Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » 09.19 ТОЛЬКО ПОГОСТИТЬ - 3


09.19 ТОЛЬКО ПОГОСТИТЬ - 3

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


09.19 ТОЛЬКО ПОГОСТИТЬ - 3
Участники: Вэнь Жо Хань; Лань Ван Цзи
Место: Буйетянь
Время: осень; перед "перевоспитанием"
Сюжет: Идеальный нефрит – камень, но жизнь заставляет расти и кристаллы. Неизвестность – дорога в будущее.


0

2

Ты ненавидишь меня, но ты делаешь это без уважения (с)
Вэнь Жохань и не ожидал никакого иного ответа, напротив, от старейшин ордена Лань он ожидал именно его, но сейчас, когда посланцы ордена Вэнь вернулись, он был зол и не находил нужным это скрывать. В конце концов сказать "нет" тоже можно весьма разнообразно. Как видно безрассудно было ожидать подобных тонкостей от этих любителей ленточек и белизны, - вот Цзинь Гуаньшань сразу догадался бы, чего хочет от него Верховный Заклинатель и, Вэнь Жохань ничуть в этом не сомневался, потрудился бы сыграть тонко. Приятно.
Однако чего и ожидать от ордена, основанного монахом - почти сотня лет прошла, а их адепты все еще почитают реплику "мгм" за допустимую в светской беседе, и считаются при этом достойными подражания образцами.

Таким образом глава Вэнь гневался. И, хуже всего, гневался он, стремительно направляясь в комнату своего плененного гостя, решив не тратить время ни на вежливость, которой его заложник теперь не был достоин, ни на излишние приготовления, до которых, он был уверен, теперь ни одной из сторон нет никакого дела. Отказавшись от его щедрого и до известной степени искреннего предложения, старейшины Лань вывели этого мальчишку за скобки и теперь… Только от двоих зависело, вернется ли драгоценный нефрит обратно в уютную коробочку Гусу с мягкими стенами, о которые невозможно стесать свои совершенные формы.

В отсутствии не успевших за ним слуг и не желающих оказаться не там стражей двери он открывает сам, не утруждая себя стуком или упреждением, и делает целых три шага внутрь. В конце концов у мальчишки есть его меч, и пусть он только попробует…

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

3

В шуршании бамбука всегда слышатся те ноты, какие вкладывает в него настроение. “Настроение” - категория состояний, для Ванцзи с детства строго ограниченная, - бывало опасной вещью, так что изгонялось прочь без прав на возвращение, если не укладывалось в рамки Правил. День предстоял монотонный и по-своему спокойный, один из дней, потянувшихся вслед за осенними стрельбами без особых вариаций. Ванцзи не стал нарушать порядок занятий, принятых им за правило в Буетяни. Тренировка с утра, медитация, каллиграфия - библиотека здесь была хороша, и Ванцзи делал выписки из очередной книги, взятой им на пару дней, - затем завтрак и снова медитация, уже в прогулке по двору,  прежде чем отправиться в библиотеку, чтобы вернуть книгу и, возможно, встретить там пожилого служащего, так и не назвавшего свое имя, но так мудро и немногословно отзывавшегося о различных книгах, какими интересовался Ванцзи.
Глава Вэнь, было похоже, забыл о своем госте, и Ванцзи не испытывал ни малейшего неудобства от подобной забывчивости. Иное дело, что все чаще приходилось отстранять мысли о доме, неспокойные мысли. Никаких вестей, кроме тех слухов, что приносили слуги, - а слуги Вэней ничего не слышали о делах ордена ГуСу. Впрочем, как о ближайшем соседе, они неплохо знали положение дел в Цинхэ Не, а порой рассказывали и о Лань Лин Цзинь.
Парнишка, который каждый день приходил подметать двор и убирался в доме, с лицом, подпорченным рябинами и потому прозванный Цзасэ - “Пестрым”,  бывал особенно разговорчив. Ванцзи, не приветствовавший пустословия, тем не менее, выслушивал все его рассказы, не отвечая, а Цзасэ и не требовались ответы. Он мог тараторить без устали и с метлой, и с тряпкой, и о небесах, и о земле.

