28.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » След стертой памяти


След стертой памяти

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


След стертой памяти
http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/355741.jpg
Участники:
LAN SIZHUI ◄► WEN NING
Место:
гора Луаньцзан, гора Дафань, Цишань
Время:
ближайший постканон
Сюжет:
Лань Сычжуй и Вэнь Нин отправляются в Цишань вместе, чтобы устроить
могилы родных и почтить их память.

***********************************************

Их следы на горе затоптали в пыли
и развеяны ветром их имена.
Но я здесь, среди пепла и черной золы,
И помню их всех, всех их помнит земля...


Отредактировано Wen Ning (Четверг, 3 сентября 00:26)

+1

2

[nick]Lan Sīzhuī[/nick][icon]http://i.yapx.ru/I2YY1.jpg[/icon]

Спина порядком болела, но Сычжуй предпочитал не отвлекать Ханьгуан-цзюня и учителя Вэя от битвы. Это было важнее мелких неприятностей, тем более Гусу Лань славился целебными техниками. После того, как все закончится, - подлечат. Зла на господина Вэня он не держал, особенно когда выяснилось, что тот под контролем сабли. Он отлично понимал, что тот едва ли сейчас вообще осознает себя. Да и вообще стоит вспомнить одержимость в семье Мо! Те вообще полностью утратили разум, так что Призрачный Генерал еще хорошо держался!
Лучший ученик клана Гусу Лань, Лань Сычжуй искренне полагал, что может быть полезным даже в такой значимой схватке, даже помятым, но отчего-то лично его участие в общей сумятице свелось к тому, чтобы не мешать старшим. Если бы он еще взял с собой свой гуцинь или научился извлекать его из воздуха, как Ханьгуан-цзюнь! Что ж, следить за действиями великих заклинателей - тоже полезно, и в своем роде наука. Увы, он еще не продвинулся в своем совершенствовании настолько, чтобы суметь повторить увиденное, но все же он мог запомнить это на будущее. Ведь всякая наука строится из мелочей, как музыка - из нот. Жаль, запомнить все идеально с первого раза он не мог, но хороший слух подсказывал, как можно записать мелодии, хотя бы примерно, детальнее можно будет уточнить в более спокойной обстановке!
И именно потому что он тщательно вслушивался в мелодию черной флейты, он узнал ее голос. Когда-то давным-давно, в далеком детстве, когда он еще был совсем ребенком он, кажется, уже слышал ее. Во времена, о которых он ничего не помнил - да и не должен был помнить, сколько лет прошло? Сычжуй вытащил из-за пазухи соломенную бабочку, всмотрелся в нее. Он точно играл с такой! Эту бабочку тогда подарил ему добрый богатый старший братец в очень светлых одеждах с налобной лентой клана Гусу Лань! Он играл, почему-то совершенно один, в странных простых одеждах, а где-то рядом пела эта самая флейта! Кажется, с флейтой он тоже играл, эта черная гладь и красная кисточка тоже были ему смутно знакомы. Они так и мелькали рядом, пока кто-то рядом обещал, что если закопать его в землю на солнце и как следует полить, он вырастет быстрее, а еще можно таким же образом вырастить ему много-много братиков и сестричек, и тогда он даже верил!
Но у кого можно сейчас спросить об этом? Лань Сычжуй внимательно посмотрел на господина Вэя и Ханьгуан-цзюня. Нет, у них сейчас определенно были другие проблемы, даже когда со всем этим разберутся. Но ведь господин Вэнь тоже рассказывал ему о малыше, которого закапывали в землю! Сычжуй нахмурился: у него возникло странное ощущение, что и его он уже видел. Тогда же, давно. И руки у господина Вэня уже тогда были жесткими и холодными, не такими, как у обычных людей! Лань Сычжуй спрятал бабочку обратно и выпрямился: ему показалось, что он помнит, как и его называли Вэнем. Вэнь Юанем. Лань Юань - его детское имя, но правда ли его звали так всегда? Из троих только господин Вэнь сказал, будто он, Лань Сычжуй, ему кого-то напоминает, значит, имело смысл спрашивать именно его. Сычжуй доверял ему, а еще тот подарил ему эту бабочку, словно надеясь, что он вспомнит. Ханьгуан-цзюнь мудро не рассказывал ему о прошлом раньше, видимо, имея на то причины, а учитель Вэй мог и не знать всего. Значит, следовало просто дождаться подходящего момента и спросить...
Когда после победы над главой Цзинь в храм Гуаньинь прибыла помощь, в том числе из Гусу Лань, Сычжуй на какое-то время потерял господина Вэня из виду. Потому задержался, позволяя залечить свою спину и наскоро объясняя, что здесь произошло, самым любопытным, максимально коротко. Просто чтобы не плодить слухи и домыслы в клане, ведь Учитель упустил самое важное, а глава клана, кажется, был вообще не в состоянии что-либо рассказывать. Ханьгуан-цзюнь же, вполне ожидаемо, предпочел покинуть храм, чтобы не попадаться дяде на глаза лишний раз и, возможно, побыть с учителем Вэем наедине. Освободившись и подлечившись, Сычжуй бросился на поиски - или их, или господина Вэня, который обычно повсюду следовал за учителем Вэем. Господин Вэнь попался ему на глаза первым, и Сычжуй поспешил догнать его, окликнул, вытаскивая из-за за пазухи бабочку. Руки отчего-то дрожали.
- Господин Вэнь! Господин Вэнь, вы подарили мне это.. - он, все еще тяжело дыша, протянул бабочку на ладони. - Я хотел бы кое-что спросить у вас... - Сычжуй взглянул в лицо собеседника, пытаясь по нему угадать, готов ли тот сейчас к беседе. - Я не отниму у вас много времен, господин Вэнь!

