Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong • zhen hun
Ждём: Лань Цижэнь, Лань Цзинъи, Лин Вэнь, Чжао Юнлань, Шэнь Вэй, Чжу Хун

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Игра вслепую » Поцелуй меня с разбегу.


Поцелуй меня с разбегу.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Кто: Ди Чженьшу/Иньюэ Хэйшэ.
Где: Китай, Пекин
Когда: Сегодня ночью.
Что происходит: Две равно уважаемых семьи,
                         В Ве... Кхм, В Пекине, где встречают нас событья,
                         Ведут междоусобные бои
                         И не хотят унять кровопролитья.)

Отредактировано 04 (Пятница, 8 октября 10:44)

+3

2

Утро туманное, утро седое. Туманы легко было разогнать небольшим заклинанием, но Ди Чжэньшу, известный также под именем “Злой (нет) смайлик” среди молодых адептов своего клана, честно бегал в любую погоду, закаляя тело трудностями и мечтая достичь высот, как лосось, прущий через пороги против течения. Чжэньшу не задумывался о том, что лососи-то прут к месту нереста. Его мечты отличались от лососевых кардинально, ни жены, ни детей ему в его двадцать два заводить не хотелось, а хотелось услышать обращенное к себе: “Почтенный Мастер Девятой ступени”. Неплохо бы так, прямо сейчас, в свои двадцать два. Между мечтой и объективной реальностью стояла сущая мелочь: семь ступеней и три преображения, которые, между прочим, будут сопряжены с нарастающими по силе Небесными испытаниями, так что закалять тело и пренебрегать моросяцей мглой было просто неизбежностью.
Адепт Чжэньшу (“Злой - нет - смайлик”) Второй ступени ордена Шеньлин Ди перепрыгнул козликом через ограждение дороги, вдоль которой он бежал, красиво поднимая колени, по мокрой от росы траве и  вязкой от дождя земле, и припустил быстрее по бетонной дорожке. ему еще надо было добраться до побережья, где в насыпи песчаного карьера можно было потренировать щиколотки и мышцы икр, вытаскивая на бегу ноги из мокрого песка. А времени сегодня оставалось не так много. Пропускать утренние занятия в университете разрешалось только до определенного количества, после которого могли последовать меры вплоть до исключения. Жизнь остается жизнью, хоть ты адепт могущественного ордена, хоть сын уборщицы в кинотеатре, а социальный рейтинг ради тебя не отменят.
Тем более, что заявить о себе как о заклинателе в мире, считающим заклинателей лишь прекрасными мальчиками с постеров сянся-дорам, было бы полной нелепицей. Несведущих - а таковых среди человечества было  исключительное большинство - следовало держать в заблуждении их невежества и беречь от любых потрясений заклинательского мира. Иначе - себе же дороже.

Между тем, еще пару лет назад соблюдать это правило было не так-то просто. Вот уже полтора года длилось шаткое перемирие, но бушевавшая до того война кланов, не соблюдай все заклинатели строжайше законы мироздания и маскировку, могла обернуться не только землетрясениями и цунами. В конце концов, Совет Кланов постановил, что бессмысленные и безуспешные локальные бои - до массовых, ясное дело, никто не доходил, храни нас Небо и Бездна! - следует прекратить, восстановить силы и поискать пути решения споров без смертельных исходов.

В эти полтора года Чжэньшу поторопился нагнать учебу на своем инженерном и оттянуться по всем направлениям как положено нормальному студенту. По счастью, ни одна студентка не забеременела, а споры с ровесниками Чжэньшу решал не в полную силу, так что и полиция не заинтересовалась им больше, чем любым студентом. Утренние занятия у-шу на площадях, вечерние попойки с однокурсниками, в промежутках - отсиживание не самых интересных лекций и тихое похрапывание с полузакрытыми глазами и сохранением очень внимательного, очень сосредоточенного на учебе вида лица… Чжэньшу все это здорово нравилось. Это были самые настоящие каникулы посреди его заклинательских тренировок.
Он даже немного размякнуть успел. По крайней мере, сейчас, почувствовав запах дыма, Чжэньшу романтично подумал: вот, осень, костерок где-то жгут, пикничок устраивают, _ и лишь потом сообразил, что на пикничках не жгут столько синтетики, и пожарные машины ради костерка в огороженной пикник-зоне не воют.

