умер.)

- Я попробую, - с улыбкой ответил Лань Сичень, принимая весла, - спасибо.

Цзян Чэн выглядел почти рассерженным - быть может, утомленным необходимостью снова обсуждать одно и то же. Лань Хуань неуверенно повел лодку, вновь задумавшись. Весла легко рассекали воду, напоминая о совместной охоте в Цайи и корзинке локв.

- На самом деле, я редко думал о том, чего хочу, - признался он, жадно рассматривая лицо Цзян Чэна.

Сложно было поверить, что они так быстро сблизились лишь потому, что их упрямые братья наконец разобрались со своими взаимоотношениями спустя тринадцать лет.

+1

10

У Лань Хуаня длинные пальцы и изящные, сильные ладони. Потемневшее от времени и активного использования весла смотрелись в них грубо и неуместно, словно драгоценность вдруг пытались украсить нелепо вырезанной деревянной фигуркой животного. Цзян Чэн почти ожидал, что Первый Нефрит откажется от столь возмутительного предложения и не сразу убрал собственные руки. На мгновение прикоснувшись к чужим (чужим?) пальцам, он поспешно отстранился и уселся на место, устроив локти на коленях.

- Если надоест, просто верни, - произнёс он куда тише.

Лодка выровнялась и плавно заскользила по воде, слегка сменив направление.

И чего он так разволновался?

Глава Лань справлялся с грубой работой куда более ловко, чем можно было представить. Цзян Чэн какое-то время наблюдал за его руками: хватка казалась чересчур напряжённой, в остальном ничто не выдавало неудобства от монотонных движений.

Цзян Чэн помнил, как громко ныл и жаловался Вэй Усянь, когда матушка заставила его несколько часов грести против течения в наказание за очередную дурость. Взялся за дело с энтузиазмом ("Это же легко!"), но после тащить его громко страдающую тушку пришлось, конечно, "шиди, ну пожалуйста".

Мысли о Вэй Усяне неизменно преследовали изо дня в день, с недавних пор сменив мрачные тона на яркие воспоминания беззаботной юности...

Но он отвлекся. Пусть у Лань Хуаня и сильные руки, с непривычки будет болеть спина. Вечером, отметил для себя глава Цзян, следует распорядиться о воде для купания гостя. Достаточно горячей, чтобы снять напряжение в гудящих мышцах и...

— На самом деле, я редко думал о том, чего хочу.

Голос прозвучал негромко, почти сливаясь с шелестом волн, омывающих борта лодки и шумом ветра в ушах.

Цзян Чэн поднял голову выше, наткнулся на пристальный взгляд и замер, переживая непривычное ощущение чрезмерной откровенности. Он неосознанно повёл плечами, словно стряхивая это ощущение прочь.

Всем главам кланов порой приходилось жертвовать желаниями ради общего блага. Однако кто как ни Лани отказывали себе в столь простых удовольствиях, как бочка с горячей водой в конце дня, либо хорошо сдобренная приправами пища?..

Раз слово сказано, пусть будет произнесена и фраза.

- И чего вы... хотите? - серьёзно уточнил Цзян Чэн.

+1