Отредактировано Mo Ziyuan (Понедельник, 7 сентября 20:34)

+2

3

Идя по дороге вслед за молодым господином Вэем и Ханьгуан-дзюнем и держась от них на приличном расстоянии, чтобы не мешать разговору, не мелькать перед глазами и, в то же время, не терять их из виду, Вэнь Нин поглядывал на ладонь, где красовалась глубокая полоса, оставшаяся от попытки остановить ярость сабли. Он по-прежнему не испытывал физической боли, хотя рука была рассечена до костей. К утру рана затянулась и кровь перестала тонкой струйкой стекать по пальцам, он чувствовал, что порядком ослаб, но причиной тому была отнюдь не кровопотеря.
Утренние часы, уже после битвы с Бася, уже после того, как все закончилось, он провел в зыбком мареве, которое трудно было назвать медитацией, и пытался избавиться от трещин, оставленных духом сабли в душе. Труднее всего было не показывать вида, что настолько сильный дух, как Бася, вышел из него до конца и бесследно. Тяжелый душный огромный сгусток ненависти, сжавший внутри все, что еще оставалось человеческого в нем, запер его душу в клетке, стоило лишь неосторожно приблизиться к урагану и выцепить взглядом высокий призрачный силуэт. И вот уже, едва осознавая что делаешь, ты идешь по главной улице города напрямую к храму Гуань-Инь и не можешь остановиться или повернуть, лишь сопротивляешься изо всех сил, тормозя собственные ноги. Осознавать, что тело тебе неподвластно, — еще хуже, чем быть в полном забытьи… Ощущать, что твоё тело снова становится орудием мести — невыносимо. А видеть, как твоя рука держит саблю, летящую на голову того, кого обещал защищать…
Вэнь Нин остановился, чтобы перевести дыхание, и снова посмотрел на ладонь. Темная полупрозрачная полоса запекшейся крови выглядела почти стеклом под яркими лучами солнца. Не как у людей. Через день-другой, она исчезнет, потом пропадет и шрам… Это было уже много раз, и каждый раз Нин надеялся, что что-то изменится, пойдет не так, как обычно, и, быть может, даже это его состояние со временем будет изменяться.
Усталость. Усталость никуда не делась… Бася, с жаждой убивать, с накопленным гневом, желанием сражаться, желанием мстить, оставила порез не только на его руке, что-то внутри, тщательно склеенное когда-то, сломалось, и теперь крошилось, никому не видимое и никем не ощущаемое. В тот момент, когда лезвие Бася, готово было проломить голову Цзинь Лину, он сломал клетку, разрушив и что-то важное в самом себе… Как и давно на горе Луаньцзан, когда он только проснулся после долгого мертвого сна, ему хотелось плакать. Но он все так же, как и раньше, не мог...
— Господин Вэнь! — Голос, раздавшийся за спиной, выдернул его из глубокой пропасти и вернул в мир, полный ярких красок, звуков и запахов. — Господин Вэнь, вы подарили мне это... Я хотел бы кое-что спросить у вас... Я не отниму у вас много времен, господин Вэнь!
Лань Сычжуй догнал его и встал рядом, протягивая на руке его недавний подарок, бабочку, которую он купил и отдал ему на пристани.
— А-Юань, — отгоняя от себя тяжелый морок, в который был готов снова провалиться, Нин сделал глубокий вдох и кивнул. — Конечно, спрашивай. Я постараюсь ответить.
Он обернулся на дорогу, по которой ушли Ханьгуан-дзюнь и молодой господин Вэй, те уже скрылись из виду.
— Пожалуйста, давай пойдем следом, если только тебе не нужно возвращаться, — он повернулся к молодому заклинателю. — Не хотелось бы отстать…

