28.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Свет в ночи


Свет в ночи

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


Свет в ночи
http://forumfiles.ru/uploads/001a/b5/3f/25/297578.jpg
Участники:
WEN QING ◄► WEN NING
Место:
Родные места побочной ветви семьи Вэнь у горы Дафань
Время:
примерно год спустя после гибели родителей
Сюжет:
Когда наступает время для принятия важных решений, но терять то малое своё,
что еще остается, не хочется...


Отредактировано Wen Ning (Суббота, 26 сентября 23:00)

+1

2

Над ярко-красным горлышком глиняного горшочка, установленного в жаровне на тлеющих углях, поднимался ароматный пар, уже отчетливо заметный в наступающих сумерках. Цин склонилась над ним, попутно убрав за ухо прядь волос, и пару раз махнув ладошкой чутко принюхалась. Запах был правильный - приторная сладость ушла, сменившись приятной немного вяжущей терпкостью. Цин довольно улыбнулась, и натянув на ладони рукава своего одеяния, осторожно сняла горшок с углей, отставляя в сторону - остывать.
- Молодая госпожа! Госпожа Цин!
Девочка выпрямилась и поспешно убрала руки за спину. Если Бабушка увидит, что она опять пользовалась рукавами вместо специально сшитых для нее рукавиц, то снова начнет ворчать.
Поворчать Бабушка любила. Особенно когда ей приходилось подшивать наглым образом лохматящий во все стороны обтрепавшийся подол или ставить заплату на очередную подпалину на рукаве ее "рабочего" платья. Цин не раз говорила, что может и сама это сделать, но Бабушка каждый раз поджимала губы и начинала нудную лекцию о том, что не гоже молодой госпоже самой себе одежду чинить, покуда ее старые глаза еще хоть что-то, да видят. Цин каждый раз про себя тихо удивлялась - какие ж они старые то, глаза эти, если могут заметить все-все-все. И по каким кустам молодая госпожа изволила с утра шастать, и что шастала она не поевши, и каким подножным кормом до обеда перебивалась, и что опять полночи не спала, хотя лежала тихо-тихо, как мышка, дыша тихо и размеренно, чтобы не разбудить приютившегося у нее под боком А-Нина.
- Вот вы где, молодая госпожа Цин, - Бабушка остановилась за два шага от навеса, под которым Цин варила свои снадобья и шумно переведя дыхание поклонилась. - А я вас ищу-ищу. Все ноги сбила, старая, все дыхание растеряла. Ищу-ищу, зову-зову, а молодая госпожа молчит - ни словечком не откликнется. Я уж думала, что она вместе с молодым господином в лес ушла, по травы свои. Всю гору излазала, каждую травинку выучила, а все мало ей. И молодому господину мало - как усвистал в лес, стоило солнцу к закату скатываться - так и нет его.
Цин улыбнулась. Бабушка прекрасно знала, где ее найти. А сама Цин прекрасно знала что А-Нин "усвистал" в лес. Братишка часто уходил один, что Бабушке не нравилось. Слишком свежи были еще воспоминания о том, как они на пару его выхаживали. Но Цин никогда не запрещала ему этого. В лесу А-Нину как-то легче дышалось. Иногда она думала, что брат знает и понимает лес гораздо лучше нее. По другому. Так, как самой Цин никогда не понять.
- Я схожу за ним.
Цин плеснула на угли водой, из стоящего рядом деревянного ведра, и шагнула из под навеса.
- А покушать? - всплеснула руками бабушка. - Вот, - она протянула Цин завернутые в лист бамбука рисовые булочки. - А то ведь, не приведи Небо, и домой то не дойдете.
- Спасибо. - Цин взяла еще теплый сверток и почувствовала, как предательски защипало в носу.
Совсем скоро ничего этого не будет. Ни ворчания Бабушки, ни теплых булочек, ни ласковых сумерек, укутывающих гору словно серым прозрачным покрывалом. А будет... Неизвестно, что будет. Цин даже предполагать не может. Только надеяться.