Карма. Сука, вот она - карма, зачем ему надо было сегодня здесь бежать, ведь по пятницам Чжэньшу всегда бегал вдоль озера!
Как олень перед фарами автомобиля, он остолбенело замер, уставившись через дорогу на клубы дыма, поднимавшиеся из-за полоски деревьев. За полосой зелени были дома, двухэтажки, где селились по несколько семей, а порой здесь же сдавали комнаты студентам и временно приехавшим на работу. Чжэньшу жил в этом квартале два года назад, пока не решил, что в общаге будет и веселее, и удобнее. Мама Гуанхуй, женщина добрая и заботливая, обеспечивавшая своих “мальчиков” - жильцов домашними завтраками и пакетами еды с собой на учебу, тем не менее, немало нервов истрепала ему своей заботой. Она лезла в каждую мелочь быта и успехов своих юных постояльцев. И все же теперь, увидев дым над домами квартала, Чжэньшу испугался именно за Маму Гуанхуй, испугался всем сердцем, как за родного человека. Карма!

Он добежал до места пожара, не заметив, как. Нет, все же это был не дом Мамы Гуанхуй, и Чжэньшу отпустило. Машины поливали пеной крышу, люди толпились вокруг, вроде бы ситуация была под контролем, и пострадало только имущество. Однако вместе с приближением к пожару, у Чжэньшу нарастало нехорошее ощущение.
Ощущение, знакомое любому адепту и даже ученику-заклинателю. Что бы там ни написали потом в протоколах о случившемся, а Чжэньшу ясно чувствовал причину пожара. Здесь остались следы шу, заклинания.

Для начала, направлять шу против несведущих мирных жителей - преступление против законов любого клана. Профанов можно подлечить, незаметно для них, при необходимости можно повлиять на их восприятие, но никогда не причинять им вреда, ни их здоровью, ни их имуществу. По крайней мере - настолько большого, как пожар по всей площади крыши.
А для продолжения… Этот квартал не входил в зону ответственности его клана, да и любого другого, это был город смертных и, как таковой, регулировался своими правилами. но Чжэньшу жил здесь некоторое время, и значит, был связан с этим местом и его людьми своей кармой. Если бы хоть он не оказался в этот час здесь и не узнал о случившемся, - но Дао явно толкал его вмешаться.

Чжэньшу обежал взглядом и мысленно людей, столпившихся вокруг. Он не имел понятия, как взяться за решение такой неожиданной задачи. Должен ли он помогать пострадавшим? Или его толкнул сюда Путь, чтобы он нашел виновных и разобрался с ними по законам заклинательского мира? Или следовало вмешаться в мысли и планы щелкавших камерами зевак и репортеров, чтобы поддержать нужный уровень секретности и ни в коей мере не дать людям задуматься об истинных причинах пожара?..
Он был в растерянности.
И чисто по наитию выхватил своим мысленным вниманием того, кого быть здесь, среди смертных, вообще вроде бы не должно. Если только не его циничный характер и жажда полюбоваться на дело рук своих!

- Хххэй...Шшшэ!

Активировав заклинание маскировки, Чжэньшу со скоростью шепота прыгнул над толпой и свалился перед заклятым Хэйшэ, тут же отодвигая потоком воздуха людей поблизости и ставя вокруг них двоих барьер.

- Ты вконец охренел, или где?! Да твои собственные мастера тебя в пасту сотрут за такое, придурок! Ты что, надеялся, что я тебя тут не замечу, бесстыдная твоя лицо?!