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/741706.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 13 сентября 02:42)

+1

4

[nick]Lan Sīzhuī[/nick][icon]http://i.yapx.ru/I2YY1.jpg[/icon]

Сычжуй едва не закусил губу от расстройства и осознания, что он все-таки ошибся, причем дважды: во-первых, весьма невежливо отвлек возможного родича, во-вторых, несколько неверно понял положение дел. Но тратить время на извинения было некогда. Поэтому Сычжуй поклонился, несколько смущенно улыбаясь.
- Господин Вэнь, боюсь, мне придется вернуться в орден Гусу Лань, если у меня не найдется иных дел, требующих моего внимания, - "Достаточно веских, чтобы Учитель мог принять их во внимание, а оте... то есть Ханьгуан-цзюнь - посчитать достаточно уважительными". - И потому я хотел бы узнать у вас кое-что прямо сейчас, пока еще рядом нет учителя Вэя и Ханьгуан-цзюня, - Сычжуй обернулся, словно пытаясь убедиться, что те достаточно далеко, чтобы не услышать его крамольных догадок. Ведь если все, что ему сейчас вспомнилось - всего лишь странное наваждение, какими словами извиняться? Чем объяснить себе и предкам столь непочтительные измышления? - Кроме того, Яблочко - достаточно благородный и деликатный господин, чтобы можно было опасаться, что он внезапно помчится вскачь, - Сычжуй снова мельком улыбнулся.
Осел учителя и впрямь обладал слишком уж противным, требовательным нравом, чтобы ожидать от него послушания или желания скакать галопом. Кроме того, Ханьгуань-цзюнь шел пешком, и Сычжуй слабо представлял себе ситуацию, в которой два человека и один осел могут двигаться одинаково удобно, кроме как шагом. Представлять, как почтенный Лань Ванцзи взбирается на Яблочко позади учителя Вэя, Сычжуй даже мысленно постыдился.
- Мы быстро догоним их, господин Вэнь, - заверил он. - Но сначала я хотел бы знать...- он еще раз посмотрел на бабочку в своих руках. - В храме, когда я услышал голос Чэньцин, музыку учителя Вэя, я подумал, что помню это. И эту мелодию, и эту фигуру в черном с красной лентой, и даже этих бабочек, и даже, кажется, вас...  - Сычжуй наконец рискнул поднять глаза на собеседника в тихой, робкой надежде. - Я плохо помню свое детство, господин Вэнь. Ханьгуань-цзюнь говорил, что я очень тяжело болел, когда он начал меня воспитывать, поэтому и не могу описать ни лица матери, ни смеха отца. Но сейчас, в храме, я... кажется я вспомнил, что меня звали Вэнь Юанем, и вы, господин Вэнь, играли со мной.
Сычжуй несколько виновато взглянул на него: если ему это все действительно только причудилось, будет очень неловко, потому что Вэней больше не было, и подобными разговорами он рисковал разбередить душевные раны собеседника. Тот рассказывал о своих погибших родственниках достаточно ровно и открыто, чтобы предположить, что это его больше не беспокоит, но если он, Сычжуй, прав, то он - последний живой представитель Вэней. Интересно, знает ли об этом Ханьгуань-цзюнь? Сычжуй уже не раз убеждался в его беспристрастности, и не сомневался, что тот либо и так знает истинное положение вещей, либо не осудит ни словом, нм взглядом, узнав. И все же истина могла так многое изменить в  представлениях Сычжуя о жизни! Едва ли он мог бы быть более благодарен учителю Вэю и Ханьгуань-цзюню за все, что они для него сделали, но теперь возникала необходимость еще раз поблагодарить их уже за то, что он сейчас жил. Дышал. Строил планы.
Кроме того почтение к предкам требовало обсудить с последним живым родичем - тем же господином Вэнем - возможность поклониться им хоть в каком-нибудь храме, потому что Сычжую страшно было даже представить, сколько лет его несчастные родичи и предки не получали причитавшихся им молитв и поклонов. Они имели все основания разозлиться на непочтительного потомка! От этого ответа сейчас зависели все дальнейшие планы Лань Сычжуя - и количество его долгов. Ради этого стоило потом побегать в поисках учителя Вэя и Ханьгуан-цзюня, если они все же умудрятся уйти далеко, и даже поискать их с меча, если придется. Сычжуй чувствовал, что его речь несколько затянулась, потому что он спешил поделиться всем и сразу, а потому чуть склонил голову, заранее извиняясь перед господином Вэнем за то,что задержал его, не замечая, как глубоко впилась в нервно сжатые пальцы бедная игрушечная бабочка.

