17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
03.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



miracle

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/4/583701.gif

we're looking for light inside an ocean of night
but will we ever see it through?

лань сичень x мэн яо

+1

2

День в храме Циншуй начинался с рассветом и заканчивался с закатом. Ничего удивительного - храм жил простой жизнью небольшого города, на окраине которого и располагался, а жители небольших городов не ходят поздним вечером возжигать благовония. Как бы то ни было, для Мэн Яо, который после того, как глава ордена Ланьлин Цзинь приказал гнать его с глаз долой, постигал в храме Циншуй основы искусства заклинателей, день начинался ещё раньше, и  заканчивался в час Крысы. Кроме учебы и тех дел, которых от него требовало положение послушника, хватало и других, простых бытовых забот - в конце концов, никто не станет чинить и стирать твою одежду, если ты не молодой господин хорошего рода, а о своих родителях после памятного визита в Башню Кои Яо предпочитал помалкивать. Самостоятельные тренировки тоже требовали времени и отнимали почти все силы, в обмен давая лишь надежду. Чем больше он узнавал о Цзинь Гуаншане, тем яснее понимал, каким глупцом выставил себя, решив, что отец примет его, как только увидит драгоценную брошь. Чем больше он узнавал, тем яснее понимал: для того, чтобы глава клана Цзинь захотел видеть его под своей рукой, мало быть его сыном - нужно быть полезным. Не просто ещё одним заклинателем средней руки, обученным в провинциальном храме, конечно это было бы недостаточно. Но с этого можно было начать, а потом...
В этом "потом" скрывались одновременно и надежды Мэн Яо, и его страхи, потому как будущее представлялось теперь слишком зыбким. Мир вступал в эпоху перемен, и, ухватившись за эти перемены, можно было как взлететь к вершинам, так и окончательно втоптать собственную жизнь в грязь. Важно было не оступиться, не потерять контроль, разумно распорядиться тем немногим, что было в руках.
Когда таких мыслей становилось слишком много и голова грозилась расколоться под их напором, Яо приходил в небольшой сад к источнику, который и дал храму имя, чтобы звон и запах чистой холодной воды хоть немного омыли сознание, и можно было бы заснуть. Сегодня он опять был здесь, несмотря на то, что храм давно погрузился в сонную тишину. Или не вполне? Сначала Яо решил, что голоса ему послышались, а то и вовсе приснились. Но обжигающе холодная вода источника омыла лицо, отгоняя усталость, а они по-прежнему были слышны, и говор, нехарактерный для этих мест, казался очень уж знакомым. Мэн Яо поднял голову и осторожно, чтобы не выдать свое присутствие, раздвинул скрывающие источник ветви. Шестеро парили на мечах как раз над храмом. Лиц, конечно, было не разглядеть, но это и ни к чему, достаточно было алых языков пламени, украшавших их одежды. Опасаясь даже выдохнуть слишком громко и вознося благодарность за густые кроны давно заросшего сада, он осторожно двинулся прочь. Заклинатели тоже двинулись - заложили большой круг, явно намереваясь осмотреть окрестности. Яо знал, что они вернутся - Вэни не могли появиться здесь случайно, а других храмов, которые могли бы отвлечь их внимание, в округе попросту не было. Воспользовавшись временной передышкой, он бросился бежать. Не к настоятелю: объяснять, в чем дело, пришлось бы слишком долго, да и, по правде говоря, в этом не было ни малейшего смысла - храм Циншуй был уже обречен.
Яо всегда старался зайти в комнату тихо, чтобы не потревожить гостя, и хотя теперь на это не было времени, привычка дала о себе знать. Дверь он открыл почти бесшумно и сам поразился, как спокойно прозвучал голос.
- Цзэу-цзюнь.
Время для церемоний было не самым подходящим, но мысль о том, что придется разбудить молодого господина Лань, привыкшего к распорядку Гусу, все равно неприятным комом застревала где-то под ребрами. Смешно, он ведь даже не был гостем по-настоящему, но что-то в Лань Сичэне заставляло относиться к нему как к первому нефриту клана Лань и не иначе.
- Боюсь, орден Цишань Вэнь нашел дорогу и сюда. Нам нужно уходить.
Как вместо "вам" получилось "нам" Мэн Яо тоже не понял, и даже не сразу заметил, а когда наконец заметил, исправляться было уже поздно. Впрочем, умирать, защищая Циншуй он все равно не собирался, а значит, и ему самому надо было оказаться как можно дальше отсюда и как можно быстрее. Был ещё и третий путь - встретить Вэней и привести их к тому, что они искали, но мысль об этом не нашла себе места в сознании Яо. Он пересек тесную комнатушку в несколько шагов и подхватил дорожный мешок. В то же мгновение ворота храма содрогнулись, как будто те, кто был снаружи, чтобы не терять времени, сразу стучали в них тараном, и тут же тишину ночи вспороли голоса. Снаружи требовали и отдавали приказы, внутри царило непонимание. Мэн Яо покачал головой и приказал себе забыть о безнадежном положении тех, кто должен был остаться в храме.
- У нас нет времени, защита Циншуй слишком слаба. Я помогу Цзэу-цзюню собрать свитки.

+2

3

Дни текли быстро и неумолимо, и несмотря на потребность как можно скорее принять какое-то решение, Лань Сичень медлил и сомневался, позволяя себе оплакивать свои потери. Ванцзи вместе с другими юными господами находился в Безночном городе под бдительным надзором Вэнь Жоханя, резиденция Гусу Лань была сожжена, а дядя был вынужден руководить остатками ордена, будучи ослабленным и нездоровым.

Лань Сичень должен, должен придумать хоть что-нибудь. Прямо сейчас.

Однако часы складывались дни, дни — в недели, а он толком не знал, как поступить дальше. В Ланьлин Цзинь он не хотел отправляться, припоминая, что именно Цзинь Гуаншань проявлял наибольшую лояльность ордену Вэнь. Явившись в Юньмэн, можно было навлечь неприятности на семью Цзян, с которой, откровенно говоря, Лань Сичень едва был знаком.

Кроме того, он бережно хранил запретные книги из библиотеки и с ужасом представлял, что будет, доверь он это сокровище кому-то еще. И в мирные времена для того чтобы овладеть безжалостными техниками, люди шли на преступления, пытаясь выкрасть свитки или пусть в ход шантаж; теперь и вовсе никому доверять не следовало.

Тем не менее, по какой-то неизвестной ему причине, Лань Сичень почти сразу доверился Мэн Яо, как если бы они были знакомы уже давно.

Спокойные, серьезные люди нравились Лань Сиченю — возможно, потому, что неуловимо напоминали Лань Ванцзи, исполнительного и скромного. Непроницаемого снаружи и очень чуткого внутри. Это, конечно, не давало основания считать такими же честными и чуткими всех, кто хотя бы немного походил на него, но...

С Мэн Яо Лань Сичень сам чувствовал себя спокойнее.

И старался, наконец, придумать хоть что-нибудь.

<...>

— Цзэу-цзюнь.

Лань Сичень быстро поднялся в постели, с трудом фокусируя взгляд; было еще темно — значит, рано для пробуждения. Что-то было не так.

— Боюсь, орден Цишань Вэнь нашел дорогу и сюда. Нам нужно уходить.

В подтверждение слов Мэн Яо раздался глухой громкий звук, означавший, что вторжение в храм уже началось. Вскочив, Лань Сичень быстро обулся и накинул верхнее ханьфу.

Самые хрупкие и опасные манускрипты он припрятал в мешочках цянькунь, остальное же приходилось аккуратно переносить на руках, переживая за каждый свиток.

— У нас нет времени, защита Циншуй слишком слаба. Я помогу Цзэу-цзюню собрать свитки.

Лань Сичень медленно кивнул и, схватив меч, вдруг остановился.

— Разве... разве можем мы оставить все, как есть?

Хотя монахи в храме усердно самосовершенствовались в меру своих понятий, заклинателями они не были, и против небольшого отряда от Цишань Вэнь им было не выстоять.

И вместе с тем, Лань Сичень отчетливо понимал, что единственным опытным заклинателем здесь был он сам; надломленный, рискующий потерять последний контроль над собой.

