17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
03.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » В чём сила, брат?


В чём сила, брат?

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

https://i.ibb.co/zPRKww3/20190804092847-glkkr.jpg

Mo Xuanyu х Jin Guangyao

Я узнал, что у меня есть огромная семья. Или немного о братской любви в разных ее проявлениях

+1

2

Он до последнего сомневался в подарке. Очередном. Глупом и нелепом, если учесть, что все остальные хоть и были приняты, но явно не с тем посылом, который вкладывал в них Сюаньюй. И он ни разу не видел за два года, что находится здесь и неприкрыто восхищается старшим братом, чтобы тот пользовался хоть раз теми безделицами, что дарил ему младший сводный брат. Но сегодня день особенный - настолько, что все может обернуться очень плохо, если...
"Нет-нет-нет", - юй зажмурился и помотал головой, отгоняя непрошенные сомнения, - "в крайнем случае я просто уйду! Или, если он разгневается... а он может разгневаться? Он же самый добрый на свете... я не могу подводить его, я просто попрошу его не рассказывать никому!"
Пришлось напомнить себе, что если сейчас он допустит, чтобы навернувшиеся от страшных сомнений слезы потекли по лицу, все его труды пойдут демонам под хвост! Дрогнувший взгляд брошен на отражение в воде - ближайшая бочка была заполнена до верху, особо и наклоняться не надо. В лунном свете его бледное от переживаний и слегка похудевшее по сравнения с прошлым годом лицо было похоже на лик призрака - он уже не был похож на ребенка. Едва заметная подводка глаз, столь же ненавязчивые мазки нежно-красных теней на основе розовой пудры... губы пришлось подлечить пчелиным воском - искусаны до мелких ранок, пока в ночи думаешь о брате в совсем не невинном ключе. Но и розовое масло не понадобилось - они и без того ярко алели по сравнению с бледной кожей. По-настоящему ужасная вольность была в другом: явно девичья укладка волос с алыми лентами и цветущие на женском платье пионы - он знает, что девушки нравятся старшему брату, хотя, тот никогда не позволил бы себе выказать ни одной из них неуважения или брать силой. Это ведь не... уж точно не о ветренности отца сейчас размышлять!
Никого не встретить бы по пути, и без того с трудом дающемся трясущемуся на каждом шаге Сюаньюю. Коробочка светлого дерева с резной крышкой - да, пион, но это-то как раз не удивительно, уже почти традиция в подарках от младшего брата, - едва не выскальзывает из руки, ладонь которой вспотела при первом же шорохе. Засыпающее поместье еще перешептывается, заполняется обсуждением слухов перед сном, проверкой караулов да очень дальним лаем собак на псарне, а он, словно воришка, крадется в тенях, прикрывая лицо веером золотисто-песочного цвета.
Тихий стук, почти шорох возле двери, за которой неустанно трудится, все еще трудится Гуанъяо.
- Шисюн, это я, Сюаньюй... ты занят?
Он нервно обернулся, оглядывая пустые ступеньки и укрытый ветвями рядом стоящего древа совсем небольшой участок двора - здесь не должно было появиться никого, если только кто-то из обходчиков стражи не вздумает прогуляться. Он продумал и путь отступления, но на этот раз брат точно должен понять, что все выливаемые на него восхищение, обожание и почти собачья преданность - вовсе не родственного толка. Намек слишком уж очевиден.
Лишь бы этот намек не увидел кто-то еще: подставить под удар Гуанъяо он никогда бы не осмелился.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:22)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+4

3

Один из талисманов, которые освещали неоконченное письмо, моргнул и погас. Тень от руки, держащей кисть, стала гуще, но Гуанъяо, сосредоточенный на своей работе, не сразу заметил это. Черта за чертой иероглифы ложились на бумагу, чтобы очередной глава средней руки клана, получив личное приглашение на Совет от молодого господина клана Цзинь, почувствовал свою значимость. В этом, пожалуй, не было острой необходимости, можно было поручить такую работу писцам, однако Гуанъяо не мог сейчас пренебречь ни единой, даже самой незначительной каплей поддержки и расположения. Смотровые башни теперь все чаще занимали его мысли. Он был уверен - нет, знал наверняка, - что башни нужны. Нужны всем: жителям захолустья, куда редко добирались заклинатели, кланам, на чьем попечении находилось это захолустье, крупным орденам, которые сбивались с ног, пытаясь контролировать свои территории вслепую, великому ордену Ланьлин Цзинь, который мог бы с их помощью следить за всей Центральной Равниной. Отец поднимал его идеи на смех. Говорил, что это неоправданно дорого. Говорил, что это слишком похоже на надзирательные пункты Цишань Вэнь. Говорил, что другие кланы никогда не пойдут на это. Говорил, займись наконец делом. Чем презрительнее Цзинь Гуаншань отзывался об идее, тем крепче Яо держался за нее. Упрямо и бесперспективно. Во всяком случае, бесперспективно до тех пор, пока во главе Ордена стоит его отец. А значит, в скором времени это должно измениться.
Пальцы дрогнули, едва заметно нарушая ровный строй уже написанных слов. Гуанъяо вздохнул и отложил кисть. Письмо придется переписать, но он займется этим позже, после недолгой медитации, призванной успокоить мысли. Поднялся, чтобы прежде зажечь палочку благовоний, и вздрогнул, услышав стук в дверь. Не самое подходящее время для визитов, но окликнувший его голос звучал в унисон с недавними мыслями: не пренебрегать ни одним из возможных союзников. Особенно тех, кому отец доверяет. Все еще держа благовония в руках, он подошел к двери и открыл её.
- Брат? Почему ты...
Вопрос о том, почему Сюанюй не уделяет отдыху отведенное для этого время, застрял в горле. Гуанъяо опустил веки на два удара сердца, убеждая себя, что увиденное - всего лишь шутка уставших от полутьмы глаз, но, когда он открыл их, снаружи ничего не изменилось. Слабый свет талисманов, падающий из комнаты, очерчивал юношескую фигуру в женском платье. Что бы это ни значило, оставлять Мо Сюанюя в таком виде за порогом, рискуя привлечь любопытные взгляды, было бы верхом глупости. Подавив желание ухватить младшего за плечо и втянуть его в комнату, Яо лишь отступил на шаг, открывая путь.
- Прошу тебя, заходи.
Гуанъяо всегда гордился своим самообладанием, но на этот раз удержать лицо было поистине сложно. Не потому что он впервые видел мужчину, облаченного в женские одежды, а как раз наоборот. В доме терпимости, где ему случилось расти, своеобразными пристрастиями клиентов никого было не удивить. Но, возвращаясь домой, любой из них вновь становился респектабельным сановником, почтенным горожанином, примерным семьянином. Место этим странностям было в борделе - и нигде более. В таком случае, уж не желал ли младший брат своей выходкой напомнить старшему о его происхождении? Пусть и бастард, Мо Сюанюй, в отличие от Мэн Яо, был для Цзинь Гуаншаня сыном, а не "а, не напоминай". И хоть раньше он никогда не проявлял высокомерия, но в его возрасте характер все ещё слишком изменчив и податлив, и несколько фраз или открыто проявленное расположение отца могли бы... Могли бы? Яо считал, что неплохо разбирается в людях, и Мо Сюанюй никогда не казался тем, кто станет бросать камни на упавшего в колодец. Следовало разобраться, вместо того, чтобы делать поспешные выводы. Вдохнув поглубже и заставляя голос звучать спокойно и негромко, он обернулся к брату.
- А-Юй, что происходит?

+2

4

Поклонившись брату, он быстро юркнул в комнату, специально чуть сутулясь и сгибая колени - если кто и заметит женскую фигуру, среди ночи прошмыгнувшую в покои Яо, то никто и не подумает на довольно сильно подросшего за последнее лето младшего сына главы клана. Может, даже и лучше было, если бы заметили - а то он уж слыхивал пересуды - и опять за спиной брата! - что тот девушками совсем не интересуется. А ведь это неправда.
Стоило панелям двери сомкнуться, а вопросу, вполне закономерному, повиснуть в воздухе, как его охватило оцепенение, язык словно прилип к нёбу, а в горле мигом пересохло - как песок ел на ужин. Он был уже выше Яо, хоть и ненамного, и наверняка еще вырастет, но сейчас смотрел на него снизу вверх, виновато поглядывая из-под вычерненных ресниц. И тут в руках дрогнула коробка, изнутри донесся звон, перелив которого растаял в воздухе быстро - колокольчик подвески явно был небольшим и тихим, зато с чистым звуком, но быстро осевшим на стенках красивой шкатулки из дерева. Мо рухнул на колени перед братом, потому ка кот волнения ноги не держали, протянул тому на раскрытых ладонях подарок, краснея все сильнее и пытаясь не расплакаться прямо здесь и сейчас: иначе все, что сделано - впустую.
- Шисюн, прости! Я знаю, это всего лишь побрякушка и до дня, как ты появился на свет, еще далеко, но я так и не подарил тебе ничего зимой... и... и... - ведь дело не в этом - он дарил весной. И вряд ли помнивший всё и вся Гуанъяо забыл те подарки. Как и летние. Потому-то столь невероятно глупой была эта причина. Как вообще сказать брату, что он нравится не как брат? Как? Он долго думал о том, что это признание может разрушить все, что так бережно хранил в душе и у сердца Мо, но однажды ты просто переполняешься любовью, и она затопляет разум, чувства, тело. - На самом деле, - он все еще держал на ладони подарок, но теперь медленно поднял голову, вглядываясь с робкой надеждой в лицо старшего, умного, мудрого и доброго настолько, что лично возился с еще одним бастардом отца, - на самом деле, я пришел сказать... сказать,... - язык вообще может болеть от того, что не поворачивается сказать подобное? А у него болит... и натянутая сплошной нервной нитью спина - тоже. - Я очень люблю тебя, брат...
Он вдруг подумал, что вновь будет понят не так, потому отвел взгляд и вздрогнул, призывая себя уточнить, сказать вслух.
- Не как брата. Ты самый лучший и красивый, я правда так думаю! Ты умнее их всех и достоин самой лучшей доли! А тут я с такой... с таким... я знаю, я... это ужасно, и ты волен сейчас же выгнать меня взашей из твоих покоев за таоке! - он говорил быстро, будто боялся, что ему более не дадут и слова сказать. Он Яо он больше не смотрел - было до слез стыдно и оттого еще более обидно, что сам же идет на поводу у чувств, захлебываясь ими еще с весны. Зато смотрел на золотую вышивку, на расцветающий на груди Яо пион. Наверное, аналогия была самой верной - в этом клане все таланты этого человека раскрывались один за другим, подобно множеству лепестков символа клана Цзинь. - Но я... я никогда не посмел бы опорочить твою репутацию, потому явился в таком виде... ну и... я знаю, что тебе нравятся девушки...
Даже он сам уже не видел логики в своих словах, тихих, но искренних - Гуанъяо, вероятно, вообще посчитает его сейчас за дурачка - а ведь не маленький уже...[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:22)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+2

