Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Хэ Сюань, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Хладный огонь


Хладный огонь

Сообщений 1 страница 23 из 23

1


Хладный огонь
http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/957567.jpg
Участники:
Вэнь Жохань ◄► Юэ Шань Шэ
Место:
Безночный Город
Время:
Первые две недели обучения Алого Змея в Ордене Цишань Вэнь.
Сюжет:
В час, когда гасить пламя проще, чем зажигать его, как уйти от расплаты за непослушание наставнику?


[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:46)

0

2

Он не позволил отчаянью захватить сердце, но сердце его сейчас всё равно билось слишком часто. Проклятое пламя не желало подчиняться его приказам, как ни старался. Едва он добивался своего, пламя взмывало выше, но тут же угасало вновь, возвращаясь в свои берега.
Этим вечером Учитель был особенно резок в движениях и строг, всем видом показывая, что к нему пришел учиться бездарь, не способный даже как следует раздуть пламя в уже горящей чаше. Шань Шэ закусил губу, набираясь сил для новой попытки, вспоминая пройденный за эти две недели путь. Неужели здесь всё и закончится…

Два дня после ночи, проведенной в зале советов с чашей воска в руках, прошли в лечении, ожоги на ладонях, к счастью, не превратились в сплошные раны, оживающая кожа зудела и чесалась, не позволяя забыться слишком надолго. Но сидящего взаперти Шань Шэ более всего тревожило томительное ожидание предстоящего начала обучения. Не привыкший сидеть в четырех стенах, он усилием воли заставил себя больше спать, медитировать, восстанавливая духовные силы и снова тратя их на лечение, прислушиваясь к каждому звуку, который только мог залететь в его покои.
На третий день, уже под вечер, ему принесли то самое обещанное ученическое ханьфу ордена, темно-серое с красным, с повелением быть готовым приступить к занятиям по истечение часа Тигра. Всю ночь до рассвета он ёрзал, едва смыкая глаза, пытался успокоиться и думал о том, как новость о выкупе ученика и наследника клана восприняли дома.
По сути вышло, что теперь его жизнь принадлежит Верховному Заклинателю. Это бы пугало, не смирись он с этой мыслью заранее. Ставка оказалась так высока, а права на ошибку не было, но теперь уже поздно думать и об этом, пути назад нет, как нет свободы выбирать, куда идти. Он пойдет туда, куда прикажут, и будет делать то, что позволят.
Легкий запах смолы миррового дерева, въевшийся в кожу, уже не помогал расслабить чувства — Шань Шэ слишком привык к нему за три дня, — а льняное масло с порошком камелии и тертый клубень орхидеи отбивали аппетит, однако он старательно нанес лекарство и замотал узкими полотнами, чтобы за ночь дать ладоням шанс перестать чесаться и не мешать на тренировке. В себе он был уверен, он знал, что научится любому движению быстро и всё хорошо запомнит.

Учитель Вэнь Хаодун был еще молод, сухощав и скуп на эмоции, будто пламя спалило его изнутри и оставило таким навсегда. Он не был ни удивлен появлением нового ученика, ни раздражен, он просто выполнял свою работу, шаг за шагом ведя его по техникам ордена и пытаясь вытрясти “деревенские замашки” и прочий не аристократический стиль из его движений. Дзянь в его руке лежал уверенно, а голос не повышался ни разу за всё время. Ни на цунь не отступая от этого темпа Шань Шэ тренировался как проклятый с рассвета до луны, имея небольшие перерывы на еду и отдых — как сказал Учитель, эти перерывы были для него, а не для ученика. Потому, стоило только чаше с рисом опустеть, он снова брался за меч и ждал Учителя, выполняя заданное. Глубокой ночь он приходил в свои покои и падал на кровать чуть ли не лицом вниз, чтобы забыться коротким сном и утром повторить пройденное вчера, а затем начать изучать новое.
Всё шло своим чередом, и он справлялся, до тех пор, пока не начались занятия магией ордена. Признаться самому себе, что не подумал о такой малости, когда собирался стать учеником, он не мог. Он как раз подумал и был уверен, что пробьет своим усердием любую стену в свой срок. Но этот срок внезапно урезали до полумесяца. Шань Шэ с трудом верил, что кто-то смог бы освоить такую сильную магию в несколько дней, даже работая на износ, но условия были именно таковы.
Он не был ребенком, или новичком, или слабым заклинателем, к нему прикладывалась мерка, ради которой, как он теперь понимал, ему приходилось растягиваться изо всех своих сил. Стиснув зубы, он который день пытался управлять пламенем, разлитым в чаше, одной из многих в ряду.
Учитель ходил за спиной, не добавляя спокойствия и не придавая уверенности, что всё идет хорошо. Да кого он обманывает — всё шло слишком отвратительно! Хорош же адепт ордена Огня, которому задушить пламя легко, а раздуть невозможно!
Змей изо всех сил потер лицо руками, пытаясь взбодриться и найти иной выход Ци. Кормить огонь свой Ци нужно было слишком осторожно: стоило только дать слишком много, и пламя начинало шипеть, мерцать, опасно наклоняться в сторону и вниз, того гляди погаснет. А не докормив, он не получал видимого результата, или не мог его удержать.
— Последний шанс.
Слова точёные как мрамор, холодные как бесстрастное звездное небо над головой ударили его в спину. Шань Шэ смотрел в небесные глаза, чувствуя смятение перед выбором, который он не в силах был сделать за один миг, а тем более — в одиночку. Помощи ждать было не откуда.
Все эти годы он жаждал силы и только силы, ступая легко по трудностям, оставляя их под ногами, зная, что он разрушит любое препятствие на своем пути. Но случилось так, что он уперся в непреодолимую стену. У которой было имя, и стирать это имя было куда больнее, чем чувствовать это бессилие обуздать пламя в единственной чаше, стоящей перед ним.
Сами собой кулаки сжались до хруста костяшек, а волна гнева, холодной ярости, вырвавшаяся из его горла, ладоней, пробудила поток совсем не правильной Ци. И прежде, чем Шань Шэ смог понять, что происходит, и уж тем более остановить себя, под его утробный тихий рык огни в чашах были погашены. Внезапно их окутала тьма, и ночной ветер принес холод.
Учитель, ни слова не говоря, развернулся и стремительно ушел, оставляя его в тишине. Силы были потрачены почти полностью. Падая на колени, Змей чувствовал только разочарование и усталость. Он думал, что справился с теми далекими уже чувствами, но правда всплыла из глубокого омута в самый неподходящий момент, и теперь тащила его на самое дно.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:46)

+2

3

Жизнь нового адепта, это не было ни от кого тайной, принадлежала главе Вэнь, и это ставило Вэнь Хаодуна в весьма сложное положение - сказать, что ученик не справляется, не прогрессирует и не справится никогда он мог только... самому Владыке, который уже решил, что этот адепт справится, иначе зачем бы его выкупать? Такая ситуация не была первой, обычно все решалось так или иначе, - адепты оставались на низших ступенях, или погибали, иногда, почти никогда, все же справлялись с этим порогом, никогда, впрочем, не достигая потом высот, а изредка становились "приглашенными учениками", но тех адептов никто не выкупал. Обычно все было как раз наоборот, - их семьи платили в казну ордена немало за право говорить "наш сын - адепт ордена Вэнь".
Вэнь Хаодун чувствовал разочарование, пустоту и страх, - он уже три раза докладывая лично главе Вэнь об успехах нового адепта. Об отсутствии этих успехов там, где их не было, - все остальное, кажется, главу Вэнь вовсе не интересовало. Было ли это наказанием, учить такого странного ученика, или подобием расположения, особым доверием, он так и не смог решить, - но четвертый доклад должен был состояться сегодня, а что он мог сказать? “Наставник Вэнь Хаодун не справился и смог научить адепта лишь ненавидеть пламя чаш? "
Достойнее было бы сразу спуститься в пыточные и преклонить колени там.
Наверное достойнее, но мысли о близких заставляют его сосредоточиться, заглянуть в свой страх и, облачившись в него, словно в праздничное ханьфу, скрыться за дверями той залы, где его уже ждут. Дверь закрывается за ним, словно пасть огромного чудовища, поглотившая очередного заклинателя ордена Вэнь целиком.

Шорох одежд не выдает его присутствия.
Ощущение силы не выдает его присутствия.
Первое и второе Владыка умеет скрадывать очень хорошо, когда дает себе в этом труд, просто обычно ему незачем. Незачем скрывать своё присутствие там, где он и в самом деле находится. Как сейчас, например.
Выдает его присутствие тепло. Тепло касания узкого пальца, оставляющего меж бровей на лбу адепта ровный багровый след. Не кровь дракона, но явно тоже кровь, теплая ещё.
— Ещё раз.
В этих словах нет ни холода, ни мрамора, ни иллюзии выбора.