Обычно Цзасэ приходил в послеобеденное время, и услышав шаги во дворе в неурочный час, Ванцзи испытал недоумение. Он продолжал выписывать на бамбуковый цзинь пометки к “Запискам путника” Гао Лу Шаня, не обращая внимания ни на что больше, когда не Пестрый - а некто покрупнее во всех смыслах загородил свет от дверей и ворвался в небольшую комнату с энергией локального торнадо.

Ванцзи неспеша докончил черту ти, отложил кисть и поднялся из-за столика, чтобы приветствовать вошедшего с должным поклоном. Поклон был неглубок, но вполне в границах учтивости - учтивости гостя к хозяину дома.

+1

4

Совместка
Учтивость…
Так себе на самом деле защита и гнев, жаркий, тягучий, легко ощутимый гнев главы Вэнь заставляет воздух вокруг него подрагивать. Наверное если бы его "гость" был поспешен, возможно… Но не сейчас, когда это вот отложенное признание необходимости поприветствовать старшего, хозяина этого дома, того, кто выше по положению демонстративно неспешно проигнорировано. Учтивости недостаточно. Вовсе нет, и ответ старейшин ордена Гусу Лань неразвернутым свитком летит на пол к ногам того, кто так неспешен - стоит ему лишь проявить к узнаваемой бумаге интерес, и она вспыхнет огнем ярче, чем неаккуратно запущенный в небо фонарик.
— Об учтивости и должных манерах позабыли в Облачных Глубинах.
Это - не укор, это лишь форма, в которую облечена ярость главы Вэнь, та ярость, что плещется в глазах владыки Вэнь и заставляет совершать поступки, о которых все будут после жалеть.
— У старейшин ордена не хватило мудрости сохранить нейтралитет, поэтому Цишань Вэнь не проявит понимания


Забыли - об учтивости? В ГуСу?
Ванцзи не умеет улыбаться в подобных случаях, не столь и частых. Он не видит юмора в словах главы Вэнь, лишь удивлен. И совершенно не принимает сказанное им за достоверное.

Свиток шелковистой бумаги, отличной работы, со знакомым внутренним узором, какой появляется еще в процессе изготовления, - он разворачивается у ног Ванцзи. Недостаточно, чтобы прочесть весь текст, но и нескольких столбцов хватает, - облегчение нахлынуло как волна тумана с гор. В начале текста вместе с приветствием , стоит иероглиф писавшего, - адепт Лань Цзигуан всегда добавлял символическую черту к своему имени, когда писал под диктовку Лань Циженя, из уважения к учителю.
Большего Ванцзи не смеет видеть. Не смеет - из естественного уважения к чужой переписке.
Адресованное главе должен читать глава.
Глава Ци Шань Вэнь ведь умеет читать, не так ли?

И судя по взрывным словам - уже прочел.
Лишь взглянув на письмо, Ванцзи сразу же поднял взгляд к лицу Вэнь Жоханя, внимательно и молчаливо ожидая разъяснений.
Не разъяснений его слов, явно вызванных эмоциями, а вообще - зачем (да, хотелось бы использовать более энергичное выражение, но для Ванцзи хватает и мысленного “зачем?”) он явился сюда, лично, пронеся свой гнев, точно чашу с огнем на ветру, таким длинным путем от самой своей резиденции?
Навряд ли за комментариями к письму от Старейшин.


