28.10.2020. Настало время выбирать следующую жертву тринадцати вечеров!
17.10.2020. Тайный Санта 2020!!!
11.10.2020. Наконец-то выложены фанты для чтения!
30.08.2020. Все фанты перемешаны и отправлены участникам. Приём работ по 30 сентября.
09.08.2020. Немного новостей (и новые фанты!).
28.06.2020. Теперь можно создать свой блог в подфоруме дневников.



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » без сожаления


без сожаления

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

лань хуань х цзян чэн

+1

2

Мгла на горизонте постепенно рассеивалась; солнечный диск медленно проявлялся по центру, продираясь сквозь летний туман.

Они направлялись на юго-восток, к границе территорий Гу Су. Лань Хуань парил впереди, беспокойно вглядываясь вдаль. Утренний густой воздух был приятным, начинали просыпаться птицы. На душе было тревожно: слухи о бесчинствах ордена Вэнь быстро ползли по земле.

После того, как Юньмэн был сожжен, воины Вэнь Жоханя пошли дальше — громить и сжигать все мелкие поселения в округе. Рано или поздно они пройдут по всей Поднебесной, и тогда участь сопротивляющихся станет еще более незавидной. Лучше всех, конечно, держался Ланьлин Цзинь: до сбора младших господ на обучение в Цишань Вэнь глава ордена Цзинь старательно поддерживал дружественные отношения, периодически откупаясь деньгами от посягательств Вэнь Жоханя на свои земли.

«И все же по влиянию и богатству орден Цзинь едва ли уступал Вэнь все это время», — подумал Лань Хуань, — «и после сожжения Пристани Лотоса и Облачных глубин совершенно ясно, куда направится длань Вэнь Жоханя».

Увы, положение разбитых орденов было незавидным — это было понятно всякому. Самые трусливые малочисленные кланы быстро перебежали под красный солнечный стяг, оставив сопротивление в меньшинстве. В такой ситуации просто необходимо было набирать адептов, склонять к себе новых союзников, однако времени было мало.

Сразу после смерти отца Лань Хуань стал главой клана, и теперь его миссия — привлекать новых людей в стан сопротивления, обещая место в своем клане. В былые времена войти в Гу Су для заклинателя средней руки казалось невозможным. Теперь же двери открыты для всех, но при этом никто вступить и не торопится.

Лань Хуань прервал тягостные размышления, чтобы оглянуться. Цзян Чэн следовал сразу за ним; затем по десять старших адептов из Гу Су и Юньмэн.

Им крайне необходимо склонить на свою сторону небольшой клан Тао, занимающий долину между Гу Су и Юньмэном — пока (если) до не добрались последователи Вэнь. В Тао Чжин создавали хорошее заклинательское оружие, одно из лучших в мире.

— Давайте сойдем здесь, — громко сказал Лань Хуань, спускаясь вниз.

Он легко спрыгнул с меча и тут же сложил печать, чтобы Шуоюэ вернулся в ножны на поясе. В лесу стояла тишина, изредко прерываемая птичьими трелями.

— Отсюда до кланового поселения несколько ли. Я предлагаю пройти этот путь пешком, глава ордена Цзян.

Лань Хуань посмотрел на Цзян Чэна пристально. Если поселение уже занято орденом Вэнь, лучше не привлекать к себе внимание. Подлетев вплотную на мечах, они будут открыты для атаки противника. Лес примыкал одной своей стороной к небольшим воротам — по крайней мере, Лань Хуань так помнил. В последний раз он был в этом месте с отцом, несколько лет назад.

Лань Хуань совершенно не знал, как ему лучше говорить с Цзян Чэном. Глубоко в душе он чувствовал некоторую вину: он бросил клан, чтобы сохранить письменное наследие Гу Су; его приютил Мэн Яо, доставив себе большие неудобства. Ванцзы раненный находился в Цишань Вэнь в постоянной опасности (от этого кровь стыла в жилах), пока остатки ордена прятались и выжидали.

По сравнению со всем этим его участь была едва ли не самой завидной, в то время как Цзян Чэн потерял своих родителей, свой дом и своего брата.