5

Вопрос остался без ответа, и комнату заполнила такая тишина, что даже негромкий треск последних цикад за стенами казался едва ли не оглушающим. Точно такая же рождается в последние мгновения перед раскатом грома. Яо знал, что-то случится, лишь судорожно пытался угадать, что именно. Не угадал. Не успел подхватить брата, прежде, чем тот упал на колени. Не пытался, по правде говоря, то ли потому что невольно ожидал худшего, то ли оттого что все ещё не мог понять, что происходит. Не мог понять, просчитать, увидеть причины и следствия, не мог влиять. Яо не просто ненавидел это ощущение беспомощности - такие ситуации буквально вводили в ступор, окатывали ужасом, заставляя совершать глупейшие ошибки. Затягивая в них, как затягивает трясина.
Пытаясь вернуть на свои места перевернувшиеся небо и землю, он почти не слышал, о чем говорил Сюанюй. Вместо того, чтобы продемонстрировать манеры и вежливо отказаться от подарка, бездумно взял шкатулку в руку. Ещё один подарок. Брат нередко преподносил их. Ни один не был неуместным, каждый подобран со вкусом - не тем, который воспитывается в роскоши и утонченности, а тем, с которым рождаются, если повезёт, - но едва ли Яо придавал им большое значение. В конце концов, они ведь ничего не стоили Сюанюю, и не было ровным счётом ничего удивительного в том, что ему, лишь несколько лет назад вырвавшемуся из небогатого провинциального дома, нравилось тратить отцовские деньги. Но ведь не могло же все это представление быть только ради ещё одного подарка?
Не могло. Брат поднял взгляд и подтвердил эту невозможность признанием. Не слишком неожиданным. Незаметить неприкрытое восхищение и желание как можно чаще оказаться рядом сложно, особенно для того, для кого пусть не восхищение, но хотя бы признание, всегда были необходимы, как воздух. И разве не было оно заслуженным? Теперь же, наконец, облеклось в слова - слова и волнение. Чрезмерное, но объяснимое: Цзинь Гуаншань не поощрял в своих сыновьях братские чувства, при случае лишь раздувая соперничество между ними. Но тем они, высказанные таким странным образом в такой неловкой сцене, были ценнее. Губы Яо дрогнули в улыбке. Он положил ладонь на макушку все ещё стоящего перед ним на коленях Сюанюя, чтобы без слов заверить: старший брат рядом, и, конечно, тоже любит младшего. А может быть, не только заверить, но и почувствовать по-настоящему. Оно родилось без труда, это непривычное чувство, легко соткалось из теплого воздуха, мелькавших в странном взгляде брата теней и затянувшейся тишины, было совсем рядом - только руку протяни. Но в это самое мгновение гром, которого он ждал с того момента, как за вечерним гостем закрылась дверь, наконец грянул.
Стоило второму признанию прозвучать, пальцы, касающиеся волос Сюанюя, дрогнули, но руку Яо не убрал, заставив себя перебороть первый порыв. Брат говорил и говорил, и все разрозненные осколки один за другим занимали свои места, превращая бессмыслицу в стройную картину. Подарки, слова, взгляды, встречи - все теперь представало в новом свете и приобретало новое значение. До чего же глупо было не замечать! Непростительно... Брат заговорил о женщинах - наверно, вспоминая, как упорно он в свое время добивался А-Су, и не подозревая о многом, многом другом, - и Яо лишь невесело усмехнулся. Искренним чувствам было мало места в этом мире.
- А-Юй, - он мягко прикоснулся к подбородку брата, заставляя того поднять голову и встретиться с ним взглядом,  - встань, пожалуйста. Ты ведь молодой господин клана Цзинь, тебе не следует преклонять колени.
Его рука скользнула по тонкому шелку широкого рукава, помогая Сюанюю подняться. Да, искренность в этом мире всегда была обречена заранее. Но это и делало ее редчайшей драгоценностью. Почти такой же редкой и драгоценной, как преданность. Какой глупец добровольно откажется от такого подарка? Яо не находил в себе ни сил, ни желания для таких жертв. И все же пыл брата придется слегка остудить: сегодняшний визит уже был шагом по опасному краю пропасти, и нельзя было позволить ему сорваться с него раньше времени.
- И носить женское платье. Это, - он легко вздохнул, еще раз окинул цепким взглядом фигуру брата, отмечая, то, как тщательно подобранные детали, скрывали ее мужские очертания, подчеркивая лишь юношеское изящество, позволил улыбке тронуть не только губы, но и глаза, - это очень красиво, но... Тебе не нужно притворяться кем-то другим, чтобы тебя любили, иначе чего стоила бы такая любовь?
Эти слова вновь вернули его лицу серьезное и обеспокоенное выражение. Он поднес руку к лицу, надавил пальцем на переносицу и покачал головой.
- Прости меня, А-Юй, я не хотел обидеть тебя. В последнее время я немного устаю, и мысли спутаны, вот и говорю совсем не то, что следовало бы. Я благодарен тебе за то, что ты пришел. Позволишь угостить тебя чаем?

+1

6

Тепло ладони словно вливает в него покой. Покой того рода, когда абсолютное принятие какого-то важного, но тревожного явления, неизбежно ведет к разрешению ситуации. Ты словно перестаешь вообще думать о дурном и веришь, что даже самое ужасное из возможных развитие событий - просто итог. А вот здесь и сейчас ты можешь просто вдохнуть, выдохнуть и с облегчением почувствовать слезы на ресницаз и щеках. В отличии от тех, что разъедали по ночам что-то горячее внутри, отравляли самые радостные моменты жизни, эти просто уносят с собой прочь все, что накопилось дурного и темного.
Подарок принят.
Юй знает, что не так, как он бы хотел, но принят - и даже это вновь и вновь затопляет благодарностью к брату. Тот та ки останется братом, Юй не дурак, он правда понимает - сердцу не прикажешь, а он и правда не посмеет навредить и без того столь тяжко зарабываемой репутации Яо. Перед глазами расплывается тончайшей работы вышивка на подоле одежд брата, внутри растворяется дурное волнение - брат всегда умел его одним словом, взглядом, жестом просто улыбнуться, прогнать прочь печаль. Вот и сейчас он невольно, повинуясь спокойному жесту брата, поднимает голову и взгляд - перед ним совершенно не стыдными кажутся слезы, - впитывая каждое слово и послушно вставая на непослушных ногах (неправда! Недостойно преклонять колени пред другими, а перед ним он готов стоять перед так вечно!). Даже чуть не упал, запнувшись о подол и глупо хихикнув от этого - ну и глупо же он, верно сейчас выглядит.
"Красиво", - говорит Гаунъяо, и даже несмотря на понимание, что высоченный худой пацан наверняка сейчас выглядит ужасно, когда перестал следить за манерой вести себя, в душе распускаются цветы того же теплого солнечно-золотого оттенка, что и на груди Яо. Он прав, от и до прав - Юй всегда считал его умнее абсолютного любого из надутых "взрослых мужей", что мнят себя благородными. Даже отца. Но неоправданная и нелогичная радость все равно греет нутро, даже заледеневшие от волнения руки перестают так трястись. Даже если брат говорит о любви совершенно иного рода, он теперь знает и… принял это спокойно. Больше всего на свете Юй боялся опалы даже не физической, а душевной, холодности и презрения от Яо он не вынес бы точно. Но если брат просто принял это, то счастливее нет в любой стороне света человека, чем Сюаньюй! Он не посмеет требовать большего. Он не посмеет стать навязчивым, но вот быть верным псом…
И глядя на Яо и вроде бы такие обычные жесты его, он нахмурился, вглядываясь с беспокойством в едва заметные мазки теней под глазами и прислушиваясь к пропустившему удал сердцу.
- Шисюн! Брат! Я… - он ринулся к нему и, все же, присел на ступеньку рядом, беря того за руку и совсем не имея в виду ничего такого. - Я помогу тебе! Ты только скажи, как и чем! Не смотри, что выгляжу слабым, я сильный и могу… все, что скажешь сделаю, правда-правда! Я… благо… благодарю тебя, что ты сейчас меня не прогнал взашей, можешь не беспокоиться, - он отвел смущенный взгляд, вдруг выпуская его руку из своей, понимая, как это может быть выглядеть, хотя он ведь и взаправду ничего такого… наверное, "девица" перед братом сейчас и правда выглядела крайне смущенной. - И просто знай, - он вдруг вновь встал, глядя на брата уже очень серьезно, очень беспокоясь, что ему не поверят или усомнятся в его преданности и искренности, - что что бы ни случилось - я всегда буду на твоей стороне!
Чай… он перевел взгляд в сторону чайного столика и лишь машинально кивнул - Яо делал исключительно вкусный напиток, но сейчас это скорей просто еще один повод остаться на чуть более долгий срок в его комнате. Он готов даже сесть переписывать ненавистные бумаги, помогая брату, но почерк у него настолько ломаный и ужасный, что это становится основной проблемой на занятиях, о чем, конечно же, брат осведомлен.
- Может, я сам? Ты занят, а я и без того отнял у тебя драгоценное время...
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:22)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1

7

Если бы когда-то ранее, до сегодняшнего вечера, Гуанъяо пришла бы в голову мысль всерьез рассчитывать на помощь младшего брата,  он, вероятно, отбросил бы ее с недоумением. Но сейчас она уже не казалась столь бессмысленной. Может ли эта помощь быть действительно полезной, еще только предстояло выяснить. И все же Яо знал, что воспользуется ею, хотя бы потому что отцу, узнай он, это не понравилось бы.
Чувство твердой земли под ногами наконец возвращалось. Он внимательно вглядывался в глаза Сюанюя, выслушивая все то, в чем брат горячо заверял. Тот, конечно, был наивен - ему в свое время не досталось ни вдохновляющих уроков жизни от отца, ни войны, ни безуспешных и обреченных попыток доказать, что он стоит хоть чего-то. Но его наивность не казалась глупостью. Все же следовало быть осторожным, чтобы не потерять ни преданности, ни доверия. Яо сжал пальцы, державшие его ладонь. Не испугать, не оттолкнуть и в то же время не подпустить слишком близко. Интересно, откуда Сюанюй взял женское платье подходящего размера и косметику, да еще и хранил их так, что никто не заметил. И пользовался, надо отметить, довольно ловко - наверняка не без тренировки. Он мог бы нравиться - тем, кто желал видеть мужчину на месте женщины - действительно мог, глупо было бы отрицать очевидное. Разве это само по себе не прекрасный инструмент? Яо кивнул его словам и собственным мыслям.
- Это самый ценный подарок, брат. Но почему ты думал, что я могу тебя прогнать? Это... чувство - даже если пока  я не мог бы ответить на него - разве оно делает тебя хуже?
Пожалуй, делает - в глазах многих. Конечно, все они - люди идеального происхождения, безупречного воспитания, прекрасных душевных качеств и строгих моральных принципов, буквально на пороге вознесения. Кто бы посмел поспорить! И, разумеется, каждый из них имеет право и даже считает своим долгом осуждать несовершенство мира и окружающих. Правда, чаще всего шепотом, как бы чего не вышло, но зато с полнейшим презрением и истовой верой в свою правоту. Яо знал: у каждого из них есть не менее постыдная тайна. Свидетельства некоторых он сам бережно хранил, чтобы в случае необходимости извлечь на свет. Ни в коем случае не осуждая - лишь добиваясь своего.
- Я вовсе не думаю, что ты слаб, но...
Продолжая смотреть на брата, Яо нахмурился и в задумчивости прикусил губу, правда, уже через мгновение вновь стер с лица напряжение улыбкой и, в ответ на предложение брата сделал приглашающий жест в сторону чайного столика.
- По правде говоря, было бы хорошо.
Хорошо. Хорошо, что можно не бояться удара хотя бы с этой стороны. Хорошо, что не нужно прямо сейчас изображать из себя примерного и всем довольного сына, которому в радость провести всю ночь над письмами, исполненными притворной вежливости. Хорошо, что можно отложить хотя бы одну из масок - их вес иногда казался неподъемным. Яо принес ещё одну подушку, положил ее напротив и устроился за столом на месте гостя, наблюдая за движениями брата. Последнего из братьев, с которым его связывала кровь. До сих пор он и подумать не мог, что кто-то из отцовской линии проявит хоть тень подобной заботы. Все же мир менялся самым поразительным образом, как раз в тот момент, когда начинало казаться, что эта кровь навсегда останется лишь неиссякаемым источником боли. Оставалось лишь продолжать направлять эти перемены в нужную сторону. Опираясь на добровольно предложенную помощь. Гуанъяо глубоко вдохнул и закрыл глаза, предвкушая короткий отдых, чай и ещё одну небольшую победу на своем непростом пути.
- Я рад, что могу отвлечься ненадолго. Подготовка к Совету отнимает слишком много времени и сил. Многое из того, что нужно сделать, не доверишь случайному человеку. Помощь брата была бы неоценимой, но, боюсь, это может быть довольно опасно. Я не могу допустить, чтобы ты рисковал.