Почему он должен был делать такой выбор?..

— Ты можешь сказать, сколько их?

Если немного, то, возможно, это не все. Придут и другие, и даже если удастся отстоять храм сегодня, кто даст гарантии, что завтра его все же не сожгут?

Лань Хуань тихо вздохнул, сжимая рукоять меча со всей силы.

— Что ж, сколько бы их не было, я не отступлюсь.

Он ринулся туда, откуда слышал звук, и по пути догадался: стучали в ворота. Хорошо, что не начали сразу же стрелять — такой была первая мысль, и стоило только ей обрести форму, как Лань Сичень услышал знакомый свист, и быстро поднес сяо к губам.

Он успел выскользнуть из центральной залы во внутренний двор и сыграть несколько защитных нот; большая часть стрел разлетелась в пыль.

— Ну же! Уходите!

Ему хотелось, чтобы все те, кто не обладает духовными силами, поскорее покинули поле битвы, однако его короткая просьба не произвела особого впечатления на людей.

Ворота в этот момент с треском распахнулись.

+2

4

Время шло на секунды, и любое мгновение промедления могло оказаться решающим. Свои вещи Яо даже не пытался собрать: чем легче нести, тем быстрее они смогут уходить от преследования, а ведь придется нести еще и свитки. Он никогда не видел, что в них, но весть о том, что Облачные Глубины преданы огню, доходили и до храма Циншуй, а по тому, как относился к этим книгам Лань Сичэнь, нетрудно было понять, что они бесценны. Не только сами по себе, а еще и как единственное, что заставляло его скрываться вдали от разрушенного дома. Тот, кто вручил ему этот груз, несомненно обладал немалым талантом манипулировать людьми: вероятно, другой возможности спасти жизнь молодого господина, а теперь уже и главы клана, попросту не было. Мэн Яо не видел ничего постыдного в том, чтобы взять на вооружение мудрость этого человека и второй раз использовать прием, который сработал однажды, но, похоже, за то время, которое Лань Сичэнь провел в бегах и размышлениях, что-то в нем изменилось.
Могли ли они оставить храм на произвол судьбы и ордена Цишань Вэнь? Вопрос застал Мэн Яо врасплох. Разве у них был другой выход? Даже если сдаться прямо сейчас, остановит ли это погром? Достаточно было знать привычки тех, кто штурмовал ворота храма, чтобы ответить безошибочно.
- Шестеро, - проговорил он упавшим голосом, понимая, что гость своё решение уже принял, - и у каждого в рукаве по вороху сигнальных талисманов.
Но, конечно, это не могло остановить старшего нефрита. Впрочем, шестеро заклинателей из отряда разведки не могли быть для него серьезной угрозой, а значит, до того, как на место событий прибудут другие, и станет действительно опасно, оставалось ещё немного времени. Насчёт того, что он должен сделать за это время, у Мэн Яо сомнений не было. Может быть, если  - когда - все погибнут или разбегутся, упрямый нефрит вспомнит о своем бесценном грузе и согласится отступить, но только если книги все ещё будут целы.

Когда он вновь появился во дворе храма, звуки сяо уже сожгли все мосты, ясно давая понять: наследник Облачных Глубин скрывается именно здесь. Может быть, именно они и отрезвили нападавших, в конце концов, этот самый наследник Облачных Глубин был первым в списке молодых господ, и вступить с ним в прямое противостояние для обычного заклинателя было равносильно самоубийству. С другой стороны, вызывать подмогу, не сделав ни единой попытки выполнить задание - тоже не лучшее решение для адептов клана, который привык разговаривать с позиции силы. Мэн Яо хорошо понимал растерянность вэньских солдат - ситуация складывалась патовая. И командир отряда оказался достаточно умен, чтобы опробовать ещё один путь.
Орден Цишань Вэнь, сообщил он собравшимся, ищет преступника в бегах. Того, кто нарушил прямой приказ, еще и похитил нечто, ему не принадлежащее. Разумеется, орден Цишань Вэнь желает обойтись без лишних жертв, а потому просит - просит! - оказать помощь и выдать беглеца, который, как стало известно разведке ордена, недавно нашел приют в храме Циншуй.
Губы Яо скривились в улыбке. Ход простой, но в самую точку: если местные откажутся выдавать гостя и вступят в бой, сигнал тревоги получит обоснование, если же они согласятся, молодому господину Ланю придется действовать очень осторожно, чтобы обойтись без жертв среди мирного населения.
Мирное население, кажется, предпочитало второй вариант. Готовые защищать родную обитель, люди вовсе не горели желанием положить жизни за почти незнакомца, который, к тому же, мог оказаться банальным вором. Служители храма начали обмениваться многозначительными взглядами, а его настоятель вышел вперед, не иначе как намереваясь обсудить условия. Может быть, у него на уме было что-то другое, но Мэн Яо с самого детства видел, человеческую изнанку и человеческие слабости, и всегда ожидал худшего. Хотя, пожалуй, нет, не всегда. Цзэу-цзюню как-то незаметно за время недолгого знакомства удалось стать исключением из этого правила. Сейчас это беспокоило Яо ещё больше: то, что Лань Сичэнь, если дать ему время на размышления, может оправдать все легенды о своем благородстве и просто сдаться без боя.
Он отступил в тень, туда, где лучник, положив на тетиву стрелу, ждал, пока определится цель, и прошептал.
- Мэн Яо просит его простить.
Шисюн обернулся, и тут же получил удар рукоятью меча в висок, достаточно сильный, чтобы тихо осесть, предоставляя лук в распоряжение Яо. Еще мгновение спустя стрела завершила переговоры, пробив командиру Вэней горло.

Лук пришлось бросить быстро - ко второму выстрелу солдаты оказались уже готовы, вторая стрела была рассечена на подлёте. С мечом в руке Яо бросился к сражающимся. Нет, он не испытывал иллюзий насчет своих навыков фехтования и того, что именно ему предстоит сыграть в этом бою значимую роль. Да и размышлять об этом было некогда: прокладывая себе путь туда, где сражался Лань Сичэнь, он отсчитывал время ударами сердца, и наконец увидел именно то, чего ждал. Один из нападавших, пожертвовав несколькими мгновениями, осветил небо над храмом красным сигнальным огнем. Мэн Яо, воспользовавшись жертвой, вонзил меч ему в хребет и провернул для верности, но сделал это с чувством глубокой благодарности, едва ли не с улыбкой. Отступил и обернулся, разыскивая своего гостя взглядом.
- Теперь клан Мэй знает о присутствии Цишань Вэнь на своих землях. Их люди скоро будут здесь и защитят храм, но если они обнаружат...
Он не успел закончить мысль о том, что, обнаружив Лань Сичэня, теперь уже клан Мэй может решить договориться с Вэнь Жоханем, когда его взгляд остановился на жилых постройках.
- Горят...

+2

5

Их действительно было шестеро — пять заклинателей в одинаковых одеждах и еще один, не утруждающий себя стрельбой из лука — видимо, командир отряда. Еще кое в чем Мэн Яо наверняка не ошибся — каждый из Вэней носил с собой кипу талисманов, выбрасывающих яркие искры в воздух. Такими они пользовались, чтобы призвать подмогу в любой момент.

И если против шестерых Лань Сичень выстоит без труда, то что он будет делать, явись сюда сотня или того больше — как при сожжении Гусу?..

Он готовился сложить печать одной рукой, чтобы призвать Шуоюэ, глядя на людей перед собой; они, казалось, тоже не были воодушевлены встречей, и оттого еще сложнее было ощутить ярость.

Лань Хуань не хотел никого убивать, хотя следовало пылать жаждой мести, вымещать свою обиду за разоренный дом и погибших адептов, разрывая на клочки всех причастных. Однако ничего из этого он в действительности не чувствовал — только растерянность.

Когда командир Вэнь предложил выдать преступника и вора в обмен на ценность и сохранность храма, Лань Сичень невольно отвел взгляд, пытаясь понять, какую реакцию вызвали эти слова, однако не обернулся. Он напрягся, не увидев никакого возмущения со стороны монахов храма, и, едва заметив, как старший из них сделал шаг вперед, Лань Сичень подумал: это хорошее решение.