В чем-то они были похожи, но у Лань Хуаня все еще оставался Ванцзы, сильно переживающий обо всем произошедшем. Разве Цзян Чэн не его ровесник?..

«Совсем еще ребенок», — подумал Лань Хуань, упуская тот момент, что старше всего лишь на три года.

+1

3

Мысли Цзян Чэна были мрачными. Юноша крепко сжимал зубы, скользя взглядом вдоль рассветных пейзажей владений Гу Су.  Неимоверных усилий сдерживаться и не смотреть ("Не смотреть! Не смотреть!) на юг, в сторону, где за туманом высились стены некогда гостеприимной Пристани Лотоса.

Впереди маячила белоснежная спина главы Клана Лань. Концы лобной ленты развевались на ветру за его плечами вместе с длинными гладкими прядями волос. Странная гармония чёрного и белого отвлекала от головной боли и помогала сконцентрироваться на грядущей задаче.

Лань Сичэнь - тот человек, который способен найти нужные слова, когда остальные способны лишь лаять каждый из своего угла. На удачу именно сейчас старший из двух нефритов вернулся из вынужденного подполья. Гу Су Лань, Цин Хе Не и Лан Линь Цзин - три великих клана встали плечом к плечу с остатками воинов Юньмэн Цзян. Это было хорошо. Это был шаг вперёд. Но это была капля в море. Цзян Чэн ненавидел себя за эту мысль.

Ощущение бессилия крепко проросло в душе и цеплялось ядовитыми корнями за сердце. Одного желания выкорчевать слабость было мало. Поиска союзников было мало. Мелких побед - мало. Молодой глава клана Цзян жаждал мести, жаждал стереть с лица земли каждого из псов клана Вэнь. Лично, своими руками. И этого всё равно будет мало...

Цзян Чэн был благодарен за то, что его вели вперёд, пусть и маленькими шагами. Сегодня им предстоял очередной шаг - склонить клан Тао на свою сторону. И очень бы хотелось, чтобы очередной глава не потерял рассудок от страха.

Глупцы, желающие оставаться в стороне от войны лишь подпитывали ярость. Никто не сможет остаться в стороне! Псы клана Вэнь прожуют и выплюнут ваши кости.

Следом за Лынь Сичэнем, Цзян Чэн спрыгнул с Сань Ду и меч послушно вернулся в ножны на поясе. Легко коснувшись рукояти, Цзян Чэн лишь кивнул в ответ на предложение:

- Разумно.

В душе он не хотел действовать разумно, и с радостью бы перебил каждого из Вэней, если те уже пировали на обломках поселения Тао. Но чтобы мстить, нужно было оставаться в живых. Слова Вэй Усяня звучали в голове ясно, словно брат стоял рядом, с непривычно серьёзным лицом склоняясь к уху и проговаривал это раз за разом.

Брат ещё говорил, что когда-нибудь Цзян Чэн станет главой клана, а сам он - его подданным. Что у клана Цзян есть два героя... и где теперь один из героев? И где теперь их сильный клан?..

Цзян Чэн тряхнул головой и поморщился. Слабость, вот что такое эти мысли. Дело - вперёд. Их ждал пеший путь до поселения Тао. Так тому и быть.

Была вероятность, что пешая прогулка не пройдёт гладко. Однако слухи о нахождении какой-либо нечисти в этих землях до Гу Су не доходили.

- Если кто-нибудь из псов клана Вэнь рыщет поблизости, я буду рад встрече с ними, - добавил он, глядя Сичэню в глаза.

+1

4

— Если кто-нибудь из псов клана Вэнь рыщет поблизости, я буду рад встрече с ними, — произнес Цзян Чэн, глядя Сичэню в глаза.

Лань Хуань едва заметно улыбнулся и вполголоса ответил:

— Рад, что вы настроены серьезно.

Его вымученная улыбка не содержала и толики насмешки, но все же спустя минуту его настигло опасение, что Цзян Чэн поймет его превратно. На самом деле, Лань Хуань хотел выразить свою поддержку хоть как-нибудь, однако не знал, как именно.

Что он мог сделать? Его дом также был сожжен, его семья подверглась гонениям, число его адептов сократилось вполовину. Что он мог предложить Цзян Чэну, помимо слов?

