Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Хэ Сюань, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Одна чаша на двоих


Одна чаша на двоих

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


Одна чаша на двоих
http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/230622.jpg
Участники:
Вэнь Хунчжан ◄► Вэнь Шань Шэ
Место:
Знойный Дворец
Время:
Первому сыну Шестого брата 19 лет, Алому Змею — 17.
Первые дни после возвращения из наказания за дуэль во дворце.
Сюжет:
Осталась некая недосказанность...


[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 3 мая 00:58)

+1

2

Когда Хуншэ открыл глаза, в резные ставни уже били первые лучи солнца. Значит, час Кролика уже на исходе, и он рискует опоздать на утренние занятия. Вскакивать с кровати и куда-то бежать так не хотелось. Он и вчера падал в нее, чуть ли не рыдая, как соскучился по чему-то удобнее простого соломенного тюфяка в сарае. А то, что они будут раскидывать по полям всё тот же навоз, заранее не предупредили. Должно быть, хотели сделать сюрприз.
Впрочем, сюрприз удался на славу, что даже у Хуншэ настроение упало, пока он не переоценил преимущества второй недели наказания уже на месте… Оказалось, что над ними решили подшутить, и, как только они приехали на скрипучей повозке на те самые поля, готовясь к новой порции навоза, им было велено идти убирать созревший рис, а утром восьмого дня стоять на этом же месте, чтобы ехать обратно. Ни серебра, ни каких-либо вещей с собой у них не было, только потрепанная, пусть отстиранная, но изрядно пропахшая “деревенскими” запахами простая одежда и задание найти старосту поселения.
До деревни было подать рукой, пройтись по ней, собирая на хвост детвору и любопытные взгляды стариков, времени много не заняло. Держаться на ногах позволял скудный ужин, такой же завтрак и духовные силы, которые больше не было нужды блокировать. Ведь теперь они “достойны наказания и в качестве благодарности за него и за полученный урок” должны будут еще неделю работать в поле.
Староста оказался человеком средних лет, молчаливым и не любопытным, как если бы получил и объемные указания на их счет, и даже хорошую плату за эту работу — приглядывать за двумя нашкодившими заклинателями ордена, либо такое было для него уже не впервой. Но он, выдав им шляпы из полосок бамбука, и, дав напиться с дороги, показал на холм, где едва различимы на ярусах крестьяне убирали рис…

Шань Шэ умылся, просыпаясь окончательно, посмотрел, на свои загоревшие руки и загрубевшие от непривычных инструментов, изрезанные соломой ладони. Какое счастье, что вернуться им дали засветло, предстать перед Третьим Братом во всей “крестьянской” красе и смиренно затихшими, получить оценивающий взгляд, выразить свою безмерную благодарность за урок почти что в один голос и пойти отмываться. На сей раз — в разные места. Так ничего друг другу и не сказав на прощание. Всё равно рано или поздно увидятся снова где-то там, на утренних занятиях. Завораживающие круги на поверхности потревоженной воды заставили задуматься снова…

Семь дней и ночей они провели в той деревне, куда не захаживала стража дворца. В ней необходимости не было, а была — в удобной одежде, хорошей еде и кровати. Хуншэ, как мог, договаривался со старостой. Без серебра практически невозможно было получить что-то кроме воды и трех мисок риса в день. Как он понял, таким было условие. Еще одно — то, что нельзя было выторговать, — спать они должны были в сарае на простой соломе. Староста согласился с тем, что за другую работу в деревне, заготовить дров или починить дом, принести воды, они могут получить что-то необходимое каждый день. Например, гребень для волос или кусок самого простого мыла, теперь никто не мешал им мыться каждый вечер в реке. Если не считать местных юных и не очень дев, смущенно подглядывавших за ними из-за кустов.
С девами вообще поладить было просто. Вежливость и улыбка, повторял он Хунчжану и скалился в усмешке, в очередной раз смущая покой крестьянских дочерей, тайно таскавших им паровые булочки в поле. Рыбу они ловили сами и вечерами сидели у костра, грелись и сушились, разбавляли скудный рис. Одежду, что староста согласился выдать им, в которой они работали днем, отмывали в реке на себе же, к утру она еще могла оставаться влажной и бодрила, когда на рассвете они выходили работать в поле…