себе

Греческое название киновари, употреблявшееся ещё Теофрастом, по одной из версий, происходит от др.-перс. zinjifrah, вероятно, означавшем «драконья кровь». Основные месторождения киновари в древности - Средняя Азия, что предполагает возможный экспорт слова вместе с веществом.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

4

Не нашлось ничего лучше, чем ждать своё наказание, сидя на вершине лестницы, ныне погруженной во тьму, и смотреть на огни Безночного Города там, вдалеке, за стенами Знойного дворца. Что ж, он хотя бы добрался сюда, сумел зайти так далеко и может наслаждаться этим завораживающим зрелищем, не испытывая сожаления. Ведь сегодня он сделал всё, что мог, и не смог был сделать больше — он это точно знал, он пытался на пределе своих сил. Жаль, что отпущенного времени оказалось слишком мало на то, чтобы пройти испытание и подняться выше.
Гадать о том, каким наказание будет — темница, смерть или изгнание, наверняка у Владыки есть длинный список на выбор, — совершенно не хотелось. Тратить свои последние мгновения тишины и покоя на будущее, где при любом раскладе будет боль, — непозволительная роскошь. Потому он привел свои чувства в порядок, перестал думать о том, что происходило за его спиной, об Учителе, который ушел на доклад. Скоро он вернется со стражей, и ждать осталось недолго…
Золотое ядро восстанавливалось быстро, как бы сильно он ни расходовал духовные силы, не зря же он тренировался так много в последние годы. Что ж, возможно, умереть и вовсе не страшно, если ты спокоен, а твоя Сердечная Природа в гармонии с Небом. Куда страшнее было бы остаться и продолжить выбранный путь… здесь. Шань Шэ позволил себе улыбку, не ту, что скрывает истинные чувства, а самую настоящую, живую, широкую, освобождающую их, и сделал глубокий вдох.
Завораживающие огни вдали остались снаружи, они били в смеженные веки цветными пятнами, растворяющимися в темноте. Он слушал только свое дыхание, чувствовал как Ци наполняет легкие, как кровь разносит ее по рекам, как наполняются озера, возвращая его в обычное состояние умиротворения. Что бы дальше ни произошло, он примет это безропотно…

Приближение к нему выдали не звуки — запахи и тепло. И он позволил, не шелохнувшись, ведь решение принято, и что бы ни ждало его, он готов… Но запах крови у самого лица… Его ни с чем не спутаешь.
— Ещё раз.
Голос, который он теперь узнает везде, в любом состоянии, прозвучал над головой, заставляя глаза распахнуться, а взгляд медленно подняться вверх. Отпечаток на лбу горел, будто его коснулись не пальцем, а расплавленным воском.
“Так тихо… Я бы был уже мертв…”
Несмотря на прохладу ночи, по телу прокатилась волна жара. Запах крови стал ощутимо сильнее, стоило всем чувствам обостриться.
“Эта кровь…”
От понимание того, что Учителя Вэнь Хаодуна он вряд увидит снова… целым, если это вообще случится, заставило жар выбить испарину на лице. Его наказание, пока что, смерть Учителя?
“Не понимаю! Учитель сделал что-то не так?”
Почему наказан Учитель, а не нерадивый ученик? Разве это правильно?
Склонить голову, скрестив руки перед собой, было той отсрочкой, чтобы справиться с лицом, не показывая своего изумления, смятения и липкого страха, который опутал его не сразу, будто долго примеривался. И он еще надеялся, что сможет сохранить покой? Однако заставлять Владыку ждать — лишний раз испытывать его терпение.
— Этот ученик повинуется, — Шань Шэ разогнулся, глядя на потушенный им светильник, ещё не совсем понимая, что именно он может сделать, но уже очевидно, что пламя для него никто не собирается разжигать, дабы он мог продемонстрировать еще раз, как ловко он его гасит.
Когда дело касалось того, чтобы затушить костер, ему не было равных, и за водой не приходилось бегать, а теперь он так сильно жалел, что тренировал тело больше, чем пытался дружить с огнем! Талисманы огня — кривое колесо, которое подвело его в самый неподходящий момент, но учителя дома он бы все равно не смог найти…
Всего-то нужно зажечь искру, направить ее на фитиль и влить Ци так осторожно, чтобы пламя разгорелось, а не погасло. Просто осторожно. Зажечь искру… ради собственной жизни. Ну же!
Точка на лбу горела всё сильнее, словно пыталась сжечь его голову, пронзить все девять дворцов, разом раскрыть запертые ещё двери и дать глупому адепту понимание, как сделать то, чего он еще не умеет.
Отчаянное ли желание, или внезапно разболевшая голова, переполненная Ци, грозящая вот-вот взорваться, подгоняли вперед, запах крови стал вкусом крови, когда проклятая искра сорвалась с пальца и все же поселилась в светильнике.
Вот только пламя, поднявшееся из него, оказалось, синим, почти невидимым, огибающим фитиль и стенки чаши.
Шань Шэ вздрогнул, холодея изнутри, и влил больше Ци, чтобы погасить это недоразумение. В ответ хладное пламя только жадно слизнуло подарок и полыхнуло, поднимая свои языки выше и выше, рождая своим появлением настоящий страх в его сердце, настолько настоящий, что он даже не стал скрывать его, изумленно глядя на чашу и пытаясь отобрать у этого пламени силы.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:46)

+1

5

Всего-то, но это именно то, чего у именно этого адепта прежде не получалось, а значит что-то было не так.  Владыка остается рядом, не думая предоставлять пространство для личного, - время личного ушло уже давно, и теперь нечему встать между жаром солнца и старанием его адепта. Обычно Знойный дворец сам подталкивал адептов к тому, чтобы сконцентрироваться именно на том, не размениваться на пустяки, но когда этого недостаточно... Глава Вэнь смотрит внимательно, но вовсе не на чашу, и его взгляд почти что можно почувствовать - старший, он готов вмешаться, если дело дойдёт до самой последней грани, но вмешиваться ему не приходится. Как почти не приходится и подталкивать - этот адепт всё делает сам. Почти всё. 
Пламя - горит.
Одобрение главы Вэнь ощутимо так же, как его недовольство, - не ошибешься, - даже запах крови немного, но изменяется. Становится более терпким, более густым. Ложится на самую высокую точку лба совершенствующегося новым отпечатком точно по центру, окрашивает в лаковый черный, защищая...и от лишнего страха тоже. Вэнь Жоханю интересно и почти что любопытно, пусть он и предполагает, что именно видит - абсолютной уверенности в нём нет, и лезть руками в чужое творение он не торопится. То ли дело в его творца - пальцы Владыки ложатся под затылок ученика, не спеша отрываться от точки я-мэнь: он слушает происходящее, уделяя больше внимания тому, что течет в другом заклинателе почти целительной чуткостью.
Пламя - горит, пусть это и не то пламя, что должно здесь гореть.
- Зажги это пламя ещё раз.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

6

Рука, так щедро пахнущая кровью снова касается лба, то ли пытается вразумить, то ли остановить поднявшийся Ветер.
Ветер Владыки Бессмертного жаркий, пустынный, дарующий его Огню силу, раздувающий пламя до небес. Его же Ветер холодный, как свистящий и воющий — в горном ущелье. В этом ли причина того, что не получается кормить жаркое пламя холодом гор?
Лоб горячий, а капли пота, стекающие с него холодны, как талая вода, как и руки, через которые проходит Ци от синего пламени обратно — к нему. И, стоило этому неправильному пламени погаснуть, красные всполохи замаячили перед глазами, затанцевали расходящимися кругами и рассеялись во тьме, оставляя его в пустоте и непонимании.
— Зажги это пламя ещё раз, — это не просьба, и он вновь подчиняется, собираясь с силами. Владыка не торопится наказывать его, хоть всей кожей он чувствует, что угодить не сумел. Возможно, лишь хочет убедиться, что ученик пытается нарушить законы, слить воедино магию другой школы и школы ордена Цишань Вэнь.
Если бы только он раньше мог понять, что течет в его крови, он вряд ли бы оказался здесь сегодня, не вытравив из себя…
Шань Шэ сжал зубы, стоило только подумать о том, и направил Ци вперед. Нет, в этот раз он не будет делать вид, что границы чаши имеют значение, это пламя было духовным и не трогало ничтожное масло жаровни, будто брезгуя им. Шар синевы с редкими всполохами повис над ней, постепенно расширяясь вверх. Пахнуло свежим, почти морозным воздухом, в лицо. Возможно, его ощутил только он сам, замирая на миг и любуясь своим творением, которое больше не требовало страха, чрезмерных усилий или сожалений. Поздно.
Эхом издалека этот хладный ветер принес голос, едва ли забытый, как и тот последний день.