Облегчение, значит?
Вэнь Жохань усмехается, и это та самая улыбка - неприятная и ранящая не хуже клинка, которую мало кто видел, но которую он передал обоим своим сыновьям. Он не собирается объяснять этому Нефриту Лань совсем ничего, ни того, что его гнев стоит больше детского недоумения, ни того, что на деле стоит такой отказ, ни даже того, что именно ждет заложника своего положения и этого отказа. Его скорее забавляет то, как заклинатели, судача о жестокости ордена Солнца, невзначай забывают примерить её на себя, не готовые заплатить за дерзости полной мерой - жизнью своей, близких, всех знакомых, всех тех, кто когда-то обучался в Гусу, всех тех, кто породнился с орденом, не способным удержать нейтралитет из-за минутной прихоти. В этом он видит их слабость и своих детей никогда не ограждал ни от грязи, ни от жестокости, ни от бренного мира. Не будет ограждать и чужих.
Алые языки пламени расцветают в его ладони, набирают силу, вспыхивая нестерпимо для глаз, привыкших к легкому сумраку комнаты. Из всего, что окружает двоих они избирают один лишь предмет, не оставляя от белой налобной ленты ордена Лань ничего, кроме капли расплавленного металла.

Отредактировано Wen Ruohan (Понедельник, 4 января 14:49)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

5

Совместка

Да, Вэни владеют огнем. Да, есть заклинания огненной защиты, - но пусть Ванцзи был тренирован на многое, его тренировали не в боях, а лишь на учебных площадках. Пусть он уже убивал - но то были твари, те, кого он дважды убивал на ночных охотах, монстр и нежить.
Увидев, как огонь наполняет руку главы Вэнь, Ванцзи не сопоставил огонь с опасностью для себя. Даже в Глубинах, защищая библиотеку, он лишь ранил. Вэни все равно были заклинателями. Людьми, а не нежитью. Ничто не подсказало ему связи между огнем - и нападением.
Запах горящего шёлка ударил в ноздри, и боль обожгла лоб. Лишь через бесконечный миг Ванцзи поднял руку ко лбу, к ожогу.
Краска стыда хлынула в лицо вместе с яростью, ударившей в кровь. Бесстыдство!
Какое гнусное бесстыдство!
Соотношение сил не имело значения, - те правила, которыми он жил, правила его игры, для Ванцзи сейчас были грубо нарушены, и с подобным оскорблением он еще не сталкивался никогда.

Бичэнь покинул ножны, не замедляясь, чтобы попасть к нему в ладонь, - обнажить и нанести удар одним движением можно было и не касаясь его рукояти.
Нанести удар… по-прежнему Ванцзи оставался вне категорий смерти и жизни, - лишь ранить, лишь кровью воздать за оскорбление.
Главе ордена?
Ну почему в Облачных Глубинах запрещали смех?..

***здесь кинут кубик***

Бесчестье приходит с болью, а невинность с нею уходит. Иначе не бывает, такова природа вещей.
Кровью? Вэнь Жохань явно не собирается платить кровью, даже если и счесть его действие за оскорбление, каковым оно, несомненно, является по сути, не являясь таковым по форме. Лента? Ну лента, он даже ее не касался. И не обязан знать, что именно она значит для адептов ордена Лань - или понимание и почитание неписанных истин проявляют все, или никто, и тогда жизнь по запутанным внутренним правилам становится весьма сложной.
Хотя мог бы. Сорвать, долго мять ее, накручивать на палец, затем наступить и приказать слугам поднять, чтобы она прошла через множество грязных, потных, недостойных рук. А после повесить ее на видное место, чтобы все желающие могли полюбоваться. Можно, но это вот уже и впрямь почти недостойно, поскольку глава Вэнь не хуже самого Лань Ванцзы знает, - тот не готов ещё убивать.
Видит это, раз уж умеет смотреть. И ставить молодого адепта Лань с собою на одну ступеньку, обнажая свой меч, не торопится - отталкивает, сбивая, ладонью лезвие клинка вправо, а после и вовсе перехватывает оружие холеными пальцами ближе к основанию.
— Это, - он не называет ни меч ни молодого заклинателя по имени, но и не отпускает, — следует отдать.