+1

8

Ему стало откровенно стыдно за то, что он вообще мог подумать о том, что такой благородный, безупречный и добрейшей души человек мог бы его прогнать даже по столь серьезному поводу. И имел бы полное право, между прочим! Но вот Мо вновь заливается краской стыда от неподобающих мыслей о брате и отводит взгляд - виноватый и смущенный.
- Я... прости, просто это ведь не... неправильно. Я… я знаю по меньшей мере троих весьма уважаемых, - он даже не смог сдержать смешок, вспоминая масляные взоры, - заклинателей, которые ни за что не признали бы обратное, но которые… которые… - он вздохнул, но тут же улыбнулся брату солнечно и явно доверяя ему все без утайки. Пред ним можно теперь не скрывать того, что на душе - все равно уж сказано все. - Но ты настолько невероятно добр, брат, - он украдкой промокнул вынутым из складок одежды на груди платком выступившие на ресницах слезы счастья. Не хватало еще, чтобы окончательно потекли краски и он превратился бы в похожего на неупокоенного мертвеца дурня, - что о большем я не посмел бы просить.
На самом деле, отвратительной, ядовито-сладкой иглой пронзило сердце это "пока" от брата. И он знал, что тот, скорей всего, сказал так просто не желая ранить младшего, но это как враз лишиться духовных сила, а в следующее мгновение моментально обрести - их в сотню раз больше и ярче. Надежда, пожалуй, самый ужасный оборотень, какого не изведешь просто так заклинательскими методами, ее не вытравишь ядом и не взрежешь клинком. Она падает почти иссохшим зерном в благодатную почву и пускает свои корни в самое сердце, даже если не расцветает над землей. И все же, он накрыл ее мгновенно самым надежным щитом из возможных - Яо нравятся девушки, это он знает доподлинно, а значит не станет ему досаждать.
Не сейчас точно.
А если так надо будет - то и никогда вообще.
А сейчас - каждое слово ловить, каждый оттенок настроения. Потому что даже в такой малости, как уже готовый чай, помощь брату будет и правда кстати. Но этого мало. Столь ничтожно мало, что Сюаньюй задумался: он ведь и правда слаб, если сравнивать с остальными. Пусть в некоторых вопросах он уже и может что-то, но остальные обучались с самого детства, тогда как сам Мо - всего-то пару лет, как впитывал в себя азы заклинательского искусства. Руки двигались привычно, даже рукава не мешали, хоть и были непривычно легкими и длинными: уж что-что, а чай для мамы он готовить умел и любил, и сейчас привычные с детства действия приносили в душу утерянный до того покой - чай ведь для такого особенного человека. Он вдруг подумал, что даже если сейчас кто-то подсматривает, то девичий силуэт, колдующий над чаем, будет вне подозрений… но и эта мысль была мимолетной, он куда больше думал о том, чем же еще может помочь брату. В чем он силен, а не слабее слабого? Взгляд упал на бумаги, аккуратно сложенные на столике, и Юй вздохнул - да оно только взгляда на его корявые иероглифы будет достаточно, чтобы ни один вельможа или заклинатель даже средней руки не почувствовали себя оскорбленными. Возвращаясь с чаем и этими раздумьями к Яо, Мо про платье не забыл, аккуратно нес поднос и старался не выдавать в себе мужское - решил играть спектакль, так уж сыграй, как положено, до конца для тех, кому он не предназначен изначально. Плавным движением опустившись и теперь наливая чай брату и себе, он внимательно слушал его, не роняя и капли из ароматного напитка.
Но все равно, когда он уже ставил глиняный чайник обратно на столик, застыл с ним в руке, так и не поставив на деревянную поверхность, поднимая взгляд на брата, беспокоившегося о нем. Сердце вновь пропускает удар… еще один… Будь он совершенным трусом, он бы не осмелился через незнакомого человека купить при очередной вылазке из поместья платье, косметику и украшения. Он бы даже не подумал в эту сторону вообще - так бы и грыз себя за недостойные чувства к брату. Да, было очень страшно, но он и не воин без страха и упрека, чтобы совсем ничего не бояться. И ради Гуанъяо он свернет горы.
Глина встретилась, все же, с деревом, чайник с едва слышным глухим стуком опустился на столешницу, а Юй, опасливо глянув по сторонам - нет ли теней у дверей и стен? - подался навстречу Яо и шепнул вопрос:
- Шисюн, что может опаснее того, чтобы доверить мне, например, переписывать письма? - он он прыснул тихим смешком, прикрываясь рукавом, вновь становясь предельно серьезным и заглядывая в обеспокоенное лицо Яо. - Если тебе и вправду нужна помощь в чем-то, что не требует письма или высокой словесности… я готов, правда.
Он задумался, чем и правда может доказать свою преданность? Что полезного, по-настоящему нужного может предоставить в знак своей решимости? И вдруг просиял улыбкой, вновь придвигаясь и уже совсем на ухо Яо и прикрывая рот ладонью и рукавом платья - ну не был он идиотом, сам сколько раз случайно подслушивал даже разговоры вполголоса, - сообщил, что слышал на женской половине у служанок, пока просто учился, наблюдая за ними, как правильно красить лицо. Конечно, подобные этим слухи уже могли доходить до Яо, но здесь информация об особых пристрастиях одного из будущих гостей Лань Лин Цзинь могла сыграть решающую роль: не знай о них кто-то, и гость может остаться недовольным, даже если никогда не признался бы в них. К тому же, уж эту-то информацию мог подтвердить сам Юй лично. И, быть может… и вновь лицо озарилось идеей, казалось, совершенно безумной: он чуть отстранился от Яо и тихо выдохнул "ох"... и пусть сегодняшняя авантюра была проделана исключительно ради Гуаньъяо дабы обезопасить его репутацию, чтобы не говорили о поздних визитах брата, даже если будут случайные свидетели, но ведь то же самое справедливо и для любого другого… гостя.
- Ох, прости, брат! Я перебил тебя! - все также тихо шепча, он сел, как подобает за чаем, взялся за свою чашку чуть подрагивавшей рукой - уши горели от одной мысли, что он может помочь брату вот… так, но с другой стороны, это лишь неуместная догадка, скорей всего брату нужен… гонец? Доверенный человек, который мог бы передавать уже готовые письма нужным людям? - Только скажи - я готов на все, правда!
Все возможные предположения проносились в его голове с такой скоростью, что он даже запомнить их все не мог. Надо просто выслушать Яо и успокоиться.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Вторник, 30 июня 11:21)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+2

9

Было что-то удивительно умиротворяющее в простом наблюдении за тем, как ловкие руки брата уверенно и без суеты делают то, к чему привыкли. Приготовить чай - не самая сложная задача, и все же в его движениях проявлялось то самое сосредоточенное спокойствие, которого, по мнению старших адептов ордена, ему так не хватало в самосовершенствовании. Конечно, старшие адепты не спешили во всеуслышание сомневаться в талантах молодого господина, однако разве иглу в шелке спрячешь? Было о чем задуматься. Успехи Сюанюя могли бы стать лучше. Может, ему и в самом деле не суждено было достигнуть совершенства, но он наверняка мог бы ещё посмеяться над всеми, кто порой сомневался даже в его способности сформировать золотое ядро. Для этого, вероятно, надо было передать его в руки другого учителя, а может, найти другую систему для его занятий. Можно было бы намекнуть отцу - похоже, тот и в самом деле интересовался этим своим сыном... Возможно, именно по этой причине Яо сомневался. Все те привилегии, которые у него были сейчас, заслужены годами, но потерять их можно в одно мгновение. А передать преимущество брату своими же собственными руками... Даже догадываясь, что тот не станет по своей воле претендовать на его нынешнее место - сама мысль отбирала дыхание и наполняла сердце холодным страхом. Впрочем, этот страх не должен был отразиться во взгляде. Так и не приняв окончательного решения, Яо тепло улыбнулся подавшемуся к нему брату, коротко рассмеялся в ответ на его слова и покачал головой. Нет, писем не стоит бояться, эту рутину он оставит себе.
Чай получился отменным. Тонкий аромат хризантемы разлился в сыром воздухе, смешиваясь с едва заметными запахами стоящей на пороге осени. Гуанъяо вдохнул глубже и задержал дыхание, позволяя поистине прекрасному моменту проникнуть в самую кровь.
- Очень хорошо.
Не стал уточнять, напиток ли он имел в виду или уверения в том, что никакие опасности не помешают брату помочь - и то, и другое было ценно и не осталось без внимания. Как и стремительно сменяющие друг друга мысли, мелькающие на лице Сюанюя. Пусть Яо не мог знать наверняка, что они из себя представляют, ему нравилось думать, что его догадки недалеки от истины. А если так, то брат без лишних указаний шел в самом правильном направлении, и не следовало мешать его размышлениям.
Сбивчивый рассказ Сюанюя подтвердил догадки. Яо склонил голову, вслушиваясь в слова, стараясь не выдать триумфа даже облегченным вздохом, чтобы не спугнуть удачу. Такую удачу, в которую даже поверить было непросто.
- Это слухи, - проговорил он медленно, как будто все ещё сомневаясь в том, что должен был сказать. - Но если бы мы могли получить доказательство, это стало бы...
Упрямец Цзо и его клан. Слишком принципиальные, слишком преданные отцу, слишком опасные. Да, возможно, угроза стать посмешищем для всего мира заклинателей не сломит его окончательно, но точно поможет держать в узде. И поводья на этот раз будут в правильных руках. Яо резко развернулся, чтобы взглянуть брату в глаза с удивлением, самым искренним, на которое был способен.
- Ты...
Он отставил в сторону чашку, и тончайший фарфор едва слышно ударился о стол, когда дрогнули пальцы. Теперь уже он сам наклонился над столом, вглядываясь в лицо Сюанюя, еще ближе, и понизив голос так, что он почти превратился в шепот.
- Ты готов пойти к нему, чтобы получить надежное свидетельство? Он не смог бы устоять перед тобой, конечно нет. И если у нас будет что-то большее, чем голословные обвинения, это станет залогом того, что клан Цзо не откажется от своих обязательств перед Башней Кои в самый неподходящий момент.
Например, когда отец умрет, и старший из живых его сыновей заявит права на Благоуханный дворец. Совсем скоро.
Уже в следующее мгновение Яо покачал головой, закрыл глаза и поднес пальцы к виску.
- О чем я только думаю! Необходимо, но разве это возможно? Прости меня, А-Юй, я не должен был даже предположить подобное. Наверняка можно найти какой-нибудь другой способ.

+2

10

Кожа на скулах становится горячей, когда пусть не очевидное и не прямое, но признание его красоты растекается сладким бальзамом из уст Яо. Ведь тот говорит, что Цзо точно не устоит, перед младшим братом, значит… ох, он, Сюаньюй, конечно же, понимает, о чем речь, но сам факт, что брат видит и признает, даже будучи абсолютно точно любителем девушек, уже значил для Мо гораздо больше, чем вообще можно себе представить. Он впитывает каждое слово, застыв с чашкой в руках, бесшумно, но очевидно сглатывая, когда Гуанъяо говорит о невозможности получения доказательств… Да разве возможно не сделать невозможное для него?!
- Брат, - он все же не смог заставить себя отвести взгляда от его лица, на котором прочел лишь нежелание впутывать младшего в такие дела или, быть может, защитить? И пусть глаза брата были закрыты, но Мо с любовью разглядывал каждую ресницу, каждую напряженную линию, даже палец у виска притягивал взгляд… - Конечно возможно! Я готов, правда! С учетом всех обстоятельств, не так уж это и сложно. Не думай, что я боюсь такого, просто… - он закусил губу, прерывисто выдыхая и вот тут уже отводя взгляд в сторону, хмуря подведенные тонкие брови и пытаясь сообразить, как бы получше спросить… важное.
В какой-то мере это даже было бы забавным приключением, к тому же еще и дающим брату и клану дополнительные гарантии, подтверждающие обязательства клана Цзо перед Лань Лин Цзинь, но вот только…
- Эммм… - в несколько смешанных чувствах, чувствуя. как вновь алеют скулы и теплеют уши, Мо раскрыл веер и в лихорадочном танце мысли начал обмахиваться им, все еще не смея поднять на брата взгляд, - я только… не знаю… ты сказал, что если бы было надежное свидетельство… но ведь даже если я добьюсь своего, это ведь будет лишь мое слово против его, - он все же мельком глянул на Гуанъяо, прыснул неловким смешком и прикрыл улыбку веером, - что же будет считаться действительно стоящим доказательством?
Идея пришла внезапно, вновь вырвав из него тихий, но уже более уверенный смех.
- Быть может, личный подарок от главы клана? Только то, что он мог бы подарить любовнику, но никак не просто подчиненному или даже другу?
Если Яо одобрит это - как гора с плеч. Значит, он нашел решение. И значит, по приезду гостей следующая тренировка должна быть особенно неловкой на глазах у главы клана Цзо, дабы вынудить охочего до менторства мужа дать бестолковому отпрыску Гуаньшаня пару личных советов по части стрельбы из лука.
Было нечто по-настоящему умиротворяющее сейчас в том, чтобы просто сидеть рядом с Гуанъяо и обсуждать даже такие вещи. Он не чувствовал ни напряжения, ни вечно давящей ответственности, хотя то, что они задумали, едва ли не куда как сильнее помогает клану и лично Яо, чем все два года тренировок Мо Сюаньюя в клане Цзинь. Он прекрасно знал, как надрывается и действительно старается Яо ради того, чтобы быть достойным своего отца, чтобы тот, наконец, заметил, и сейчас был по-настоящему счастлив помочь тому в этом нелегком деле. И когда Цзинь Гуанъяо станет главой клана (а в этом Мо нисколько не сомневался), ему точно не найти самого верного поданного, чем Сюяньюй... Совсем скоро он и сам станет Цзинь официально, ученичество закончится, а верность и желание быть рядом никуда не денутся. Даже если Яо женится на той девице, ему будет достаточно того, что старший брат счастлив. Что бы тот ни попросил, сомнения будут лишь в том, как это сделать, но не в том, надо ли делать. Яо не тот человек, который не внушает доверие - ему помогать точно в удовольствие.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1