+1

3

Все ж таки мир - прекрасное место, а жизнь отличная штука. Именно так думал Хэйшэ в это раннее утро, жуя домашний баоцзы и думая, заточить еще парочку или оставить на потом? Пирожок был вкусен и свеж, как утренний воздух, настроение было отличным, и парень улыбался даже несмотря на то, что рот был под завязку набит вкуснющей выпечкой.

Усадив задницу на кожаное сиденье байка, Хэйше извлек свой планшет, просматривая задания на сегодня. И пока смотрел, машинально извлек второй пирожок, сунув в рот и с удовольствием откусив. Дел намечалось немало. Но и не настолько много, чтобы нельзя было управиться быстро, выкроив время лично для себя.

Дядюшка Иньюэ - так про себя Хэйшэ называл главу ордена Фэнцао Иньюэ с легкой насмешкой, но тем не менее очень уважительно, - требовал от адептов нести в массы свет и высокую духовность, сеять доброе, разумное и вечное. Хэйшэ сеял, как мог - он работал в Центре социальной защиты населения, на добровольных началах и безвозмездной основе развозя на своем байке продукты и лекарства для пенсионеров и инвалидов. По его глубокой убежденности, это было куда как более полезно для общества, чем просиживание штанов в университетской аудитории. Иногда это приносило такие вот маленькие, но очень приятные дивиденды: старушка, которую он обслуживал уже пару месяцев, очень любила заниматься выпечкой, и вот сегодня с утра уже успела наделать пирожков и угостила своего верного гонца. Эта работа была для Хэйшэ одним из этапов самосовершенствования, еще одной ступенью к Мастеру высшей ступени. Нетерпение и нетерпимость, обнаруженные в себе, которые Дядюшка назвал высокомерием, требовали исправления. И именно поэтому выбрал такую работу, чтобы научиться пониманию, смирению и принятию. Общаться со стариками было сложно. Как и с инвалидами. И с теми, и с другими было очень сложно. Причем с инвалидами даже хуже и сложней. Если со стариков взятки гладки - ну чего в самом деле требовать от дедули, чей мозг поражен безвозвратно старческим маразмом? - то вот разного рода калеки часто вызывали чувство собственной внутренней вины за себя самого, за свое совершенство. И причем делали это разными способами. Иногда это была просто злоба на то, что они лишены того, что есть у тебя - полноценности. Это можно было просто перемолчать, перетерпеть, сцепив зубы, твердя про себя правила ордена. Хуже было, когда они начинали извиняться за то, что в силу своей беспомощности вынуждены гонять молодого здорового парня, чтобы он привез им необходимое для жизни. И вот это было хуже всего. Что ж, Хэйшэ, всегда испытывавший брезгливость при виде несовершенства, в самом деле научился и состраданию, и понимаю, и милосердию. Ну... как - научился? Старался изо всех сил. И за те полтора года, что длилось перемирие, достиг неплохих успехов. Во всяком случае теперь с удовольствием задерживался у старушки на часок, послушать старческую болтовню, а заодно и откушать пирожков, которые и в самом деле получались у нее божественно. Да что уж там говорить? Змей из клана Иньюэ и в самом деле стал куда как терпимей к людям за это время. И похвала Дядюшки Иньюэ была тому подтверждением. Хвалил Дядюшка крайне редко и скупо, зато уж действительно по делу.

Помимо бесплатной работы в Центре у Хэйшэ была еще и оплачиваемая работа курьером. Он как раз просматривал заказы на сайте своей фирмы, прикидывая, как обычно как совместить доставки, когда его внимание вдруг привлекла суета на соседней улице. Причем привлекла она его не шумом-гамом и завыванием приближающихся пожарных сирен, такое тут не то, чтобы лютая редкость, а тем, чего в этой суете быть не должно - флером магии, оставшимся от использованного заклинания.