— А-Шань, запомни, ты должен запомнить… Никому не говори, никто не должен знать о том, что ты умеешь, пока не придет время.
— Мама, а как я пойму, что время пришло?
— Ты поймешь… А пока спрячь и никому не показывай.
— Хорошо, мам. А-Шань никому не скажет.

Юэ Сяолин осталась в его памяти вечно “Молодой Душой”, покинувшей его так давно. Ниточка, связавшая его с любовью матери — то, что мешало ему остаться на пути, который он выбрал себе сам. Глядя на то, как две магии сливаются в одно, он понимал, что наказание будет заслуженным, ибо такое всегда было под запретом. Был ли у него выбор? Признать поражение и принять смерть или изгнание?
Тяжелая рука Верховного Заклинателя не просто так лежит на затылке. Уж если и он сам понял, что натворил, разве это будет скрыто от Него?
Руки плавно опустились на колени, Шань Шэ не хотел, чтобы охватившая их дрожь была слишком заметна тому, кто стоял над ним и наблюдал за всем, что происходит.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:47)

+1

7

О, нет, вот теперь Владыка бессмертный совершенно явно доволен, и это удовольствие, несмотря на всю его текущую закрытость, сдержанность, можно безошибочно угадать. Если бы он услышал, распознал эту смесь раньше - возможно, даже наверняка, Юэ Шань Шэ никогда не стал бы большим, чем приглашенный адепт, - все же законы должны оставаться законами. Но... Себя Вэнь Жохань, не колеблясь, ставил намного выше любых законов. В этом была истинная ответственность правителя и главы великого ордена, подлинная тяжесть обязанностей, а будь все только в слепом следовании предписанному, орден Вэнь давно отказался бы от таких непредсказуемых и непостоянных глав.
Раз уж выкупленный у клана Красной реки сам не знал, в чем именно дело, закон мог немного и потесниться, уступив желаниям Верховного заклинателя - Вэнь Жохань был абсолютно уверен, что из них двоих уступит именно закон.

Ему кажется, что он видел однажды такое, иное пламя, помнит его и то, как с ним обращались заклинатели клана, сгинувшего, когда он сам не был ещё даже наследником клана Вэнь, но чтобы вспомнить не отражения давних событий, а настоящие события, не наслоения, не блики, не образы, а то, что было на самом деле понадобится время, какой бы отличной памятью на мелочи и детали не отличался теперешний глава Вэнь. Много времени, которого может и не быть, если не сделать все правильно.
Только и теперь он не перестает касаться чужого затылка, не желая внезапностей и совершенно лишних потерь, и пусть духовные силы не должны совпадать по природе для того, чтобы ими делиться, отдает он их неторопливо и очень аккуратно. С оглядкой, словно наполняя только по донышку очень хрупкую вазу. Чужая кровь сворачивается от жара, покрывает пальцы и ладонь главы Вэнь мелкой сеточкой белых прожилок там, где бурая корка трескается, поддаваясь движению руки - его пальцы давят с неожиданной силой прежде, чем спрятаться в широких рукавах одеяния.

— Время пришло и этот ученик закроет свою память о произошедшем сегодня. Для всех. Эту ночь и один день он проведет один в медитации и размышлениях, а затем задаст свои вопросы и прилежно продолжит обучение с прежним наставником. Он не будет наказан, пока не осознает произошедшего.

Да, Вэнь Хаодун отлично справится с этой проблемой  - как только вновь окажется на ногах - как и этому адепту, ему глупо надеяться на какие-то мягкие наказания, смешные переписывания текстов или тяжелые работы.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

8

Что-то странное происходило, но Шань Шэ не решался поднять голову, не рискуя потревожить руку Владыки. Кто бы знал, как сильно он хотел видеть его лицо сейчас, чтобы понять больше! Отчего в воздухе нет того разлитого пламени, будто идущего впереди него, когда тот гневался. Он еще не забыл ночи своего предыдущего наказания и готов был поручиться, что гнев Владыки выглядит… иначе. Не так, как то, что льется через его затылок, растекаясь по озерам, восполняя утраченное, растопляя внутренний холод. Ледяные пальцы начали согреваться, тонкие иголочки покалывали их, будто занемевшие от долгой тренировки. Шань Шэ закрыл глаза, пытаясь не расплескать подаренное ему — показанный огонь, текущий по жилам семьи Вэнь, мог быть и исцеляющим. Ещё один урок, который он запомнит, как тот, предыдущий — Огонь может убивать мгновенно.
“Как яд, если его мало, лечит, а если много…” — такой пример был ему ближе, куда более знаком.
Наконец, его затылок, сжатый сильно, но все же бережно, будто держали щенка, был выпущен, а в голосе Главы Ордена он услышал нечто непонятное, довольное и сытое. Притом, что новоиспеченный адепт нарушил закон, пытаясь слить магию разных школ воедино, хоть и делая это без понимания причин, наказания не последовало. Сейчас.
— Время пришло и этот ученик закроет свою память о произошедшем сегодня. Для всех. Эту ночь и один день он проведет один в медитации и размышлениях, а затем задаст свои вопросы и прилежно продолжит обучение с прежним наставником. Он не будет наказан, пока не осознает произошедшего.
Шань Шэ не посмел посмотреть вверх, а только растянулся, касаясь руками холодных плит, останавливая мысли, пряча эмоции в рукав этикета.
— Этот ученик благодарит Владыку Бессмертного за наставления! — Он позволил себе лишь искреннюю благодарность в голосе, оставаясь в той же позе еще некоторое время. Обрывки фраз завертелись, меняясь местами, выстраиваясь в цепочку понимания всего, что ему было сказано.
“Время пришло”.
Он не ослышался? Может ли Верховный заклинатель видеть то, что существует в памяти других людей? Или он случайно прошептал, выдав себя? Нет, этого не было. Значит, все самые смелые и опасные мысли нужно спрятать так глубоко, чтобы самому до них не добраться. Никогда. Ни за что. Иначе он сам выкопает себе могилу и шагнет в нее по приказу.
“Учитель жив!”
Отчего-то стало легче дышать. Да, учитель был наказан, это явно дали ему понять, и наказан из-за его оплошности, но из-за этой же оплошности Глава Ордена пришел взглянуть на происходящее и в итоге уходит довольный. Шань Шэ обернулся через плечо, высокая фигура Верховного Заклинателя спокойно плыла обратно во дворец. Он дождался, пока Владыка скроется из виду, и только после этого разогнулся.
“Когда я осознаю происходящее, я буду наказан”. Так ли это или нет, на всякий случай лучше быть готовым понести серьезное наказание, чем не ждать его вовсе. Когда он осознает… Что случится тогда и что значит “осознать” в понимании Главы Ордена? Он боялся, что у него недостаточно ума, чтобы осознать это понимание, и тем самым навлечь на себя новую беду. Нужно учиться ходить по острию и держать баланс. Что еще важного было произнесено, а тем более — не произнесено, о чем он должен не забыть?
“Никто не должен узнать о том, что случилось. Наставник не должен узнать тоже. Никто, значит, никто”.
Это пугало даже больше, чем всё остальное. Если кто-то увидит или узнает, какая магия у него выходит, он нарушит приказ и, возможно, еще десяток правил, существующих в мире заклинателей, так что лучше продолжить тренировки где угодно, только не там, где кто-то может появиться.
Извиниться перед учителем за неприятность, случившуюся с ним, он сможет завтра.
Подниматься на ноги было непросто. От долгого сидения и слишком большого расхода духовных сил они почти онемели, а прогулка пешком к своей комнате доставляла неудобства. Знала ли мама, что даря сыну магию, способную снимать боль и гасить пламя, он не продвинется в ее изучении? Только теперь, когда эта магия была не нужна и даже мешала, ему придется разобраться с этим самому.