11

Что может быть лучше, чем ощущение податливого материала под руками? Возможно, в каком-нибудь другом воплощении Яо выбрал бы для себя глину, но в этом он предпочитал лепить из человеческих душ. Работа тонкая: приложишь недостаточно усилий или перестараешься - все труды пойдут прахом, и заготовка испорчена, и заново уже не начнешь. Приходится работать осторожно, долго, тщательно соизмерять усилия. Но то непередаваемое чувство, когда, меняясь под его волей, творение приобретает желанную форму, действительно стоит любых усилий.
Мо Сюанюй оказался чудесным материалом. Не просто мягким и послушным, а таким, которому достаточно было легчайшего нажатия, чтобы понять, чего от него ждут и самостоятельно стремиться к идеальной форме. Яо был благодарен ему за это. Яо по-настоящему любил его за это, пусть эта любовь ничуть не напоминала то чувство, которое испытывал брат, да и была, в общем-то, лишь вспышкой. Сюанюй сам увидел правильный путь, сам обнаружил на нем препятствие, и сам же его преодолел. Яо лишь наблюдал за ним, склонив к плечу голову, и не решаясь прервать. Только когда брат нерешительно затих, ожидая одобрения, он улыбнулся и покачал головой.
- Не будет его слова против твоего. Брат, ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя одного противостоять этому Цзо? Его слово будет против нашего, и никак иначе.
Впрочем, Яо полагал, что не понадобится никаких слов. Что бы мог он выиграть, просто раскрыв миру тайну главы какого-то небольшого клана - тайну, которая могла считаться постыдной, но, на самом деле, не представляла из себя ничего особенного? Во всяком случае, намного меньше, чем если сохранит всё в секрете, одновременно дав понять Цзо, что некоторые сведения находятся теперь в самых надежных руках, что именно он тщательно бережет от чужих взглядов. И все же мысль подтвердить свидетельства чем-то материальными была очень хороша. Особенно если Сюанюй готов был приложить все усилия, чтобы воплотить ее в жизнь. Уверенно и осторожно, рождая у Цзо ложное чувство безопасности, давая понять, что это не им управляют, что это он сам вдруг неожиданно получил рычаги влияния - и не на кого-нибудь, а на главу Ланьлин Цзинь, через последнего из его сыновей, к которому тот питает хоть что-то, кроме презрения.
- И всё же твой план намного лучше. Если он подарит тебе, скажем, пояс, расшитый клановым рисунком, или, - "или" ограничивалось разве что фантазией, и в том, что фантазии брату хватит куда на большее, Яо ничуть не сомневался, - что-нибудь столь же очевидно говорящее о его отношении, сомнений не останется.
Едва ли это займет слишком много времени, и если брат справится с этим заданием, для него, конечно, найдутся и другие. Как много возможностей открывает маска бастарда Цзинь Гуаншаня, недовольного своим положением, Яо знал прекрасно. Годы не стерли краски ни из воспоминаний о первой встрече со старшим названным братом, ни о времени службы у трона Вэнь Жоханя. Ни то, каким довольным выглядел отец после возвращения Мэн Яо, которому до того дважды уже приходилось бежать из Башни Кои. Цзинь Гуаншань тоже любил лепить из податливого материала, но на этот раз допустил ошибку, и изящная безделушка обзавелась острием, которое скоро окажется в его сердце.
Яо напряженно сжал губы, не впервые против своей воли отмечая своё сходство с этим человеком. Что бы он ни делал, как бы ни старался, это сходство преследовало его, как проклятие. Что ж, может быть, пора просто смириться?
- И все же, - он пристально посмотрел в глаза брата и протянул руку, чтобы опустить веер, скрывающий лицо собеседника, - я бы не хотел, чтобы его подарок оказался у тебя раньше, чем... - он не договорил, опустил взгляд, выбирая правильные слова, и как будто собираясь с силами. Взял в руки и бережно отложил ушамао на край чайного столика - Я не знал, что ты придешь сегодня, и не приготовил ничего, но надеюсь, ты примешь от меня, -  снял скрепляющую его волосы заколку, украшенную яшмой, чтобы тут же протянуть ее Сюанюю на раскрытых ладонях, - примешь это? Если ты будешь носить её, она будет напоминанием о том, как важна для меня твоя помощь.

+2

12

Да как будто он хоть на мгновение смог бы усомниться в брате и его поддержке. Никогда. Ни за что! Но вместе с новой тёплой волной благодарности, приливом жара обожгло скулы и осознание того, что свидетельство Яо означает и его непосредственное… нахождение там, где… Хорошо, что лицо покрыто краской, несколько скрадывавшей последствия всего того, что успел напредставлять себе за эти краткие мгновения Мо. Тем более, что брат признал его план лучшим, а значит, возможно, хотя бы не станет свидетелем его…
"Это же будет мой первый раз… и если не с ним, то хотя бы… боги, Юй, о чем ты вообще думаешь?! Брат и без того возится с тобой, а ты бесстыдно жаждешь, чтоб он хотя бы наблюдал. Да. Хочу… что в том плохого? Это его никак не опорочит, не затронет, я даже точно знать не буду, что он там… что…"
Дальше размышления были слишком опасными - даже платье не скроет то, что грозило перерасти в очевидное напряжение тела. Мо вновь заглянул в глаза брата, прикрыв лишь на несколько мгновений лицо, просто скрыть смущение, а затем кивнул согласно: он понял, он добьется подарка такого, что неизменно станет доказательством. Для этого, он уже знал, хотя бы заинтересованность главой Цзо у него должна быть искренней, взаимной - завтра, как только глава и адепты клана Цзо прибудут в Лань Лин, ему придется присмотреться к мужчине тщательнее, перестать его избегать, но и прошлую свою реакцию при знакомстве не стоит забывать - хотя, такое, пожалуй, забудешь. Ведь тогда он попросту сбежал, как только понял, что прикосновения мужчины были далеки от тех, к каким обычно прибегали учителя стрельбы из лука. Но куда сильнее напугало другое - именно случай годичной давности обратил внимание Мо на то, что его чувства к Яо далеки от нормальных братских, что противными такие прикосновения от мужчины не были, и что он сам думает о Гуанъяо чаще, чем следовало бы. Особенно перед сном.
Срочно пришлось пить чай, так как горло невыносимо жгло от воспоминаний: он правда не хотел сейчас вспоминать все то, что тогда привело его в такое смятение чувств - кажется, он неделю вообще не мог толком общаться с Яо-гэгэ, потому что один лишь взгляд на его добрую, мягкую улыбку с незабвенными ямочками на щеках приводил в состояние, которое даже описать было трудно, не то что переживать все это. Дыхания не хватало, дрожь и жар ослабляли тело, а искреннее участие обеспокоенного старшего брата делало все только хуже - хвала тому лекарю, что послал тогда к Юю Яо: тот точно  определил причину "недомогания", но и не подозревал о том, что вовсе не понравившаяся девушка тому виной. А Мо радостно подхватил эту версию и лишь стыдливо отводил глаза.
Прямо как сейчас, когда брат поднял руку и, будто зная все потаенные мысли Юя, опустил его веер, прикрывавший лицо, взглядом выбивая дыхание из груди, лишая силы воли и привораживая. А затем он сделал такое, от чего Мо дышать перестал: снял ушамао. Честно признать, он ни разу до того не видел брата без ставшего одним из символов его личного солнца головного убора, и потому сейчас просто онемел от восторга, буквально впитывая образ, представший перед ним. Каждую черту, каждую прядь волос, движения пальцев, высвобождавших заколку из прически, улыбку, достойную кисти лучших художников… и рассматривая протянутую на ладонях заколку, Сюаньюй не верил, что это не сон, не обманчивая грёза, пока в легких не закончился предыдущий вдох. Тогда он, наконец, вспомнил, что надо бы дышать иногда, шумно глотнул горячий, напоенный запахом чая и благовоний воздух, взахлеб и со счастливыми слезами на ресницах рассмеялся, потянулся, наконец, за подарком, вовремя вспоминая о должном поклоне и чуть не ударившись из-за этого лбом о столик, улыбаясь все шире, не в силах уже сдержать слезы радости и через мгновение прижимая к груди, казалось, согревающую даже сквозь пальцы и одежду вещицу.
- Я буду хранить ее и беречь, как… как… - слов он не нашел, просто глядя восторженно в глаза Гуанъяо и улыбаясь тому, смахивая с ресниц и щек непрошенные слезы и сияя, вероятно, ярче всех золотых запасов ЛаньЛина. - Я не покажу ее никому, но буду носить с гордостью, брат! И я итак никогда не забыл бы… мне не нужны напоминания, правда! Я обещаю, что буду помогать тебе во всем, что бы ты ни попросил, Гуанъяо! Я… я не знаю, как еще подтвердить свои слова, но я клянусь, что никто и никогда не заставит меня навредить тебе.
Последнее он сказал со всей серьезностью, на которую способен лишь истово верующий. И сказано это было явно не в священной экзальтации - он правда думал, что никакие пытки мира не заставят его предать Яо. Лишь вынутая из-за пояса золотая булавка, тут же кольнувшая запястье Мо, стала свидетелем его клятвы. Он мазнул губами по каплям крови, выступившим на бледной коже, и уже твердо посмотрел в глаза брата, тут же слизывая кровь вместе с алой краской на губах. А затем он встал и поклонился ему, оглаживая яшму в пальцах и вновь преображаясь в "девушку".
- Господин Цзинь Гуанъяо, вероятно, устал за сегодня, - жест почтения, поклон и взгляд поверх рук. Взгляд, полный решимости исполнить то, что они задумали сегодня, он прямо сейчас пойдет готовиться, он не потерпит небрежности в деле, столь важном для Гуанъяо. Пожалуй, сейчас его взгляд был в чем-то похож на взгляд самого Яо, когда тот занимался важными делами клана. Просто сам Мо этого точно не ведал.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/887349.jpg[/icon]

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+2

13

С того вечера, который начался неожиданным появлением Сюаньюя на пороге его комнаты, а закончился памятной клятвой, которая и в самом деле была ценнее любого другого подарка, придуманного братом, прошло не так уж много времени. Однако событий, произошедших за эти месяцы, могло бы хватить на многие годы. Гуанъяо не торопил их естественный ход, но старательно прокладывал для них русло, чтобы привести этот поток именно туда, куда было необходимо. К этому самому дню. Впрочем, и праздновать окончательную победу он не спешил, прекрасно чувствуя, как неустойчива еще земля под его ногами. И всё же, это уже была земля, а не натянутый струной канат, дрожащий от каждого неловкого шага, как это было раньше.
Церемония прощания с главой Цзинь была последним, что Цзинь Гуанъяо делал для отца. Страница, которую он навсегда закрывал с легким сердцем, чтобы открыть тем самым новую, чистую и белую, как те белые одежды, которые он теперь надел. Надел, мысленно посвятив их памяти матери - после ее смерти выдержать полноценный траур не было возможности. Через год их сменит золотое ханьфу главы клана. Впервые оказавшись у подножия Башни Кои, Яо даже не думал о том, чтобы занять в ней трон, хотел лишь найти признание и достойное применение собственным способностям. Поиски Пути никогда не бывают простыми, а его поиск завершился здесь. Он станет главой Ордена, вероятно, лучшим за долгие годы - Яо знал это, пусть многие и позволяли себе сомневаться. Даже не делали из сомнений особой тайны. Еще в день прощания с отцом далеко не все утруждали себя тем, чтобы сохранить подобающее случаю опечаленное лицо. Взгляд госпожи Цзинь вместо привычной ненависти и поселившегося после смерти Цзысюаня равнодушия, теперь светился страхом. Правда, единственным, что теперь ее беспокоило, было благополучие внука, чего не скажешь о других. Кое-кто не ограничивался взглядами. Стоя у гроба Цзинь Гуаншаня и припоминая его заслуги, они, само собой, приходили к обсуждению его наследника, и "сын шлюхи", произнесенное тихим шепотом, не смолкало. Глупцы подписывали себе приговор - ведь их было слишком мало, чтобы бороться по-настоящему - и всё же заставляли Гуанъяо раз за разом внутренне содрогаться, как от ударов, против которых у него никогда не находилось защиты. А еще они называли другие имена - тоже шепотом, конечно, - искали другие варианты и действительно верили, что в их силах что-то изменить. Но разговоры утихнут, это он тоже знал.
Благоуханный дворец всё ещё не принадлежал ему официально, и всё же, благодаря тем из слуг, кто оказался достаточно умён, чтобы понять, куда дует ветер, эти двери давно были для Яо открыты. И сегодня он вновь оказался в этих стенах, сначала как будто бы случайно, без особой цели, но с каждым шагом приближаясь к отцовским покоям. Остановился лишь у порога, не отдавая себе отчета, почему пришел именно сюда. Казалось, закрой глаза - и услышишь последний вздох предыдущего хозяина этого места. Яо закрыл и позволил улыбке тронуть губы. Интересно, отец нашёл покой? Хотелось бы верить, что нет. Каждому своё, и все свершилось именно так, как и должно было.
Открыть глаза заставили шаги - торопливые и не слишком ровные, но совершенно точно принадлежащие не какому-нибудь неупокоенному призраку, а обитателю этого мира. Гуанъяо открыл глаза и быстро обернулся: не ждал гостей. Тем более, не ожидал увидеть того, кого увидел.
- А-Юй?
В последнее время брат изменился. Стал увереннее, спокойнее, да и попросту старше. Даже его наставники отмечали, что он делает определенные успехи в самосовершенствовании. Однако сейчас он выглядел растерянным, и сложно было угадать, скрывалась ли причина этого в смерти отца или в том, во что был теперь посвящен Сюаньюй. Да и то, что он оказался в Благоуханном дворце, было поистине странно. Разве что очередное деликатное задание требовало немедленного вмешательства. Беспокойство брата частично передалось и Яо. Сейчас не было ничего опаснее, чем выпустить из рук хоть одну нить. Он нахмурился и прикусил губу, и тут же одернул себя - нельзя позволить страхам прорваться из глубин души.
- Ты выглядишь обеспокоенным. С тобой всё в порядке?