Отредактировано Mo Ziyuan (Суббота, 3 октября 00:27)

+1

5

Теплая полоса света прошлась по потемневшей душе, склеивая трещины и вытаскивая ее из блуждания в темном тумане. Прошедшая ночь дала трещину сама, начала расползаться в стороны и рассеиваться, как тьма — при приближении рассвета. Нин сморгнул остатки пелены перед глазами, слушая молодого заклинателя, волнение которого передалось и ему самому.
—  … и эту мелодию, и эту фигуру в черном с красной лентой, и даже этих бабочек, и даже, кажется, вас...
— Меня? —  Нин вспомнил тот первый разговор на пристани и свою радость, когда увидел вторую бабочку в руках А-Юаня. — Ты помнишь… меня?
Казалось, память уже не вернуть. Но всё же это случилось.
Мелодия флейты молодого господина Вэя помогла или пришло время, но это произошло! Сердце Нина наполнилось этим робким и полным смущения, едва забрежжившим надеждой, светом, погрузилось в тепло и радость. Как когда-то раньше, когда вся семья была вместе и жила на горе Луаньцзан, когда, хоть и в перерожденном виде, он все же мог заботиться о ней: о Цин, бабушке, А-Юане, четвертом дяде, втором двоюродном брате и всех совсем дальних родственниках и их родственниках. Почти все они из местечка под горой Дафань были друг другу родней. И вот их осталось двое. Двое — это уже не один, да и то давно не совсем живой…
— А-Юань…
Нин растерялся, глядя, как волнуется юный адепт Гу Су Лань несмотря на все их правила, как сильно сжаты его пальцы. Как выгнулись крылышки смятой в них соломенной бабочки и побелели костяшки. Как и тогда, на пристани, жгучее желание коснуться найденного племянника от радости вновь обретенного родственника накатило, заставляя руку подняться и потянуться вперед, дрогнуть, замерев.
— А-Юань, — теперь он коснулся крыла бабочки, едва задевая и руку юноши,  кивнул, ободряюще улыбаясь и качая головой, — тебе не показалось. Ты, действительно, из семьи Вэнь. Ты сын… моего двоюродного брата, и… да, мы жили когда-то в Илине, на горе Луаньцзан вместе с молодым господином Вэем после… всего того, что тогда случилось с нами.
Он убрал руку, глядя на потрепанную временем и наверняка частыми прикосновениями игрушку.
— Когда я очнулся, там, на горе Луаньцзан, мне сказали, что это Ханьгуан-дзюнь подарил её тебе. В тот день он встретил  молодого господина Вэя и тебя в городе, — он ненадолго опустил взгляд, думая, как бы описать то, что случилось, но не стал, — и очень помог в тот день.
Как именно, решил умолчать. Эта история сейчас была не так важна.
— Я думал, что никого из нашей семьи не осталось в живых, но Ханьгуан-дзюнь нашел тебя, забрал с собой и воспитал в ордене Гу Су Лань. Я уже поблагодарил его за это.
Теперь, когда недомолвок больше нет, Нин почувствовал, что камень упал с плеч, и разом стало легко.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/741706.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Пятница, 16 октября 08:38)