Наставник Вэнь Хаодун, бледный как неокрашенное полотно, стремительно вошел в его комнату вечером следующего дня и, не дав ему возможности извиниться, приступил к опросу по “пристойным” приёмам ведения боя и внутреннему этикету.  Если с дозволенными в высоком обществе приёмами боя к тому времени Шань Шэ хоть как-то разобрался, в этикетах он еще плавал нещадно. Кроме совершенно очевидных вещей, существовало множество правил, которые в голове пока что не укладывались. Наставник был холоден, почти отрешен, свалил в его руки стопку свитков, вытащенных из рукава, и ушел, даже не взглянув на прощание.
Утром за ним зашли и сопроводили на широкий двор для тренировок юных учеников ордена, еще не достигшим пятнадцатилетия, где он начал постигать все перипетии и таинства строевой военной подготовки. Это был почти отдых на свежем воздухе под взглядами мальчишек, любопытных, еще не научившихся бояться, либо как раз хорошо понимающими, как совершаются дела в Ордене Цишань Вэнь, и то, что слава о нем уже по многим здесь разошлась, рождало любопытство иного рода — хотелось послушать, что же говорят о нем, когда он поворачивается спиной. Тех явных оскорблений, что он видел на осенней охоте, здесь не было, а наставник юных учеников не запрещал им знакомиться с ним. Шань Шэ старался держаться дружелюбно, но всё же не спешил принимать предлагаемую дружбу, оставляя себе возможность присмотреться к тем, кто проявлял к нему интерес. Благо, что Учитель Вэнь Хаодун не давал ему скучать слишком долго. На второй вечер он проверил его впечатления и память по прочитанному за предыдущую ночь, остался почти удовлетворен и даже один раз одобрительно покачал головой. На третий, когда юные ученики отправились на урок каллиграфии, личный наставник увел его за пределы дворца на специально отведенное поле, где до самого ужина учил построениям в полете на мече, сложным фигурам и всему тому, что должен о полетах знать адепт его возраста.
Перед самым отбоем наставник снова пришел в его комнату. На сей раз темой опроса была медитация и управление внутренними каналами. Днем позже они снова оказались на вершине лестницы у горящей чаши вместе с толикой опаски во взгляде одного и удивительной незаинтересованности другого. В тот вечер Шань Шэ понял, что Владыка не позволил ему настаивать или обучать его насильно. Раздуть горящее пламя в тот вечер, не используя свою “испорченную” Ци, у него не вышло. Вэнь Хаодун отпустил его на отдых без лишних слов.
Так прошла еще одна неделя, один круг тренировок за другим, новые попытки освоить магию Ордена, не выдавая своей. И даже глубокой ночью в собственной комнате, когда все спали, перекидывая маленький огонек с ладони на ладонь, он так и не смог понять, как добиться вызова настоящего огня. Он пробовал держать руку над свечой, получая ожог, и затем — над синим пламенем, холодным на ощупь. И пламенем это было трудно назвать. Ожог исцелялся без следа. Он вспоминал, что мама была лекарем, ему говорили, что она из горной деревни, на которую напали разбойники, она одна выжила. Он всегда думал, что эта ее сила — сила целителей той деревни. Могло ли это быть правдой?
И в этот вечер он повторил попытку разделить Хладное Пламя и свою Ци, чтобы наставник не заметил и не стал приглядываться. Когда ему казалось, что он уже ухватился за хвост успеха, он выскальзывал из его пальцев и исчезал. Пламя неизменно возвращалось в свое берега.
Оставалось надеяться, что обещанное наказание за то, что он “осознает” свои способности, случится еще не сегодня.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:47)

+1

9

Со всею уверенностью того, кто с юности приучен понимать решения, осознавая их цену, глава Вэнь понимал - заниматься дальше этим адептом ему придется самому, если не исключительно, то во многом. Потому что выгодно, потому что интересно, или потому, что убить этого Шань Шэ можно в любое почти другое время, любым другим способом, убить, сломать, потерять, совершив одну из тех ошибок, что отвращают Ученика от Учителя. Это подобие азарта и интереса, вкупе с тем, не до конца оформившимся ощущением знания, что промелькнуло, пробужденное танцем неправильного пламени в чаше, - не давало забыть о странном новичке, так внезапно даже для самого Владыки выкупленном у собственного клана, пусть даже обилие обязанностей и провоцировало на это забвение. И отложить это дело на потом. Еще на потом. На то гипотетическое и невообразимое время, когда "будет удобнее".
А самом деле удобнее не бывает никогда, как никогда не будет так, чтобы ему было нечем заняться - просто главе Вэнь нужно немного подумать перед тем, как приблизить этого Юэ снова. Подумать так, как он обдумывает не быстрые вопросы на каждый день, а сложные задачки на много лет - просто вложить в голову и оставить там вариться до тех пор, пока ответ не придет "сам". В этот раз он пришел вечером, почти ночью, а значит и "приглашение" посетить Владыку бессмертного будет доставлено этой ночью вместе с двумя сопровождающими, больше похожими на конвой, чем на проводников по узким и запутанным коридорам нижних ярусов. Это точно не знакомые для простого адепта залы, и чем дальше и ниже ведут к главе Вэнь его ночного гостя, тем холоднее становится сам камень окружающих стен, словно бы внешнее солнце не дотягивается сюда в подземелья своим теплом. Не дотягивалось вообще никогда, и даже не видело тех камней, что дали жизнь стенам.
Холодно вокруг, холодно под ногами, холоден сам воздух, и всё тепло небольшой комнатки с забранным решетками полом только от жаровни, пышущей углями. От жаровни и от того, кто стоит рядом, неспешно кутаясь в алый яркий шелк и разглядывая затухающее, с голубоватыми кончиками, пламя, пытающееся лизнуть главе Вэнь пальцы.
Впрочем, если ночной гость решится и переступит порог, - встретит встречным курсом задумчивый, неподвижный и тяжелый взгляд, словно напитавшийся этим пламенем и этими углями, - почти чёрный в этой сумрачной комнате. Почти ощутимый, как бывает ощутим полет копья и долгий, как неотвратимость следующего предвиденного мига.
- Оружие этому адепту не понадобится. Возьмите и идите.
Это не гостю. Совсем не гостю. Гостю пока что не достается ничего, кроме взгляда - пока не закроется дверь, пока не скрипнет в пазах засов, опускаясь снаружи.
- Знает ли Юэ Шань Шэ, как отличить шелк от иных тканей?

Отредактировано Wen Ruohan (Воскресенье, 24 января 01:18)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

10

За ним пришли в час Крысы, когда он уже собирался отдохнуть, чтобы на рассвете начать новый день, полный изнуряющих тренировок. Нет, он не жаловался на однообразие и к постоянному тяжелому труду был привычен, но долгое ожидание подтачивало терпение, и чем больше дней проходило, тем больше он понимал, как управлять хладным пламенем, но тем меньше — как превратить его в живой жаркий огонь клана Вэнь, не смешивая техники. Да и смешать не получилось, пламя оставалось все таким же синим и холодным, зато неплохо исцеляло, что, конечно, было важно, но не для поиска решения.

Поиск зашел в тупик, но о существовании, наконец, вспомнили, и теперь, вероятнее всего, ситуация разрешится, так или иначе, а утомляющее ожидание закончится. Тайная надежда на то, что Владыка даст ему еще немного времени, мелькнула шальной мыслью, заметалась меж холодных стен и исчезла во тьме. Чем дальше он спускался, ведомый адептами, тем труднее становилось вспоминать обратную дорогу. Они шли навстречу ветру, какой бывает в горах по ночам, ледяной, пронизывающий до костей, заставляющий чувствовать боль острее.
Голые стены, решетка во весь пол, жаровня с едва теплящимся пламенем, ни дна ни потолка — что за помещение! Сюда приходить только, если заскучаешь по Ущелью Ледяного Дракона. К слову сказать, никто по нему никогда и не скучал, так что холодок пробрал по коже, стоило шагнуть на решетку и почувствовать бездну под ногами.
— Оружие этому адепту не понадобится. Возьмите и идите.
Отдать оружие? Передать свой меч кому-то другому? Сердце скрипнуло, но сдалось, ибо выбора ему не оставили. Едва ли не в первый раз с тех пор, как он получил меч отца и установил с ним духовную связь, Хэйчжао не касалась чужая рука.
“Прости, друг… Надеюсь, ещё увидимся”, — пальцы расцепить пришлось усилием воли, не хотели, а сердце зачастило.
— Этот ученик приветствует Владыку Бессмертного, — руки не должны дрожать, когда, скрещенные, они будут вытянуты вперед, но волнение скрыть вряд ли удастся, как бы низко ты ни поклонился.
— Знает ли Юэ Шань Шэ, как отличить шелк от иных тканей?
— Этот ученик может отличить шелк на ощупь, — вопрос заставил думать, что именно требовалось ответить. — Ученик не знает. Прошу Владыку дать наставления!
Холодный ветер бил в лицо, едва ли не раздувая волосы, от этого даже ему, привыкшему к такому, становилось неуютно.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:47)