+2

14

Ему было стыдно появляться перед братом с фактически заплаканными глазами и бледным от бессонной ночи лицом - даже госпожа Цзинь, казалось, не проливала слез в зале предков, лишь словно застыла лицом, прекрасным, как всегда. А он... ревел, как пятилетка у себя в комнате, чтобы никто не увидел, то вспоминая обрывки встреч с отцом, то свои восхищение и желание стать для отца достойным сыном. А теперь он даже успехами своими, пусть несущественными, но явно уверенными, постоянными, не сможет его порадовать. И какая бы молва ни ходила о Цзинь Гуаньшане, Сюаньюй всегда считал его действительно сильным заклинателем, умным, пусть со своими слабостями и недостатками (а у кого их нет-то? разве что, у Гуанъяо?), но щедрым и умеющим справедливо управлять таким большим и богатым кланом человеком. Ему невероятно помогал Яо в этом всем, но ведь находить трудолюбивых и настолько сияющих талантами людей, как Цзинь Гуанъяо людей - это тоже своего рода... талант? И что бы ни болтали слуги и главы младших кланов о смерти отца, Юй упрямо считал, что все это сплетни и ужасные наговоры. Да, отец и правда был падок на женщин - что уж тут говорить если и он, и Яо по сути бастарды, - но чтобы вот такое! Это злило до слез, лишало покоя и сна, а потом вновь наваливались детские воспоминания, счастье от визитов отца, его руки, поднимавшие до, казалось, небес, сияющую улыбкой маму... и вот тогда слезы становились уже поминальными, полными горького сожаления, что много чего не успел сказать отцу.
С утра он уже успел понять, что, видимо, выжат этой ночью досуха, что глаза попросту отказываются вновь быть на мокром месте и теперь красны уже от сухости, словно в них песка насыпали и растерли. А потом еще и эти двое... Юй выслушал их несколько растерянно, но безотчетно запоминая все дословно - брату пригодится. Вроде бы растерянный взгляд переходящий с одного льстивого лица на другое, столь же "учтиво-масляное", действительно был не совсем уверенным, но Мо запоминал даже такие мелочи, как улыбки и прищуры в тот или иной момент. И по совершеннейшему наитию кивал согласно, пусть и вздыхал тяжко при упоминании почившего отца.
И все же, когда эти двое настояли на том, что он, де, признанный наследник Цзинь Гуаньшаня и теперь имеет все права на вход в Благоуханный дворец, Мо выразил сомнение. Однако, вновь не стал особо спорить, когда понял, что именно эти двое хотят от него - бумаги отца! Ох, как же сообщить брату? Ведь они наверняка будут следить... и как-то машинально двигаясь вслед за этими двумя в сторону личных покоев главы клана, Мо и не заметил, что стражи на входе даже вопросов ему не задали - открыли двери перед ним и также тихо закрыли. Но от чего-то он точно знал, что за ним продолжают наблюдать. Вздохнув, он двинулся по белым дорожкам к восхитительному дому, не сразу заметив того, кого, собственно, и не знал, как теперь искать, чтобы...
Он уже было радостно и с каким-то облегчением чуть не окликнул Гуанъяо, как тот повернулся к нему сам, кажется, тоже не ожидая увидеть его здесь. Мо поспешил навстречу, складывая перед собой в приветственном жесте руки и глядя поверх них на своего "спасителя" с явным облегчением смешанным с тревогой.
- Шисюн... - он вздохнул и, не зная, как еще сообщить брату о наблюдении, скосил глаза в сторону, надеясь, что очень проницательный и умный брат поймет намек, - я просто... очень волнуюсь перед предстоящим собранием. Мне сказали, что я должен присутствовать, но я же... я был на таком всего один раз, и то, в присутствии отца и с твоими подсказками, - он выпрямился и вытер вдруг проступивший над бровью пот, липкий и холодный - он и правда чувствовал себя неважно, находясь уже почти двое суток без отдыха. Посмотрел на дом пред ними, вновь лишь усилием воли не повернув голову в сторону ворот, лишь дернувшись взглядом в ту сторону. - Я знаю, у тебя сейчас очень много забот и без меня, но... если бы ты смог сейчас уделить мне хотя бы пять минут, чтобы вновь дать пару советов, я был бы очень благодарен тебе, брат, - он вновь уже в подтверждение просьбы поклонился, уже зная, что вроде бы справился.
Следить за своим языком и искусно играть не слишком далекого ума парня он научился за эти два года отлично.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/522553.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Воскресенье, 2 августа 01:38)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+2

15

Нет, конечно, с младшим братом не все было в порядке. И дело было не только в его бледности и потемневших кругах под глазами. Гуанъяо выслушал сбивчивые объяснения, проследил за взглядом Сюаньюя, раз за разом скользящим в сторону. В несобранность и волнение можно было поверить. Можно было бы - всего несколько месяцев назад. Но время не только изменило самого А-Юя, оно к тому же научило Гуанъяо лучше  видеть младшего брата. Кто угодно поверил бы своим глазам, перед которыми предстал наивный и растерянный молодой адепт, но его точка зрения теперь как будто слегка сместилась, позволяя отбросить эту бамбуковую трубку и заметить намного больше. Да, Сюаньюй играл, и не просто так, а ясно давая понять, что играет, а это могло значить лишь то, что у этой сцены могли быть зрители.
- Разумеется, брат, - ответил он по обыкновению спокойно и с привычной легкой улыбкой. - Ты правильно сделал, что сразу пришел с этим ко мне.
Яо кивнул и вновь перевел взгляд на дверь в отцовские покои. Кто и с какой целью бы ни устроил теперь слежку за Сюаньюем, его присутствие было лишним, и от него следовало избавиться. Оставаясь снаружи, сделать это не так-то просто, а в отцовских покоях он расчитывал остаться наедине с собой и своими воспоминаниями. Ситуация однако же требовала решать быстро и чем-то жертвовать. Дав себе ровно столько времени на размышления, сколько хватило на глубокий вдох и медленный выдох - для правильного решения редко нужно больше - он сделал выбор.
- До сих пор сложно поверить, правда? Мне казалось, если я приду сюда сегодня, может, смогу понять, - может быть, ему и в самом деле необходимо было именно это: понять отца, понять его неизменное презрение, его "не напоминай"? Особенно в свете его прямо противоположного отношения к тому же Сюаньюю, таланты и заслуги которого были не в пример бледнее. И не так уж важно, что ничего не изменить, может быть, это даже к лучшему: меньше всего Яо хотел, чтобы его решения были омрачены сомнениями. - Зайдешь со мной?
Шагнув через порог и дождавшись, когда брат войдёт вслед, он плотно прикрыл дверь. Это, конечно, не преграда для тех, кто всерьёз вознамерился узнать, что происходит внутри, поэтому Гуанъяо не спешил. Такая неспешность перед лицом неизвестности всегда давалась непросто, но заметить за непроницаемой маской это напряжение - во взгляде, жестах, голосе - мог лишь внимательный наблюдатель, которому было не все равно.
- Что касается этого собрания, тебе совершенно не следует беспокоиться. В прошлый раз ты прекрасно справился, в этот будет даже проще. Что бы ни говорили недоброжелатели, не забывай о том, что ты - сын главы Ланьлин Цзинь. Ты знаешь, что однажды сказал мне дагэ? Достойный человек твердо ступает по дороге добродетели. Это хорошие слова. Держись спокойно, не поддавайся на провокации, их, вне всяких сомнений будет предостаточно.
Пустые фразы рождались легко и не мешали действовать. Яо извлек из рукава пару пустых талисманов, заставил Хэньшен показаться на три цуня из ножен, прикоснулся к лезвию и кровью, мгновенно окрасившей пальцы, быстро начертил нужные знаки. Черты и точки ложились на бумагу привычно - такие талисманы приходилось создавать и использовать уже бессчётное число раз. Много времени не понадобилось, и, как только талисманы были готовы, заклинатель резким взмахом руки отправил их в сторону двери и окон. Знаки чуть заметно засветились, давая понять, что готовы исполнить свое предназначение. Яо замолчал, не утруждая себя и брата больше бесполезными советами и мудрыми цитатами великих мертвецов, в задумчивости потер точку между бровей.
- Это поможет, если только... - если только Сюаньюй не умудрился привлечь внимание кого-нибудь, кто сильнее.
Еще вчера таких людей в Башне Кои было предостаточно: кто только ни явился отдать главе Цзинь дань последней памяти, но кто мог быть действительно опасен сегодня? Имена замелькали в сознании, на время уводя мысли и от присутствия рядом брата, и о том, что привело его к отцовским покоям. Впрочем, Гуанъяо быстро заставил себя опомниться и улыбнуться.
- Не важно. Теперь ты можешь не опасаться и говорить свободно.