Лес встретил ее как обычно - шелестом листвы над головой, похрустыванием высохшей травы под ногами и той особой тишиной, что бывала только в сумерках. Цин шла быстро, особо не оглядываясь и не смотря под ноги - тропы рядом с деревней она знала наизусть.
- А-Нин! - голос ее разносился далеко, даже без приставленной ко рту ладони. - А-Нин!

Отредактировано Wen Qing (Понедельник, 28 сентября 02:10)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

3

Свет всегда был теплым. Нин любил закрывать глаза и, сидя в тени, выставлять только руки под лучи солнца. Он мог играть так со светом очень долго, ловя его золотые пальцы своими, набирая в ладони и выпуская, как пригоршню песка — по ветру, чувствуя, почти слыша, как он струится и уносится вдаль, стоит чуть сильнее тому подуть. И сестре не приходилось говорить тогда, что надо подождать, пока она сделает то или это, чтобы поиграть с ним. Сестра почти всегда была чем-то занята, но не во всём Нин мог помогать ей.
С самого раннего утра, пока роса еще оставалась на травах, сестра шла в их небольшой огород и поливала растения, которые они сажали. Нин еще не совсем понимал, зачем, но, если сестра говорила, что так надо, значит, надо делать. Иногда он мог проспать и не услышать, как она уходит, и прибежать в огород позже, запыхавшись. Обычно сестра качала головой, и они шли обратно в дом, умываться и одеваться, и расчесывать волосы, а потом уже вместе возвращались и делали эту простую и необходимую работу. Так Нин прибегал в огород каждый раз, пока сестра не начала будить его каждое утро, и тогда уже он перестал просыпаться один и искать сестру.
Растения все были разные. Со временем он научился узнавать их по листьям, и, когда правильно называл, сестра улыбалась. Некоторые из них, бережно выкопанные и уложенные в корзину, были принесены с холмов, за ними сестра следила особенно, даже поливала их все сама и каждое — по своему, то под корень, то вокруг или совсем немного, а иногда она брызгала водой на листья и смотрела на солнце. Нин спрашивал, почему сестра это делает, а она объясняла, — чтобы листочки не сгорели — и прикрывала их большой плетёной корзиной с прорехами. Он тогда не понял, как солнце может сжечь, оно же не костер, но старательно приносил ей большие чаши с водой, бегая по вытоптанной тропинке между грядок и очень стараясь не спотыкаться. Иногда всё же случалась такая неприятность, сестра качала головой, улыбалась и говорила:
— А-Нин, осторожнее, — и почти всегда гладила его по голове, если он расстраивался, что опрокинул воду на себя или вымазался в земле. В любом случае, они снова шли в дом, чтобы переодеться и закончить полив растений позже. Сестра никогда не ругала его за грязную одежду, а бабушка только охала и давала чистую, а потом и вовсе для полива растений у него появилась специальное одеяние, которое можно было спокойно вымазать и переодеться к завтраку.
На завтрак бабушка всегда приносила баоцзы и спрашивала, что они с сестрой хотят на обед.
— Еще баоцзы! — Нин всегда говорил об этом, потому что больше всего он любил рисовые пирожки, которые готовила им бабушка. Та смеялась и спрашивала, что еще, кроме булочек, приготовить. Иногда Нин хотел что-то еще, но не мог рассказать, чего хочет и молчал, открыв рот и ища слова, которых не было. Сестра говорила тогда, что бабушка готовит лучше всех, и они съедят всё-всё. И тогда Нин кивал и тоже говорил, что они съедят всё-всё. Почему-то бабушка и сестра смеялись после этого. Нин любил, когда они смеялись...
На холмы они ходили после завтрака, еще до того, как солнце поднималось высоко-высоко и становилось очень горячим, когда уже нужно было прятаться в тень. Сестра брала широкополую соломенную шляпу, корзину лекаря и уходила искать целебные травы. Собирать приходилось много и каждую — в свой сезон. Когда Нин достаточно окреп, он стал ходить с сестрой. Но в первый раз, когда он узнал, что сестра ушла, он пошел ее искать и потерялся сам. Долго ходил в высокой траве на холме и звал ее, пока его не нашли. В тот день он понял, почему сестра говорила, что солнце может сжечь. Щеки у него несколько дней были красные и горели, а сам он болел и лежал дома совершенно без сил, даже не мог есть баоцзы…
Больше Нин так не делал, не уходил из дома на холмы один, но сестре пришлось взять его с собой, когда он поправился, чтобы он помог собрать все травы, которые были нужны деревне. С тех пор Нин помогал, когда мог.
Иногда он болел, и ему приходилось оставаться дома всё время. Тогда с ним сидела бабушка, а сестра часто приходила и давала лекарства и фигурки, сплетенные из соломы, которые ему так нравились, а ещё — мешочки с ароматными травами.
Запахи Нин любил больше всего. Он мог часами лежать и вдыхать запах трав, которые приносила сестра, и тогда ему становилось лучше. Или не становилось, но хотя бы не было странного желания сидеть и не двигаться, слушая звуки вокруг.
Нет, пожалуй, больше всего он всё таки любил звуки.
Звуки заполняли все его пространство, когда он закрывал глаза. Он слышал, как журчит вода, которую приносил каждый день Четвертый дядя, считал, сколько ведер он выливал в бочку на кухне и в другую, которая во дворе. Иногда сбивался со счета и начинал заново. Слушал лай собак на улицах за забором, кудахтанье кур у соседей, уютное похрюкивание свинок с другой стороны от их дома, пение птиц в лесу, голоса людей и детей, с которыми он играть не хотел. Вечное оглушительное жужжание цикад заглушало собой почти всё, но со временем Нин научился различать на его фоне и все остальные звуки.
Сегодня он дождался, когда цикады стихнут, чтобы найти самую жужжучую из них, которая уже три вечера звучала дольше всех, и узнать, где она сидит. А потом просто пошел по тропинке в лес, когда увидел вдали огонёчки, и бродил за ними, пока не услышал голос сестры:
— Сестра!
Обрадованный, он побежал навстречу ей. Наконец, она освободилась и сможет с ним поиграть!