0

11

Кажется то, что он видит, Владыке нравится, а может быть где-то там, снаружи, просто просыпается на миг ветер, и становится проще дышать - словно вся комната тоже вздыхает. Вздыхает и жаровня, взметнувшись к недоступному во тьме потолку язычками огня и притихнув, прижавшись обратно пламенем, стоит только главе Вэнь зазвучать словами:
- Пальцы можно обмануть, как и глаза или слух. Даже сердце. Жар огня различает всё - заставляет природу вещей выйти наружу. Порождение червя, шелковая нитка, погруженная в огонь, мечется, избегая пламени, а потом сжимается в тугой шар, словно сам червь, принимая смерть и рождая запах, подобный шерсти или волосу.
Он не кормит жаровню шелком, оставляя такого рода эксперименты для адепта и времени чаш, - сам он не раз в детстве видел, как оживающая в огне нитка металась по внутренней глади заполненной жаром меди, как собиралась в комок, вздрагивая от ласок огня, пока не умирала. Та самая нить, что могла быть мертвой частью ханьфу многие дни, месяцы, годы, не высказывая никаких признаков живого, не просившая есть или пить.
В этом было различие - стоявший в смятении чувств, адепт перед ним не был способен не есть и не пить годами, и не становился одной из нитей в изящной вышивке, формирующей орден Вэнь, - весь вопрос был только в том, был ли тот шелковой нитью, рожденной благородныи червем, или все же простой паутинкой дворового паука.
Чтобы выяснить это, оставалось лишь пламя. А пламя не любит богатых одежд на тех, кто не может им овладеть и должен отдаться жару сам, пусть даже по своей воле.
- Пусть этот ученик оставит орденские одежды у двери и подойдет ближе к огню. Сегодя он станет шелковой нитью в руках главы ордена Вэнь.
Оживет или сгорит - этого глава ордена не уточняет, находя определенный исход несущественным для процеса совершенствования.
- Сейчас Юэ Шань Шэ должен взять себе пламя из этой жаровни. Если он не понимает, он может спрашивать.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

0

12

Волнение не дает сосредоточиться на главном — на том, что ему говорят, хотя уши исправно слышат каждое слово, мысли не могут собраться воедино. Понять, зачем он здесь, было не трудно, в прошлый раз они не закончили, и предстоял либо новый урок, либо то, о чем говорилось прямо:
— …. а потом сжимается в тугой шар, словно сам червь, принимая смерть и рождая запах, подобный шерсти или волосу.
Хотя и казалось раньше, что он к этому готов, но становиться тугим шаром или принимать иного рода смерть совершенно не хотелось, тем более здесь, где его никто не будет искать и даже не вспомнит о его существовании, если он сегодня не вернется в свои покои.
Шань Шэ выслушал наставления до конца, не разгибая спины, покусывая с досады губы. Чувствовать себя беспомощным было не приятно. Это злило. Злило и то, что помещение выглядело клеткой, и то, что отобрали меч. Без духовного оружия оставалась только магия, а магия была его откровенно слабым местом.
— Пусть этот ученик оставит орденские одежды у двери и подойдет ближе к огню. Сегодня он станет шелковой нитью в руках главы ордена Вэнь.
Это обещание прозвучало как приговор, и не подчиниться — стать тем самым тугим шаром прямо сейчас.
— Ученик… повинуется, — на холоде голос зазвучал низко и хрипло. Если таков выбор главы, что ж… глупо было надеяться на второй шанс. Или всё же? Надежда робко пробралась во взгляд и тут же была спрятана под взмахом ресниц, упала в темноту под ногами, пока он снимал верхнее одеяние, халат и штаны. Для этого сапоги пришлось снять тоже, это уже не имело особого значения, когда холод пробирал до костей, есть они или нет. По привычке, выработанной годами, он снял и нижнюю куртку, да поздно заметил, вспомнив, что это уж совсем пошлость в благородных кланах.
Однако сделанного не воротишь, куртка упала поверх остальной одежды, оставшись лежать у самого входа.
— Сейчас Юэ Шань Шэ должен взять себе пламя из этой жаровни. Если он не понимает, он может спрашивать.
Шань Шэ ступил босыми ногами на ледяные прутья “клетки”, что удерживала от падения в холодную бездну, и приблизился к огню. Холод он мог выдерживать долго, но сейчас это стало настоящим испытанием. Сосредоточенность поплыла, влекомая беспокойством о том, что происходило и должно будет произойти. Ему давали шанс, а он совершенно не понимал, что нужно делать.
Как же это бесило! Он мог бы погасить это пламя, но взять? Смесь тепла и холода била в лицо, заставляя прищуривать глаза, приятным это ощущение назвать было невозможно, уж либо то, либо другое, но именно так он сейчас чувствовал себя. Попытка слить вечных врагов, либо отделить одно от другого, найти и прочертить между ними незримую, но непреодолимую грань.
Возможно… Возможно ли второе?
— Этот ученик не слишком умен, — произнес он себе под нос. Врать самому себе, раз уж убедился в том, а тем более Главе Вэнь, ни к чему. — Но хочет стать лучше…
Он протянул руки, чтобы… чтобы что? Зачерпнуть углей из жаровни? Аж лицо скривилось в усмешке — как глупо. Так ли всё просто? Возможно бы, даже удалось, окутай он руки синим пламенем. Нет, не этого ждут от него. Пригласить огонь на свои ладони? Чем кормить?
Он на миг застыл, беспомощно закусив губу, а потом вскинув вопросительный взгляд во мраке, едва рассеянном затухающей жаровней, встречая темный, как беззвездная ночь, взгляд Владыки, и только набравшись решимости, произнес:
— Прошу, научите меня!

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:47)

+1

13

а ведь этот еще из лучших (с) д'А
Этот наставник тоже, - продолжил про себя ворчание Шань Шэ Владыка бессмертный - пока ученик раздевается, глава Вэнь смотрит в пламя и размышляет над тем, как. Задачка не ставит его в тупик, но холодит кончики пальцев, - он прежде такого не делал и не уверен, что это делал хоть кто-то, ведь запрет есть запрет. Тем не менее вот - здесь стоит он, лаская подвижные язычки огня в пальцах, - стоит и думает над тем, как достичь своей цели. А ведь раз цель есть, достичь ее, должно быть, возможно. Не может быть невозможно и пусть глава Вэнь не так часто обучает хоть кого-то и личные ученики его не так долго выживают, эта задачка, ее решение, должно быть относительно простым, ведь он сам мог решить ее едва ли не с тех самых пор, как себя помнит. Это так же просто, как держать себя в руках, но...
Глава Вэнь улыбается, - он ни разу еще не задумывался над тем, как научить кого-то такой простой, очевидной, совершенно неосознанной вещи: просто взять пламя себе. В этой улыбке можно даже разглядеть толику благодарности за такой интересный вопрос, но взгляд, тёмный и густой взгляд главы ордена Вэнь не обещает адепту веселья.
Хорошо, что этот мальчишка хочет учиться. И живуч, очень живуч.
Плохо то, в чем Вэнь Жохань даже себе признается едва ли - несмотря на множество мыслей и то, что он всерьез и долго занимался этой загадкой, он понятия не имеет... Думает, что знает, но на самом деле...

Время для сомнений (откуда сомнения в этом главе ордена? он оставил их за порогом этой комнатушки) заканчивается вместе с тишиной, - Владыка делает несколько шагов, оказываясь за спиною адепта, алый шелк касается чужой спины, недовольно искрит вышивка - она не рассчитана на касания голой кожи, так даже удобнее (лучше видно), но горские выходки не предусмотрены протоколом и стараниями мастериц ордена.
— Наставник должен был учить Вэнь Шань Шэ основам медитации. Сейчас этот ученик будет только дышать и смотреть внутрь себя.
Он не спрашивает, понятно ли это - должно быть понятно, как понятно и то, что у пропасти под ногами не будет для Вэнь Шань Шэ дна, - глупо даже уточнять. Вместо этого Вэнь Жохань расставляет свои пальцы по чужому предплечью - словно готовится играть на сяо, - ощущать движения мускулов, напряжение сухожилий, сопротивление и боль живого тела, которых пока что нет и которые нужно подчинить своей воле прежде, чем тянуться к игривому пламени и они будут. Подчинить чужую руку и сделать своей - немного живой крови, почти что знакомые по общепринятым талисманам штрихи на чужой коже, усилие воли и много, бессовестно много духовных сил, вливая которые не так уж необходимо делиться, - можно и покорять.