Кому вообще нужны его слова? От них ничего не изменится.

Заклинатели шли небольшой колонной, возглавляемые Лань Хуанем и Цзян Чэном. Ветки бархатно похрустывали под ногами; сквозь зелень листьев прорывались столпы света. Трудно было поверить, что весь мир охватила война — возможно, самая жестокая во всей истории заклинательства.

«Тропы давно не хоженые», — отметил про себя Сичень, вглядываясь в желтеющую траву и валежник, — «неужели что-то случилось?».

Невольно он ускорил шаг, ведомый тревогой и плохими предчувствиями.

— Глава Цзян... — начал было Лань Хуань; и тут же запнулся.

Еще совсем недавно он называл так Цзян Фэнмяня, приехавшего за Вэй У Сянем в Гу Су. Цзян Чэн был мальчишкой, подражавшим младшему шиди. Неужели это и правда был тот юноша, которого Сичень видит рядом с собой сейчас?..

«Война заставила всех повзрослеть», — решил Лань Хуань, а вслух коротко бросил:

— Ничего.

Промолчать — лучше, чем сказать глупость.

Правило сто семьдесят пять.

<...>

— Мы на месте, — с облегчением произнес Сичень, подходя к массивной деревянной ограде.

Не покрытая лаком краска кое-где облупилась, однако следов пожара либо погрома не было видно, и это утешало. Значит, адепты ордена Вэнь не добрались до местных жителей, и все живы.

Если только не переметнулись под красный стяг, поверив в сладкие обещания Вэнь Жоханя.

Лань Хуань думал, что оставь они все как есть, Цишань Вэнь пожрал бы самое себя, как змей, питающийся собственным хвостом. После установления полного господства они сначала бы отсекли союзные кланы, затем орденские кланы, не находящиеся в каком-либо родстве с главой Вэнь; затем начались бы гонения неугодных родственников. И так продолжалось бы вечно, пока не осталось бы никого.

Лань Хуань махнул рукой и пошел вдоль стены к воротам. Они были заперты. Вложив в ладонь немного духовной энергии, Сичень звучно постучал.

— Заклинатели Гу Су и Юньмэн прибыли, чтобы оказать помощь и попасть на прием к Тао Ли!

Ему ответила густая, звенящая тишина.

— Пожалуйста, откройте!

Ворота быстро распахнулись, но заготовленная Лань Хуанем улыбка тут же завяла: горячее приветствие мечом пришлось отразить нефритовой сяо.

Одежды нападавшего были кроваво-красными.

+1

5

О да, он был настроен серьёзно.

Каждый шаг вперёд приближал к очередному сражению. И каждого сражения Цзян Чэн ждал с нетерпением, граничащим с кровожадностью. Молодому главе порой казалось, его берут с собой на дипломатические миссии, словно трофей - вот он, последний выживший, наследник  главы клана Цзян, он идёт с нами против Цишань Вэнь.

Даже мальчишка!

Цзян Чэн упрямо сжимал зубы - да, его отцом был дипломатичный и мягкий по натуре Цзян Фэньмянь. Однако матерью являлась прославленная воительница, Юй  Цзыюань, Пурпурная Паучиха. И будь он проклят, если позволит кому-то усомниться в этом!

Матушка лично занималась обучением юных заклинателей и сгоняла с "бездарей" по семь потов даже пребывая в добром расположении духа. Стоит ли говорить о её перманентно дурном настроении?  Обучением сына она занималась с особой жесткостью. И сейчас Цзян Чэн припоминал суровые тренировки с щемящим чувством благодарности, от которого болело сердце.

Говорить об этом вслух он, разумеется, не собирался. Пару раз молодой Глава ловил на себе осторожные взгляды Лань Сичэня, но никак не это не реагировал. Осторожное обращение привлекло внимание на пару мгновений. Повисла тишина, нарушаемая лишь мягким шелестом шагов по лесной тропе. И - ничего.

Цзян Чэн мотнул головой, подавив желание переспросить.

Что тревожило Старшего Нефрита? Думал ли он, что оставшись сиротой, молодой господин не способен обуздать ярость и быстро найдёт смерть?