Буркнув себе под нос: "Что за черт?!", Хэйшэ спрятал планшет и решительно потопал через дворы на соседнюю улицу. Вышел и остановился, оглядывая старый двухэтажный дом, крыша которого пылала яростным пламенем, в котором явно звучал отголосок магии.

"Это ж какая гнида?!.."

Он начал свою мысль, но додумать не успел.

- Эйййй - йййееее!.. Какого хрена?!!

Парень едва отдернул ногу от вонзившегося в мостовую острия меча, который чуть было не прорезал его кожаный ботинок.

- Это кто из нас охренел, ты, козья сиська?! - меч оказался в руке Хэйшэ раньше, чем успел подумать об этом. - Совсем обалдел, кидаться на людей?! Да еще и на адептов?!

Лезвие меча сверкнуло радужной пленкой разлитого по воде бензина - характерный блеск оружия ордена Иньюэ, - когда Хэйшэ направил его на грудь противника.

- Войну возобновить решил? Кого еще за такое сотрут, курьи твои мозги!

Заклинание само собой сорвалось с рук, усиливая маскировочный барьер, отрезающий их от простых смертных. Перемирие было шатким, непрочным, не всеми понятым, но было и держалось уже столько месяцев. И вот какой-то придурок решил его нарушить?! Хэйшэ регулярно ездил к этой старухе уже на протяжении двух или трех месяцев, отследить его посещения было не сложно. И вот, организовали подставу?! Сволочи!

- На свою физию беспардонную глянь лучше! - выкрикнул Хэйшэ, лихорадочно думая, как сгладить так резво начавшийся конфликт. Так-то он с удовольствием навалял бы этому наглому сыну шелудивой овцы, но Дядюшка такого с рук не спустит. - Остынь, дуболом хренов!

Отредактировано 04 (Воскресенье, 10 октября 01:25)

+1

4

Вот и встретились… два одиночества! Костер их “дружбы” при дороге готов был вспыхнуть в любой момент, едваа встречались их глаза, точно так было и теперь. Инъюэ Хэйше не замедлил вытащить меч, и повод у него вполне себе был. Лучше перебдеть, чем размякнуть и вдруг оказаться без носа и регенерировать добрых пару лет. Адепты всех орденов знали этот эпизод с адептом клана Бурливого Ручья, чересчур увлекшегося блуддизмом и проникшегося добротой ко всякой живой твари. Так что, едва мелькнул меч Чжэньшу, Хэйше естественно, на понятных рефлексах, выхватил свой, не размышляя, напали на него, или меч можно использовать зачем-то еще.
А ведь можно. Аньсян Шуан в этот раз сработал исключительно в роли ветра - чтобы активировать заклинание и перебросить Чжэньшу через толпу. Чжэньшу спрятал бы меч, не вводя в искушение другого адепта, но святая уверенность в вине Хэйше распаляла его ярость.

- Кто здесь дуболом! Ты наломал таких дров, что одной змеиной хитростью не выйти сухим из воды! Зачем ты дом поджег, что они тебе сделали? Они же простые люди!

Ему хотелось схватить гада за воротник, и все же - все же да, здравый смысл еще пищал придавленной лягушкой где-то под ногой. Играющий оттенками меч змея-Хэйше искрился в утренних отсветах празднично и весело, а светлый почти добела, с легким зеленоватым отливом, Безмятежный в руке Чэньшу горел ровной белой полосой отблеска, как продолжение солнечного луча сквозь пузырь барьера. И эти две сияющие полосы металла, переполнявшиеся мощью влитой в них ци, воззвали к благоразумию.
Чжэньшу медленно выдохнул. Рука, тем не менее, не опустила оружие. Он вскинул Аньсян Шуан, едва уловил, что Хэйше вынимает свой, так что теперь оба таращились на острия в опасной близости друг от друга.  И ни один не собирался прятать оружие первым.

- На счет три, - буркнул Чжэньшу, не скрывая неудовольствия и смирения. - Раз…  Я тебя и без меча скрутил бы, если б не мир.