О, да, - сейчас, перед тем, как потянуться к огню, глава Вэнь тоже будет смотреть внутрь этого ученика, вслушиваясь в то, как и где по чужим каналам и озерам течет его сила.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

14

Владыка внемлет просьбе. Он делает несколько шагов вокруг жаровни и оказывается за спиной. И сразу же становится теплее, будто за ним — нагретая солнцем стена. Бывает такое в горах, воздух свеж и пахнет снегом, а камень теплый, и так приятно положить на него руку. Но шальная мысль — прислониться всей спиной — заставляет часто моргать и растерянно прикусить кончик языка. В горле пересохло от волнения, а это помогает.
Владыка сам подходит настолько близко, что его одежды касаются кожи, оставляя на ней ощутимые удары маленьких невидимых молний. Обычно он не настолько чувствителен, но сейчас он ощущает себя оленем, который ждет свою стрелу, и оттого всё обостряется до предела. Сжавшиеся на миг лопатки выдают. Даже не известно, что неприятнее.
— Наставник должен был учить Вэнь Шань Шэ основам медитации. Сейчас этот ученик будет только дышать и смотреть внутрь себя.
Нужно ответить, но язык будто не желает шевелиться. Он только кивает едва заметно и делает первый глубокий вдох. Глаза бы лучше закрыть, но не смотреть невозможно. На его руке начертан талисман, и он пытается запомнить… Кровью?
Он опять затаил дыхание и забыл дышать. Вернув себя на путь, он чувствует, как горяча ладонь и пальцы, что сжимают его предплечье, и еще — что рука… будто не принадлежит ему больше. Вернее не так, не только ему принадлежит. И что от руки тянутся по рекам вверх и вниз волны Ци.
Вдох и выдох…
Волна такой силы, словно прорвало плотину на реке, и вся вода стремительно хлынула и поднимается, затапливает берега, сметает всё на своем пути, заливает руку, грудь и голову. Становится нечем дышать, а холод обжигает ровно до того момента, как средний даньтянь наполняется огнем Ци Владыки. И можно снова сделать глубокий вдох, поглощая жар, разливающийся по телу, и выдох, проталкивая его дальше. Ниже, в живот и ноги.
Голова вдруг болит так сильно, пытаясь не пустить в себя чужеродное, отталкивая, отвергая пламя, и плывёт, края жаровни и угли растворяются и танцуют вместе с ней, расплываются в глазах. Отвергнутая Ци стремительно пробегает по срединному озеру вниз и окутывает золотое ядро, заставляя тело реагировать… Шань Шэ тихо вздрагивает и запрокидывает голову… неподобающим образом.
Пригоршня искр рассыпается веером по спине, отрезвляет, заставляя вспомнить, что за теплая “стена” стоит позади него. Постыдно и до боли реагирует тело, отзываясь на вливание Ци такой силы, что своей собственной он больше не ощущает, и даже закушенная губа не может привести в чувство.
Дышать. Считать каждый вдох и выдох теперь спасение. Слушать тело, слушать огонь, стекающий по ногам в ступни. Кажется, что огонь, сжигает его изнутри, накапливается и разрывает. Это ли означает быть шелковой нитью в пламени?
Нельзя сгореть, нельзя расплавиться и стать черным мертвым шариком. Нужно… взять… пламя.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:47)

+1

15

Чтобы взять, каждому из стоящих здесь нужно сперва отдать.
Для Владыки бессмертного это работа с собственной Ци почти ювелирная, - не смешать и не взбалтывать, не... настаивать и не подчинять себе целиком, оставляя тому, кто стал нынче его учеником, независимость и свободу. Не потом, а сразу, с первого вдоха - сдерживать себя сложнее, чем поторопиться, но... Этого адепта ему... жалко разменять на марионетку. Жалко вытравить его личное, заменив бурнокипящим огнем, пусть это и кажется проще.
Пусть сыплются искры с вышивки клановых одежд, - глава Вэнь шагает навстречу, завершая касание, - они возвращают к реальности обоих стоящих перед пламенем. Отступать больше некуда. Нечего... избегать. Жалко было бы сломать головоломку, не сумев найти решения, а значит глава Вэнь очень бережен, внимательно вслушиваясь в чужое рваное дыхание, он подставляет плечо под запрокинутый затылок, когда это нужно, не смущаясь тем, подобает ли ему так поступать. Подобает. Так - тоже наверное можно, - тоже решение, но он уже придумал себе, что хочет иначе - и пальцы Владыки стискиваются сильнее на руке адепта, оставляя полулуния меток на коже - от острых ухоженных ногтей, пока другая рука прижимает к себе, пальцами ложась на точку Шенчю - дыхание все ещё важно, но он не хочет напоминать об этом словами, - для таких разговоров с телом молодого Юэ теперь достаточно касаний. Слова - для другого, того, что тот может сделать только сам:
- Теперь направь это в точку Минмэнь.
Ему сдержаться намного проще, пусть даже со-переживание и со-чувствование отдается и в его теле, заставляет энергию и дух волноваться сильнее, чем это оправдано любопытством и азартом, - глава Вэнь все ещё чувствует... контроль, но куда интереснее понимать, ощущать, как расходится ци в чужом теле. Однако как бы ни был молод Юэ Шань Шэ, если не разгрузить немного поток, цена может оказаться слишком уж высока. Для одной - единственной попытки, а ведь он не собирается останавливаться, значит Вэнь Жохань бесцеремонен, вжимая в Шенчю сразу два пальца, - не только чтобы заставить ровно дышать, это и так почти что приказ, но и разгонять кровь и ци без всплесков и застоев, - без метаний нити в попытках избежать огня или кинуться в его объятия.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

16

Шань Шэ никогда бы не подумал, что способен залиться краской, дед всегда говорил, что для этого он слишком наглый, и до этого момента он был уверен, что так и есть, но холодная кожа, он знал, уже не бледна, блудная кровь вернулась в голову, и… как же стало неловко! Хорошо, что здесь так темно и еще лучше — что он стоит спиной, и Владыка не видит его лица. Или все же…? Жгучие прикосновения к обнаженной спине и затылку расшитого защитными узорами холодного шелка одеяний Главы Ордена заставляют открыть глаза. Это уж совсем безумие — ложиться чуть не всем весом на того, кто стоит за спиной.
И он снова встает уверенно, чувствуя босыми ногами холод прутьев решетки и жар, исходящий из стоп навстречу ему. Он снова ощущает, как горит предплечье, стиснутое в пальцах еще сильнее, как острые ногти врезаются в его кожу. Это отрезвляет. Освежает память о том, что он должен дышать правильно, а не как сейчас, неуправляемо, рвано, шумно…Как и рука Владыки на его животе, внезапно прижимающая к этому холодному искрящемуся шелку, заставляющая снова почувствовать эту… неловкость вперемешку с чем-то пока еще не осознанным, смутным, уходящим в глубину, уводящим почти что в благоговейный ужас, как если бы он падал с высокой горы и, ожидая смерти, любовался долиной, простирающейся далеко внизу под устремленным вниз телом.
Это чувство… беспомощности… Едва ли раньше он его испытывал с такой силой. Оно пугало своей откровенностью, настойчивой простотой, заставляло трепетать в предвкушении чего-то нового. Не обязательно понравится, но забыть будет невозможно, и он не забудет этот… урок.
Если выживет.
— Теперь направь это в точку Минмэнь, — раздается над самым ухом.
Сосуд Жэнь переполнен, напоминает Владыка, переполнен настолько, что ученик не контролирует свое тело, оттого ему неловко, оттого он отвлекается. Дыхание поможет направить Ци по всем трем сосудам равномерно, но главное сейчас — направить Ци в сосуд Ду. И если всё сделать правильно… если…сделать…
Врата Жизни наполняются не сразу, постепенно выравнивается дыхание, и становится легче, свободнее. Даже под давлением пальцев на живот. Когда принимаешь свою беспомощность в чужих руках, когда принимаешь своё доверие чужим рукам для самого себя же. Без остатка.
Он смотрит на свою руку, на пальцы, сжимающие её, любуясь долиной далеко внизу и дыша ровно. Теперь почти безмятежно.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:48)

+1

17

— Хорошо.
Здесь, за ста интонациями смысла, можно предположить одобрительную улыбку тому, чья кожа так разогрелась, а волосы беспечно смешались с его собственными волосами. Действительно хорошо и ощущение этого вынужденного доверия было приятным, пусть и не оставляло теперь ни единого шанса на потерю контроля - глава Вэнь никуда с этим не торопится и даже хватку на запястье чуть ослабляет, возвращая возможность шевелиться. Они здесь вовсе не для того, чтобы он, Вэнь Жохань, ощутил свое превосходство и ветер, сейчас дующий с нижних ледяных глубин под ногами - тоже об этом. Хуже всего дается Владыке именно это - быть мягким, не нежным, не понимающим, а мягким, и сейчас он почти укладывает подбородок на чужое плечо, чтобы ясно и четко видеть, что делает, приглядом за собственными движениями и резонами. Все верно, и замереть так навсегда не выйдет, пусть даже равновесие пока что найдено, - пальцы Владыки скользят от пупка вверх, оставляя на голой коже наливающийся алым след от касания, - до самой границы грудины. Хорошо дышит, свободно, без натужного старания и навязчивого повторения про себя - воздух, прохладный на вдохе и теплый на выдохе, почти что можно уловить, не только услышать.
— Молодец.
Это, на самом деле, намного больше, чем он ожидал, и теперь покорность доверия порождает ответственность, слишком чётко очерченную и слишком явную, чтобы можно было торопить происходящее - к нежеланию потерять слишком явно для главы Вэнь примешивается иное желание и это дело потребует своего завершения. Потом.
Это - потом, а пока что его пальцы направляют запястье этого Юэ, разворачивая его ладонью вверх и вперед так, чтобы и из-за левого плеча тоже видеть.
— Расслабь пальцы. Дыши. Верни-вспомни то, что только что чувствовал. И пожелай пламя себе, как желают женщину.
Это - должно быть сходным, - желание такого рода, не просто иметь, а присвоить, - Владыка почти что уверен, что оно общее для всех, от варваров за западными горами до последних крестьян на южных побережьях. Желание, это говорит ему жар в собственных пальцах и краска на чужой коже, никуда не ушло, его нужно только немного направить.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