Нет. Не бывать этому.

<...>

Высокие стены, окружающие поселение Тао казались мирными. Заклинатели двух кланов остановились у ворот, оглядывая окрестности. Ни следа борьбы, ни подозрительного шороха.

Прямо как в Пристани Лотоса, куда Цзян Чэн вернулся вместе с братом, чтобы за родными стенами узреть картины смерти. Ухнула потревоженная во сне птица,  и вновь повисла тишина.

- Осторожнее, - тихо произнёс он, сжимая кулак, чтобы раньше времени не позволить Цзы-Дянь развернуться фиолетовыми сполохами молний.

Лань Сичэнь стоял с ним рядом, всего на полшага сдвинувшись вперёд и казался совершенно спокойным. Но когда ворота скрипнули, отворяясь, мгновенно среагировал на удар меча.

- Ублюдки, - рыкнул Цзян Чэн, выхватив Сань Ду лишь мгновением позже. Лезвие меча вошло в плоть нападавшего, нанося глубокую рану, но не убив сразу. Энергия ци бурлила внутри, словно перекипающий котёл. Глава Цзян первым ринулся в ворота, как никогда напоминая в это мгновение свою мать - чёткий шаг, развивающаяся плеть в одной руке и сияющий меч в другой.

Троица, что пряталась  слева, немедленно была отброшена ударом Цзы-Дяня. Кровавые брызги окрасили стену резким росчерком. Нападавшими справа занялись адепты, что ни на шаг не отставали от молодого Главы.

Псы из клана Вэнь пятнами красного появлялись тут и там, натягивая тетиву лука и поигрывая мечами.  Их было не менее пятнадцати и кто знает, сколькие скрывались за четырьмя дверями сыхэюаня.

Цзян Чэн проворно ринулся в сторону, уходя с линии обстрела и снова взмахнул хлыстом. Его ноздри свирепо раздувались, на щеке алела чужая кровь, а движения были точными и яростными.

Фиолетовые одежды адептов Юньмэн Цзян мешались с белоснежными одеяниями Гу Су Лань. Закипело сражение.

- Нужно найти жителей, - бросил Цзян Чэн, отбив удар меча, что предназначался Лань Сичэню и с мрачным удовлетворением рассёк ударом Цзы Дяня грудную клетку нападавшего. - Прикройте меня.

Основная масса вэневцев отступала в сторону главного здания сыхэюаня, бесхитростно сообщая либо о ловушке, либо о том, что защищают нечто ценное.

+1

6

Несмотря на то, что за Лань Сиченем следовали сильнейшие из адептов Гу Су, он все же обеспокоенно оглянулся вокруг, складывая печать для призыва Шуоюэ одной рукой и сжимая сяо другой. К счастью, Цзян Чэн быстро избавил его от этой неловкой ситуации: серебристая сталь легко вошла в грудь нападавшего, и на белоснежный рукав верхних одежд Сиченя попали брызги крови.

Ситуация складывалась благоприятно: воины Цишань Вэнь постепенно отступали, пораженные таким напором гостей. Лань Хуань, сложив флейту за пояс, встал спиной к спине с Цзян Чэном и отражал атаки со своей стороны; труда это не доставляло — хотя на стороне врага было численное превосходство, в схватке на мечах они сильно уступали.

Пока не появились лучники.

Сиченю пришлось проявить максимальную концентрацию, чтобы одновременно складывать защитные печати и при этом продолжать отбиваться от мечей. В какой-то момент, запнувшись, он сменил руки, перебросив меч из одной руки в другую — он владел ими одинаково хорошо, однако секундное промедление — и стрела просвистела мимо лица, вонзившись в землю.

— Нужно найти жителей, — бросил Цзян Чэн, заслонив Лань Хуаня от очередного клинка.

Сичень кивнул и сам ринулся в гущу тел, раздавая секущие удары по рукам; надеясь обезоружить, а не убить. Он сам не знал, на что уповал, почему медлил — но было очень тяжело заносить меч над людьми, хотя их лица и были обезображены тупой ненавистью и жаждой убийства.

Шуоюэ отправил на тот свет большое количество гулей, оживших мертвецов и злобных духов, однако человеческая плоть была ему чужда.