+2

16

Они не были близки с отцом. Наверное, никто не был, если судить по разговорам слуг, которые, как известно, знают и ведают больше, чем хотелось бы их господам. да и сам Юй это понимал отчасти интуитивно, отчасти, просто видел, что Цзинь Гуаньшань не подпускал к себе никого, не позволял вливаться в душу - слишком непозволительная роскошь для главы столь известного, могущественного и богатого, так? Но в эти дни Мо все равно чувствовал себя четырёхлетним ребенком, которому слишком жаль смерти отца, не случившихся разговоров и просто по-человечески обидно за него - разговоры и толки о его кончине ходили такие, что становилось мерзко.Потому-то он вполне искренне кивнул на полувопрос брата, соглашаясь с его "сложно поверить". В горле вновь запершило, стало слишком горячо и трудно дышать. Да что же это?!
Он сглотнул, глянув на покои отца, зябко повел плечами, но вновь согласно кивнул, памятуя о соглядатаях у ворот. Подниматься по этим ступеням было... странно. Он здесь бывал всего раз, и то во внутреннем дворике, а потому сейчас осматривался с неким благоговением и едва скрываемым любопытством - все здесь говорило о богатстве владетеля, однако, и о том, что дела он вести умел, иначе как еще объяснить удобство и порядок в рабочей зоне? Верно, даже если почти все письма выводили кистями писцы или Гуанъяо, то уж какие-то особые бумаги явно писались не в спешке и основательно.
- Я постараюсь, брат. Спасибо.
Держаться достойно, когда опять на ресницах слёзы непрошеные? Он поднял взгляд на Яо, до того колупавший ровный белый настил пола, прерывисто выдохнул и кивнул - он постарается достойно, потому что подводить брата сейчас - просто ужасно. Даже выпрямился, а все равно казалось, что брат выше, хоть это давно уже и было не так - Мо все еще рос, а все равно сутулился иногда, да и достоинство. с которым держался всегда Гуанъяо, не могло не возвышать его над другими, и оттого они всегда казались будто бы вровень по росту.
Яо вновь привлек внимание весьма мудрым словом, заставляя вдуматься и тут же тяжко вздохнуть, как вообще говорить о таком, если даже у дверей могут... а затем произошло то, что произошло.
- А? - он удивленно посмотрел на талисманы и... просиял восхищенной улыбкой. Кивнул, давая понять, что уяснил. Но сколь много еще способен его удивлять своими талантами Гуанъяо?! Он будто очнулся, выдохнул и вытащил из-за ворота верхней одежды рисунок, бережно развернул и передал Яо. - Мне это передали, сказали, что в кабинете отца не будет важного, что искать надо здесь, - он ткнул в зеркало на вроде бы самой обычной быстрой и изящной, но весьма точной, насколько мог верить своим глазам Мо, зарисовке обстановки внутренних покоев Благоуханного дворца. - Но, брат, - он нахмурился, кусая сухие от переживаний губы, - знаешь, что они убеждали меня найти? - он поморщился и потер лоб холодными пальцами. - Бумаги, подтверждающие, что наследником отца он оставляет меня! Но разве это возможно?! Неужели они не понимают, что я младше, и все знают, сколько ты сделал и сделаешь еще для клана! Они что, слепые? Или совсем глупые? Я у меня и толики твоих талантов нет, а ты... - сдержать неприкрытое восхищение во взгляде на брата он никогда не мог, и сейчас ему было действительно обидно за него и что-то похожее на гнев на дураков, не видящих дальше своего носа, поднималось в груди - черное и ужасно липкое. - Неужели столь очевидных для всех факт, что ты будешь самым лучшим главой за всю историю ордена Лань Лин Цзинь, для них не понятен?
Пальцы сжались в кулак, он уже до боли кусал губы.
- У меня нет никаких прав заходить сюда, а меня даже стража не остановила. Я боюсь... боюсь... а вдруг эти двое, - он назвал фамилии глав кланов и выглядел явно расстроенным, - что-то дурное задумали против тебя?
Он взял Яо за руки и в беспокойстве прижался разгоряченным лбом к его пальцам. Одна только мысль, что кто-то задумал принести неприятности или. о, ужас, причинить вред самому Яо, приводила его в ужас.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/522553.jpg[/icon]

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1

17

Яо бросил взгляд на рисунок и едва удержался, чтобы тут же не смять его в пальцах. Интересно, какая ещё шлюха побывала здесь, чтобы так подробно описать комнату, или даже нарисовать, не упуская ни малейшей детали. Хотя, вероятно, это всё же слуги: сам отец был чересчур чистоплюем, чтобы привести сестричек прямиком в Благоуханный дворец. Слуги - это ещё хуже, так бездарно продались, надеясь найти себе нового хозяина. Какого? Добрее? Щедрее? Может быть, благороднее его? Глупцы...
Но и это ещё не всё. Сокровищница Благоуханного дворца тоже не осталась тайной. Яо был так зол, что не сдержал короткий смех: ему самому стоило немалых усилий узнать расположение скрытой комнаты и способ попасть внутрь. Эту тайну отец берег даже от слуг. Что же это значило? Неужели сама госпожа Цзинь вступила в игру? О, если так, то это настоящая честь - играть против "этого шлюхина сына" совсем не то же самое, что швыряться посудой. Опасно. Интересно. Чем ещё развлечься несчастной убитой горем вдове?
Веселья однако же хватило ненадолго. Услышав о цели визита, Яо против воли отступил на шаг, больше не глядя на рисунок, а только в глаза младшего брата. Сомнения, которые давно уже удалось похоронить, вновь восставали и лезли из своих ненадежных могил. Другой наследник? Безмерная глупость. И ладно бы кто-нибудь из побочных ветвей клана заявил о своих правах, но поднимать на знамя имя Мо Сюаньюя? Ещё одного бастарда, который к тому же младше, слабее и не имеет перед кланом никаких заслуг? Да, конечно, в этом и смысл. Таким человеком проще всего управлять. Был бы он законнорожденным, быть может, Яо и сам предпочел бы стоять за троном, на который усадил бы его. Во всяком случае, в первое время, так было бы проще.
Он слушал сбивчивую речь брата, даже не пытаясь придать выражению лица теплоты или нацепить привычную улыбку. Только поднял руку и с нажимом прикоснулся большим пальцем к подбородку Сюаньюя.
- Не кусай губы. Для будущего главы великого Ордена это очень дурная привычка.
В том, что Сюаньюй не обделен актерскими талантами, у Гуанъяо сомнений не было, и не раз уже эти таланты играли ему на руку. Увы, тем сложнее было поверить в искренность порыва младшего брата. На одной чаше весов лежала та преданность, которую он демонстрировал раньше, и которая, конечно, не могла быть притворством. Но ведь и груз на другой чаше теперь был поистине... золотым. А уверенность, с которой мальчишку послали искать документ, превращающий его одним росчерком кисти в наследника Цзинь Гуаншаня... Разве она не ясно давала понять, что он  существует? Может быть, поддельный, но Яо отдавал себе отчёт, что если бы отец действительно хотел высказать свою волю на этот счёт, то из двух сыновей он выбрал бы младшего.
- Ты же вовсе не так наивен, А-Юй. Ты прекрасно понимаешь, что это и в самом деле возможно. Никого не интересуют таланты и заслуги. Никому не нужен сильный глава клана.
Последнее, пожалуй, звучало обидно для брата, а Гуанъяо не любил обижать людей. Убирать с дороги, идти по их спинам, вести их, как марионеток, - что угодно, но не обижать. Тем более, Сюаньюй, если предположить, что он был искреннен, принес ему не только готовящийся заговор, но и целых два имени. Что ни говори, брат всегда умел делать по-настоящему дорогие подарки.
Он всё-таки принудил себя улыбнуться, провел пальцами по вискам А-Юя и заставил его поднять голову.
- Они не смогут нам навредить. Ни один из нас не пострадает, пока ты на моей стороне, правда ведь? Теперь идём, поищем эти бумаги.
Если они существуют, обнаружить их необходимо, пока это не сделал кто-нибудь другой.
Гуанъяо опустил руки и уверенным шагом направился к зеркалу. Не предыдущий глава придумал спрятать сокровищницу за ним, не он накладывал запирающие заклинания. Он лишь получил эту тайну от своего отца, так, как обычно передаются семейные тайны и семейные ценности, из рук в руки. Так, как хотел бы получить её Яо. Пустые мечты...
Насколько он знал, взломать вход в эту комнату было невозможно, а попытка, более или менее близкая к успеху, уничтожила бы того, кто ее предпринял. Кроме того, щепетильный предок позаботился о том, чтобы дверь открылась лишь тому, в ком было достаточно его крови. Разумеется, это всё могло быть лишь легендами, и всё же рука Гуанъяо на мгновение замерла над зеркальной поверхностью, прежде чем он всё же коснулся ее и вывел на ней нужные знаки.

+1

18

Кажется, он пропустил часть слов Яо - губы все еще пульсировали жидким пламенем от его прикосновения, в висках плавились вены, пульсируя от осознания... счастья? Он только что метался в неуверенности, смятении чувств и беспомощности, не зная, как помочь брату во всей этой ситуации с наследованием и, похоже, заговором, а вот уже в голове пусто-пусто от окатившего, словно из обжигающе ледяного водопада эмоций, непозволительных в условиях траура. Он кивнул согласно на увещевания о ненаивности, на вроде бы логичные рассуждения о "будущем главе ордена" - по сути, даже не очень понял смысл этого, просто провожая взглядом спокойного до жути Гуанъяо. Он никак не мог угадать его настроение сейчас, но точно был уверен, что Яо не так растерян, как он сам. И уж точно не пытается выкарабкаться из неуместно липких силков желания.
С другой стороны, именно это прикосновение заставило, наконец, перестать реветь и обратиться на то, что действительно важно здесь и сейчас. Он быстро вытер непрошеные слезы, швыркнул последний раз и выпрямился, кивая и идя вслед за братом, не думая о том, что он действительно слаб, и эту слабость могут использовать против Яо.
Но...
- Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, брат.
Это даже не обещание сейчас, а просто констатация факта, такого же непреложного, как то, что солнце греет, а вода в горных ручьях - холодна. И легкое удивление, сопровождаемое тихим пораженным вздохом в ответ на то, как покрылась едва заметной рябью вроде бы только что недвижная поверхность того самого зеркала, и уж точно чудесным волшебством было то, что Гуанъяо шагнул в этот золотистый омут и... пропал. Словно в воду нырнул, тут же успокоившую круги от движения. Но доверять Яо - как дышать. Ты этого не замечаешь, а просто следуешь за ним без особых вопросов, разве что чувствуешь, что они не будут во вред. Потому-то через пару мгновений он тоже уже находится по ту сторону невидимой двери, лишь ци барьера налипло на лице на секунду, тут же растаяв на нем без остатка.
- А? Что это, шисюн? Это... это правда скрытый проход? Я ни за что бы не догадался, правда! - он оглядывался вокруг, дивясь безупречному порядку на полках, от некоторых из которых тянуло мощным потоком ци, и не всегда ровной. К некоторым не хотелось не то что прикасаться, но даже близко подходить. Мо пошел вдоль полок, разглядывая искусно сделанные мечи, кинжалы, какие-то странные дощечки с невиданными доселе символами, стопками свитков и трактатами, и все аккуратно и явно по какой-то системе сложено так, чтобы это было легко найти. Но о цели визита сюда он вспомнил быстро, стоило лишь глянуть на спокойный, столько красивый профиль брата. Рука поневоле потянулась к заколке в волосах, под которой пряталась другая, скромная, но очень дорогая сердцу, куда более дорогая, чем ее немалая стоимость. Этот залог его любви и верности сейчас впился острием в кожу, пришлось поправить пальцем, но зато Сюаньюй занялся делом, внимательно читая названия свитков на полках и витринах, кое-где пришлось перебирать стопки бумаг. Пара трактатов вызвали смущение даже у уже искушенного в делах совместного совершенствования Юя, он быстро свернул деревянные дощечки обратно в свитки и отложил обратно. Отец правда, что ли, такое хранит... хранил здесь? Почему не в библиотеке?
- Я ничего не нашел, брат. А ты? - он уже лениво перебирал какие-то рисунки и чертежи на столе, пока брат занимался явно более сложными печатями на какой-то закрытой секции у дальней стены, когда между двумя из них выскользнул с тихим шелестом рукописный текст. Юй лишь вскользь пробежал глазами по нему и вскочил, взметнув вокруг себя кипу рисовой бумаги с нарисованными на ней пионами, какими-то схемами и небесам ведомо, чем еще. Сердце забилось чаще, он подбежал, перепрыгнув через низкий стол в одно движение, к Яо, передал ему бумагу и просиял улыбкой.
- Яо-гэгэ! Вот! Видишь! Ты, ты, а не я наследник! Я знал, что отец не мог выбрать того, кто не... ну... - он поднял на него взгляд вновь и прерывисто выдохнул, - ну, я явно не оправдал его ожиданий. А ты - да! - и тут он вновь нахмурился, кусая губу вновь. - Но... те двое... они явно знали содержимое завещания. Зачем же они послали меня за ним? Я не понимаю.
Он покачал головой, вновь вчитываясь в документ. И да, там значилось, что опекуном А-Лина и Мо Сюаньюя назначается вплоть до их совершеннолетия Цзинь Гуанъяо, равно, как и ему же вверено управление кланом Лань Лин Цзинь.
- Это какая-то бессмыслица, - он отрицательно помотал головой, плохо соображая. Нет, отец, все же, мудрый человек, а эти двое... - Ох... может, они хотели подделать документ? Но ведь на нем уже магические печати и заклинание... Тогда...
И вот тут смутная догадка вымыла из его лица краску сильнее, чем до того - горе. Он поднял взгляд, полный ужаса, на Яо.
- Уничтожить? Они хотели его уничтожить... ох...
По мере того, как он осознавал этот факт, пальцы сжимались в кулаки, закипавшая в них ярость и злость на предателей невольно выходила наружу - он был так зол последний раз, пожалуй, лишь когда дрался с кузеном Мо за то, что тот обзывал маму! Да как они смеют?! Это же воля отца!
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/522553.jpg[/icon]

Отредактировано Mo Xuanyu (Среда, 26 августа 17:13)