Он ворвался в чужую вполне спокойную жизнь, и справедливо было ожидать, что предложение командира придти к мирному соглашению покажется местным жителям заманчивым куда больше, чем защита подозрительного незнакомца.

Лань Сичень расслабил пальцы и убрал сяо за пояс, готовясь продемонстрировать обезоруженные руки и сдаться, как только услышит это требование.

Однако услышал он лишь короткий свист стрелы, пролетевшей мимо — прямо в горло командиру Вэнь, пошатнувшемуся и тут же упавшему навзничь; медленно и тихо, будто не по-настоящему.

Его тело еще не коснулось земли, в то время как остальные заклинатели ринулись в бой без дальнейших предупреждений. Лань Хуань выхватил меч и кинулся навстречу, надеясь удержать врагов перед собой и не дать им прорваться в храм. Он отбивался от двух заклинателей сразу, когда заметил Мэн Яо.

Заклинатель между ними успел сжечь сигнальный огонь, и красное солнце заполыхало в небе, искрясь. К сожалению, этот порыв стоил адепту Вэнь жизни.

— Теперь клан Мэй знает о присутствии Цишань Вэнь на своих землях...

Лань Сичень понял, к чему клонит Мэн Яо, и искренне поразился самой идее, вместе с тем вдруг ощутив противный, тонкий запах гари.

Одного из адептов Лань Хуань тут же ударил плашмя, надеясь, что после потери сознания он сможет придти в себя; другой отступил сам, видимо, не рискуя сходиться один на один.

Лань Сичень позволил себе быстро оглянуться, и на сердце тут же похолодело.

— Горят...

Зал для молитв, колонны на входе и парочка галерей были сложены из камня, однако все то, что располагалось за ними, было пристроено позже уже из дерева. Пламя пока еще не было видно, однако дым поднимался в небо столбом. Все, кто еще был внутри, тут же повалили наружу, чтобы не задохнуться.

Где-то там, в жилом крыле, все еще лежали свитки из библиотеки.

Вся растерянность, замедляющая движения Лань Хуаня, исчезла; он быстро сложил печати одной рукой, чтобы Шуоюэ ударил ближайших адептов Вэнь по конечностям. Еще одного Лань Сичень подкосил, косо полоснув по плечу, и тут же помчался в храм.

Времени было мало, однако по пути он распахивал двери, чтобы удостовериться, что никого не осталось. Воздух стал плотным и тяжелым, и едва добравшись до той комнаты, что он делил с Мэн Яо, Лань Сичень вздохнул с облегчением: свитки уже были собраны ранее, когда планировался побег.

Лань Хуань постарался задержать дыхание на пути назад, прикрывая лицо рукавом — дым уже заполонил все изнутри, и надежда потушить пожар такого размаха окончательно развеялась.

— Мэн Яо, — первым делом позвал он, стараясь отыскать своего спутника среди толпы людей снаружи.

Ему требовалось убедиться в том, что все в порядке — насколько это было возможно в их положении. За его спиной слышался треск. Снова.

Словно в поиске опоры Лань Сичень опустил руку с ножен, чтобы прикоснуться к клановой подвеске — как всегда делал в задумчивости — но ее не было на поясе. Нахмурившись, он огляделся вокруг.

— Вряд ли адепты Вэнь стали бы посылать сигнальный огонь, не будь еще отрядов поблизости. Нам нужно уходить немедленно. Нам всем.

+1

6

- Здесь, - коротко ответил Яо, услышав свое имя, и тут же закашлялся от едкого дыма. Надо же, ему всегда казалось, что храмы должны гореть, благоухая сандалом и благовониями, а оказалось - как обычное дерево. Меч он все ещё держал в руке, и даже не успел оттереть его от крови зазевавшегося вэньского солдата. Под взглядом Лань Сичэня вернул его в ножны - меч заклинателя не для убийства людей - и опустил взгляд. Ещё одно убеждение - что высокие идеалы только для спокойного и сытого времени - трещало по швам, стоило лишь увидеть, как глава Лань защищал свою жизнь: ни единой жертвы. Что ни говори, именно этот момент был не самым лучшим для того, чтобы пересматривать удобные и устоявшиеся взгляды.
Верно, им нужно было уходить. Сигнальный ли огонь, пожар или все вместе наконец убедили в этом и гостя, и Яо вздохнул с облегчением - до этого самого момента он не был уверен, что его усилия сработают именно так, как это было необходимо. Им нужно было уходить - но зачем всем? Неужели клан, контролирующий эти земли, не может позаботиться о храме?
- Цзэу-цзюнь, эти люди...
Эти люди только что собирались выдать человека, который им доверился, человека, который пытался их защитить, человека, который сам по себе был средоточием всех тех добродетелей, которые они лицемерно прославляли. Мэн Яо покачал головой с сомнением. Он очень хотел быть понятым, хотел, чтобы это вынужденное отступление - не первое и, скорее всего, не последнее - не казалось появлением трусости. Но ещё больше и для себя, и для упрямого Ланя он хотел жизни. Желательно долгой и продуктивной, но начать стоило хотя бы с того, чтобы сегодня не пополнить своими головами чей-нибудь трофейный зал. Долгие споры этому совершенно не способствовали, и прочертившая лоб первого нефрита складка намекала, что тот не уйдет просто так. Яо наконец кивнул со вздохом.
- Хорошо. Я объясню им, что из себя представляет орден Цишань Вэнь и его методы. После того, что они видели сегодня, - он ещё раз обернулся на горящий храм, который, пусть недолго, но все же был ему домом, - у меня есть шанс был услышанным. В конце концов, они ведь не пошли на тот бесчестный договор.
Непросто было удержаться от невесёлой усмешки, но он справился. Обещание он выполнит так или иначе. Пойдет ли это на пользу обитателями храма - кто знает.
Глаза немилосердно слезились от дыма, и горло саднило, когда Мэн Яо наконец подхватил собранный ранее мешок и тронул Лань Сичэня за локоть, напоминая о том, что время не ждёт.
- Цзэу-цзюню нельзя оставаться здесь даже минутой дольше. В сотне ли на юго-восток есть довольно крупный портовый город. Клан Вэнь не рискнет бесчинствовать там.
Кроме того, из него, в случае необходимости, нетрудно было добраться морем в Ланьлин или Цинхэ, не рискуя пересекать земли кланов, склонившихся перед Солнцем. Пусть оказаться в распоряжении Цзинь Гуаншаня, пока тот окончательно не определился со стороной, - сомнительная перспектива, но клан Не, непримиримые враги Вэней на протяжении долгих лет, наверняка оказал бы поддержку главе Гусу Лань. Впрочем, отправляться в путь, так или иначе, следовало лишь после того, как будет доподлинно известно, что происходит сейчас на землях пяти великих кланов, значит, в городе придется задержаться. В таких местах скрыться от нежелательных глаз легко, да и работы много - пусть и тяжелой, этого Мэн Яо не боялся, главное, что голодать не придется.
- Я приду туда на третий день.
Он поджал губы. Признаваться в том, что его духовных сил едва ли хватит, чтобы просто стать на меч и преодолеть это расстояние за время, за которое сгорает палочка благовоний, оказалось непросто. Насмешек от Цзэу-цзюня Яо, конечно, не ждал, разве что того, что, узнав о его слабости, тот сочтет его лишней обузой, и не станет дожидаться. Присутствие рядом второго молодого господина Лань за эти дни вошло в привычку - очень странную и совершенно необъяснимую. Он не сразу понял, почему гость до сих пор медлит, а когда понял, наконец неохотно протянул тому мешок.
- Свитки.

+1

7

— Цзэу-цзюнь, эти люди...

Лань Сичень едва слышно выдохнул и прикрыл глаза, смущаясь, как и всякий раз, когда вынужден был проявлять упрямство. В глубине души он прекрасно понимал, что именно Мэн Яо имеет в виду, однако истинный смысл произнесенных слов не всколыхнул уверенности Лань Хуаня. Поступать по совести — единственная роскошь, которую он мог себе позволить, и отказаться от нее он не мог.

Он почти произнес вполголоса "А-Яо" — как произносил сотни раз "А-Чжань", когда хотел обратиться к брату с просьбой и показать, насколько это важно для него — однако замер, не разомкнув губ. Это было очень не уместно.