Лань Хуань становился на путь заклинательства не для того, чтобы стать убийцей.

В Цзян Чэне ярости хватало на двоих — он быстро легко рубил всех, кто попадался под руку, и вокруг него очертился круг пустого пространства — никто не хотел к нему приближаться из страха.

Так они добрались до главного здания и распахнули тяжелые резные двери. Их встретили испуганные глаза обычных людей, мрачных и беззащитных.

— Никого из Вэнь здесь нет, — озвучил очевидное Лань Хуань.

Снаружи их ждали разруха и трупы в красном; одному из адептов Гу Су досталась стрела между ребер.

— Здесь были не все, — сделал вывод Сичень и вернул Шуоюэ в ножны, — обойдите поселение по периметру!

Заклинатели в белом разделились на две группы и ускользнули в разные стороны.

"Кажется, их было больше", — думал Лань Хуань, возвращаясь к воротам и стараясь не глядеть на мертвых, — "они отступили в лес или все еще находятся где-то здесь".

— Я нашел одного! — закричал кто-то, и глава Лань ускорил шаг.

+1

7

Нападавших оказалось куда больше пятнадцати, но их количество стремительно уменьшалось. Тяжело дыша, Цзян Чэн прорывался вперёд, спиной к спине с Лань Сичэнем. До сих пор им не доводилось делить ярость схватки. Надо признаться, мастерство, с которым Первый Нефрит совмещал защитные печати с прекрасным стилем фехтования, восхищало. Однако оценить зрелище по достоинству не было времени.

Вдвоём они слаженно продвигались вперёд, окружённые звоном мечей и свистом стрел, что летели мимо цели.

Когда они наконец добрались до заветных дверей, наступила тишина. Псы из клана Вэнь были повержены. Заклинатели опустили мечи. Тут и там слышались слабые стоны боли.

— Добить, — велел глава Цзян ни дрогнувшим голосом.

И они вошли в главное здание. На удачу, ни одного Вэня среди мирных жителей клана Тао не обнаружилось. Цзян Чэн облизнул пересохшие губы, возвращая Саньду в ножны.

— Никого из Вэнь здесь нет, — сказал Лань Сичэнь.

— Ничего, далеко не уйдут, — отозвался Цзян Чэн, хмуро оглядывая собравшихся жителей. Сплошь старики, женщины да плачущие дети.
Кольнуло сердце. В Пристани Лотоса проклятые ублюдки не брали заложников, убили всех, кого смогли найти.

Каждый поплатится за это. Каждый чёртов Вэнь!..

— Господин, господин, — прохрипела вдруг старуха в добротных одеждах, с трудом подымаясь на ноги. Руки её тряслись, словно сухие листья на ветру.

— Всё в порядке, бабушка, — он поспешно шагнул вперёд, подхватывая женщину под локоть. Помог подняться на ноги. — Где остальные?

— Их увели. Всех увели, — морщинистые руки заскребли по окровавленному рукаву фиолетового ханьфу. — Какое горе!

— Мы их найдём.

На улицу он вышел более собранным. Губы сжаты в тонкую линию.

Белые одежды главы Лань развевались почти у ворот. Цзян Чэн оглядел двор сыхэюаня, не отказав себе в удовольствии насладиться видом картинно раскиданных трупов в красных одеждах.  Презрительно скривился, заложил руки на спину и зашагал вперёд.

— Среди спасенных Госпожа Тао, мать главы клана. Она говорит, мужчин увели на рудники. Главу в том числе, — остановившись возле Лань Сичэня, Цзян Чэн увидел, чем были заняты пара адептов из Гу Су. Между ними, преклонив колени, стоял молодой мужчина. Вэнь. Скалился сквозь сжатые зубы и смотрел волком.

— Ты... Почему ещё жив? — Цзы-дянь заиграл сполохами, развернулся и кольцами лёг у ног своего владельца. Словно готовая жалить змея.

— Глава Цзян. Мы пытаемся узнать у него куда увели остальных... — отозвался адепт слева. Правый энергично закивал.

— Плохо пытаетесь, — произнёс Цзян Чэн низким голосом.