*****

Бичэнь вибрирует напряжением, его человек натянут до последней тонкой жилки; вся энергия, какую умеет сейчас сконцентрировать Ванцзи, вливается в меч
Но концентрация нестабильна. Впервые в жизни, Ванцзи не ощущает контроля. Незнакомая чернота поднимается сквозь всё тело, сдавливает мышцы ног и бедер, переполняет каждую мышцу торса и рук… красным светом заливает мир вокруг.
Пространство сузилось до фигуры перед ним, Ванцзи даже не различает черт лица, в ушах пульсирует кровь, а густой красный свет вокруг пульсирует в том же удушливой ритме.
Бичэнь висит в воздухе, руки Ванцзи свободны, и в какой то момент они сжимаются на шелковой, тоже красной, красной до черноты одежде стоящего напротив. Сжимаются у самой его шеи, в отчаянной попытке не сдавить эту шею.
Ничего - от выдержанного Второго Нефрита, ничего - от поколениями воспитанного отпрыска Лань, только кровь в глазах и чёрное, яростное намерение.
Что-то разрывает Ванцзи изнутри, что-то, что пытается в нём противостоять этой ярости.
Попытка стоит ему дорого. Бичэнь, на последнем порыве вырывается из пальцев Вэнь Жохань, чтобы лишь упасть на пол, – а вся скопившаяся в теле Ванцзи ярость взрывается хаотичным импульсом, уходя прочь, унося все его силы.

Ванцзи разжимает руки, отпрянув назад; дрожащие ладони судорожно складываются одна к другой, в формальном заученно жесте, и против себя, против всего, что сейчас бьётся и бушует внутри, Ванцзи склоняет голову.
— Ванцзи, – этот хрип заменяет ему сейчас голос, – сожалеет.

Ни о чем он не сожалеет, кроме, быть может, о невозможности победить, – но страх по-настоящему силен. Всё, что годами взращивалось и создавалось в нем в стремлении к идеалу, оказалось так просто разбить.
Где-то наверху и сбоку слышится тяжёлый деревянный хруст. Выброшенная без цели, энергия нашла-таки цель, и это стали потолочные балки.

+1

6

Совместка
- Помни, что есть как победы, так и поражения.
    Будь честным, и люди последуют за тобой.
    Заслужи доверие, и люди поверят в тебя.
   Будь могущественным, и люди умрут за тебя, - в неожиданно мягком, очень домашнем исполнении Вэнь Жоханя это звучит совсем не так, как проговаривает эти слова Правил Лань Цижень, не повелением,  скорее укором, но обмануться невозможно, и вряд ли воспитанник ордена Лань способен теперь - обмануться. Он не меняется в лице, но неуловимо меняется во всем облике, сдерживая гнев, ярость, жар как сдерживают горячащегося под седлом жеребца. Единственное, что он делает - смотрит. Не закрывается от попыток хватать, не защищается от касаний, не оправляет одежд и уж точно не беспокоится о балках. Вэнь Жохань смотрит. Смотрит спокойно, тяжелым взглядом змеи или изваяния, не торопясь отводить ало-багрового взгляда.
Ветер - дует.
Огонь - горит.
Вода -...
А потом он подставляет алый рукав  под эти руки, не пятная прямым касанием, но не давая и остаться в этом жесте одному, отгородиться в отрицании, запереться в формальном. Формальное, это когда другая сторона тоже соблюдает формальности и дополнительные правила игры.
— Глава ордена Вэнь принимает эти сожаления.


В горле сухо. В глазах темно. Тело бессильно.
Только воздух, освежающе холодный воздух, будто порывом его принесло от Облачных Глубин, вливается сквозь приоткрытый в отчаянном изгибе рот. Воздух наполняет тело ясностью, чистой прохладой. Пустота отступает. Красная ткань рукавов, красная - не белая, не облачный узор, но пылающее пламя, - отчего-то покачивается так спокойно и ровно, словно протянутая в жесте рука - рука друга.
Не друга.
Ванцзи это чувствует в медленно отпускаемом выдохе, не друга - но много больше.
Это может быть враг. Это может быть кто-то, встреченный лишь случайно… Это может быть даже не человек. Но тот, кто чему-то тебя научил - твой учитель.
И слова, знакомые, но струящиеся с какой-то особой интонацией, вливаются в понимание.
Ванцзи поднимает глаза, слишком свободно и уверенно звучат Правила иного Ордена из уст главы Вэнь. Удивление будет потом, сейчас он устал. Сейчас он должен свыкнуться с обретением. С тем, что он принял за потерю.
Такого беспощадного урока Ванцзи не получал никогда. Он понимает, что был готов к этому уроку, только когда языком ощущает свое дыхание. Сомкнув губы, Ванцзи снова делает вдох и выдох через нос, переставая уподобляться растерянному ребенку.
- Спасибо, - произносит он совершенно неформальное, искреннее слово. И смотрит в глаза человеку, чьи люди сожгли его дом. - ..Учитель Вэнь.