Все, что ему осталось — ответить долгим, пронзительным взглядом.

Мэн Яо, наконец, вздохнул; от этого Лань Сичень ощутил тонкий, болезненный укол совести.

— Цзэу-цзюню нельзя оставаться здесь даже минутой дольше. В сотне ли на юго-восток есть довольно крупный портовый город. Клан Вэнь не рискнет бесчинствовать там.

Это означало, что Мэн Яо будет в опасности, если отправится в одиночку, потому что останется единственным, кто способен поддерживать бой на уровне солдат Вэнь. Защищать же людей и обороняться самому в то же время тем более не осуществимо. То, что он ценил Лань Хуаня так высоко, чтобы отдать ему лучшую позицию в планируемом побеге, заставило Лань Сиченя испытать стыд.

И все же это было разумно: пока один проведет монахов в безопасное место, другой сможет узнать что-то полезное. Насчет последнего у Лань Хуаня уже были идеи. Возможно, не самые удачные, но в сложившейся ситуации радовали даже они.

— Хорошо, — наконец негромко согласился Лань Сичень, не отрывая от Мэн Яо взгляда, — я доверяю тебе. Я буду ожидать в одном из постоялых дворов.

— Свитки.

Лань Хуань поблагодарил и забрал мешок, сжимая рукоять Шуоюэ — он уже так давно не летал на мече, что уже почти забыл, каково это.

— Береги себя, Мэн Яо.

<...>

Несмотря на то, что Мэн Яо не ошибся ни направлением, ни расстоянием, добраться до города удалось лишь к позднему вечеру. Виной тому было то, что Лань Сичень старательно соблюдал все меры предосторожности, избегая трактов и мелких поселений по пути — лишь бы никому не попасться на глаза и не встретить случайно неприятеля. Немного подумав, перед тем, как войти, он снял клановую ленту и меч с ножнами, чтобы аккуратно уложить их к свиткам.

Портовый город встретил Лань Хуаня шумом и огнями несмотря на поздний час. Добрый прохожий кратко указал путь к ближайшей гостинице, и Лань Сичень быстро нашел нужный дом.

Чтобы заплатить за комнату, ему пришлось распороть пояс там, где он ранее спрятал деньги; это было очень, очень давно, еще до всего, и тогда ему с трудом верилось, что эта предосторожность когда-либо пригодится.

<...>

На второй день Лань Сичень наскоро позавтракал, стараясь избегать пищи, неподходящей его режиму. Следовало решить, как лучше распорядиться временем, и первым делом он нашел лавку, продающую предметы заклинательства. Откровенно говоря, не все из них были подлинными, поэтому легко было сделать вывод, что собраны они случайным образом.

Тем не менее, удалось найти и купить по весьма выгодной цене мешочек цянькунь, и Лань Сичень вполне был доволен, хотя истратил остатки денег.

Он перебрал все свитки, и только убедившись, что ни один не пострадал, сложил их в мешочек, отныне навсегда избавившись от необходимости носить библиотеку буквально на руках. Однако оставаться совсем без гроша тоже было опасно, и, хорошенько поразмыслив, Лань Хуань отправился к первому чиновнику, согласному тут же принять его.

Представившись Ху Фэнем, он рассказал о своих странствиях и опыте заклинательства, но, как назло, никакие духи или чудовища уже давно не угрожали спокойствию горожан. Тогда ничего иного не оставалось, кроме как сотворить для гостеприимного дома самый обычный ритуал наудачу.

Нельзя было сказать, что это ничем не помогло: за вечер Лань Сичень написал и продал местным столько талисманов, сколько, наверное, не сотворил и за все время своей практики.

Таким образом, он смог и раздобыть средства, и подготовиться к предстоящему пути.

Разузнать что-то полезное ему удалось лишь наутро — одно из торговых судов вернулось в порт, и в первую очередь прибывшие решили как следует пообедать и выпить. Лань Сичень любезно обратился к одному из моряков, продемонстрировав приветственный жест:

— Этот мастер восхищен прозвучавшим рассказом. Разрешите мне задать вопрос...

Два кувшина рисового вина — и на все свои вопросы Лань Сичень получил ответы.

Он ждал Мэн Яо там же, в чайной постоялого двора, и порядком начал волноваться, когда все же увидел его, входящего в залу. Попросив хозяина принести чаю, Лань Хуань кивнул Мэн Яо с улыбкой, желая сначала услышать о том, как прошли эти дни для него.

+1

8

Орден Цяньшань Мэй так и не явился. У Мэн Яо было время подумать над этим по дороге в город. Резиденция клана Мэй располагалась далеко от храма Циншуй. Было ли их адептам дело до чужих сигнальных огней? Узнали ли о них вообще? Возможно, слухи о разрушении какого-то небольшого провинциального храма вообще не дошли бы до главы Мэй. На землях Великой равнины, землях, принадлежащих пяти великим орденам, все было точно так же. Правящий клан редко имел представление о том, что происходит на границах его территорий, а значит, терял над ними контроль. Вопрос о том, как изменить эту сложившуюся веками порочную практику, был интересен сам по себе, и к началу третьего дня, когда видны стали городские стены, Мэн Яо уже имел кое-какие соображения на этот счёт. Пустые, разумеется: чтобы хотя бы сделать первые шаги к осуществлению авантюры такого масштаба, надо было бы привлечь на свою сторону хотя бы троих глав из пяти - это в старом, довоенном раскладе. Воображение услужливо рисовало картину возвращения в Башню Кои теперь уже не с драгоценной безделушкой, а безумной идеей. Или сразу пойти с ней в Безночный город? Мэн Яо не привык смеяться над собой, но сейчас не мог удержаться. Хорошо, что никто не видит.
Обнаружить Цзэу-цзюня оказалось несложно. Не пришлось даже расспрашивать - достаточно было послушать. Утренний рыбный рынок полнился сплетнями о бродячем заклинателе и его талисманах удивительной силы. Мэн Яо тяжело вздохнул: беглец из первого молодого господина Лань был совершенно никудышный. За все то время, которое он провел за пределами Облачных глубин, по-настоящему скрываться так и не научился. Значит, опять придется пускаться в бега очень, очень скоро. К тому времени, как дошел до гостиницы, где остановился загадочный мастер Ху, Мэн Яо уже успел примириться с этой мыслью, и на приветственную улыбку Лань Сичэня ответил не менее искренней. Поклонился и сел за стол, лишь тогда почувствовав в полной мере всю усталость долгого пути.
- Клан Вэнь отступил, - начал без долгих предисловий, догадываясь, что эти новости Цзэу-цзюнь хотел бы услышать в первую очередь. Говорить старался тише, пусть чайная и пустовала. - Без жертв.
Он замолчал. Конечно, этого было недостаточно, и так или иначе ему придется объяснить, что произошло. Или попросту солгать? Сказать, что с хребта Цяньшань примчались даже раньше, чем на место прибыли отряды Цишань Вэнь? Ведь так он и собирался сделать, когда готовился к предстоящему разговору. Мэн Яо закусил губу в нерешительности. Молчать слишком долго под пронизывающим взглядом Лань Сичэня было хуже всего.
- Они поверили, когда я рассказал им о Цишань Вэнь, - одно это, по правде говоря, следовало бы считать чудом, но тогда как назвать то, что случилось потом? - Но отказались покидать храм. И, в общем, были правы: далеко ли убежишь от заклинателя на мече, так что мне пришлось...
Он покачал головой, вдохнул побольше воздуха и собрался наконец с силами, как будто собираясь с головой погрузиться в холодную воду.
- Людей клана Мэй не было и следа, так что, когда прибыл боевой отряд, молодым господином клана на время пришлось стать мне.
Сначала это был просто жест отчаяния. Всё лучше, чем прятаться в лесу, вздрагивая от малейшего шороха, ожидая, когда тебя настигнет клинок, и хорошо ещё, если убьет быстро. План был наглым и, быть может, только поэтому и сработал. Служители храма просто стояли на коленях, всем своим видом демонстрируя почтительность и страх, иногда отбивая поклоны - они ведь, как ни крути, тоже хотели жить - а он делал то, что было у него в крови: изображал хозяина жизни, прохаживаясь по территории храма и свысока отдавая приказы настоятелю. На солдат Вэнь Жоханя он смотрел примерно так же, как на досадный и незначительный мусор под ногами. И повторял, повторял, повторял себе, что имеет на это полнейшее право, на ходу сплетая из ничего новую гротескную маску. Наверно, убедительную, раз даже отсутствие ханьфу клановых цветов не помогло прибывшим раскусить этот дешевый балаган.
- Я сообщил, что Цзэу-цзюнь оказал сопротивление моим людям, которые прибыли на место ранее, был ранен мною в сражении и уведен для допроса и суда на хребет Цяньшань, и если орден Цишань Вэнь имеет возражения на этот счёт, их стоит обсудить непосредственно с главой ордена. И я позволил им забрать тела их адептов в знак доброй воли отца. Будучи в состоянии войны, люди Вэнь Жоханя не стали бы брать на себя ответственность за новых врагов, хоть бы и таких далёких, как орден Цяньшань Мэй.
Да, он рассчитывал именно на это, но, конечно, не мог знать наверняка. Вся эта ложь была шита белыми нитками, и Мэн Яо  хорошо помнил, как страх сдавливал холодной лапой сердце и запускал в него ледяные когти. Как слышал легкую поступь смерти за своей спиной и как болезненно сильно хотел жить. Как из этого страха и этого отчаянного желания рождалось нечто новое, придающее столько сил, сколько он никогда ранее не чувствовал. Как мысленно проклинал на все лады упрямство Нефрита, а потом так же мысленно всей душой благодарил его за это упрямство, потому что, если бы не оно, разве он испытал бы когда-нибудь что-нибудь подобное? И сейчас, глядя в глаза человеку, ради которого балансировал на тончайшем краю, Мэн Яо чувствовал, как от этих воспоминаний вновь учащается пульс и срывается дыхание. Сложив руки в поклоне он вновь опустил голову и заговорил быстро, пряча взгляд, который мог бы выдать все эти неуместные воспоминания.
- Цзэу-цзюнь, Мэн Яо просит простить его за эту ложь и за то, что не смог найти более достойного выхода.