Цзы-Дянь взвился в воздух, обвивая шею мужчины тугими кольцами. Рывок — и корчащееся тело пролетело через двор и с грохотом врезалось в стену сыхэюаня. Раздался надрывный кашель. Вэнь скрючился у стены, сжимая рукой обожжённое горло.

— Где они? — сапоги главы Цзян размеренно ступали по залитой кровью дорожке.

— К-тись к дем-нам, — прохрипел Вэнь. Зубы его теперь были окрашены красным.

— Где? — снова вопрос.  Удар плети расчерчивает грудную клетку. Цзян Чэн бьёт не в полную силу. Всего лишь намекает, что лучше бы начать говорить. Он не слышит, как его зовут по имени.  Бьёт снова. И снова. Шагает ближе. Наступает на запястье подонка. Саньду сверкает, появляясь из ножен. Лезвие входит в середину ладони, пришпиливая руку к земле. — Я жду.

  — На ю-у-угх, они пошли на юу-уг -в-стооок!

— Давно?

— Гххх... вынь!

Лезвие покидает чужую плоть, чтобы коснуться горла. Цзян Чэн смотрит на человека в красных одеждах. Он даже не видит лица. Но оно и не важно. Красные одежды среди стен пристани Лотоса. Красные — бросают тело шестого шиди в гору трупов. Красные.

— Говори! — прорычал он снова.

— Солнце... стояло в зените, — торопливо бормочет ублюдок, размазывая кровь и слёзы по щекам. — Они шли на юг! Мы никого не убивали! Они сами сдались! Мы...

— Куда?

— Р-рудники. Их отправят на рудники.. недалеко от Цин Хе. Я больше не знаю!

— Хорошо, — говорит Цзян Чэн. И резким ударом Саньду перерезает тому горло.

Дыхание тяжёлое. Не от убийства, от воспоминаний. Он поворачивается к Главе Лань и без тени сожаления смотрит тому в глаза.

— Теперь мы знаем, куда идти.

+1

8

— Среди спасенных Госпожа Тао, мать главы клана. Она говорит, мужчин увели на рудники. Главу в том числе, — произнес Цзян Чэн, поравнявшись с растерянно оглядывающимся Сиченем.

Он не ответил. Видел бы Не Минцзюэ, как он смятен после первой стычки с живыми людьми; как наивный ребенок, ранее не сталкивавшийся с истиной. Видел бы отец...

О, нет. Отцу такое точно не стоило видеть.

"Отца не стало еще до того, как...", — нахмурившись, опомнился Сичень, и тут же прикрыл рот пыльной ладонью, будто старался не выпускать эту мысль наружу; будто, не высказанная вслух, она теряла свою силу и не могла пристыдить его.

Цзян Чэн ярился и выглядел как безумец; Лань Хуаня мутило. Его собственные адепты — такие же пыльные и растерянные, как он сам; белыми одеждами зияющие на фоне красного — смотрели на него тревожно и ждали знака.

Остановит ли Сичень Цзян Чэна?..

Нет, — Лань Хуань предупреждающе поднял ладонь и отвел взгляд. Лучше быть трусом, чем убийцей. Быть может, таков он есть — ничем не примечательный человек, не способный никому нанести вреда или принесть пользы.

Кивнув Цзян Чэну, Сичень громко произнес "уходим" и махнул рукой — адепты послушно призвали клинки, чтобы начать преследование.

На юном главе Цзян он задержал предупреждающий, серьезный взгляд.

И вряд ли был понят.

<...>

Хотя среди жителей поселения, безусловно, были и заклинатели, помимо них было достаточно взрослых мужчин, не развивавших золотое ядро. По этой причине воины Вэнь не могли воспарить и вести их за собой на мечах; лошадей также не хватало на всех.

Пленники шли пешком, скованные одной общей цепью. Солнце нещадно палило, и люди быстро уставали; помимо прочего, Сичень не был уверен в том, что все они здоровы и не голодны.

Небольшому отряду Цзян Чэна и Лань Хуаня понадобилось не более двух часов, чтобы нагнать неровную колонну, в которой перемешивались красные и серые одежды.

Людей Вэнь было вдвое больше, чем в Тао, однако одолеть их труда не составило.