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1

19

... всегда на твоей стороне...
Да, он знал. Он хотел верить, и иногда у него получалось. Чаще было непросто. Самая незначительная мелочь могла обрушить под ногами почву этой веры в искренность брата и в его поддержку, что и говорить о чем-то более значительном. Как сейчас. Другой наследник, они ищут другого наследника. Эта мысль никак не покидала утомленное сознание. Это, конечно не могло стать неожиданностью - борьба за власть естественна и предсказуема, и всё же. Для чего им это? Чтобы победить или чтобы усложнить сыну шлюхи путь к победе? Чтобы просто посмеяться над ним или чтобы отнять у него брата? И почему он опять один против всех?
Я всегда на твоей стороне, брат.
Или не один. Как надолго хватило бы этой преданности и этой привязанности, если бы Сюаньюй знал больше? А если бы знал всё? Смог бы он дальше лелеять свою слепоту, которую называл любовью? Сейчас, как никогда, хотелось выложить ему всё, от начала до конца, и заставить при этом всё время смотреть в глаза, чтобы он не посмел не услышать или не понять ни единого слова. А потом пусть повторить это, пусть ещё раз скажет, что он всегда на твоей стороне, пусть ещё раз назовёт братом, но теперь уже с полным осознанием. И вот тогда эти слова будут что-то значить.
"Брат" раздалось как эхо его мыслей, заставляя вздрогнуть и прийти в себя, и Гуанъяо вдруг понял, что уже довольно долго стоит, уставившись на закрытый шкаф. С усилием заставил себя сделать глубокий вдох, удивляясь своему же порыву. Как глупо. И ведь готов был поддаться. Почти поддался. Он недовольно качнул головой и наконец присмотрелся к печатям, которые нужно было снять, чтобы добраться до содержимого этих полок, но ещё один возглас брата вновь отвлек от дела.
Яо развернулся и впился взглядом в документ, который протянул ему Сюаньюй. Да, это писал отец, его руку узнать было несложно, но содержание... Вновь и вновь он перечитывал написанное, вновь и вновь отказывался понимать. Отец отдал ему Орден? Позволил стать опекуном Цзинь Лина, к которому не разрешал раньше даже прикоснуться, потому что, как не раз намекал, опасался за жизнь внука?
- Это невозможно, - голос отказался подчиняться, и слова обернулись шепотом.
Сюаньюй вторил ему, но говорил он, конечно, о чем-то другом, не сомневаясь, что отцу хватило ума написать завещание и более того - назвать наследником старшего из живых его сыновей. Того, кого он презирал, ненавидел, боялся, неоднократно использовал. Сжав в руках документ, и не отводя от него взгляда, Яо сел на том же месте, где стоял, чувствуя, что еще немного, и на ногах он попросту не удержится. Ошибся. Он ошибся? Разве это возможно? Отец, когда хотел этого, неплохо скрывал свои мысли, но в отношении Гуанъяо всегда был более чем откровенен, и не забывал напоминать и о том, кем была его мать, и о том, что ему самому не стоит рассчитывать на большее, чем место слуги, которого держат лишь пока он полезен.
Яо посмотрел на брата. Тот опять кусал губы, из-за чего они теперь алели на бледном лице единственным ярким пятном. Сюаньюй говорил о заговорщиках. Говорил что-то толковое, но слова не доносили смысл до разума, теряя его где-то по дороге, и оборачиваясь пустыми звуками. Только одно казалось осмысленным в границах того мира, в котором сейчас оказался Гуанъяо.
Он убил собственного отца.
Отца, который доверил ему всё, что ценил.
Отца, который не позаботился донести до своих подчиненных, кто его наследник.
Отца, который до последнего своего дня делал всё, чтобы унизить его.
Он убил собственного отца, и не испытывал никаких сожалений.
- Может быть, его и в самом деле следовало бы уничтожить.
Яо не понял, произнес ли это вслух. Мысли смешались самым странным образом, и оставалось лишь плыть по течению, пытаясь не захлебнуться, когда на дно тянуло "почему?" весом в сотню цзиней. Ему нужна была помощь. Кто-нибудь, кто точно знает, на чьей он стороне - потому что сам Яо, как ни старался, не мог найти в безумном водовороте эту уверенность. Один такой человек был рядом, пусть его вера была рождена тем, что он ровным счётом ничего не знал. Сейчас это не имело значения - лишь бы самому выкарабкаться.
- А-Юй, ты не мог бы, - Объяснить это безумие? Сказать, что твой старший брат не сбился с пути? - принести мне воды?

+1

20

Он испугался за брата, как только тот начал бледнеть на глазах, пока читал завещание отца - тут же оказался рядом и присел на колени, положив руку на плечо самого дорого на свете человека, обеспокоенно заглядывая тому в лицо. Пожалуй, в таком состоянии Мо его не видел ни разу, а всегда спокойный, уверенный в себе и с улыбкой принимающий удары судьбы Гуанъяо сейчас выглядел так, словно сам отец явился пред ними призраком. И все же, причиной потрясенного вида Яо была явно бумага, что находилась в его руках.
- А? - не сразу сообразив, что брат говорит о злосчастной бумажке, он было подумал, что... пришлось помотать головой, приводя свой разум в хоть какое-то подобие хладнокровия, потому столь редко обращавшийся за помощью Яо попросил о такой малости, что Юй моментально оказался на ногах. - Да, конечно! Я сейчас!
Он заметался по тайной комнате, пытаясь углядеть в сокровищах и рядом с явно рабочим столом кувшин с водой или иным напитком, но чайник искусной работы был пуст, а у жаровни в углу не оказалось воды. Пришлось заверить брата в том, что "я быстро!", и скрыться за едва заметно мерцающей поверхностью зеркала. Интересно, все же, что не покажи ему Гуанъяо вход, Сюаньюй бы и не подумал на абсолютно недвижную гладь отражающей поверхности, что это портал в скрытые покои главы клана. Невольно пришла на ум тревожная мысль, не могут ли недоброжелатели Яо навредить ему, просто разбив эту гладь или как-то испортить со стороны входа поверхность - надо будет не забыть спросить.
А вот в кабинете отца нашлась уже и вода в серебряном кувшине, и чашки. и даже сладости - подумав секунду, Мо решил, что сейчас Яо не помешали бы и они - просто поддержать силы. А если и откажется, то ничего страшного - просто лучше предложить, чем нет. Мо просто подхватил поднос с этими закусками и водой, убедился, что талисманы тишины все еще на своих местах и исправно работают, еще раз подивившись с гордостью, насколько же силен брат, как заклинатель, и лишь тогда юркнул обратно, замешкавшись на долю мгновения перед зеркалом - это было не просто непривычно, как невероятно и само по себе отдавало одной на двоих тайной. А еще он был рад за Гуанъяо и, в какой-то мере, за отца, который, пусть и не успел объявить во всеуслышание о своем решение о наследнике, но, Юй чувствовал, в любом случае ценил способности среднего сына, хоть отношения их были далеки от безоблачных.
- Вот, Гуанъяо, - он уже поставил на столик рядом с братом поднос и наливал воды в чашку, - может, съешь еще парочку кусочков засахаренных лепестков шиповника? - он подвинул к нему изящную тарелку со сладостями и улыбнулся: кажется, брату уже лучше. - Жаль, что здесь нет окон - свежий воздух не помешал бы...
Передавая чашку воды Яо, Мо коснулся его пальцев и почти сразу одернул свои, стоило лишь чашке из тончайшего фарфора оказаться в руке брата: он старался в последнее время как можно реже так напрямую касаться старшего, потому что утихомиривать тело с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. И пусть любовники из знати в какой-то мере усмиряли это жгучее, запретное желание, но сны с участием Яо становились все более откровенными по мере того, как сам Мо набирался опыта наяву. И все же, он бы никогда не посмел даже предложить женатому, и счастливому в браке брату... даже самую малость - это как храм осквернять. Тихо вздохнув, он погладил брата по плечу, благодаря лучших портных Ланьлина за несколько слоем плотной ткани, затем просто плюхнулся на ступеньку рядом с Гуанъяо.
- Знаешь, я думаю, что отец, хоть и не показывал этого никому, а все равно гордился таким сыном, как ты, Гуанъяо, - он чуть грустно улыбнулся ему, повернув голову и положив ее на подтянутые к груди колени, охватив их руками. - Иначе он бы не доверил тебе никогда то, что не доверил бы никому вообще. Может, он и сомневался, но он сомневался во всех, ты же знаешь...
Он вдруг вспомнил, о чем говорил до этого и нахмурился.
- Эти... эти... Яо, впереди собрание кланов нашего ордена и... и почти все теперь на твоей стороне. А те, кто не смогли укусить исподтишка тебя, теперь будут лаять в открытую. Но с этим завещанием, которое они явно хотели уничтожить, у них на первых же их поганых словах голоса сорвет.
Почему-то его это веселило - к концу размышления вслух он даже в ладоши хлопнул, злорадно торжествуя и откровенно радуясь за брата. Все правильно: пусть кусают локти теперь и злобно скрипят зубами - на большее они уже не способны.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/522553.jpg[/icon]

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1

21

Сюаньюя не было не так уж и долго, но этого времени хватило для того, чтобы прийти в себя. Нет никакой ошибки. Ни в завещании. Ни в смерти отца. Как не было ошибки в смерти дагэ и главы Вэнь. Это правильно. Каждый получил именно то, чего заслуживал - ни больше, но и не меньше. Яо никогда не сомневался в своем праве судить и выносить приговор, зная, что умеет быть беспристрастным, принять решение, которое ценой малых жертв обернется к большему благу. Сейчас было не лучшее время, чтобы усомниться в этом. Тем более, на глазах у брата. А странное решение отца... Что ж, и ему нашлось объяснение. Цзинь Гуаншань ведь не мог не понимать, кто станет главой клана после него и вне зависимости от его желания. Завещание должно было быть обнаружено уже после того, как его сын своими силами войдет в Благоуханный дворец, и тогда оно стало бы последней насмешкой предыдущего главы - ведь это значило бы, что его убийца, бросив на это все усилия, просто исполнял его волю. Наверняка он считал, что этот документ с корнем вырвет чувство заслуженного триумфа, превращая победу в пыль. Яо напряженно потер висок, убеждая себя, что именно в этом и состоял план отца, и уже через минуту смог поверить и заставить себя не замечать в наскоро скроенной истории швов. После этого смог наконец вдохнуть и привычно улыбнуться, откладывая документ и расправляя его на столе. Как раз вовремя - брат вновь возник на пороге не просто с водой, но с целым подносом.
Приняв из его рук чашку, Яо благодарно кивнул. Пусть даже в чрезмерной заботе не было необходимости, глупо было бы отрицать, что она приятна.
- В самом деле, едва ли отец хотел, чтобы в клане начались разногласия и борьба за власть. Если бы только старший брат был жив, во всем этом не было бы нужды. Вэй Усянь...
Гуанъяо покачал головой и продолжать не стал. Вэй Усянь оказал Ордену большую услугу, не подозревая об этом, но говорить об этом вслух было неуместно. Да и ни к чему вспоминать прошлое, когда нужно думать о будущем. Он выпил воду, поставил чашку рядом с собой и провел пальцами по виску, как будто надеясь отогнать дурные мысли.
- Как жаль, что всё равно находятся те, кто готов воспользоваться ситуацией в свою пользу, несмотря на то, что это ослабит Ланьлин Цзинь. Что ж, А-Юй, значит, заботу о тебе отец тоже доверил мне. Ты ведь будешь послушным подопечным, правда?
Он рассмеялся тихо и коротко. О чем бы на самом деле ни думал Цзинь Гуаншань, составляя завещание, он сделал ценный подарок. Управлять той мощью, которую представлял из себя великий Орден, конечно, было приятно. Но чувствовать в руках нити чужих жизней - не просто безликих подданных, а тех людей, которые близки к тебе, - невероятное ощущение. Вдохновляющее. Знать, что одно лишь слово может укрепить их или оборвать - и не произносить это слово. Играть с ними, но лишь для того, чтобы выиграть - не только для себя, но и для фигур, которые расставляешь на доске. Послушные фигуры, которые подчиняются малейшему движению даже не пальцев - мысли.
Улыбка, впрочем, недолго играла на его губах. Брат напомнил о будущем, в котором всё ещё ждало немало сложностей. Найденный документ вовсе не оканчивал партию, лишь делал ее напряжённее и азартнее. Для обеих сторон.
- Верно. Но ведь сейчас они ждут тебя с этими бумагами, и, скорее всего, они будут знать, что мы были в покоях отца вдвоем. Тебе придется объяснить им, что здесь произошло. Рассказать правду или сказать, что ты не нашел завещание, - значит дать им время подготовиться к тому, что отцовская воля уже в моих руках.
Было над чем подумать. Лучше всего, чтобы соперники были уверены, что ситуация целиком и полностью под их контролем. Создать для них нужную подделку на месте не представлялось возможным, но это было и не обязательно, они сами сделают это намного лучше, если будут уверены, что оригинала не существует. Ещё лучше - дать понять, что противник ослаблен, что готов делать ошибки, что теряет людей. Гуанъяо посмотрел на брата оценивающе. Сюаньюй никогда не скрывал привязанности к нему, но ведь он почти ребенок - искренний, наивный, непостоянный - шагнуть от любви к обиде для него проще простого. А где обида - там желание отомстить, не думая о последствиях. Таким его знали в Башне Кои, и именно таким он теперь мог быть полезен. Кивнув своим мыслям, Яо заговорил вновь, тщательно обдумывая каждое слово, и уверенный в том, что брат ловит их со всем возможным вниманием.
- Я обнаружил завещание отца, но не позволил тебе взглянуть. Я был испуган. Тут же уничтожил документ и приказал держать язык за зубами. Теперь ты боишься. Раньше ты думал, что я буду хорошим главой клана, но теперь видишь меня насквозь и не желаешь терпеть несправедливость, ведь очевидно, что отец высказался в твою пользу - всем известно, что он любил тебя. Неужели ничего нельзя сделать? Ты ведь даже знаешь, где хранится печать отца, и сможешь добыть её, если понадобится. Нет, постой, ты сможешь добыть ее, если госпожа Цзинь не будет так строго следить за тобой.
Он не спрашивал, справится ли брат. Сможет ли донести все это так, чтобы ему поверили. Сюаньюй уже не раз показывал, на что способен, и разве обиду разыграть сложнее, чем интерес и привязанность? Конечно, он сможет. Яо накрыл ладонью руку Сюаньюя и легко сжал его пальцы.
- Сделаешь это, А-Юй?