Шань Шэ бросил взгляд на ширму перед собой, вспоминая вчерашний день снова.
Уже ближе к ночи за ним пришел слуга и привел его в одну из малых комнат. Было бы совершенно наивно полагать, что Владыка забудет о его существовании и о проступке, повлекшим за собой такие последствия. Хуншэ опасался, как бы он лично от себя не добавил ещё. Впрочем, наказания Владыки были больше похожи на то, что свободного времени не останется вовсе, всё оно будет поглощено тем, что ему поручат. На этот раз Владыка пожелал… поговорить с младшим родичем. Ему было сказано, что распри в семье недопустимы, что сам Владыка считает наказание слишком мягким, и что следующего раза быть не должно, что родовое имя Вэнь — это не только черты на бумаге. И что особого ума не требуется, чтобы победить в дуэли, куда как меньше, чтобы ее вовсе не допустить. И что Владыка огорчен поведением младшего родича.
Пожалуй, никогда в жизни ему еще не было так стыдно, как от этих спокойных и почти терпеливо изрекаемых слов, что к окончанию речи он не знал, куда себя деть с досады и раскаяния, а на глаза чуть ли не просилась непрошенная слеза. “Дуэлей больше не будет”, — пообещал он с виноватым видом и сказал, что его делает несчастным то, что он огорчил Владыку.
Тогда Владыка бессмертный поднял его лицо двумя пальцами, чтобы рассмотреть получше, долго вглядывался и отпустил. Молча.
Еще немногим позже в его комнату мимо задумчиво сидящего на полу хозяина пройдут слуги, унесут старую простую ширму и внесут новую с росписью по шелку — ночная птица парит над рекой — пожелают доброй ночи и уйдут, оставляя с ощущением чего-то щемящего в груди…

И всё же он вышел вовремя и шел на занятия неторопливо, сегодня сжимая меч в руке. Руки хотелось чем-нибудь занять, и Хэйчжао подходил для этого как нельзя лучше. Руки привыкли к тому, что работы им хватает, и шествие вверх по лестнице казалось легкой прогулкой после действительно тяжелых двух недель труда. Было весело отчасти, было трудно, было… завораживающе и томительно. Как томительно ожидание — увидеть Хунчжана снова, встретиться и… начать с чистого листа.
Наверху, чуть вдали от лестницы слышны голоса, и кажется, знакомые.
— … смотри-ка, а загар тебе так к лицу! — прокатился по ступеням дружный смех, вроде бы и не злобный, но заставивший посмотреть в сторону говорившего.
Так и есть. Хунчжан стоит спиной к нему, а группа его товарищей шутит. Прекрасно, пусть пошутят еще, думает он, бесшумно вставая за плечом сына Шестого, привычно недобро улыбаясь тем, кто его видит, кто посмел смеяться, и следом ловя взгляд товарища-по-дуэли с уже совершенно другой улыбкой.
— Идешь? — вопрос-приветствие-приглашение пройтись вместе с ним принят.
Им не нужно много слов. Теперь. Но всё же… сказать, что рад его видеть? Навязчиво. Спросить, как прошел его вечер? Очевидно, что не очень хорошо. Предложить что-нибудь для отбеливания кожи, раз шляпа лимао не спасла лицо от солнца? Убого…
— Хорошее утро, — наконец, выдавил он из себя, — если начинается с приятной встречи.
Но что же сказать, чтобы дать понять, что он привык за две недели видеть это лицо перед собой? И что уже успел соскучится по нему.
— А не продолжить ли нам вместе… тренироваться?

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Вторник, 4 мая 01:46)

+1

3

в предыдущих сериях...

К концу часа Тигра Вэнь Хунчжан уже был на ногах и, проходя тёмными решётчатыми коридорами покоев отца, всё ещё невольно то поправляя наруч, то одёргивая складки верхнего одеяния, старался по возможности освободить свою голову от лишних дум и подозрений, в общем, пытался выглядеть любезным послушным сыном. Немного оступившимся.
На выходе из комнаты, в которой Шестой предпочитал ранним утром пить чай, прошелестев шелками богатых одеяний, выплыла Первая госпожа Вэнь. Как и в любой другой день года, её бледное лицо было печально. Хунчжан остановился, почтительно ей кланяясь, и та ответила лёгкой скорбной улыбкой. Хунчжан так ни разу и не смог понять, какое у неё настроение на самом деле, ибо это выражение лица оставалось неизменным на протяжении многих лет, но, по всей видимости, к нему самому она относилась с симпатией, ибо он сам не забывал выказывать ей уважение.
На мгновение, Хунчжану показалось, что Первая госпожа хотела ему что-то сказать. Но та быстро прошла мимо, направляясь, по всей видимости, в свои покои.