+1

6

[nick]Lan Sīzhuī[/nick][icon]http://i.yapx.ru/I2YY1.jpg[/icon]

Сычжуй судорожно сглотнул и разжал ладонь, расправил несчастную бабочку, осознавая заново все, что помнил, оглянулся туда, куда ушли те, кто заменил ему родителей:
- Я не поблагодарил его... Я должен сказать ему... и учителю Вэю, - Сычжуй осекся и торопливо поклонился последнему родственнику - Господин Вэнь, вы подарили мне ее, чтобы я вспомнил все, или вы просто знали, как я любил их в детстве? В любом случае - я благодарен вам, господин Вэнь. И мелодия, и бабочка - они обе в моей памяти... - он снова замер и еще тише проговорил. - Мне помнится, что похожую подарил мне некто благородный в белоснежных одеждах, похожий на Ханьгуан-цзюня. Неужели он уже тогда был мне вместо отца? Уже тогда я знал его? - Сычжуй глубоко вздохнул и горячо продолжил: - Господин Вэнь, мне необходимо догнать их и поблагодарить! Я... я должен узнать больше о том, что произошло шестнадцать лет назад, я должен поклониться своим предкам, то есть нашим! Столько лет они оставались в забвении, это величайшая непочтительность с моей стороны! - мысли Сычжуя скакали перепуганными кроликами, сбивая друг друга и не позволяя толком определиться с дальнейшими планами, но впрочем, сейчас самой важной была благодарность учителю Вэю И Ханьгуан-цзюню. Все остальное можно было решить и после, потому что они уходили, видимо, далеко и надолго, и упустить возможность хотя бы отчасти вернуть долг Сычжуй не мог. Забытые предки же хоть и требовали возведения приличного кладбища и желательно - святилища, но оставались там, где их похоронили.
- Господин Вэнь, вы - поблагодарили его, но теперь моя очередь сделать это, потому что только благодаря ему я все еще жив! - Сычжуй коротко улыбнулся. - Я не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить за это достойны образом, но сейчас - давайте поспешим! - юноша протянул руку и слегка коснулся последнего родича, словно убеждаясь в его реальности. - Я думаю, они не успели еще уйти далеко, но все же... - идти спокойно он вряд ли сумел бы даже если бы захотел, поэтому Сычжуй - или А-Юань? - бросился недостойным образом бежать в ту же сторону, в которую до беседы торопился господин Вэнь. - Покажите мне дорогу, господин Вэнь!

Отредактировано Mo Ziyuan (Воскресенье, 11 октября 20:24)