Отредактировано Jin Guangyao (Пятница, 3 июля 12:26)

+1

9

Лань Сичень пораженно замер с чашкой на полпути. Наконец, он поставил ее на стол, так и не отпив; пальцами медленно обведя молочный глазурный край. Простая, но аккуратная работа.

Ему нужно было время, чтобы как следует обдумать услышанное. Невольно он пристально посмотрел на Мэн Яо, сидящего напротив и выглядящего очень взволнованным. Он действительно ожидал, что Лань Сичень будет недоволен чем-то?..

— Цзэу-цзюнь, Мэн Яо просит простить его за эту ложь и за то, что не смог найти более достойного выхода.

Лань Хуань вздохнул:

- Ты сделал все, что мог. И даже больше. Просить прощения должен я - за ту опасность, которой ты подвергся только из-за моих принципов.

Это было правдой, терзавшей его все эти три дня. На самом деле, Мэн Яо вовсе не был обязан потакать миротворческим порывам Лань Сиченя, и все же он не отказался, проявив доброту и смелость. И хоть эта история и завершилась благополучно, им невероятно повезло. Их окружала война, по своей сути не предрасположенная к благородству и заступничеству.

- Благодарю за помощь, - Лань Хуань почтительно склонил голову.

- Цишань Вэнь распустил наследников орденов, отказавшись от их дальнейшего обучения. То, в каком состоянии они вернулись, побудило мелкие и большие ордена объединяться для восстания.

Лань Ванцзи тоже вернулся. От резиденции Гусу остались лишь сгоревшие обломки, и все заклинатели ордена наверняка занимались постройкой помещений.

Все оставшиеся заклинатели - поправил себя в мыслях Лань Сичень. Ему тоже было пора возвращаться домой.

- Я думаю, завтра мы должны отправиться с торговым судном на тот берег, в южный порт Цинхэ.

Оттуда они могут продолжить путь вместе или все же разделиться. Не Минцзюэ удерживал границу между Цинхэ и Цишань, собрав всех своих адептов и заодно заклинателей из мелких кланов, проживающих поблизости. Мэн Яо мог примкнуть к ним или отправиться по своим делам.

- Мой отец... скончался.

Лань Хуань не собирался об этом говорить, но слова выскользнули сами собой; он смотрел в сторону, вспоминая Лань Чжаня, стоящего на коленях перед дверью, которая уже никогда не откроется. Он выглядел маленьким и беспомощным, и таким же чувствовал себя Лань Сичень, едва узнав о смерти отца. Хорошим главой клана он не был, был ли хорошим отцом?.. Находясь в уединении, глава Лань почти не видел своих детей.

Лань Сичень вдруг осознал, что забыл уже и его лицо, и его голос.

+1

10

Мэн Яо недоверчиво посмотрел на Лань Сичэня, как будто взвешивая, действительно ли тот будет просить прощения, раз уж заявил о таком намерении. Но вместо слов натолкнулся на ответный пристальный взгляд. И нескольких мгновений в молчании оказалось достаточно, чтобы он, легко улыбнувшись, наконец отрицательно покачал головой, отвечая то ли словам собеседника, то ли собственным мыслям.
- Нет, конечно нет.
Просить прощения за принципы можно было лишь глубоко в них разочаровавшись, но ничего подобного в глазах Лань Сичэня он заметить не смог - лишь знакомую уже уверенность, на этот раз сдобренную пригоршней вины. Ничего другого он, в общем, не ожидал, да и не хотел бы видеть.
- Был рад оказаться полезным, - ответил на благодарность, неожиданно понимая, что не лжет. Правда, задуматься над этим не успел, потому что Цзэу-цзюнь тоже поделился новостями. К тому же, такими, которые моментально заставили все мысли сконцентрироваться лишь на них.
О перевоспитании, организованном кланом Вэнь, слухи долетали и сюда, хотя мало кто им верил. Местные не могли представить себе, что влиятельные семьи, пусть бы и под страхом смерти, позволят отобрать у них старших сыновей. Мэн Яо и сам иногда задумывался, на какие рычаги смог надавить Вэнь Жохань, чтобы, скажем, Юньмэн Цзян рискнул передать единственного наследника клана в качестве заложника. Версии в голову приходили самые разные, и проверить их можно было, вероятно, лишь спросив непосредственных участников событий, но факт оставался фактом.
- Распустил? Это значит...
"Это значит, отправил родственникам их тела?" - чуть было не выпалил он. В самом деле, что могло звучать менее правдоподобно - приложить столько усилий и нажить столько врагов, чтобы добровольно выпустить из своих рук такое преимущество? Убить тоже было бы глупо, но отпустить? Однако ни в словах, ни во взгляде Лань Сичэня не читалась скорбь. Значит, его брат жив, или, по крайней мере, у него есть основания на это надеяться. Для своего брата, ещё одного бывшего заложника Вэней, Мэн Яо предпочел бы героическую смерть - хорошо помнил, как торжество Цзинь Цзысюаня для него самого обернулось унижением, прогремевшим едва ли не на всю Поднебесную. Увы, орден Цишань Вэнь не принимал во внимание пожелания бастарда Цзинь Гуаншаня, и его законный наследник, скорее всего, уже тоже наслаждался домашним уютом. И заодно готовился к войне.
- Значит, ордена наконец объединяются против общего врага. Что ж, это должно было случиться рано или поздно - нынешний глава клана Вэнь, похоже, совершенно обезумел.
Впрочем, под руководством безумца или нет, орден Цишань Вэнь был очень сильным противником даже для объединенных сил. Не непобедимым - нет непобедимых - но остальным орденам придётся сложно. Когда заклинатели по-настоящему воевали? Были ли готовы убивать не демонов и беспокойных духов, а живых людей, отличающихся от них только цветом одежд? Имеет ли хоть кто-нибудь из них представление о военной стратегии? Покажет лишь время. Но так или иначе, война - настоящая война - была подходящей возможностью попытать силы ещё раз. Пусть навыки Мэн Яо и были далеко от совершенства, учился он быстро, а в рядах противников сильнейшего ордена на счету будет каждый.
Слова нефрита прозвучали в унисон этим мыслям, но кивнул он не сразу и неохотно.
- Я попробую договориться о месте на корабле. Надеюсь, денег хватит.
Надеялся совсем на другое. Отправляться в спешке не хотелось, но желание Лань Сичэня как можно скорее оказаться в родных, пусть даже разоренных, землях было очевидно и понятно. Спорить было сложно, особенно после того, как тот заговорил вновь.
Нет, смерть главы Лань Мэн Яо не особенно впечатлила. Более того, он был уверен, что глава погиб, защищая Облачные Глубины, намного раньше: всё-таки со стороны Цишань Вэнь было странно бросить столько сил на поиски наследника титула в то время, когда предыдущий глава все ещё был жив. Этому могло быть одно объяснение: Вэнь Жохань считал Цинхэн-цзюня настолько никчемным, что попросту не собирался тратить на него время. Понять, что сейчас чувствует первый нефрит, Мэн Яо тоже не смог бы, даже не пытался. Чтобы понять, что значит потерять отца, надо сначала знать, что такое отец. Принеси кто-нибудь новость о кончине главы Цзинь, что бы он испытал? Скорбь? Или раздражение от того, что даже своей смертью этот человек смог разрушить его зыбкие планы и надежды?
Вряд ли это чувство могло иметь что-то общее с тем, что должен был чувствовать сейчас Лань Сичэнь. Мэн Яо не находил слов поддержки - обычные в таких случаях фразы о сочувствии и мести виновным подошли бы для других, но нефрит - он на то и нефрит, что рядом с ним любая фальшь становится вдвое заметнее. Молча он протянул руку через стол, и осторожно положил ладонь на запястье Цзэу-цзюня.
- Мы отплывем в Цинхэ завтра.