18

Когда есть ясность, освещенная огнем, все становится проще. И если уж открылся, уже не спрячешься во тьму. Показать то, что  лежит на поверхности, слишком просто, не показать, что таится, до конца не понятое, глубже — вот задача. Но он даже и не знает теперь, то, что он вдруг понимает, слушая одобрительные слова и приобретая уверенность в том, что все обязательно получится, он не знает, сможет ли повторить это, если… Владыки рядом не будет?
Нет. Сейчас нельзя об этом, сейчас нельзя, иначе ци рассеется и уйдет в пустоту. Сейчас он здесь, а Владыка склоняется еще ниже, почти касаясь его плеча, он ощущает жар, исходящий от дыхания, чувствует, как скользят пальцы от пупка вверх по животу, как загорается след, будто огненная рана, рождая новую волну жара в его теле.
— Молодец, — слышит у самого уха, и на мгновение прикрывает глаза, ловя голос кожей, вибрируя вместе с каждым произнесенным звуком, едва заметно поводя ноздрями. То, что, возможно, это высшая похвала от Учителя, приходит на ум чуть позже. когда эта волна, оставив рой мурашек на коже, уже пробежала вниз по спине.
Шань Шэ почти незаметно сглатывает, оставаясь в том же состояния покоя, в которое примешивается теперь… удивление? Только ли ци в нескончаемом избытке приводит его в беспомощное состояние желания, тесно сплетенные потоки, а не прикосновения к коже, не близость, сильнее которой он еще не познал в своих поисках? Кажется, что Вэнь Жохань не просто рядом, он в его голове, в его крови, растворен в его ци, и от этого он в равной степени в ужасе и восторге. Но это где-то так, в глубине, куда и сам боится заглянуть, а лишь едва осознает, скашивая взгляд к его лицу, всего на миг, моргая и возвращаясь к пламени жаровни. К руке, которую разворачивают ладонью вверх, и он покорно подчиняется, переполненный огнем Солнца.
— Расслабь пальцы. Дыши. Верни-вспомни то, что только что чувствовал. И пожелай пламя себе, как желают женщину.
Покорно же он представил самую желанную из них, но образ расплылся и никак не мог вернуться, как он ни пытался, лица женщины он не увидел. Пусть без лица… Пусть. Пожелать. Себе. Пожелать.
Он зажмурился и пожелал изо всех сил и тут же распахнул глаза, задыхаясь от сокрушительного понимания, что хочет себе совсем не женщину. Прежде чем страх умер, не родившись, на ладони затанцевали языки пламени.
И он не был уверен, что взял их… из жаровни.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:48)

+1

19

В этот раз он почти не подстёгивает происходящее, не вливает дополнительно ци, пусть и оставив касание пальцев, жар, обозначение присутствия, жажду и требование, не высказанные, но вполне ощутимые, стоит только задуматься. Он уверен, что этот Юэ не задумается, старательно фокусируясь на дыхании, на течении сил по каналам и озерам, на собственном смятении и желании, - это даже не обман, - ведь если он только почувствует, что мальчишке, адепту, не хватает именно сил, поправить это быстрее и проще всего.
Дело же, глава Вэнь уверен в этом как никогда, вовсе не в силах.
Оттого он вглядывается в то, чего желает перед огнем и бездной этот растрепанный, босой и полуголый юнец, и улыбается едва заметно для искушенного наблюдателя - хорошо, что этот горский змей так быстро и рано пришел в орден Вэнь. Хорошо, что он, нет, не весь, это и невозможно чтобы весь, но открыт и тянется к новому, не спотыкаясь на привычном. Упрямо не споткнувшись, несмотря на традиции, приличия и законы всех мастей, которых они оба на-нарушали с избытком.
Все ради пламени.
Все ради желания и расцветших меж чужих пальцев язычков, рожденных страстью и желанием, не важно, из чего, пусть даже это не имеет отношения к жаровне.
Все ради того, чтобы ободряюще погладить чужое запястье, отвлекая от неслучившейся неудачи, подстегивая касанием и не давая Юэ Шань Шэ напугаться того, что пламя он держит сам, уже не ограниченный цепкой хваткой пальцев Владыки по запястью.
Улыбка Владыки становится почти оскалом, - не поднимая от чужого плеча головы он смеется, сперва беззвучно, все еще прижимая ученика ордена Вэнь спиною к себе, крепко, - потом - хохочет, не сдерживаясь, пока в этом Юэ плещется и его собственная ци, почти что жидкое золото Солнца. Смех, нет, - хохот, искренний и торжествующий, - рождает пламя почти неистовое, рвущееся вниз, в бездну под ногами и решетками, вверх, куда-то к ночному высокому небу, смешиваясь со звездами и небесной чистоты облаками, и оттого стонет, выпевая жалобу жару, камень, с шипением отвергая холодную ночную воду. В таком смехе мало радости, больше - гордость за то, что рождено в ночной тени, триумф и жажда присвоить себе рожденное, как можно присваивать только живое, сделав своим.

Он стихает так же внезапно, как начал смеяться и эхо дольше мечется средь каменных сводов, чем догорает огонь, так и не добравшийся сегодня до живого тела. Он молчит, и в этом молчании и в улыбке больше ответов, чем во многих сказанных словах. Он неподвижен, и только полный багровой россыпью глаз косится от левого плеча нового ученика ордена на все ещё живущий огонек.
— Сегодня Шань Шэ порадовал главу ордена Вэнь.
Касание его пальцев к коже все еще полно теплом, но теперь нужно быть совсем уже бесчувственным, чтобы не ощутить - это тепло - другое.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

20

Страх все таки опустился на него, чуть позже, и не сдерживаемый ничем растекся по венам. Сейчас он не мог придавить свои чувства тяжелой глыбой льда, остудить их, заморозить в хладном пламени, дарованном ему матерью. На краткий миг он вспомнил о нем, и голову свело обручем. Нет, значит, не показалось, смешивать не стоит, не нужно и вспоминать, покуда в его руке бьется живой горячий огонь. А языки пламени лижут пальцы, пугая его глаза такой близостью жара, что кажется, сейчас начнет гореть и рука.
Но нет, повинуясь воле, жар отдается в руке теплом и только, и он шевелит пальцами, пытаясь увидеть движение, рожденное следом за ними, расходящиеся всполохи, сливая постепенно ци в этот маленький костер, опасаясь как остановиться так и влить слишком много. Пусть слабый, но этот цветок расцвел на ладони, и любоваться им хочется еще и еще. Пальцы Владыки перестали контролировать его руку, но огонь не погас, примешивая к страху и радостное волнение на фоне все того же жгучего желания, которое вопреки всему все еще не оставило его тело. Рука Владыки все еще крепко прижимает его к алому шелку его одежд, и сейчас… он был готов поклясться… он не хотел бы, чтобы этот момент закончился, зная, что он всё же не может длиться вечно.
Смех над ухом, очень тихий, заставил ожидать чего-то большего, чем это. И вскоре этот смех превратился  в оглушающий, в настоящую огненную бурю, раскрывшуюся под решеткой внизу, обдавая жаром босые ступни, и над головой, куда он посмотрел всего раз, чтобы ужаснуться. Так ли говорилось о величии Солнца? Оно… восхитительно и ужасно одновременно. Солнце, в руки которого он попал. И совершенно не жалеет об этом, оглушенный, почти шокированный, но все еще держащий пламя в руке. Стоит так близко, ближе некуда и затихает, так же внезапно, как воспламенился.
Он ждал, что теперь его отпустят, выпустят из рук, но этого не случилось.
— Сегодня Шань Шэ порадовал главу ордена Вэнь.
Сквозь пальцы больше не проходит огонь и не обжигает кожу на груди, ладонь теплая и согревает его в быстро остывающем колодце. Разлепить губы трудно, говорить еще труднее.
— Этот ученик… как может отблагодарить? — если бы он не был обездвижен, ему должно было бы совершить земной поклон и ждать, пока позволят подняться, но сейчас он мог только сказать. Всего несколько несвязных слов да и только.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 28 февраля 05:48)

+1

21

Друг мой, для Атоса это слишком много,
а для графа Де Ла Фер слишком мало...