[status]Огонёчек[/status]

+1

4

Сумерки густели быстро, словно ореховый кисель, что изредка готовила Бабушка, когда хотела их побаловать. Прозрачная серая дымка становилась плотнее, наливаясь прохладной темнотой наступающей ночи. А-Нин все не откликался, и тревога отозвалась неприятным покалыванием вдоль позвоночника. Цин нахмурилась и ускорила шаг.
- А-Нин! - девочка приставила ладонь ко рту. - А-Нин!
Она ушла довольно далеко от деревни. Дальше, чем брат обычно уходил один. Цин остановилась и прикусила нижнюю губу. А что если Бабушка была права, и ей вообще не стоило отпускать его одного? Что если он заблудился? Или поранился? Или...
Цин зажмурилась и замотала головой, вытрясая из нее эти глупые, никому не нужные мысли. Никаких или! Все с ее братом хорошо. Он просто немного увлекся, вот и не слышит ее. Нужно просто позвать еще раз, и он непременно откликнется. Главное - сделать это спокойно. Она же старшая. Глава клана. Она не может бояться и пугать своим страхом других. Нет у нее такого права.
Цин глубоко вздохнула, разжала стиснутые было кулаки и развела плечи. Спокойно. Ничего ведь пока не случилось. А что страшно - так это можно перетерпеть. Бывало и страшнее.
- А-Нин!
Если сейчас не откликнется, она спокойно вернется в деревню и организует поиски. Пусть их не так уж и много осталось, но прочесать гору в поисках одного мальчика хватит.
- Сестра!
Цин вздрогнула, обернулась на голос и шагнула с протоптанной тропы ему навстречу.
- А-Нин! - она присела раскрыв руки, и крепко прижала брата к себе, когда тот бросился ей на шею. - Вот ты где. А я тебя зову-зову, - Цин ласково погладила его по голове. - Ты сегодня далеко ушел...
А-Нин отстранился и немного склонив голову вбок смущенно улыбнулся.
- Огонёчки! - произнес он так, словно это все объясняло.
Цин в свою очередь склонила голову отзеркаливая движение брата и еле заметно дернула ухом. Огонёчки, значит. Когда-то папа очень долго и нужно рассказывал ей, что огонёчки в лесу бывают разные. И за ними лучше никуда не ходить. В лес лучше вообще одной не ходить. Папа говорил совершенно правильные, как она теперь понимала, вещи, но таким невыносимо скучным голосом, что Цин еле сдерживалась, чтобы не зевнуть. Нет, папа никогда бы не наказал ее за подобное неуважение к его словам, просто... Просто он бы расстроился. И вот что ей теперь нужно сделать? Повторить папины слова? Так ведь А-Нин половину из них и не поймет - как и она тогда не понимала. Запретить ходить в лес одному? А смысл, если они скоро уедут и не будет уже ни леса, ни таинственных манящих за собой огонёчков...
- Огонёчки! - А-Нин дернул ее за рукав и ткнул пальцем в сторону.
Цин проследила за пальцем взглядом и улыбнулась. Над невысокой травой в воздухе то тут то там мерцали желтые и зеленые искорки.
- Светлячки, А-Нин. Правильно их так называть. Они тебе нравятся? - А-Нин закивал так сильно, что Цин показалась, что у него голова того и гляди отвалится. - А хочешь увидеть больше? - она аккуратно заправила выбившуюся из его прически прядь за ухо.