Отредактировано Jin Guangyao (Пятница, 2 октября 21:07)

+1

22

Ловить каждое движение, слово брата, каждый его взгляд и даже намек на оный - привычно. Он никогда не видел, конечно же, давно погибшего старшего брата, Цзинь Цзысюаня, но слышал слишком много восхищенных слов о нем, в том числе и от самого Гуанъяо, чтобы не проникнуться хоть малой толикой уважения даже к мертвецу. Но не более того. Возможно, встреться они, все действительно было бы иначе, а на Яо не лежал бы такой кошмарный груз ответственности теперь, но что есть, то есть - Вэй Усянь и правда лишил клан старшего из наследников, тем самым дав повод для сомнений слишком многим в ордене - именно поэтому они с братом теперь вынуждены думать над тем, как не допустить раскола. Вернее, как всегда, думает, в основном, именно Яо. А он так, на подхвате, чем несказанно рад, признаться - ему привычнее и куда сподручнее выполнять просьбы Яо, помогать ему, чем что-то решать самому. Кто-то назовет это трусостью и бесхребетностью - ну и пусть. Лучше отличный исполнитель, чем дурной глава.
- Конечно, брат! - даже мысли о непослушании не возникало никогда. Только не с Яо. Его решения всегда казались мудрыми и правильными, даже если шли в обход некоторых правил, но ведь Мо не дурак, понимает, что в делах управления столь богатым и могущественным кланом иначе и нельзя. - Ты только скажи, и я сделаю все, что в моих силах.
Он подлил ему еще воды. Надо бы сходить за чаем, но такая беготня вызовет подозрения, проще позже позвать слуг уже в покои отца... нет, покои Яо. Уже его. Придвигая чашку к Яо, он внимал каждому его слову, ловил малейшие нюансы и... представлял все то, что тот озвучивал. И по мере того, как эти картины живыми воплощениями вставали перед взором, Мо менялся в лице. Сначала он слушал, склонив голову, едва заметно кивая, понимая, к чему клонит брат, в итоге замерев перед ним, словно завороженный. И это словно... ему давали сейчас не просто задание уровня "улыбнись, кому надо, и выведай пару фактов", и даже не залезть в постель к главе мелкого клана, сомневающегося в Яо и его способности сохранять лояльность Лань Лин Цзинь.
О, нет...
Сейчас на кону было нечто куда большее, чем просто оппонент, которого стоит немного подвинуть с дороги. Сделает ли он? Гуанъяо говорил об этом так, словно ни мгновения не сомневался в способности младшего брата провернуть все это, но он и правда никогда бы не стал настаивать на том, чего сам Мо не захотел бы сделать. От прикосновения он даже забыл, как дышать, просто наслаждаясь моментом и желая лишь одного - чтобы он длился вечно. Совсем отдаленно кольнуло сожаление, что это прикосновение, столь доброе, теплое и ободряющее, полное веры в него, никогда не перерастет в нечто большее. Пальцы свободной руки машинально нашарили мешочек из шитой золотом парчи на поясе, где хранилась величайшая по мнению Юя драгоценность - яшмовая, вроде бы простая, но столь утонченно-изящная заколка брата, когда-то подаренная ему в день, когда он сам думал, что это конец - признания в любви к своему же родному брату обычно никому не прощают, уничтожают на корню, но доброта и мудрость брата, который, конечно же, не мог ответить взаимностью ни при каких обстоятельствах, тогда покорила окончательно.
И он позволил себе, все же, перед тем, как добровольно нырнуть в долгий период отчуждения, погладить большим пальцем его запястье, насколько смог.
Сделает ли он?
Мо опустил взгляд, вероятно со стороны это могло показаться сомнением в ответе, но глаза на мгновение закрылись, ресницы дрогнули лишь несколько раз, а затем Сюаньюй поднял взгляд на Яо, уже совершенно иной: полный если не страха, то безотчетных, начавших зарождаться сомнений. Дыхание участилось, он нервно отдернул задрожавшую вдруг руку, сглотнул шумно и стремительно встал, словно его, как марионетку, дернули за ниточки вверх. Взгляд забегал, уклоняясь от всегда внимательного и мягкого, даже теплого и спокойного взгляда Яо, страх теперь, вероятно, исходил от Юя волнами.
- Д-да, конечно, брат. Я никому не скажу! - было видно, ка кон старается сдерживать эмоции, особенно это болезненное, удушающее недоверие, "вдруг" возникшее между братьями. - Прости, мне надо... надо подготовиться к Совету клана!
Он резко поклонился, выставив перед собой руки и скрестив чуть подрагивающие пальцы.

Через какую-то шестую часть палочки он уже брел понуро по аллее, ведущей в его комнаты, нервно оглядываясь и вовсе не выглядя столь беззаботным, как обычно. А еще через столько же времени он, нервно исхаживая гостиную и заламывая пальцы, кусал губы и рассказывал все то, что ставит его жизнь под угрозу. Умолять о покровительстве этих двоих было легко, равно как и обещать им то, чего те все равно никогда не получат. Просьба о снятии столь пристального надзора мадам Цзинь, правда, вызвала у них сомнения в собственных силах, но обещание добыть печать отца крайне быстро сделало их более сговорчивыми.
- Молодой господин понимает, конечно же, что когда, - они даже не сомневались теперь в собственном успехе, - он станет главой клана Лань Лин Цзинь, ему понадобятся преданные и мудрые советники, которые не предадут его никогда?
- А? - Мо швыркнул, затравленно глянул по сторонам и, "не сразу сообразив", изменился в лице, закивав согласно. - Я был бы счастлив, если бы у меня были такие союзники, как вы! Оба! И... я... наверняка я мог бы доверить вам воспитание моего племянника - у меня это вряд ли получится!
Он достал из-за пазухи платок, промокнул слезы и шумно высморкался, судорожно выдохнув после этого, будто бы с облегчением.
Уже через день печать "отца" была у этих двоих...[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/22/522553.jpg[/icon]

Подпись автора

Прошлое - забыто.
Будущее - скрыто.
Настоящее - даровано.
Потому-то его и зовут настоящим.
(с)

+1

23

Неизменные белые искры Сияния среди снегов, рассыпанные по садам Башни Кои, теперь выглядели как осколки того траура, в который были убраны покои Благоуханного дворца. Белые одежды в Ланьлине за последние годы стали почти привычными. Череда смертей, начавшаяся с молодого господина, наследника клана, теперь должна была наконец окончиться. Вновь молодым господином и наследником. В этом было нечто ироничное, и в то же время - очень правильное. Круг должен быть замкнут.
С момента смерти А-Суна, Гуанъяо пребывал в странном состоянии. Жертва, обойтись без которой не было возможности, разум признавал это. И всё же, А-Сун был его сыном. Его ошибкой, и всё равно - его сыном. Единственным сыном, который у него был, и скорее всего, единственным, который вообще мог появиться на свет, и Яо ощущал потерю всей своей душой. Не скорбь, не вину - нет, это было что-то совсем иное. Несколько раз он брался объяснить себе это чувство, и, в конце концов, сдался.
В эти дни глава Цзинь почти не покидал свои покои. Только для того, чтобы принести А-Су весть, которая её сломила - она имела право на то, чтобы услышать об этом не от слуг. Он не пытался утешить жену: знал, что не сможет утешить, как знал и то, что она услышит неискренность в любых его словах - она очень чуткая, его А-Су. Может быть, именно в этом была причина того, почему  они отдалились друг от друга. Почему он отдалился. У Цинь Су наверняка накопилось немало вопросов, у него не было искренних ответов ни на один. А ложь, даже самую искусную, хозяйка Башни Кои могла бы если не понять, то почувствовать.
Тяжелая тишина смешалась с густыми ароматами благовоний. Хорошо было бы сейчас оказаться где-нибудь в горах, где воздух звенит от чистоты и тишина совсем другая, прозрачная. Хорошо - но Гуанъяо не сделал бы этого, даже если бы мог. А-Сун был его сыном, его жертвой, и он должен был дышать его смертью, растворенной в воздухе, до тех пор, пока не останется больше ни капли. 
Но, разумеется, это были не более чем праздные мысли. Оставить Орден сейчас, даже ненадолго, значило бы сделать эту жертву бессмысленной. Многое нужно было успеть. Сегодня в Ланьлин должен был прибыть эргэ. Гуанъяо не писал ему о смерти сына, но был уверен: сегодня. Сегодня мятежный клан, а вместе с ним и остальной мир, должен был получить свой урок. Как жаль, что Чэнмэю всё-таки пришлось покинуть Ланьлин: такая задача была как раз в его вкусе. А завтра дела должны были опять войти в привычное и спокойное русло, чтобы продолжать мирное течение без преград. Ведь именно за это и боролись они все - за мир, за ничем не нарушаемое спокойствие. Не только заклинателей, но и простых людей. В этом и был смысл всех тех жертв, без которых не обходится ни одна великая борьба. И - небо ему свидетель - никто не принес жертв больше, чем глава ордена Ланьлин Цзинь и Верховный заклинатель. Никто не жертвовал так самоотверженно. Никто так ясно не видел цель и путь к ней. Никого так не переполняла решимость идти по этому пути до конца. Вот почему ему дарована была привилегия вести за собой остальных, даже тех, кто был лучше него, и вот почему он имел право принимать даже самые сложные решения. Этого, увы, не смог понять дагэ в своё время, но Яо верил, что наблюдая за его усилиями и их результатами - сможет. Поэтому оставил его рядом, и нередко говорил с ним: несмотря на все заблуждения, на все размолвки и непонимание, старший брат оставался по-своему дорог ему.
Яо вздохнул. Его жертвы еще не закончились, он знал, что время принести новую приближается неумолимо, намного быстрее, чем ему хотелось бы. Именно из-за этого он прервал своё уединение и передал Сюаньюю просьбу прийти сегодня в Благоуханный дворец. Слуга доложил о прибытии и с поклоном попятился. Гуанъяо поднялся, чтобы поприветствовать брата.
- А-Юй.
Брат выглядел подавленным. Этого следовало ожидать, учитывая, его собственную роль в смерти А-Суна. Он был удивительно привязан к племяннику, и быть может, не стоило вовлекать его в это, но Сюаньюй оказался единственным человеком, в котором Гуанъяо был по-настоящему уверен. Не знал только одного - осознавал ли брат, в чем именно участвует. Он умел казаться наивным, глупым даже, если в этом была необходимость, но понимал очень многое. Может быть, на этот раз предпочел закрыть глаза и не знать. А может быть, оставаясь верным своему слову, просто был на стороне брата, какой бы ни была эта сторона.
- Прости, мне следовало принять тебя раньше, но... - он запнулся, помолчал, словно возвращая ускользнувшую мысль. Покачал головой. - Было... Важное дело. Убийцы А-Суна не должны увидеть больше ни одного восхода.

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » В чём сила, брат?