0

5

- А-га, я прям вижу, как ты меня скручиваешь. Аж прям возбудился, - с приправой из мрачной, но тем не менее игривой иронии, изрек Хэйшэ. - Уйми свои влажные фантазии, дубочек. Два!
Меч в вытянутой руке округло обрисовал лицо Чжэньшу и опустился.
- Три!
Черный змей отступил назад, не убирая клинок совсем, но отводя его. Тем самым показывая, что готов говорить, но тем не менее, и защищаться тоже готов. Если нападут.
Перемирие было очень хлипким. Века лютой кровавой вражды не могли просто так рассосаться за каких-то полгода, с тех пор, как Главы их орденов решили, что вражда серьезно вредит самим орденам. Руководители орденов поняли, что вражда лишь вредит их интересам, и политическим, и экономическим. И поскольку Хэйшэ, хоть и не ходил в универ, но все же чему-то учился, он понимал, что Дядюшка Иньюэ был прав, когда согласился на перемирие. Трудно было смиряться с необходимостью избегать конфликтов. Но на то они и адепты клана, чтобы способствовать его процветанию. И если бесконечная вендетта не помогает этому процветанию, то ее пора прекратить. Хэйшэ это понимал. Судя по всему понимал и Чжэньшу, раз не кинулся сразу в драку.
А ведь тех, кто не желал признавать перемирие разумной мерой и даже кощунственно считал перемирие слабостью Глав, было предостаточно. Стихийные стычки возникали регулярно. И бойцы получали за них по полной. Но главное, вредили Ордену. Именно поэтому сейчас Хэйшэ не бросился в драку со своим "заклятым другом". А ведь еще полгода назад они оба верховодили борзыми шайками адептов и их схватки на улицах Пекина стали притчей во языцех.
И тут как назло, в самый эпичный момент, зачирикал планшет, напоминая, что Хэйшэ отстает от графика своих доставок. Боевой адепт лишь закатил глаза, а потом снова решительно наставил меч на лицо Чжэньшу.
- Мне надо ехать, - он даже поклонился, хоть и не убирая клинка. - Встретимся в баре. Ты знаешь, где. Поговорим.
И с этими словами отступил, не убирая меча и не поворачиваясь к противнику спиной. Вышел из круга заклинания, вновь обращаясь привычным обывателю байкером. Сделал рукой жест: "Я тебя видел". После чего активировал заклинание хамелеона, позволившее ему потеряться среди стен домов. Несколько секунд ,чтобы добежать до байка, запрыгнуть и уехать. Но...
"Какого хрена?! Этот дуболом решил, что это я поджег дом. Но это был не я... Кто же?"
Рёв байка затерялся в шуме улиц.

***
Уже после полуночи Черный змей приехал к бару. Бар носил незатейливое, но забавное название "Веселый пьяница". И это была уже зона, полностью принадлежавшая Заклинателям. Если простые смертные имели сюда доступ, то это были особые посвященные. Левых людей тут не находилось. Зато заклинатели могли в этом квартале снять личины и быть собой. И уж кого тут только не было. Впрочем, многие с удовольствием совмещали здесь признаки одного мира с другим.
Так делал и Хэйшэ. Здесь он выглядел иначе, но его байк был при нем. Затянутый в кожу, вооруженный до зубов, тут он был таким, каким и был на самом деле - одним из сильнейших боевиков клана Иньюэ. Оставив байк у порога "Пьяницы", Змей вошел внутрь, сразу проходя к стойке. Одного хлопка ладони по стойке хватило, чтобы бармен тут же поставил перед ним стакан с отменным виски. Вместо кубиков льда в стакане, охлаждая напиток, позванивали маленькие кусочки сильно охлажденного мрамора.
Сделав неторопливый глоток, Хэйшэ окинул взглядом бар. Он ждал своего утреннего оппонента.

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP


Вы здесь » The Untamed » Игра вслепую » Поцелуй меня с разбегу.