Он сам, к своему глубочайшему сожалению, в свои покои удалиться не мог, поэтому смело шагнул вперёд и снова склонился со всей сыновней почтительностью, избегая смотреть прямо в эти глаза, но отмечая, что отец, по всей видимости, достаточно благодушен этим утром. Тут же с ним, за чайным столиком, была и мать, пряча усмешку за раскрашенной весенними цветами тонкой чайной пиалой.
- Хотелось бы знать… - наконец, начал Шестой, и у Хунчжана пролетела в голове сотня мыслей одновременно, что именно ему хотелось бы знать, но поинтересовался он, почему-то, совершенно, как казалось, незначительной деталью, - что этот недостойный устроил в последний день наказания на конюшнях?
Сдержать смех было трудно, и только усилием воли удалось затолкать его поглубже в глотку и плотно сжать губы, склонившись ещё ниже, чтобы выпавшие из убранных недавно волос пряди хоть как-то скрыли лицо.

Повеселились они на славу.

Вроде бы, они уже собирались заканчивать очередной свой день работы и сделать перерыв, как, выронив из рук грабли – потом-то Хунчжан понял, что слишком аккуратно выронив, - этот Юэ рухнул, как подкошенный, что-то прохрипев и даже изрядно побледнев чумазым лицом. Хунчжан закатил глаза и, пробормотав что-то вроде «Ещё два денника осталось, развалился он» отвесил своему невольному товарищу сладостного такого пинка, однако, не желая его этим добить. Но, когда тот не встал, чтобы немедленно свершить месть, и даже вообще не пошевелился, Хунчжан, успев уже отойти немного дальше с тачкой, всё же обернулся, почувствовав, как сердце кольнуло лёгкое подобие волнения. А вдруг что случилось?
Оставив тачку, он всё же подошёл к этому Юэ, опускаясь на колени рядом с ним и теребя за плечо. На него уставился едва приоткрытый, но весьма недовольный глаз и раздалось тихое шипение: «Ты совсем больной? Рядом ложись!». Хм…
Может быть, настроение было такое, может быть, он действительно уже немного ехал крышей от монотонной работы по кругу, от голода, к которому был привычен, но был не дурак и поесть, от вечного запечатывания сил, но он, приподняв этого Юэ за плечи и прижав к груди лохматую, безвольно повисшую голову, выдал такую речь, которой точно не слышали ни конюшни, ни их бессменные невидимые наблюдатели, срывающимся, хриплым голосом, после чего и сам повалился полностью без сил.
- Значит… - послышался тихий шелест, значит, отец поднялся со своего места, - разрушение меридианов от непомерной жестокости наказания? Значит… - шаги стали ближе, - отец прикажет воронам всем мучителям глаза выклевать?..
Кажется, воздух в комнате похолодел буквально за мгновения, когда почти вплотную к всё так же склонившемуся Хунчжану приблизилась высокая чёрная тень. Нос ощутил привычный с детства запах благовоний – сандал и коричное дерево*, и едва заметно, въевшись за годы в тяжёлые шёлковые складки, острые ноты птичьего помёта.
Это даже виделось – чувствовалось – как Шестой занёс руку для удара, всё же пожелав замараться об этого недостойного, но тяжёлая ладонь внезапно опустилась на плечо похлопывающим, почти одобряющим жестом.
- Скройся с глаз моих. Быстро.
Пробормотав какие-то извинения и, выйдя уже из покоев и потирая плечо, Хунчжан тихо хмыкнул себе под нос и поспешил на тренировку. Отец многого ещё не знал… Как топтались на этом поле потом, не зная, что делать, но стараясь не показать этого друг другу. Как первое время то и дело избегали взглядов, но, однажды встретившись глазами, только и делали, что украдкой смотрели друг на друга. Как можно было перехватить вечером миску пустого риса. Как можно было мыться в реке – каждый день! – и там же ловить рыбу, и скалиться – ласково ли, устрашающе ли – девушкам, которые думали, что их совершенно не видно из-за ближайших к реке кустов и с тихими ойканьями пускались врассыпную, стоило дать понять, что их заметили. И всё это время – не трогать, не касаться, ни взглядом, ни, тем более, рукой, если только ночью… Ночи холодные, одежда влажная, почему бы и не тянуться друг к другу невольно, в поисках тепла, почему бы и не согреть теплом своего тела, своей ци, своим дыханием – почти касаясь, но всё же так и не коснувшись губами? Надеясь, что этот Юэ действительно спит.
А самым странным казалось, что и огонь, получивший возможность снова привычно течь по венам, почему-то перестал сжигать, оставляя лишь тепло Солнца. Не такое опаляющее, как нависшее над крестьянскими полями, сжёгшее их обоих почти до черноты.
Хосин снова был при нём, разумеется, куда он без него. Тоже непривычно спокойный – или же Хунчжану просто казалось, что меч, бывало, пылает сильнее, чем он сам, может, это ему всё никак не удавалось прийти к стабильности.