..потому что научивший тебя до конца жизни остается твоим учителем.

Поклон, который сейчас Ванцзи отдает главе Вэнь, спокоен, глубок и четок, - поклон учителю. Лань Ванцзи  встает на колени перед Вэнь Жоханем, и делает это без колебаний и без униженности. Руками и лбом он касается пола у ног главы Вэнь.
Как бы ни сложилось будущее, а сейчас - он должен и хочет, и отдает свою благодарность тому, кто только что сломал его мир. 
Кто дал ему выстроить свой мир, уничтожив его.
Ванцзи выпрямляется, встает; Бичэнь возвращается в ножны в его руке. Ученик смотрит на человека, который пришел к нему - ворвался к нему - полыхая огнем гнева и эмоций, а теперь спокоен до той безмятежности, что способна ниспровергать звезды. Не словами - урок, полученный Ванцзи, был дан каждой выверенной секундой этой странной встречи. Дан и выжжен в душе Ванцзи.
Владыка бессмертный. Верховный заклинатель.
Титулы - не пустые слова.
Тепло растекается и наполняет душу Ванцзи, так привыкшую к холоду.

Аккуратным движением он сворачивает шелковистый бумажный свиток, поднятый с пола.

- Вы обронили.

Лань Ванцзи способен на иронию?
Такое невозможно.
Без тени улыбки Ванцзи протягивает главе Вэнь то самое письмо что было брошено ему под ноги. Учтиво, двумя руками, в одной из которых - взятый за ножны Бичэнь.
                                                                                                              (Три плюса этому посту. ВЖ)


Вэнь Жохань же двигаться не торопится, - дожидается того, чтобы Ученик додумал, дочувствовал, сам прожил этот момент до конца, не желая сбивать это, тонкое, едва осознаваемое пока что ощущение, которое так легко растерять. И только потом - кивает неспешно, так, как можно отметить правильный ответ, наконец-то прозвучавший среди сосредоточенной тишины.
Способен ли Лань Ванцзи на иронию? Если бы этот момент был интересен Вэнь Жоханю, он бы ответил, что да - как обычно способны к ней люди скрытные, таящие и сдерживающие эмоции, не имеющие возможности выражать движения своей души громким смехом и громким же плачем. Сдерживаемый плотиной поток воды неизбежно ищет мельчайшие трещинки, но просачивается наружу.
Только над этим глава Вэнь не думает. Принимая свиток, поданный правильно, он пристально смотрит на этого юношу, прозванного Хангуань-цзюнем, и думает, выдержит ли? Достаточно ли идеален этот нефрит для того, чтобы понять и то, что возможности прятаться за спины старейшин ордена Лань у него больше нет? Что бывает момент, когда один только заклинатель и есть весь орден?

— Верховный заклинатель знает, насколько сложно будет восстановление Облачных глубин и сколько сил это потребует, - сейчас это не звучит уже ни завуалированной угрозой, ни попыткой давления, - это просто решение, но решение уже принятое. Здесь. Только что.
— Оттого орден Вэнь возьмет на себя заботу о том, чтобы защитить людей на землях ордена Гусу Лань от нападений. Несмотря ни на что. Это позволит ордену Лань сосредоточить свои силы на восстановлении своей резиденции. Вэнь Жохань  ожидает от Лань Ванцзи помощи в том, чтобы заклинатели ордена Вэнь могли выполнить решение Верховного заклинателя.

Потому что, несмотря на известный вспыльчивый нрав, Вэнь Жохань на иронию точно был способен.