Мальчик замер смотря на нее распахнувшимися глазами, а потом улыбнулся так... Так, что Цин не смогла не улыбнуться в ответ. И снова обняла, искренне жалея, что братишка так быстро вырос, и она не может, как когда-то легко подхватить его на руки, закружить вокруг себя, чтобы смеясь упасть вместе в ним на спину. Наверное, именно так становятся взрослыми.
- Тогда пойдем. Покажу тебе одно место. - Она встала на ноги, отряхнула подол юбки и взяла брата за руку. - Тебе понравится.
Она шла медленно, подстраивая свой шаг, под шаг брата и старалась не думать о том, как будет недовольна Бабушка. Конечно, она ничего ей такого не скажет, но губы подожмет так выразительно, а глянет так укоризненно, что хоть сквозь землю провались - а взгляд этот и поджатые губы, все равно за тобой последуют, дабы укорять. А еще опять заведет разговоры о том какая она старая, и что молодая госпожа своими выходками ни молодости ни здоровья ей не добавляет. И ведь будет права.
Но если она сегодня не покажет А-Нину этого озера, то уже неизвестно когда сможет это сделать. А оно ведь непростое, это место. Ее сюда впервые привела мама. Таким же летним вечером. И так же, следом за светлячками.
Так что пусть Бабушка бухтит вволю - когда ей еще представится такая возможность. А Цин может и глава клана, но еще и старшая сестра. И это тоже - важно.
Озерцо, поросшее лотосами, выскочило на них совершенно неожиданно. Даже Цин, прекрасно знающая куда они идут, чуть было не шагнула прямо в него. Оно было небольшое и вряд ли слишком глубокое, но вода в нем всегда была чистой, из-за бивших в глубине ключей.
Мама называла это озеро Оком Богов - из-за немного удлиненной, сужающейся с одной стороны формы и густой поросли травы - взрослому человеку выше пояса - на противоположном его берегу. Летним днем, когда безоблачное небо отражалось в спокойной глади, озеро и впрямь походило на голубой глаз в обрамлении густых и пушистых зеленых ресниц. Это было особенно хорошо видно, если залезть повыше на вооон то дерево, с такими удобными раскидистыми ветками. Одна из которых протянулась низко над водой, словно приглашая на нее присесть. Цин подхватила А-Нина подмышки и подняла усаживая на ветку.
- Крепко сидишь? Не упадешь? - И дождавшись кивка, осторожно его опустила, готовая подхватить. - Вот и славно.
Оттолкнувшись от земли - влажной по берегу, а значит Бабушка будет ворчать еще и по поводу вымазанного подола - и опершись на руки, Цин в свою очередь примостилась на ветку, рядом с братом. Перекинув через нее ноги, обняла мальчика за плечи, помогая устроиться так же - спиной к лесу из которого они пришли - и склонилась к уху.
- Смотри, А-Нин, - еле слышно прошептала Цин ему на ухо и вытянула руку указывая на противоположный берег озера. - Видишь?
Там, над порослью травы, среди нее, над самим озером - мерцали желтые и зеленые искры. Много. Много больше, чем в лесу рядом с тропой, где она его нашла.