С вечера жгло ощущение, что вчера, после всех слов раскаяния и благодарностей за науку, они, молча разойдясь каждый в свою сторону, всё же что-то должны были сказать друг другу…

Первым по дороге к нему подскочил Ченмин, за ним уже и все остальные, и по глазам было видно – хотят задать кучу вопросов, но опасаются напрямую, вдруг этот Вэнь недостаточно остыл? Но веселиться от того, какое наказание в итоге вышло, не могут. Разумеется, все уже обо всём знали. Хорошо, что не совсем обо всём. В основном, пересказывают, что было после того, как двоих провинившихся увели, и как пришлось убирать разбитую посуду, и какие суровые тренировки после этого последовали…
- А загар тебе к лицу! – в конце концов, кто-то из них смелеет, видимо, считая, что за перенесённые страдания имеет полное право отмщения. – Ты, кстати, грабли со своим яньюэдао не перепутал?
- Или косу, - кто-то ещё подхватывает смех.
Но Хунчжан не успевает ничего сказать, да и говорящий внезапно затыкается, а сам он уже чует, спиной чует быстрее, чем оборачивается, натыкаясь на ставшую уже привычной какой-то улыбку и – голос.
Просто кивнув, он пошёл. Конечно же, пошёл, потому что привык куда-то идти вместе с ним за эти дни. Молча. А что тут скажешь? Что теперь, ради успокоения душ наставников, им придётся некоторое время излучать дружелюбие, пока история не сотрётся из памяти – или не случится чего-то погромче? Что скучал? Такого он даже себе сказать не мог, не то, что этому Юэ.

Утро…

- Прекрасное. Могло быть лучше, - отзывается он, имея в виду встречу с отцом с утра пораньше, но понимая после, что прозвучало… не так. – То есть… нормально всё. Теперь.
А сейчас звучит ещё более отвратительно – будто Хунчжан так рад видеть перед собой Юэ, что даже утро лучше стало. Но… стало ведь? «Самую малость», - мрачно разрешил он себе.
- Почему бы и нет, - отвечает он быстрее на вопрос о тренировках, прежде чем на язык приходят слова, которые стоило бы сказать. Что-то вроде «Тренируйся себе сам. Не надо делать вид, что мы друзья» или что-то подобное… и остаётся только продолжить. – Хорошая идея.
Но не мог же он за эти недели ему понравиться?
Хоть им и было приятно. Тогда. О чём следовало бы забыть, но что вспоминалось слишком часто.
Несмотря на то, что оба, казалось, еле тащились, силясь сказать что-то ещё и не находя слов, приходят они вовремя, вливаясь в привычную уже рутину. Разминку он переживает, даже особо не включая голову. После в руки приходится взять меч, раз за разом отрабатывая движения, которые каждый из них был обязан довести до совершенства. Сила и скорость. Скорость и сила. Концентрация. Думай о том, что делаешь, уйди полностью в движение. Уйди от того, чтобы не искать его взглядом…
На парные отработки Хунчжан встаёт с Ченмином. Потому что так было почти всегда, потому что тот тёрся рядом, даже не представляя, что может быть по-иному, и потому что взбрыкнуть сейчас, выбрать казалось ему… слишком откровенным. Хоть и глупым.
«Но у нас же будет ещё время», - только взглядом.
- Вечером, здесь же. Когда все разойдутся, - бросает он, словно бы невзначай оказавшись рядом в перерыве.
Почему-то не хочется, чтобы все говорили, что они двое как-то слишком сильно «спелись» за прошедшее время.

_______
* - камфара.

[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]ученик ордена[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/52990.jpg[/icon][quo]в смятении[/quo]