+1

7

Бедная бабочка, так сильно сжатая в руке, что совсем помялась, снова расправляла свои соломенные крылышки, и Нин какое-то время смотрел только на нее.
— Господин Вэнь, вы подарили мне ее, чтобы я вспомнил все, или вы просто знали, как я любил их в детстве?
Он только и успел сделать вдох и выжать из себя невнятный звук, но А-Юань в своем волнении уже начал говорить снова. В самом деле, почему он сделал этот подарок? Повинуясь какому-то порыву, под влиянием воспоминаний после того, как услышал имя молодого заклинателя там, на горе Луаньцзан, или же по наитию? Он не мог вспомнить точно, он не помнил своих мыслей в тот момент. Зато хорошо помнил, как хотелось порадовать того, чье имя так похоже на имя маленького сына второго двоюродного брата из далекого прошлого, которое помнят сейчас разве что еще двое. Он взглянул на дорогу, по которой ушли молодой господин Вэй и его спутник, и перевел взгляд на Сычжуя, невообразимо эмоционального для воспитанника ордена Гу Су Лань, готового бежать со всех ног вслед за ними. Так и случилось, но перед этим тот почти невесомо коснулся его плеча.
Это прикосновение, как признание, порадовало больше, чем все слова, сказанные ими друг другу ранее. Нин, разве что догоняя бегущего по дороге Сычжуя, начал улыбаться, все никак не мог поверить в то, что племянник смог вспомнить то, что, казалось, было накрепко похоронено в его памяти. Как неожиданно приятно это оказалось — последний из кровных родственников не только жив, но и помнит его самого!
Теплая радость не оставила его ни во время разговора Сычжуя с молодым господином Вэем и Ханьгуан-дзюнем, ни после, когда на коротком привале у реки он решил попрощаться с Вэй Усянем и пойти своим путем. В этой мысли он укрепился, когда увидел их со спины. Молодой господин Вэй теперь под надежной защитой, и Вэнь Нин им будет только мешать…
И все же занозой в сердце сидел страх, что он не справится. Да, решение он принял и смог попросить свободы у молодого господина Вэя, и даже получить наставления о том, что он ничем не связан, что он волен жить так, как хочет, но всё же… Страх змеёй забрался украдкой по кожу и холодил сердце, обвиваясь вокруг и сжимая свои кольца. Что будет, если он не справится?
И тогда он смотрел на А-Юаня, шагающего рядом с ним по дороге в Илин, и страх откатывался на задворки, закапывался в землю и ждал нового удобного случая, чтобы прорасти. До конца дня они почти не говорили, думая каждый о своем, а вечером, когда пришлось остановиться из-за сгустившейся тьмы и подыскать убежище на ночь, Сычжуй был уже совсем сонный, но по дороге, которую они выбрали, к этому времени им не попалось ни одного поселения.
— Я совсем забыл, какие в Гу Су строгие правила, — Нин торопился и корил себя за поспешное решение. Сам-то он был не прочь провести ночь под открытым небом, но заставлять племянника спать на траве или камнях не хотелось совершенно. Наконец, вдали показалось несколько домов, явно заброшенной и полуразрушенной деревни. Значит, они уже прошли границу Юньмэна и Илина и оказались на полупустынной территории, где оставались еще вот такие остовы бывших поселений.
Деревушка была совсем маленькая, неудивительно, что никто не вернулся сюда, если она когда-то принадлежала одной большой семье. Что произошло с этими людьми? Наверняка то же, что и с его отрядом, и его семьей: согнали с обжитых земель на тропу Цюнци, и мало кто выжил. От неприятных воспоминаний заныло что-то внутри. Нин положил руку на живот и потер место, где когда-то было слабое, но все же золотое ядро, и где теперь гнездилось ядро совсем другой природы, и отправился искать подходящий для ночлега дом и хотя бы одну целую кровать.