Отредактировано Wen Qing (Понедельник, 12 октября 12:16)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1

5

Он немножко замерз и проголодался, пока ходил по лесу один, а как только сестра пришла, и можно было ее обнять, сразу стало теплее. Сестра сказала, что он далеко ушел, и он кивал ей в ответ. Конечно, он уже совсем большой и не боится!
— Огонёчки, — он кивал и обнимал сестру, и потом, когда она смешно дернула ухом, повторил громче: — Огонёчки!
Только сестра умела так делать, больше никто. Однажды он попросил бабушку, но она не смогла, а только дала ему немного сладких ягод и, пока он ел, гладила по голове. Бабушка тоже его любила, и он её, но сестру он любил сильнее. Сестре он даже любил смотреть в глаза.
— Светлячки, А-Нин. Правильно их так называть. Они тебе нравятся?
Он хотел замотать головой из стороны в сторону, но вспомнил, как говорила сестра, правильно будет наклонять голову вниз, и потому он старательно кивал, слушая, как от этого шумит ветерок в ушах.
— А хочешь увидеть больше? — Руки у сестры такие спокойные, как вода, и теплые.
— Светлячки, — повторил он старательно, слушая каждый слог слова отдельно. — Холодные... огоньки... Светлячки.
Когда сестра так улыбалась, он хотел стараться ещё, чтобы ее порадовать сильнее. И когда обнимала, он мог закрыть глаза и совсем ни о чем не думать, а просто слушать звуки вокруг, закрыв глаза. Там, за закрытыми глазами, было хорошо и спокойно.
— Тогда пойдем. Покажу тебе одно место.
Он держался всей ладошкой за ее пальцы и даже пытался второй рукой, но тогда было совсем не удобно идти, и он часто спотыкался, останавливался и искал в темной траве, обо что. Сестра держала его руку крепко и ждала, пока он пытался рассмотреть под ногами то камень, то ветку, или какой-нибудь корень дерева. Через корни тех деревьев, что росли в глубине леса, перешагивать было труднее, чем ходить по тропинкам у дома. То и дело Нин оглядывался и смотрел наверх, где мерцали зеленые летающие яркие маленькие фонарики. Самые большие были вблизи, а маленькие всегда далеко. Нин не понимал, почему так, и всегда хотел подойти к ним поближе, чтобы они стали больше.
Когда его нога ступила на мокрую глину и немного провалилась, он опять чуть не подскользнулся и ухватился за ногу сестры, а та подняла его вверх, и он полетел на ветку, как птица.
— Крепко сидишь? Не упадешь?
Нин ухватился за шершавую кору, обнимая руками и ногами дерево и подождал, пока сестра сядет за спиной и обхватит уже его — крепко-крепко.
— Смотри, А-Нин...Видишь?
Он посмотрел на руку, которая протянулась вперед и показала туда, где светилось движущееся облако, переливаясь желтыми и зелеными точками. По ту сторону воды. Нин открыл рот и смотрел завороженно. Облако постоянно меняло форму.
— Почему огонёчки такие маленькие? —  Он тоже показал на них рукой. Он все делал, как сестра. — Там, далеко. Почему? Я хочу, чтобы большие. Большииие, большие, вот такие! — Он расставил руки и очертил ими круг, какой только смог широкий. Он поднял голову и запрокинул ее так высоко, чтобы видеть сестру, но было неудобно вверх тормашками, пришлось поворачиваться и оглядываться. — А почему они зеленые? Они из травы получаются? А я хочу ещё красные, можно?… Сестра может сделать красные огонёчки?