+1

4

Нет ничего хуже, чем выбирать слова, когда тебе нравится… не девушка.
Хуншэ, пока они шли на разминку, искусал себе губы, не зная, как выразить то, что собирался, но так и не решился, сам на себя рассердился и решил не торопиться. Порадовало лишь то, что Хунчжан внезапно согласился с тем, что тренироваться вместе идея хорошая, а после, когда они просто молча прошлись, растягивая время пути, и разошлись на свои привычные места, ловя любопытные взгляды других учеников, оставалось только изредка поглядывать в его сторону. Мельком, незаметно, как бы невзначай.
Ему не нужно думать о том, что делают его руки, руки помнят все движения — разбуди ночью, повторит во сне. Его голова свободна для того, чтобы вспоминать прошедшие две недели. И то, как едва не выдал себя и не расхохотался над завываниями и причитаниями Хунчжана, когда разыграл обморок, и то, как позже они ели пустой рис, когда их “привели в чувство” в том же сарае рядом с конюшней, и пили холодную воду, не в силах смеяться над надзирателями, только тихо улыбались, медитировали, восстанавливая духовные силы, снова ели рис маленькими порциями. возвращаясь к жизни и силе. Конечно, они могли бы и дальше работать без еды, пока бы не подорвали здоровье и не исхудали до костей, проку в этом было бы мало…
На парные отработки пришлось отвлечься, но, как только он привык, перестал думать о соседе. Пусть злится и пыжится привлечь к себе внимание быстрыми выпадами, все равно слишком медленный для него.  Взгляд проносится по рядам и возвращается к Хунчжану, который в паре со своим другом-прилипалой тоже явно скучает. Стоит только взглядам встретиться…
Хуншэ улыбается, почти невесомо, легко, тепло, отправляет улыбку и отводит взгляд, меняя выражение лица на привычное. Но улыбка все равно возвращается, стоит вспомнить ночи в деревне. После первой такой следующим вечером, купаясь в реке, он пристроился хорошенько сбросить напряжение, чтобы можно было… просто заснуть. А следующей порадовался, что повторил. Хунчжан коснулся его холодной руки и, должно быть, решил, что он замерз. Лежать в теплых объятиях было слишком приятно, но он не выдал себя ни движением, ни дыханием, ни переменой в Ци, так и лежал, пока, действительно, не заснул. И теперь… теперь он бы хотел знать.
Понимать наверняка.
Что с ними происходит? Или только с ним одним?

Глотнуть воды на перерыве в тени, стоя у колонны, было слишком приятно, и он там задержался.
— Вечером, здесь же. Когда все разойдутся, — послышалось совсем рядом, и Хунчжан прошел мимо него, даже не взглянув.
— Вечером… — повторил он шепотом, вспоминая, что он вообще знает о привычках сына Шестого брата.
Занятия с наставником после обеда длились сегодня бесконечно долго. Плюсом ко всему, видя, что он немного “торопится”, Вэнь Хаодун назначил ему медитацию до ужина. И ушел.
Ослушаться наставника в первый же день по возвращении было делом непозволительным, потому ужин пришлось отложить и мчаться обратно на тренировочный двор, лишь на последних ступенях сбавляя темп и принимая достойный вид.
— Пришел, как только смог уйти, — встал он рядом с Хунчжаном, наблюдающим закат.
Уже скоро во дворце зажгутся ночные огни. Где-то на лестнице сменилась стража, отряд прошел своей дорогой — на отдых. Где-то бьют в гонг, созывая учеников на ужин.
— Если я опоздал, мы можем… перенести встречу. Что думаешь?
Сейчас он был бы готов к любому ответу, кроме отказа от следующей, и ждал его с нетерпением, разглядывая лицо Хунчжана в оранжевом свете гаснущего солнца.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