+1

11

— Мы отплывем в Цинхэ завтра.

Лань Сичень безмолвно кивнул, не отнимая руки и чувствуя тепло. На самом деле, он не ожидал услышать ничего особенного, тем более, от человека, который едва был знаком с его семьей; напротив, фальшивые слова только испортили бы всё. Однако этот момент хотелось Лань Хуаню запомнить - то, как он получил эту весть, как задумчиво смотрел в резное окно, а затем - в ровное лицо Мэн Яо.

Говоря откровенно, от всей глубины сердца... Если поднимать вопрос, был ли Цинхэн-цзюнь хорошим отцом, то разве не стоит также поразмыслить, был ли Лань Сичень хорошим сыном?..

<...>

Они плыли пять дней, и денег, заработанных Лань Хуанем, хватило с лихвой. Дважды судно останавливалось по пути, чтобы подхватить груз в ближайших портовых городках, не сильно отличающихся друг от друга. Лань Сичень даже не сходил на берег - все свое время он посвятил медитации, стараясь накопить силы перед опасным путешествием домой.

Не Минцзюэ в это время сдерживает - насколько это возможно - войска Цишань Вэнь на западной границе, стараясь сохранить население Цинхэ в мире. Наверняка он нуждается в помощи, и Лань Сичень даже допустил мысль в первую очередь отправиться к нему, однако же быстро устыдился: дядя и брат ждали его и  волновались все это время.

Наконец, судно прибыло в Сиань - порт на юге Цинхэ, который, как оказалось и городом-то назвать было нельзя. Несмотря на середину дня, кругом стояла тишь, и ни одного мелкого торговца не было видно поблизости. Поблагодарив как следует своих попутчиков, Лань Сичень ступил на причал, ожидая, что Мэн Яо последует за ним.

- Мэн Яо, - мягко произнес Лань Хуань, не зная, с чего начать.

На самом деле он только утром вдруг понял, что, возможно, именно в Сиане их пути разойдутся - не будут же они путешествовать вместе до конца своих дней. Вот только Лань Сичень не имел никакого понятия о том, чем Мэн Яо собирается заниматься и есть ли у него семья, которая его ждет. Судя по всему выходило, что нет, хотя расспрашивать было неудобно, и Лань Хуань решил, что в случае необходимости Мэн Яо сам расскажет все, что сочтет нужным.

- Что ты собираешься делать теперь? Глава клана Цинхэ Не уже собрал заклинателей ордена и противостоит Цишань Вэнь. Если ты ищешь шанс вступить в сильный орден, это может стать хорошим началом карьеры.

Лань Сичень не лгал - будь у него подобный выбор, он счел бы это хорошей перспективой. Юньмэн Цзян пал, а Ланьлин Цзинь и Гусу Лань не принимали адептов без рекомендаций или обмена (в крайнем случае если не на взаимное обучение, то на деньги либо же редкие рукописи). Кроме того, Гусу Лань уже многое потерял, и Облачные Глубины перестали быть неприступным местом. У Цинхэ Не были хорошие позиции, если так можно выразиться в обстоятельствах кровопролитной войны.

- Или же...

Лань Хуань едва слышно выдохнул:

- Ты готов пойти в Гусу со мной?..

+1

12

Пять дней пути по морю. Пять дней безделья - за последние месяцы Яо уже начал забывать, что это возможно - и относительного спокойствия. Пять дней, за которые надо было найти ответы на старые вопросы и на новые тоже. Пять дней, за которые нужно было решить, что делать дальше со своей жизнью, мечтами матери, своими собственными (он никогда не запрещал себе мечтать, что в этом плохого?) и той реальностью, что ждала на берегу. Для начала хотя бы понять, как изменились и реальность, и мечты с тех пор, как он в последний раз задумывался о чем-то подобном. А они изменились, тут и спорить было не с чем.
Выбор дальнейшего пути, пусть и небольшой, но был. Например, опять найти какой-нибудь захолустный храм или орден подальше от Ланьлина и продолжать самосовершенствование, если, конечно, его не сожгут и на этот раз. Или забыть о заклинательстве, найти место, скажем, писца в каком-нибудь городе покрупнее, накопить денег и сдать экзамен на чиновника... Яо даже заставил себя размышлять над этим не меньше, чем горела бы палочка благовоний, прежде чем с облегчением отверг такой сценарий окончательно и бесповоротно. От войны не спрятаться. Не будет непричастных, именно потому, что каждый, кто живёт в этом мире, - его часть. Да и зачем пытаться? Это ведь значит упустить шанс. Только высокая волна может поднять по-настоящему.
О том, чтобы выслужиться в каком-нибудь из орденов, подмятых Вэнь Жоханем, он тоже заставил себя подумать, но надолго этих мыслей не хватило - то ли морским ветром унесло, то ли вовремя окликнувшим его голосом Лань Сичэня. Хуже всего было то, что единственная цель, которую он так ясно видел перед собой раньше, не исчезла, нет, но растеряла свою позолоту и блестела теперь как-то фальшиво. Мечты, которые раньше прямой вымощенной золотом дорогой вели к Башне Кои, теперь петляли горными тропами и залиты были серебром лунного света. Пять дней Яо пытался навести в мыслях стройный порядок и, в конце концов забросил эту затею. Пять дней. Слишком мало, чтобы дать себе честный ответ на простой, в общем-то вопрос.
После палубы корабля земля под ногами как будто тоже плавно покачивалась. Мэн Яо решил, что это неплохо характеризует его жизнь, но быстро отмахнулся от этой бесполезной меланхолии, по привычке отправляя мысли заниматься более практичными вещами. Надо будет снять комнату, пожалуй, потом купить то, чего недостает для долгой дороги, перестирать и починить одежду, узнать новости - не те, которые дошли аж за море, а те, которые все еще могли считаться новостями. Думать об этих необходимых мелочах было не то чтобы приятно, но куда удобнее, чем пытаться разобраться  в запутанном клубке перспектив и обстоятельств, так что он думал - до того мгновения, когда его окликнул первый нефрит. Яо не обернулся и не заметил, как закусил губу. В удобных мыслях удобно было спрятать от себя ещё и то, что на берегу, скорее всего, придется попрощаться. Правда, он не думал, что так скоро, что сразу на причале, в конце концов, разве дорога из этого богами забытого городишки не одна для всех? Нет, похоже, не одна.
Мэн Яо смотрел на море и слушал, и даже пару раз согласно кивнул, думая разве что о том, что надо будет заставить себя улыбнуться и что-то сказать на прощание, а не стоять с таким видом, как будто его только что огрели по голове пыльным мешком. И всё-таки решить, куда пойти дальше. Цинхэ Не - и в самом деле неплохой вариант. Яо представил себя с саблей наперевес в первых рядах яростной атаки на самом горячем рубеже. Моргнул, отгоняя гротескное видение. Предложение вступить в ряды Цинхэ Не, конечно, было не совсем тем, на что он рассчитывал. Если подумать, оно было довольно обидным, хоть и весьма рациональным. Яо решил сосредоточиться на последнем, признавая разумность доводов. Пусть не с саблей и не в первых рядах, но вооружившись кистью и тушью для начала, выслужиться везде можно, если постараться, а потом уже...
"Или же" подоспело как раз вовремя, чтобы не задаться лишними вопросами, чтобы не позволить опять с головой нырнуть в глубину этого неясного "потом", не начать строить планы на слишком уж зыбкой почве. Или того хуже - не затягивая прощание, поклониться и уйти туда, куда послали - вербоваться в ряды сильного ордена. Мэн Яо скосил взгляд на главу Лань, ожидая и в то же время стараясь не ждать ничего, но обернулся к нему только тогда, когда тот наконец договорил.
  - Я... - слова почему-то опять подвели его, попытались сложиться в какие-то бессмысленные благодарности и заверения в его, Мэн Яо, полезности. Пришлось собраться с мыслями и даже вдохнуть поглубже, чтобы приоткрыть путь для простого и искреннего - Я буду очень рад.