Отредактировано Wen Ruohan (Понедельник, 4 января 14:51)

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1

7

Время от времени А-Чжаню хочется сделать что-нибудь очень плохое и очень злое. Очень хочется. Он стыдится таких желаний и никогда не признается в них старшим, настолько ему стыдно. Когда ему было девять лет, он был небрежен в каллиграфии, и дядя велел ему переписывать правила. А-Чжаню очень хотелось порвать и книжку с правилами, и тетради, куда он должен был их переписывать.
В тот день ему помог А-Хуань, он положил руку брату на диафрагму и напомнил, как дышать.
Ванцзи медленно выдохнул.
Теплая рука Сичэня словно снова незримо легла ему на область шань-чжун.

Верховный заклинатель…
Человек, который владеет своими эмоциями так, что искренен даже во лжи. Думать о главе Ордена как о лжеце… было против всех правил, но можно ли было назвать ложью то, в чем он искренен - на момент лжи? Самообладание, что делало Вэнь Жоханя собой, поразило Ванцзи, умевшего лишь сдерживать себя до ледяного непробиваемого состояния. Этот заклинатель владел не только ци, - было похоже, что он владеет каждым своим проявлением, как  владеют мечом, и способен сделать оружием что угодно, не только сталь или энергию.
Зачем ему… зачем ему подчинять себе ГуСу?
Или Цинхэ?
..вообще - зачем?
И - подчинять?
Он же Верховный заклинатель.

Ванцзи захотелось умыться холодной водой от охватившего его непонимания и чувства собственного невежества.
Странное. прежде никогда не возникавшее в нем, ощущение цели подняло тихую бурю в его мире. Да, у него бывали цели, - как иначе! но то, что он почувствовал сейчас, было похоже на далекий свет в ночном лесу. Костер или пожар или источник магических сил, - что бы это ни было, это было настолько далеко от понимания, что хотелось разбить голову о возникшую незримую стену.

Я счел его своим противником, не понимая расстояния между нами.
Сейчас… я вижу эту дистанцию.

Осознать глубину своего невежества - уже шаг. Ванцзи хорошо знал это, он делал такие шаги вновь и вновь всю жизнь. Иное дело, что никто не показывал ему так отчетливо, насколько далек он от понимания.

А остальные? Те, кто признал главу Вэнь Верховным заклинателем, и честили его тираном, позволявшим себе слишком много? Они видели - почему?

Мир Ванцзи внезапно стал очень мал. Мир заклинательских кланов и оберегаемых ими поселений - он вдруг уменьшился до бамбуковой рощи.
А вокруг простиралась даль…

Я должен знать, что ответили Старейшины. Я должен спросить...
Ванцзи едва заметно, одними глазами, усмехнулся своим мыслям.
Да ну?
Медленно, самую малость, он кивнул, не сводя взгляда с грубо вылепленного и при том одухотворенно красивого лица главы Вэнь. Кивок был ответом самому себе, но также и формальным признанием приведенных аргументов.

- Этот младший недогадлив. Что может стать такой помощью?

Искренен даже во лжи? Нет. Тот, кто способен поменять ложь и правду местами, до вранья ни на миг не унизившись. Он же Верховный заклинатель и требовать подчинения по этому праву и по праву старшинства над главами орденов для него совершенно естественно, как естественна власть старейшин в любом из орденов - его требования к другим от этого, а не от непомерной гордыни, или желания заглотить все, что он видит. И душка безумия или тщеславия в них, выраженных сейчас при адепте ордена Лань предельно ярко, нет.

— Верховный заклинатель не хочет, чтобы люди на землях великого ордена Гусу Лань видели в защищающих их заклинателях ордена Вэнь кого-то, кроме своих защитников. Именно это может стать [i]той[i/] помощью, Хангуань-цзюнь.

Да, чтобы этого добиться потребуются поистине выдающиеся таланты и добродетели, включая умение договориться с каждым и оказаться везде, но Вэнь Жохань полагает, что мотивация к тому, чтобы стараться как следует у его гостя есть и оттого сознательно оставляет его тем, что разделит амбиции молодых командиров ордена Вэнь и вскипающих от близости яркого пламени адептов ордена Лань.