5

Ченмин мог не блистать искусством боя, но проницательности ему было не занимать, поэтому Хунчжан если и не обращал внимания на то, что он делает, двигаясь привычно и легко, то постоянно думал о том, какое сейчас у него выражение лица. Потому что лёгкую улыбку нельзя было списать на вскипевшую в бою кровь – бой не тот. Его друг двигался медленно, с некоей ленцой, отрабатывая всё ровно настолько, насколько учителя, скользнув по нему взглядом, не станут придираться. Но, перехватив его взгляд раз или два, Хунчжан чётко понял – после тренировки ему будут задавать вопросы, и звучать они будут как «О ком это ты думал всё время?» Благо, что такому любителю весенних развлечений с девушками даже в голову не придёт, что думал Хунчжан вовсе не о едва скрытых летящим шёлком соблазнительных изгибах.
Этот Юэ не имел ни единой плавной округлости.
И самым суровым испытанием была не чистка конюшен и не уборка риса, а та грань, когда накопившееся напряжение было уже не унять медитацией и успокоением разума и тела. То есть, тело, конечно, успокоить можно было… но по-иному.
Хунчжан и сам не знал, зачем сказал про вечер, ещё даже не зная, а сможет ли он уйти, и одновременно понимая, что сможет. После утренней тренировки, едва проглотив скудный завтрак (еда по-прежнему всё ещё казалась вкусной, любая), пришлось вернуться домой, крайне неудачно сначала наткнувшись на мать, которая, бесконечно цокая языком и качая головой, сказала, что видеть теперь не может его лицо, к тому же, рябое как яйцо кукушки. О том же, что её сын подрался с каким-то пришлым адептом из-за продажной девки, она слышать тем более не хочет. Хунчжан ещё лет в шесть научился не обращать внимание на причитания и только согласно кивать, но украдкой всё же бросил на себя взгляд в большое бронзовое зеркало, стараясь не задумываться о том, почему его вдруг так заинтересовала собственная внешность.
Совместная тренировка с отцом. Шестой, на взгляд Хунчжана, не так часто брал в руки оружие в последние годы, не имея возможности проводить весь день и день за днём только в тренировках, но видел все ошибки своего сына и не прощал ни одной, действуя гораздо жёстче учителей, что уже говорить о других таких же учениках. Сначала мечи, затем яньюэдао, «Чему тебя только учат на ваших тренировках?» Хунчжан пропускает удар, получив металлическим концом в челюсть, достаточно для того, чтобы зубы ныли до вечера. Уже через некоторое время левая сторона расцветает синяком, о чём он догадывается только наощупь.
Хунчжан приходит к вечеру, как только получается уйти, сообщая, что хочет заняться самостоятельными тренировками, медитацией и вообще, он настолько осознал за время своего наказания собственные слабости и неправоту, что жаждет начать работать над ними прямо сейчас, и отец только машет рукой, хмурясь над очередным свитком, даже без саркастичного вопроса, не хочет ли его единственный сын поинтересоваться делами клана хоть немного. Значит, было что-то важное, значит, Хунчжан всё равно узнает позже.
И вечером, действительно, никого не было, по крайней мере, настолько близко, чтобы можно было насладиться чувством одиночества – сперва, затем задать себе вопрос, терзающий с самого утра: а придёт ли? Тряхнуть головой, упрямо поджав губы, говоря себе, что, мол, придёт или нет – его дело. Ничуть не волнует. Ничуть. Настолько, что хоть Хунчжан и пристраивается, подперев плечом одну из колонн, но так, чтобы отлично просматривалось, кто проходит мимо. Но не ждёт, нет. Тем более, что такой красивый закат.
— Пришел, как только смог уйти, - раздаётся неожиданно и именно тогда, когда он действительно отвлёкся. — Если я опоздал, мы можем… перенести встречу. Что думаешь?
Опоздал? А… ужин. Хунчжан, наконец, отлипает от колонны, подходя ближе.
- А я думал, ты уже привык не ужинать, - отзывается он с усмешкой, снова переводя взгляд на гаснущее за горизонтом солнце. – Я никуда не спешу. А ты – торопишься?
На самом деле, он не знал, о чём им говорить. Может, действительно стоило потренироваться вместе, являя рвение к учёбе? И не спрашивать, а что это было? А что есть сейчас? Что происходит вообще… Что происходит такого, что от вида этого Юэ внутри будто встаёт на место… сразу всё. Никогда раньше не выбирал особо, что сказать, никогда не терялся во фразах, слетающих языка, особенно коль скоро эти фразы звучали язвительно, да и в витиеватых речах силён не был, предпочитая говорить так, как есть, но… Как скажешь, если даже не знаешь, есть что?
- Мы действительно можем потренироваться, помнится, прошлая наша… тренировка, - лёгкий смешок, - закончилась немного неудачно, - Хунчжан выдыхает, всё так же не смотря на него, предпочитая смотреть на узкую оранжевую полоску где-то вдали. – Но на самом деле, я хотел поговорить.
[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]ученик ордена[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/52990.jpg[/icon][quo]в смятении[/quo]

+1

6

Хочется спросить, давно ли он ждет, но вопрос тонет в какой-то тихой радости, накатившей от того, что не ушел. Хунчжан перестал подпирать колонну и сделал два шага к нему, посчитал приемлемым подойти ближе.
— А я думал, ты уже привык не ужинать.
Привык ужинать не один. Пора отвыкать. Посмотреть на закат вслед за Хунчжаном показалось хорошей идеей, лучше той, что пришла в голову — смотреть на его лицо.
— Я никуда не спешу. А ты — торопишься?
— Нет, — теперь он точно был свободен, — теперь никуда.
“Раз уж ты не ушел и дождался…”
— Мы действительно можем потренироваться, помнится, прошлая наша… тренировка закончилась немного неудачно.
Смех. Вздох. Сомнения? Почему слова им обоим так трудно даются… во дворце? Почему им было куда спокойнее в той деревне среди крестьян? Пусть и говорили о какой-то ерунде, происходящей с ними и вокруг них, но было… легко.
— Но на самом деле, я хотел поговорить.
Хуншэ оторвался от созерцания края солнца, вот-вот готового скрыться из виду, и перевел взгляд на Хунчжана. Поэтому ли дождался?
— Интересно, — опереться о колонну, в самом деле, было бы неплохо, но он себе этого не позволил, — если мы обнажим мечи после заката, с какой скоростью прибежит стража?
Слова. Как камни на дороге безлунной ночью, идешь наощупь и спотыкаешься. Скорее уж он рассмеялся тихо этой мысли, чем скупой шутке.
— И куда на этот раз нас отправят, — он вздохнул, и как-то само собой вырвалось: — Я привык ужинать на реке.
Сейчас бы встать на мечи и отправиться куда-нибудь, где можно развести костер, поймать рыбу и закоптить её на огне, поговорить там, где точно нет ничьих глаз. Пусть и закат, но некоторые ученики до сих пор иногда проходят мимо них, на каждой лестнице стража, слуги суетятся — наверняка ужин ждет и его в комнате, а он явно пропустит его, либо всё придется есть холодным. Не в первый раз и после голодания и простого риса вообще грех жаловаться, поест и засохшее без сожалений, лишь бы провести время в приятном ему обществе.
— Останемся здесь или пойдем куда-нибудь? — спросил он, не предлагая вариантов. Пусть скажет сам, что ему по душе.