Отредактировано Jin Guangyao (Пятница, 7 августа 10:37)

+1

13

Мэн Яо наконец обернулся:

- Я... я буду очень рад.

Лань Сичень неожиданно почувствовал облегчение, от которого улыбка расцвела сама собой.

<...>

Им пришлось задержаться на день, чтобы привести себя в порядок и попытаться расспросить случайных людей о последних новостях. Сиань не был тронут адептами Цишань Вэнь, но слухи доходили и до него, поэтому местные жители почти прятались в своих домах. Невольно Лань Сичень подумал, как повезло ему наткнуться на торговое судно - ведь в такое время мало кто решился бы рисковать жизнью даже ради прибыли. С другой стороны, на любой войне снабжение - одна из главнейших задач.

Судя по всему выходило, что Юньмэн и Гусу были разорены больше прочих, поэтому на границе Цинхэ с Гусу Лань Сичень сильно напрягся, готовясь увидеть на своем пути что угодно. Он стал менее разговорчивым и перестал улыбаться, гадая, в каком состоянии сторожевые вышки.

Конечно же, они никого не встретили. Скорее всего, оставшиеся заклинатели ордена сконцентрировались на охране того, что от него осталось.

"Сколько осталось самих заклинателей?" - Мысленно спросил себя Лань Сичень и помрачнел еще больше. Не слишком ли поздно он вернулся домой?

- Неясно, остались ли поблизости отряды Цишань Вэнь, - произнес он, поворачиваясь к Мэн Яо.

Особого смысла таиться уже не было, но и нарываться на опасность - тоже.

- Отсюда до Облачных Глубин четыре часа на мечах, так что предлагаю полететь.

Лань Сичень тут же подумал, что Мэн Яо уже мог устать - они шли целый день. И, хотя это звучало до ужаса неловко, а для кого-то, может, и оскорбительно, тут же предложил следом:

- Если хочешь, можно вдвоем. На моем мече будет быстрее.

+1

14

День пешего пути по землям, охваченных войной, дал куда как лучшее понимание о происходящем, чем даже самые смелые слухи. Клан Вэнь не церемонился с мирным населением, прекрасно понимая, что победу можно одержать не только сражаясь с врагом лицом к лицу. Уничтожать поля и пастбища намного эффективнее и, что и говорить, проще. Недостаточно благородно - пожалуй. Но о благородстве можно позаботиться и после победы, для которой хороши любые средства. Историю всегда пишут победители. Мэн Яо решил, что должен знать, разделяют ли то же мнение остальные кланы. Если да, Лань Сичэню нужен будет посредник, чтобы взаимодействовать с другими главами в планировании военных операций.
Чем дальше они шли, тем более разоренными выглядели земли, тем меньше занимали время разговорами, тем мрачнее становился Цзэу-цзюнь. Яо пытался представить себе, с чего глава начнет восстановление своего ордена. Пожалуй, лучшее, что можно было бы сделать для начала - закончить войну, без этого любые усилия теряли смысл. Значит, найти, быстро обучить и вооружить новых людей. Будет ли этого достаточно? Отвечать на этот вопрос не хотелось, и Мэн Яо остановился в своих рассуждениях на том, что у него всё ещё слишком мало информации, чтобы судить об этом. Так или иначе, он сам собирался рано или поздно оказаться на поле боя, увидеть всё своими глазами и, быть может, наконец использовать полученные от учителей и книг, на которые матушка тратила все сбережения, знания, в том числе и о военном деле. Хоть в этом её усилия не были бесплодны. Во всём остальном же... Мэн Яо знал, что, несмотря на совершенствование в храме Циншуй, как заклинатель он всё ещё слишком слаб. Знал, что ни его желание быть полезным, ни талант, ни храбрость не смогут компенсировать этого.
Когда Лань Сичэнь заговорил вновь, его слова стали продолжением этих мыслей. Яо закусил губу. Становиться сейчас лишней обузой он не желал, но ещё меньше хотел бы свалиться с меча, поднявшись под облака.
- Боюсь, моих духовных сил недостаточно для такого полета. Мне не следовало задерживать Цзэу-цзюня с самого начала, я мог бы...
Он мог бы добраться до Гусу пешком, сколько бы времени это ни заняло, но лететь вместе - это точно звучало намного лучше. С готовностью кивнул, только услышав предложение.   
- Конечно, - он даже не думал сомневаться, полностью доверяя и главе Лань, и его легендарному мечу. Оставалась одна сложность, но она не представлялась по-настоящему сложной. Мэн Яо неловко улыбнулся и шагнул вперед. Его взгляд скользнул по Шуоюэ и вернулся к лицу Лань Сичэня.  - Мне не приходилось становиться с кем-то на один меч. Цзэу-цзюнь подскажет, что мне нужно делать?

+1

15

— Мне не приходилось становиться с кем-то на один меч. Цзэу-цзюнь подскажет, что мне нужно делать?

Лань Сичень не без удивления улыбнулся.

"С другой стороны", - подумал он, - "как часто заклинатели сталкиваются с необходимостью лететь на одном клинке?"

Судя по всему выходило, что нечасто. Лань Сичень сложил печать одной рукой, призывая Шуоюэ; серебристый узкий меч покорно завис над землей, поблескивая в лучах предзакатного солнца.

Лань Хуань легко ступил на него и протянул руку Мэн Яо:

- Просто держись за меня, терпеть придется недолго.

Он без стеснения положил ладонь Мэн Яо себе на пояс, ощущая удовольствие только оттого, что наконец мог размяться - насколько вообще можно было назвать полет на мече разминкой. Приятно было осознавать, что вынужденное бездействие, наконец, кончилось, и больше не нужно прятаться.

Родные места будто придавали сил, и до резиденции Лань они добрались даже быстрее, чем Лань Сичень рассчитывал. Пришлось сойти на землю, едва завидев пару заклинателей в белом на подъеме в гору - там, где раньше была петляющая дорожка, усаженная крокусами. Деревянные ворота сгорели, и светлый камень выглядел грязным.

Несмотря на отсутствие ленты и клановых одежд, адепты узнали Лань Сиченя. А он их - нет.

И только после обмена положенными приветствиями, шагая за ними, Лань Хуань вдруг понял, что это те младшие, которых приняли через год после отбытия Вэй Усяня.

Их лица выглядели такими измученными и уставшими, что нельзя было в них признать двадцатилетних юношей.

<...>

Он попросил устроить Мэн Яо - как гостя - и первым делом отправился к дяде, опережая всех, кто мог бы предупредить о его присутствии - церемониям было не время. Они молча стояли друг напротив друга - Лань Цижень и Лань Сичень - пока, синхронно кивнув, не выдохнули с облегчением.