— Одному из Нефритов ордена Лань должно быть известно, где именно люди более всего нуждаются в защите. Намного лучше, чем любому из ордена Вэнь.

Сказанное главой Вэнь вызвало в памяти водопад картин, одна за одной сложившихся в карту Гу Су - живую, подвижную панораму, как может видеть ее птица. Чтобы понимать особенности своей земли и знать возможные трудности, с какими могут прийти к заклинателям люди из оберегаемых поселений, Ванцзи с самых первых полетов обучали не только на мече стоять, но и наблюдать за тем, что можно заметить внизу. И он, и Сичэнь облетали земли Ордена так дотошно, что, наверное, Ванцзи смог бы мысленным взглядом увидеть каждую овцу или курицу в крестьянских дворах.
Перед тем, как в Юньшен завалился этот… по фамилии Вэнь, отец собирался послать несколько человек к северо-восточной окраине земель. В Цзинчжуани, в приграничной области, что-то происходило, что заставило нескольких крестьян проделать долгий путь за помощью, едва не обезножев от усталости.
Всё, что последовало немногим позже, заставило Ванцзи забыть об изможденных деревенских ходоках. Теперь он снова с жесткой четкостью вспомнил их лица.
И не только их, - к кому еще могли обращаться за поддержкой люди, когда встречались с чем-то вне человеческих разумения и сил, как не к своим  заклинателям!

Рука Ванцзи сжалась на ножнах. Этот Вэнь Сюй!..
Но то, что случилось - уже случилось. Пока он мог что-то сделать, чтобы не дать будущему пойти по совершенно негодной тропе, Ванцзи следовало это делать.

На столике позади и чуть левее него слабо прозвучал гуцинь.
Глаза Ванцзи расширились. Он поднял лицо, но перестал видеть того, с кем разговаривал. Он превратился в слух.
- Глава Вэнь, младший просит разрешения… - как сформулировать? Он запнулся. Две ноты, прозвучавшие со струн, были так четко похожи на знак к разговору! Могла ли быть случайной их последовательность?
..мог ли некий дух, посреди всех магических защит клана Вэнь, обратиться к живым через гуцинь?

Ванцзи не стал ни искать, ни  терять слов. Он быстро, ради извинения, поклонился и одним шагом подошел к столику гуциня. Хотя бы узнать - дух или нелепая случайность… которая, да, может сейчас стать крайне нежелательным фактором в этой встрече, но Ванцзи отбросил лишние мысли и остался один на один с цинем.
Быстро сев на циновку перед инструментом, он взял отчетливый вопросительны аккорд.
Тишина. Только смолкло эхо вопроса.
Что-то пролетело мимо локтя Ванцзи и брякнуло на пол, обсыпав одежду крошками и пылью. Украшение потолочной балки, упав, разбилось на пару кусков и высыпало тучу известковой пыли.

Да он же балки стропил ненароком подломил, вспомнил Ванцзи, чувствуя себя до жути пристыженным. Две последовательных ноты - если пыль стала осыпаться на гуцинь - могли прозвучать сами…
Могли?
Он повторил вопрос, обращаясь к любым духам, какие могли - хотя как бы они прошли через заграждения! - оказаться поблизости.
Конечно же - тишина.
“Ванцзи, чей призыв ты ждал?..”

- Этот ученик ошибся, - Он поднялся из-за инструмента и низко поклонился главе Вэнь. - Помощь требовалась в Цзинчжуани. Необъяснимые смерти и исчезновения людей. Ванцзи не располагает информацией более точной. Вряд ли помощь была оказана.

Он взял гуцинь и лежавший рядом чехол и аккуратно спрятал инструмент.