— А-Юань, — он вернулся довольно скоро, — нам повезло. Здесь есть комната, где ты можешь заночевать. Я только приберусь и найду что-нибудь, чтобы кровать не была слишком жесткой. Быть может, здесь найдется что-то еще полезное. Я позже поищу.
Он бросился обратно в дом, убирать пыль и искать, вдруг осталась какая-нибудь нетронутая ткань или что-то мягкое. К сожалению, он смог найти только свернутые пыльные циновки, которые пришлось вымыть и повесить сушить. Небольшой запас дров так и оставался на кухне дома, где под целой ещё крышей сохранился сухим.
“Повезло, не придется собирать”, — Нин вздохнул. Племяннику будет тепло и относительно удобно, но не было ничего, что бы он мог предложить ему на ужин. Вряд ли пойманная дичь вписалась бы в жесткие правила ордена Гу Су Лань, а рис в кувшине с широким горлом весь почернел и очень плохо пах. И как птицы до сих пор не растащили? Уже разводя огонь в очаге, чтобы дом прогрелся, — ночи в Илине всегда были прохладные, особенно на холмах, — Нин нашел котел, в котором можно было хотя бы вскипятить воды на целебный отвар. Травы, что напоследок вручил ему Ханьгуан-дзюнь, предназначались для Сычжуя. Господин Лань ничего не сказал, но Нин и так понял, что должен очень хорошо позаботиться о его воспитаннике, своем племяннике, и вернуть его в целости и сохранности в Гу Су, когда придет время.
К большой радости, вода в роднике по соседству была чистой и подходила для питья. Нин тщательно вымыл котел, потерев его для верности песком со дна родника, две чайные чаши, набрал воды побольше, чтобы точно хватило, и вернулся в дом. Пока вода согревалась, он поправил пламя в очаге, снял и расстелил циновки, одну для себя на полу и две постелил на кровать поверх старого матраса из соломы. Ну, хоть что-то.
— А-Юань, нам предстоит долгий путь, а я совершенно не уверен, что мы найдем там людей, которые смогут о тебе достойно позаботиться. Быть может, нужно лучше подготовиться, запастись всем необходимым в ближайшем городе? В двух днях пути есть один, — он погрустнел, вспоминая, что местность может быть разоренной, — но туда нужно идти два дня. А мне уже сегодня нечем тебя накормить. Я приготовлю отвар из трав, которые дал Ханьгуан-дзюнь, чтобы ты смог восстановить силы.
Он посмотрел на свои израненные ладони. Если бы он сам чего-нибудь поел сегодня, стало бы намного лучше, но он хотя бы мог ждать. Вода радостно забулькала в котле, Нин обернулся и бросился снимать его с огня, совершенно не заботясь о том, что то слишком горячий, за что поплатился. Кровавый след остался на одном его пузатом боку, пришлось сжать руку, чтобы это странное "стекло" вместо раны остыло и запеклось снова. Приготовить правильный отвар с таким скудным набором посуды было просто невозможно. Пришлось немного остудить воду, высыпать содержимое мешочка в нее и размешать костяной палочкой для еды, найденной тут же, а потом снова подогреть воду и снова снять, не доводя до кипения.
Когда отвар был готов, он разлил его в чаши, по-деревенски большие, зато удобные.
— Я очень надеюсь, что ты не слишком сильно пострадал… прошлой ночью, когда… — Он замолчал, вздохнул и подал чашу Сычжую. — Прости, я ничего не мог сделать. Мне очень неловко из-за того, что я причинил тебе вред.
Он так и остался стоять, застыв на месте, вспоминая темный омут, в котором вчера он едва не утонул.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/741706.jpg[/icon]