Лань Ванцзи должен был вот-вот вернуться, и хотя Лань Сичень еще не успел его увидеть, он почувствовал себя гораздо спокойнее, только услышав о нем.

Уже затемно он сел на колени перед прахом отца, чтобы попросить прощения за то, что не мог быть рядом. Магнолии, ранее заглядывавшие в окно, выглядели просто обугленными ветками - пожар от библиотеки добрался до учебных комнат, затем до яши и залы с портретами предков.

Следовало благодарить небеса за то, что балки не падали, но в этом чуде была и заслуга Лань Аня: основные помещения стояли на каменных платформах и колоннах.

Лань Сичень встал в пять - вместе со всеми, совершив все утренние ритуалы - включая тренировку до первого приема пищи - и отправился за Мэн Яо, когда настало время завтрака по меркам Гусу: в семь утра. Шансов не проснуться к этому часу у Мэн Яо не было, потому что все в ордене следовали режиму, да и к тому же порядочно шумели.

Резиденцию отстраивали заново. В первую очередь - жилые комнаты и места общего пользования, после - площадки для тренировок и места для музицирования.

- Мэн Яо.

Лань Сичень едва не столкнулся с ним на пороге, но тут же отступил и с улыбкой кивнул в знак приветствия. По правилам приличия он должен был спросить, удобно ли гость провел ночь, но в полуразрушенном прохладном доме, едва ли не на полу...

- Думаю, ты успел увидеть многое, - вздохнул Лань Сичень, - однако я решил поговорить с тобой до завтрака. Орден Гусу Лань готов принять тебя в качестве ученика и адепта. Требования к новоприбывшим достаточно высоки: необходимо следовать всем установленным правилам.

Мэн Яо предстояло подумать, готов ли он к вступлению в строгий орден, ко всему прочему находящийся в очень уязвленном состоянии. Возможно, ему придется рисковать жизнью ради идеалов общества, в которое он едва вступит, не имея практически никаких прав на позиции младшего адепта. Лань Сичень не обиделся бы на отказ.

- Если тебя что-то волнует - спроси меня прямо сейчас, чтобы не жалеть потом.

Они подошли к краю каменной террасы; жесткая трава уже поросла вокруг, но цветочных кустов не осталось и следа. Ни единой птицы не было слышно - Лань Сичень, откинув спутанные ветром волосы назад, оглянулся вокруг, чувствуя, как сердце падает вниз с болью.

Траурно-белые одежды были как никогда уместны в этот момент.

+1

16

Нанятые Мэн Ши учителя, призванные научить основам заклинательства, все как один были шарлатанами. Но они были убедительными шарлатанами и в том, что касалось теории, разбирались неплохо. Из их рассказов Мэн Яо знал кое-что о великих орденах, в том числе и о принятом в Облачных Глубинах режиме дня. Проснулся он тогда же, когда должны были просыпаться адепты, привел в порядок одежду и волосы, прошелся, не отходя слишком далеко от отведенного ему дома. Слишком многое увидеть не удалось, но и этого, вместе с тем, что он видел вчера, вместе с тем, что рассказывал Лань Сичэнь о своем доме, каким он был до вторжения, давало некоторое представление о жестокости и бескомпромиссности коснувшейся Гусу войны. Масштабы были впечатляющими, но самое главное всё же было сохранено, и орден уже начал путь к своему возрождению. А Цишань Вэнь не пытался нападать вновь: политика бездумного уничтожения всего и вся и при этом неумение довести дело до конца давали свои плоды, и его враги - пусть пока слабые и зализывающие раны, уже доставляли ему неприятности.
Сидеть без дела Мэн Яо не нравилось, и поскольку доносившиеся из-за стен звуки ясно давали понять, что кто-то из адептов уже принялся за строительные работы, он решил, что может позволить себе выйти и осмотреться получше. Однако осуществить план он не успел, увидев на пороге Лань Сичэня, стоило ему открыть дверь. Отступив на шаг, склонился в поклоне, а затем, выпрямившись, ответил на улыбку улыбкой.
- Цзэу-цзюнь.
Сегодня он впервые видел первого нефрита в одеждах его клана, именно такого, каким его знал мир заклинателей. Другая одежда, конечно,  не могла изменить того, кого Мэн Яо привык звать своим гостем, и в то же время, теперь, оказавшись наконец на своем месте, он казался другим. Более величественным, сильным, еще более недосягаемым. Они были почти ровесниками, но пропасть происхождения, образования и жизненного опыта можно было почувствовать едва ли не физически. А тепло неизбежных прикосновений и дыхания, мешавшееся в волосах с холодным ветром, пока летели над облаками, можно было бы и вовсе посчитать сном.
А то, о чём глава Лань заговорил следом - продолжением этого сна. Тогда, в Сиань, когда он впервые предложил направиться в Гусу, Мэн Яо считал, что окажется в ордене на правах приглашенного заклинателя, не более. Это было естественно - для того, чтобы достойно представлять орден, он был слишком слаб и, начав обучение в таком возрасте, едва ли смог бы достигнуть вершин когда-нибудь. Он мог (и собирался) быть полезен Лань Сичэню, но не думал, что речь пойдёт о том, чтобы быть полезным ещё и своему ордену. Эта мысль ошеломляла. Мэн Яо задержал дыхание, пытаясь успокоить сердце и ничем не выдать своего состояния. "Гусу Лань в руинах, - повторял он себе, - нужно много новых адептов, чтобы восстановиться, в таком решении нет ничего особенного". Это не работало. В руинах или нет, великий Орден оставался великим, и смог сохранить бесценные знания, а значит, желающих припасть к их источнику должно быть немало. И теперь этот орден готов был открыть двери для него. Мэн Яо посмотрел на идущего рядом Лань Сичэня и медленно кивнул.
- Я понимаю.
Правила его не пугали. Если бы их было сто, это, пожалуй, было бы слишком много, но когда речь шла о нескольких тысячах... Он был уверен, что среди такого списка удобное правило найдется на любой случай, стоит лишь как следует изучить их. И уж конечно, соблюдение правил даже самого строгого ордена не могло быть чересчур высокой ценой за то, чтобы продолжать самосовершенствование здесь. Но было что-то ещё, что мешало согласиться так же быстро и уверенно, как, едва сойдя с палубы в Цинхэ, Мэн Яо согласился последовать за Лань Сичэнем в Гусу. Решился заговорить об этом только после высказанной просьбы, и то не сразу. Завел руки за спину и нервно сжал ладони, но не позволил волнению отразиться на лице.
- Меня беспокоит, что, предлагая мне стать адептом Ордена, Цзэу-цзюнь почти ничего обо мне не знает. Мне неизвестны критерии отбора в Гусу Лань, но, полагаю, эта планка и в самом деле очень высока. Если это приглашение - только лишь знак благодарности, в этом нет необходимости: чести быть знакомым с Цзэу-цзюнем более чем достаточно за все мои скромные усилия.
Слова рождались тяжело. В них можно было бы увидеть отказ, и Мэн Яо всё думал, захочет ли Лань Сичэнь считать именно так или поймёт всё правильно. А того, казалось, целиком поглощала печаль или просто безмерная усталость. Среди множества проблем, о которых глава клана теперь не просто знал, которые видел своими глазами, которые впустил в сердце, должно ли ему быть дело до чьих-то душевных метаний? И всё же это было важно. Слишком важно, чтобы молчать и позволить однажды слухам из Ланьлина достичь ушей ни о чём не подозревающего главы Гусу Лань. Существование этих слухов само по себе было несмываемым позором, но войти в орден, скрывая их, а потом быть изгнанным за это... Одна мысль о возможности такого исхода заставила Мэн Яо побледнеть и с трудом продолжить.
- Если же дело не только в этом, и Цзэу-цзюнь действительно желает видеть меня адептом своего Ордена, не ему ли следует задавать мне вопросы, чтобы позже, - Мэн Яо подошел ближе, настолько, насколько это позволяли приличия, или ещё на цунь ближе, и перехватил его взгляд, и взгляд этот придал сил закончить речь, - не испытывать сожалений?

+1