+1

8

Если глава Вэнь сейчас и насторожился, то это не выдает ровным счетом ничего - внимание его, тягучее, густое, ощутимое, сконцентрировано здесь и сейчас, но не на молодом адепте великого ордена Лань. Уже нет.
Поводок, по мнению Вэнь Жоханя, очень сомнительный в данном случае способ управляться с желаниями других и теми душевными порывами, что характерны больше для возраста, чем для темперамента, демонстрирующего известное сходство со льдом. Юность - всегда юность, так кажется тому, кто оставил свою за спиною, именно поэтому, противу ожидания, Вэнь Жохань не только не запрещает (имеет ли это смысл после того, как сам послал именно этому "пленнику" Знойного дворца цинь?), еще и не демонстрирует ни малейшего недовольства тем, что совершенство воспитательной системы Гусу мечется здесь перед ним, словно дитя, или растерявшаяся от внезапного внимания дева - этот обертон беседы, внезапно почти домашний, устраивает главу Вэнь куда больше демонстрации дотошной отстраненной замкнутости Лань Ванцзи.
На темном дереве циня светлая пыль смотрится, словно причудливое украшение или пудра, кокетливо оттеняющая благородный цвет деки.
— Орден Вэнь окажет необходимую помощь людям Цзинчжуани и ордену Гусу Лань: отряд заклинателей выйдет через день, если здоровье Хангуань-цзюня позволит ему так скоро встать на меч.
Приказ? Нет. И не укоризна, но почти отеческая на вид, вкус и цвет забота, рожденная тем самым, домашним, не обжигающим пальцы теплом - почти такая же, как все же проявившаяся на лице главы Вэнь улыбка. Почти ободряющая.


Здоровье позволит. Здоровье Ванцзи позволит сейчас практически всё, перелом уже не давал себя знать кроме как отголоском тянущей боли и ноющими при нагрузке мышцами. Ванцзи, бережно позаботившийся о цине, выпрямился и почтительно склонил голову.
- Этот адепт будет готов, Верховный заклинатель.

Репутация Ордена Ци Шань Вэнь. Репутация ныне обескровленного ордена Гу Су Лань. Деревня на границе с Лань Лин Цзин, и люди, которые, скорее всего, так и не дождались помощи от выжженных Облачных Глубин…
Прежде всего - они. Люди, за которых он в ответе, потому что он - Лань.
Тени взмывающих в небо бумажных фонариков, сложенные руки и шепот, горячо доносившийся до его слуха, пусть его слуху он и не предназначен.
- Этот адепт полагает, что Верховный Заклинатель не допустит более тех… Ошибок в назначении своих людей, какие допустил глава Вэнь. Молодому господину Вэнь Сюю и подобным ему не следует переступать границы Гу Су.

А если нет?
А если опять среди Вэней будет командовать какое-нибудь заносчивое и лишенное здравого смысла быдло?
Ванцзи просто будет это учитывать. Неготовыми они все оказались в первый раз. Второго не будет.


Алые, в ярких искрах от внутреннего пламени, глаза Вэнь Жоханя вспыхивают насмешкой и… нет, не гневом, - этих поспешных, совсем детских слов было бы достаточно, чтобы гнев полыхнул, скажи их тот, кто знает подобным словам цену. Равный. Подчиненный. Политик. Адепт… Но не пленный. Пленные, в известном роде, куда свободнее в своих речах, чем многие свободные и глупо гневаться на то, что этот юноша думает, будто Верховный заклинатель может ошибиться в назначении.
Ещё глупее объяснять.
Этот ученик поймет происходящее потом. Если доживет.
Улыбка главы солнечного клана становится почти печальной, в протянутой им руке покоится тот самый свиток, написанный на бумаге с чудным узором из волн:
— Хангуань-цзюнь может не сомневаться в том, что Верховный заклинатель не совершает ошибок в том, что касается помощи великим орденам. Он также полагает, что не совершит ошибки, попросив этого адепта сделать копию с того свитка, что пришел от ордена Гусу Лань - глава Вэнь полагает, что это поможет исключить любые ошибки. Полагаю, рука Лань Ванцзи хорошо известна адептам его клана.
Лань Ванцзи вынужден будет учитывать и это.

Подпись автора

война - дело молодых, лекарство против морщин
memo ||| self

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » 09.19 ТОЛЬКО ПОГОСТИТЬ - 3