[status]Огонёчек[/status]

+2

6

- Красные огонечки... - повторила Цин и задумалась, потирая подбородок указательным пальцем. Папина привычка. Он тоже так делал, когда думал о чем-то действительно важном. Совсем как Цин сейчас.
Красные огонечки. Можно ли их сделать? И как? Про красных светлячков она никогда не слышала. Она и про обычных то не много слышала. Действительно, откуда они берутся? Может и вправду - из травы? И почему светлячки такие маленькие? Разве боги не могли сделать их... ну, побольше?
Цин представила себя светлячка величиной с размах рук братишки и неуютно поежилась. Нет уж. Пусть будут такими, какие есть. А то ведь и огонечков никаких не захочется, стоит эдакое страшилище вживе увидеть.
А-Нин продолжал смотреть на нее во все глаза и под его любопытным взглядом Цин стало неуютно. Наверное, именно так чувствовал себя папа, когда она сама задавала вопросы, на которые он не мог ответить. Такое было редко, но когда случалось... Что же он делал?
Цин улыбнулась и погладила А-Нина по голове, убирая за уши длинные пряди волос. А потом сунула руку в рукав и достала баоцзи, что далай Бабушка перед уходом.
- Смотри, что у меня есть, А-Нин! - Цин развернула листья и сунула булочку брату в руки. - Они остыли, но у Бабушки они все равно самые вкусные, да?
Брат просиял, а Цин получила небольшую передышку и продолжила размышления. Хорошо, если оставить светлячков маленькими, чтобы они не пугали людей, то почему не сделать их свет ярче? И почему они не светятся красным, как спросил А-Нин? Или синим, или оранжевым? Почему только желтый и зеленый? Она представила себе разноцветные огоньки в ночи и улыбнулась. Да, так было бы намного красивее. И сколько не думай - ответа нет. Она слишком мало знает. О мире в целом и светлячках в частности. И спросить некого. Вот если бы у нее были книги! Или учителя, которых можно спросить...
Цин вздохнула и разломив свою булочку пополам отдала половину брату. Есть ей не хотелось, а так она сможет честно сказать Бабушке, что тоже поела.
- А-Нин, сестра не знает ничего про огонечки, - вздохнув призналась она. - Но, я обязательно узнаю! Если дядя согласится принять нас, мы сможем так много всего узнать! - Она запрокинула голову к небу. - Я стану самым лучшим лекарем! И смогу вылечить тебя. Совсем-совсем вылечить! И тогда ты тоже станешь заклинателем! И мы сможем отправиться с тобой далеко-далеко! Будем путешествовать. Я буду лечить людей, а ты будешь меня защищать! Ведь ты будешь совсем-совсем здоровым, и сильным! И вырастешь выше меня! - Она снова погладила его по голове. - Пойдешь со мной, А-Нин?

Отредактировано Wen Qing (Среда, 28 октября 08:14)

Подпись автора

Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят...

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Свет в ночи