Адепты Юньмэн и Гу Су построили всех и расположились — поровну — во главе и на хвосте всего шествия, чтобы отбиться в случае внезапной атаки.

Говорить о чем-либо было слишком тяжело, и Сичень, чувствуя, как немеют сжатые с силой губы, смотрел в прямую спину Цзян Чэна перед собой.

Когда они наконец прибыли, солнце клонилось к закату.

<...>

Когда же все закончилось, Сичень позволил усадить себя у костра и даже взял сливовое вино, однако пить его точно не собирался; так же молчаливо и неподвижно адепты Гу Су смотрели на дно своих чарок — употреблять алкоголь им было запрещено, хотя — Лань Хуань был уверен — если бы не это обстоятельство, то они не отказались бы.

Адепты Юньмэн, не обремененные подобными обязательствами, чувствовали себя явно свободнее.

Наверное, все они — как сам Цзян Чэн — были довольны своей силой и местью, и не жалели ни о чем.

Так тьма находит путь в сердце — через ядовитую месть, зависть и гордыню, трех порочных змей человеческой души, не взращенной в благочестии и гармонии.

Эти слова проходили через уши Сиченя много раз, повторяемые и дядей, и отцом, и старейшинами, однако их суть открылась лишь сейчас.

Наконец, адепты разошлись, и Лань Хуань остался с Цзян Чэном наедине. Закат полыхал последним огнем — небо стремительно темнело и серебрилось звездами.

— Завтра нам все же предстоит обсудить объединение кланов, — подытожил Сичень, с облегчением вручив свою чарку с вином мимо проходившему адепту.

Костер мерно потрескивал, выбрасывая искры; засмотревшись на пламя, Лань Хуань задумался настолько, что начал говорить — первое, что пришло в голову:

— Глава Цзян... разумно ли давать свободу такой ярости? Все ордена пострадали от бесчинств Цишань Вэнь. Чтобы восстановить потерянное, нужно больше терпения и смирения, чем...

Он понял, как сухо и банально это прозвучало, и запнулся. Чтобы быть убедительным, недостаточно общих фраз.

Сичень поднял голову и посмотрел Цзян Чэну в глаза.

— Я потерял отца. Я потерял свой дом. Я бежал, как слепой зверь, не зная, что будет завтра, и осталось ли что-то от меня. Однако, получив этот урок, я понял одно: уподобляясь им, любой становится таким же — ничуть не лучше тех, кто насилует, жжет дома и крадет. Этот круг должен быть разорван.

+1

9

Преследование начали незамедлительно. Несколько надёжных адептов обоих кланов остались, чтобы охранять спасённых людей Тао. Ворота сыхэюаня закрыли. Мечи взвились в воздух, унося с собой сосредоточенных на цели заклинателей.

Цзян Чэн, летевший теперь чуть впереди главы Лань, щурил глаза и старался дышать глубоко и спокойно. Когда они наконец догнали пленных и их конвоиров, схватка была разыграна быстро и слаженно. Боги оставались благосклонны спасителям - ни одного убитого пленного, пара раненных адептов.

Цзян Чэн получил ранение в плечо - просто царапина, пусть и достаточно глубокая. Не великая цена за спасённые жизни.
Осторожные и готовые к неожиданностям, они двинулись в обратный путь.

Когда процессия медленно достигла резиденции Тао, солнце садилось за горизонт. Загорелись костры. В их тёплом свете пережившие столь страшное приключение люди обнимались, плакали, перевязывали раны и занимались спешным приготовлением ужина.

За время их отсутствия, хозяева сыхэюаня успели убрать мёртвые тела, чтобы позже сжечь. О недавней резне напоминали брызги крови, оставшиеся на стенах и плохо присыпанные песком алые лужи на земле.

Люди  Лань и Цзян, не сговариваясь, разделились на группы, держась каждый своего клана и принялись за поздний, скромный ужин, к которому, к вящему удовольствию многих, подали молодое доброе вино.