Отредактировано Wen Ning (Пятница, 16 октября 11:05)

0

8

[nick]Lan Sīzhuī[/nick][icon]http://i.yapx.ru/I2YY1.jpg[/icon]

Традиция ложиться рано может и была полезна с точки зрения управления ци и самовосстановления тела, но в дальних путешествиях могла стать проблемой. Лань Сычжуй искренне полагал, что научился справляться с этим неудобством, но судя по тому, как забеспокоился спутник, он думал о себе чересчур хорошо.
- Я в порядке,  господин Вэнь... - Сычжуй осекся, осознавая, что так обращаться к родичу невежливо. Он мягко попытался еще раз: - Дядюшка Цюньлин?.. Возможно, я и устал немного, но это от того, что день выдался насыщенным, и нет необходимости... - юноша осекся, заметив крыши. Пусть провалившиеся и полусгнившие - но самые настоящие! Они обещали кров и возможность отдохнуть, от которой было откровенно глупо отказываться, поэтому Сычжуй тут же вежливо улыбнулся. - Я предполагал, что смогу выдержать и более долгое путешествие, но господин Вэнь прав. Лучше остаться здесь, где есть хоть какое-то укрытие. Сычжуй благодарен за науку! - он коротко поклонился, вскользь осознавая, что это может быть воспринято не как искренняя благодарность, а как издевка, чего юноша никак не хотел. Но ничего поделать с возможной реакцией дяди Сычжуй не мог, и первым делом принялся искать свечи, небезосновательно полагая, что в домах и так будет немного света, а с приближением ночи ориентироваться станет и вовсе невозможно. Со свечами ему повезло, с огненным талисманом - тоже. Ничего большего он и не ждал, хотя и досадовал, что по пути они не догадались собрать каких-нибудь фруктов или хотя бы молодых стеблей бамбука. Инедия юного ученика Лань не пугала, но практиковать ее после такого тяжелого дня означало порядком утратить силы. Что ж, быть может, ему удастся восстановить их завтра? Они ведь хоть и спешат, но необходимости мчаться опрометью нет. Тем более если вспомнить, что им предстоит довольно тяжелая работа, а земля вокруг Илина не самая плодородная, а значит, там пополнить запасы уж точно не удастся.
Единственное, что он мог еще успеть сделать до темноты - это нарвать травы и лапника на подушки и постель, поэтому, не уточнив ничего у родича, Сычжуй и занялся сбором всего, что сумел найти. Вернувшись, не сдержал улыбки, укладывая добычу прямо на пол, протянул руку к огню:
- А где же вы будете спать, господин Вэнь? - он откровенно не знал ничего о надобностях поднятых марионеток вроде спутника, но на всякий случай относился к нему так, как если бы тот был живым. - Я сумел набрать немного травы и веток, чтобы можно было соорудить хоть какое-нибудь ложе... - Сычжуй восхищенно осмотрел циновки и устроенные кровати. - Где ты успел их найти, господин Вэнь? Ханьгуан-цзюнь готовил нас к тому, что в походах, возможно, придется отдыхать прямо на земле, если придется - и среди леса. Я очень благодарен за такую заботу, но возможно, лучше, если вы отдохнете на кровати? Ведь вас ранило, а я уже в порядке, - он печально посмотрел на руки последнего родича и охотно кивнул, зашарил по рукавам в поисках денег. Тех обнаружилось не слишком много, но все же Гусу Лань имел возможность обеспечить воспитанников всем необходимым. Сычжуй показал слитки Вэнь Нину: - Вот. Все, что есть, и я думаю, нам действительно стоит купить все, что может пригодиться. Мы ведь собираемся задержаться в Илине надолго, не так ли? - он спокойно и серьезно взглянул на Вэнь Нина. Потом нахмурился, негромко напоминая: - Меня учил орден Гусу Лань. Я уже практиковал инедию, и со мной будет все в порядке. Не беспокойтесь, господин Вэнь, - Сычжуй чуть улыбнулся. - Это Вэнь Юань умеет обходиться малым, и все будет в порядке!
Сычжуй надеялся ободрить Вэнь Нина, но очень подозревал, что ему это не удалось. Уж очень удрученным тот выглядел. Сычжуй хотел сказать еще что-нибудь подбадривающее, но не успел: Вэнь Нин, видимо, совершенно забыл об осторожности, и юноша бросился к нему. Потом запоздало сообразил, что ци тут не поможет, а боли тот скорее всего не чувствует, забеспокоился:
- Господин Вэнь! Господин Вэнь, вы в порядке? - Сычжую еще помнил пронзенную руку Вэнь Нина и совершенно не желал, чтобы тот покалечился еще больше, да еще при таких обстоятельствах. От переживаний Сычжуй чашу хоть и принял, но отпить из нее не смог, вглядываясь в дядю и пытаясь определить, в порядке ли тот. Вопрос почти что застал его врасплох. Сычжуй отвел взгляд и вгляделся в пламя, поежился, словно пытался стряхнуть с лопаток то неуютно ощущение удара о каменные плиты храма:
- Но ведь это были не вы, господин Вэнь. Вэнь Н... Цюньлин, я совершенно уверен, вы не причинили бы мне вреда умышленно. Никогда, - он взглянул на родича. - И в этой битве пострадали все мы. Кто больше, кто меньше... - Сычжуй замолк, вспоминая, как скверно выглядел глава Лань. Тот получил очень тяжелую рану, но в отличие от ушиба юноши и пронзенной руки марионетки, ее нельзя было промыть и исцелить. Едва ли кто-то вообще смог бы помочь Цзэу-цзюню... Сычжуй вздохнул и поежился, тихо заметил:
- Кто бы мог подумать, что Ляньфан-цзюнь такой ужасный человек. Он всегда казался таким мудрым и умелым. Впрочем, я слышал, будто он и убил Вэнь Жоханя, главу клана Вэнь, не так ли? - Сычжуй понизил голос. Тема была очень скользкой и болезненной. О клане Вэнь за все это время он не слышал ровно ничего хорошего, и вероятно, гордиться принадлежностью к этому ордену было нельзя, но он - Вэнь Юань! - теперь хотел знать больше! Плохого ли, хорошего ли... Да и наверняка дядя Нин сумеет рассказать об этом больше и достовернее любых кумушек. Сплетни в Гусу Лань были запрещены, но Лань Сычжуй много читал и умел слышать. Точно так же теперь Вэнь Юань в нем хотел знать, что из этого правда, а что ложь. И доказывает ли то что Вэнь Жохань, возможно, был ужасным человеком, то, что столь ужасными были и все остальные его адепты? А родители - настоящие родители! - Вэнь Юаня?
Сычжуй хотел бы вывалить все это махом, но сначала проверял, готов ли господин Вэнь к подобным откровениям. Вдруг тот и сам готов проклинать свою кровь и предков куда охотнее, чем рассказывать о них?

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » След стертой памяти