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

7

Лицо Юэ – лучшее, что удалось увидеть за день. Можно сколько угодно убеждать себя, что это просто такая не слишком удачная шутка. Поэтому Хунчжан и дальше смотрит за горизонт, на зашедшее уже, в общем-то, солнце, иногда – на нет-нет, да проходящих мимо людей, и понимает, что всё, что ему хотелось бы сказать – не скажешь.
- Стража прибежит прежде, чем мы обнажим их до конца, - он нарочито смеётся чуть громче, чем до того. Чуть громче, чем от него вообще слышали.
И двое старших учеников, проходя чуть вдалеке, на мгновение остановились, оборачиваясь, а потом один из них «незаметно» подтолкнул локтем в бок другого, указывая, куда следует посмотреть. Но, увидев, что их заметили, сразу же поспешно ретировались, распространяя вокруг себя ауру безразличия, разлившуюся по всей площади.
- Ты и сам это чувствуешь, - Хунчжан всё же посмотрел этому Юэ в лицо, потому что – ну что такого в том, чтобы посмотреть на того, с кем ведёшь разговор? С улыбкой. Совсем не такой, как тогда, когда они действительно обнажили клинки друг против друга. И смотреть на него снизу вверх почему-то тоже больше совершенно не задевает. – И, я думаю, поговорить нам не выйдет, - он скрестил руки на груди, демонстративно оборачиваясь и осматривая слишком оживлённые окрестности. Слишком – потому что рядом видеть не хотелось вообще никого, ни вблизи, ни где-то вдалеке. Только… - Здесь.
Но Юэ оказался ровно того же мнения. Пойти куда-нибудь. Пойти куда-нибудь с ним. Почему так быстро Хунчжан привык идти куда-нибудь – с ним? Делать что-то вместе – с ним? Делить пищу – тоже с ним, хоть ужин он, по всей вероятности, уже пропускает, но какое это имело значение? Это могло бы стать началом хорошей дружбы – быть вместе в страданиях (не так уж они и страдали) и радостях, делиться даже самым малым, стоять плечом к плечу, помогать друг другу становиться сильнее… если бы он не испытывал совсем недружеские желания. И когда он хотя бы даже думал, как собирается разговаривать об этом, косноязычие нападало и в мыслях, сводя весь план разговора примерно к фразе «Ну, как-то, в общем, так…»
…А Юэ, наверное, ждёт ответа.
- Да. Пойдём, - Хунчжан согласно трясёт головой, соглашаясь и с предложением, и с самим собой. Он даже знает, куда, хоть это и кажется немыслимым… на первый взгляд. На второй идея кажется достаточно хорошей, ибо прятать лучше всего на виду. – Куда-нибудь, - и произносит это ровно таким тоном, чтобы дать чётко понять определённость этого «куда-нибудь» и что сопротивляться совершенно бессмысленно. И едва ли не протягивает руку, спохватываясь в самый последний момент, ощущая, как от не случившегося движения и прикосновения покалывает пальцы, беспомощно хватающие воздух и, в конце концов, сжавшиеся в кулак.
А согласится ли пойти за ним – Юэ? 
Может, и не согласится, но тело действует быстрее разума, и Хунчжан хватает своего нового друга чуть выше запястья, нарочито резко, грубо, сильно сжимая пальцы, чтобы тому и в голову не пришло, как он рад коснуться – хоть как-нибудь, хотя бы так, - и тянет за собой, заставляя идти.
Тут, главное, время угадать, когда явиться.
И, двигаясь всё дальше и дальше, выше и выше, как скоро его спутник догадается, что дорога их лежит прямиком во дворец, в одно из его крыльев? Конечно же, Хунчжан отпустил его руку уже через несколько десятков шагов, и даже не оборачивался, чтобы проверить, идёт ли тот за ним. И не пытался заговорить о чём-либо, потому что всё это будет – не о том. А о том, что хотелось – он и сам не знал, как сказать. Только всё больше злился на себя, приходя в уже привычное состояние лёгкого раздражения. «Это всё от долгого отсутствия медитаций…» - выдохнул он сквозь зубы.
Даже если Юэ решит, что им сейчас вот ни насколько не по пути, самому Хунчжану всё равно было пора возвращаться домой, прогулялся как раз, посмотрел на закат.
Но тот всё ещё шёл за ним, потому что Хунчжан один раз не выдержал и всё-таки обернулся. Немного придержал свой шаг, чтобы они шли рядом. Да и торопиться было некуда, вроде бы, он всё-таки пропустил время ужина, а значит, еды до завтрашнего дня не получит.
- В общем-то, ты ещё можешь уйти, - произнёс он, наконец, когда они уже почти приблизились ко входу, и перед ними распахнулись ворота. – Но я надеюсь, что ты не уйдёшь.
Хунчжан вообще рассчитывал, что отца сегодня больше не встретит – в это время он обычно был погружён в медитацию, либо просто… в свои дела.
Широкий почти пустой двор перед входом встретил их полной тишиной. Но стража у ворот и у входа в дом явно могла погреть уши, и так нет-нет, да косясь на нового гостя.
- Поговорить или потренироваться? – Хунчжан усмехнулся, переведя взгляд на Юэ. – Чего тебе больше хочется?
Здесь их останавливать не будут, когда они достанут мечи. Возможно, даже на шум никто не покажется. Хунчжан невольно сжал рукоять Хосина. Хотелось бы… и того, и другого.
- Впрочем… мы можем ещё успеть на ужин.