Цзян Чэн сидел особняком, недалеко от своих людей. Плечо ему перебинтовал старичок-лекарь из Тао. Сносно. Почти не болело. Кубок вина нагрелся в ладонях. Первую порцию угощения молодой глава выпил заплом. Вторую лишь пригубил, боковым зрением наблюдая за вознёй адептов и слушая их усталые, довольные голоса.

Им повезло. Как повезло и малочисленному, никому доселе не мешавшему клану Тао. От того, что несколько взрослых мужчин в серых одеждах примкнёт к кампании против тирании Вэнь, перевес сил нисколько не изменится. Но то, что они сегодня сделали, было правильно. Цзян Чэн был готов лично спасти каждого, на кого ублюдки вроде Вэнь Чао скалили свои гнилые зубы.

Равно как и готов каждого из этих ублюдков порвать голыми руками. Ярость, которой он пылал на поле боя, улеглась словно сытая змея, свернувшись кольцами где-то в животе. Цзян Ваньинь не испытывал удовольствия от убийства, но был готов и хотел убивать, лишь завидев алые одежды.

Костры будут гореть всю ночь. Дозорными вызвались те адепты, кто оставался стеречь мирных жителей. Цзян Чэн был уверен, что не сможет уснуть, и собирался присоединиться к ним позднее.

Его люди почтительно склонялись, прежде чем отправиться спать. Цзян Чэн серьёзно кивал в ответ, пока последний из адептов не скрылся в импровизированной палатке. Тогда он залпом допил свой кубок, отставил прямо на землю и поднялся на ноги. Усталость лежала на плечах, однако разум оставался ясным. Хмель согрел лишь сердце. Хорошо. Лучше Лань Сичэню не знать о том, что глава клана Цзян просыпается с криком от повторяющихся, душащих кошмаров.

Он ляжет, когда мысли начнут путаться от усталости.

— Завтра нам все же предстоит обсудить объединение кланов, - мягкий голос прозвучал совершенно неожиданно.

Цзян Чэн удивлённо развернулся, словно позабыв что упомянутый Лань Сичэнь сидит всего в десятке чи от него.

Да. Точно. Объединение. Сосредоточиться...

Первый Нефрит всегда был голосом разума, всегда умел направить людей в правильную сторону и решить спор. Множество раз ещё на обучении в Гу Су, Лань Сичэнь проявлял себя прекрасным лидером и мудрым человеком. Цзян Чэн уважал его и восхищался им.

Как-то ему даже пришла мысль о том, как повезло что ЛАнь Сичэнь станет главой клана Лань, когда сам он возглавит свой орден. Поспешная, незрелая мысль. Разве мог он знать, как скоро им обоим придётся принять на себя всю ответственность?..

Однако глава Лань продолжил говорить вовсе не об объединении и Цзян Чэн нахмурился. О чём это?..

- Вы хотите чтобы я проявил милосердие к тем, кто убил моих родителей и отнял мой дом? - резко переспросил он, сжимая кулаки.

Ярость, что сыто дремала  всего мгновение назад, подняла уродливую голову и кровь молодого главы Цзян немедленно вспыхнула огнём.

- За жизнь и кровь платить следует тем же, - слова царапали горло, хлёсткие как удары Цзы-дянь. - Если вы, Цзэу-цзюнь, желаете оставаться с чистыми руками...

Лань Сичэнь - утомлённый, с выпачканными кровью рукавами и заострившимися чертами лица - смотрел на него без вызова, скорее с беспокойством, вдруг напоминая Цзян Яньли. Цзян Чэн понимал, что перегибает палку, высказывая человеку, с которым бился спина к спине, но остановиться не мог.

- ...то я уподоблюсь самой тёмной твари в Поднебесной и отомщу подонкам за ваш дом тоже! Не беспокойтесь.

Едва резкие, обидные слова, сорвались с языка, глава Цзян пожалел о каждом. Однако был слишком горд, чтобы взять их назад.

- Доброй ночи, Цзэу-цзюнь, - хрипло добавил он и, развернувшись на пятках, двинулся прочь от яркого пятна костра и смотрящего ему вслед Лань Сичэня.

Ничуть не лучше.

Ничуть не...

Я буду лучше, стиснув зубы, упрямо не сказал глава Цзян. Вот увидите.

Ночь только начиналась.

+1


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » без сожаления