[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]ученик ордена[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/52990.jpg[/icon][quo]в смятении[/quo]

Отредактировано Lan Sizhui (Среда, 12 мая 20:11)

+1

8

Закат догорел под их смех, бросил последние всполохи на тех, кто задержался и оглянулся на них — посмотреть с любопытством.
— И, я думаю, поговорить нам не выйдет. Здесь.
Вот уже несут огни, чтобы превратить убывающий день в безночный свет. Огни зажигаются из темноты внизу, куда ночь добирается первой, и прокладывают яркие дорожки вверх. Не заклинатели, а простые слуги зажигают их. Можно было бы нарушить порядок и затеплить огонек здесь, хотя бы на ладони, но тем самым привлечь к себе еще большее внимание стало бы так легко.
— Да. Пойдём. Куда-нибудь.
Куда-нибудь… Сказано так, словно место уже выбрано, а сын Шестого что-то для себя решил, сжимая пальцы на его предплечье. Хорошо, что он надел обычные наручи, иначе бы дзюйя не позволили почувствовать… как полыхнула ладонь Вэня, какое тепло оставили пальцы, освобождая его руку, но всё так же ведя за собой. И он шел почти завороженно, думая, куда тот направляется.
Гадать пришлось недолго — домой.
Хунчжан шел вперед, даже не оборачиваясь, и Шань Шэ мог беспрепятственно разглядывать его со спины. Кроме того пролета, где они разминулись со отрядом стражей дворца, а после — тот уже пошел рядом.
— В общем-то, ты ещё можешь уйти.
“А чего бы ты сам хотел?” — единственный вопрос во взгляде на Хунчжана, возможно, отразился перед распахнутыми воротами.
— Но я надеюсь, что ты не уйдёшь.
— Не уйду, — подтвердил он коротко и шагнул в двери, ранее для него закрытые.
Признание ли это как родича, или просто друга, или… Голова пошла кругом от предположений, но то, что он сейчас переступил порог места, которое Хунчжан называет домой, что-то да значило. В самом деле, тренироваться, не привлекая к себе внимания, — места лучше не найти. Тишина, ветра нет, любопытных глаз нет, а стража не в счет. Они же…
— Поговорить или потренироваться? Чего тебе больше хочется? — усмешка не ускользнула ни от взгляда, ни от уха. — Впрочем… мы можем ещё успеть на ужин.
— Я бы предпочел поговорить после ужина и хорошей тренировки. Но если нужно выбирать, — не поворачивая головы Шань Шэ обозначил взглядом стражу у дверей, — то можно и просто… потренироваться.
Не сказать, что они совсем уж голодали в той деревне, но разнообразием их еда не отличалась, и возместить то, что потеряли за первую, в этом сейчас было бы даже больше прока, чем от тренировки.
— Хотя нет. Если есть шанс поужинать, то тебе это точно нужнее. Не стоит пренебрегать такой возможностью. Этого ученика, — он шутливо постучал пальцами по груди, — твои родные не ждут, поэтому он может подождать…
Да и являться с опозданием и без приглашения к столу старшего родича — дурной тон, и Владыка наверняка бы не одобрил такое поведение. Наверное. Должно быть…

[nick]Вэнь Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/25/81069.jpg[/icon][quo]заклинатель ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Одна чаша на двоих