— Отблагодарить...
Отзвуки смеха  в голосе, как и эхо там, наверху, под небом, стихают почти одновременно, стоит только этому вопросу родиться. Действительно, как может отблагодарить этот ученик? Владыка бессмертный перебирает пальцами левой руки другие точки срединного меридиана - это, конечно, не лекарские иглы, но ничуть не хуже прижиганий - пальцы его горячее специальных трав, скрученных в плотный цилиндр, да и попадают точнее, разворачивая в конце концов к себе лицом и пламенем ладони - руки главы Вэнь так удобно лежат сейчас на обнаженных плечах ученика, будто бы им там самое место. Самое место узким пальцам, поглаживающим, будто невзначай, напряженные мышцы чужой шеи. Сила, или тепло, или сразу обе субстанции, переплетенным потоком, стекаютс пальцев по проторенному уже для них пути. Прежде, чем ответить, главе Вэнь нужно вглядеться, чтобы быть уверенным - ученик понимает, о чем просит, чего хочет, о чем... Думает.
— Этот ученик должен старательно заниматься для того, чтобы услышать ответ на свой вопрос. Пусть он погасит огонь.

Теперь, когда жаровня согревает этому Юэ спину, а от взгляда Владыки не скрыться, ничего не утаить, самое время немного усложнить задачу. Дело же, теперь это должно быть ясно обоим, совсем не только в огне, не в "неправильной" ци и, конечно, совсем не только в принадлежности к другой школе.
В тени этого Юэ, рожденной от потухшего пламени и еще живой жаровни, не видно даже бликов в глазах того, кто теперь проникновенно приказывает, уложив на яремные вены своего ученика подушечки пальцев - неназванный вслух статус не меняет здесь ровным счетом ничего: этот ученик — его, незачем дистанцироваться положением и статусом. Незачем ограничиваться  маленьким 'ручным' огоньком.
— А теперь заново одень этим огнем меня.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1

22

Те несколько прикосновений огненных пальцев, что прошлись по точкам от его груди вниз, воспламенили начавшую уже затихать ци, не прекращавшую мучить его тело и испытывать чувство стыда на прочность. Не хватало к завыванию ветра, смеху в голосе Владыки, тихому треску остывающих углей в жаровне еще и скрежета его зубов. Шань Шэ сдержал свой порыв, облизывая пересохшим языком холодные губы. Отчего-то казалось, что лицо его стало замерзшей на ветру маской, голова не хотела пускать в себя огонь, и хоть какие-то крупицы разума держали его на плаву над захлестнувшей волной острого желания, силы которого до сего дня он не знал, готового сбить с ног, не получай он поддержки.
Поворот. Сильные руки развернули его к себе, удерживая крепко, но почти ласково, поглаживая разом напрягшиеся плечи. Лишь через три выдоха удалось расслабить их снова и продолжить дышать ровно. Расслабиться под изучающим, проникающим в самое сердце взглядом Владыки, танцующих в его глазах всполохах пламени на пальцах, казалось невозможно. Казалось, но, если не сделать этого, все еще можно не пережить эту ночь. Ничего нельзя скрыть, да и незачем скрывать очевидное — чего бы ни пожелал сейчас Владыка, он получит это. Без остатка и сомнений.
— Этот ученик должен старательно заниматься для того, чтобы услышать ответ на свой вопрос. Пусть он погасит огонь.
Самое простое, что возможно было сделать раньше, теперь далось с трудом. Не так просто оказалось прервать нить ци, питавшую пламя на правой ладони. Пальцы будто судорогой свело. Шань Шэ с силой сжал руку в кулак, решительно захлопывая выход для огня, и всё погрузилось во тьму. Всполохи огня, но теперь темные, танцевали в широко раскрытых глазах еще какое-то время, пока он не почувствовал, как  одна рука оставила его плечо мерзнуть на ветру, а пальцы легли на шею, заставляя отклонить голову назад.
— А теперь заново одень этим огнем меня.
“Одеть?”
Урок еще не закончен. Мысли лихорадочно сбились и пронеслись по кругу, насколько только возможно было думать в таком невероятном состоянии. Он не знал, воспламенятся ли одежды Владыки, коснись их пламя. Проверять было страшнее некуда, а рисковать хотелось меньше всего. И уж больше от отчаяния — не выйдет если, то уж пусть так, чем нерешительность — он пошел по тому же пути, что и немногим ранее. Закрыл глаза и отдался на волю желанию тела, расставив руки в стороны. Зажигая огонь в обеих ладонях и дыша через рот, глубоко и протяжно, словно вдыхая саму жизнь и выдыхая страх, вытесняя его из себя по частям, сжигая его в пламени. Лишь когда страх вышел весь, он смог вновь посмотреть на учителя, прищурившись, не смущаясь более своих мыслей, не подавляя своих желаний. Пусть ему за это лучше потом достанется, но будет что вспомнить — эти глаза на расстоянии вытянутой руки, там близко, что иной бы позавидовал и проклял его навеки.
Огненной ци в его теле слишком много сейчас, и всё, что нужно сделать — влить ее в огненное одеяние для Владыки. А всё, что он умеет — учиться хорошо.
— Этот ученик будет стараться изо всех сил, — губы шепчут сами собой, пламя в ладонях полыхает, хоть и с трудом, но подчиняясь велению оторваться от ладоней и устремиться к решетке под ногами. Это не сложнее, чем управлять кинжалами, тех шесть, а пламён только два. Всего два… Горячих и непослушных пока, но всего. Два.
Превратить эти два шара огня в два потока, поднимая их вверх и расширяя в стороны, занимает время и жжет ци, которая принадлежит не ему. Оттого становится жарко, и даже лицо теперь полыхает от тепла внешнего огня, слишком яркого, чтобы не жмурится. Но всё, что удается, — это два столба света, придать им иную форму не выходит. Выходит только не задеть ими даже край одежд Владыки, прежде чем пламя начинает угасать, израсходовав почти всю заимствованную ци. Наконец, тугое напряжение внизу живота отпускает его, а нарастающая дрожь в ногах дает понять, что долго он так не продержится.
Сдаваться ой как не хочется! Он пришел сюда не за этим. Пот на лбу выступил, и он стер его тыльной сторону руки, машинально, бездумно. Холодный. Он лучше вольет всю свою ци, но выполнит то, что велено.
Теперь Шань Шэ упрямо сжал губы и нахмурился, более не расходуя бездумно, а позволяя пламени свободно течь в потоке холодного воздуха снизу вверх и стремясь растянуть его назад и сомкнуть за спиной Владыки. До самого последнего. До последней капли крови, если потребуется. Иначе зачем было начинать…

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]ученик ордена Цишань Вэнь[/quo]

+1

23

Стыд, это еще не все и совсем не главное здесь. Стыд мешает, пережимая течения в реках и осушая озера - разрушительный и лживый, здесь и сейчас он вовсе не "ведет благородного мужа по пути самосовершенствования". Скорее сбивает с верной дороги, и этому стыду лучше бы остаться где-то далеко позади, вчера или позавчера, - не пережить этой ночи, — так считает глава Вэнь, приближая себя к тому, кто так послушно запрокидывает перед ним голову. Снова. Чужая чуткость провоцирует, как и чужое желание - они согревают, рождая откликом то тепло, которое Вэнь Жохань удерживает в рамках собственного тела, скрывая, словно вовсе не обладает духовной силой. Чтобы слышать, чувствовать, пропускать сквозь себя происходящее с этим Юэ, чтобы контролировать то, что происходит, самому ему следует уподобиться бездонному озеру с безмятежной поверхностью, - природному зеркалу, готовому подхватить и усилить любой свет.
Или затушить то, что не должно быть рождено из огня.
Только это уж явно не про желание, - и в ответ на искренность и прищур, в лице того, кто сейчас - огонь напротив огня, - рождается тень намёка на улыбку. Страх разъедает душу, но пламя сжигает и очищает страх, - ему точно не место здесь, для него уже поздновато. Было поздно уже тогда, когда перед этим Юэ легли серые с красным одежды.
— Глава Вэнь не сомневается в старании этого ученика.
Вернее было бы сказать "в упрямстве", но пока что это почти что одно и то же, - думает глава Вэнь, пока в его глазах смешивается пламя внутреннее и пламя внешнее, тоже жаркое, тоже требовательное. Смешивается, но сплавиться в единое пока что не может, не смея касаться. Вена, исходившая жаром навязанного желания, проседает под пальцем, сменяя усталостью разгоревшуюся страсть, останавливая надежнее, чем не менее ярко ощутимая дрожь. Чужая.
— Довольно.
Ладонь покидает плечо ученика ради того, чтобы сложенные пальцы легонько и отрезвляюще щелкнули упрямца по лбу, - Владыка явно не желает принимать пока что в дар эту последнюю каплю крови, как и приносить в жертву огню последний глоток чужой ци, достаточно и того, что эта ци была распечатана и вложена, преподнесена в дар огню. Большего ещё не надо.
Не здесь и не так.
— Этот урок - закончен. Владыка доволен стараниями ученика - Юэ Шань Шэ продолжит заниматься с наставником Вэнь.
Впрочем, слова кажутся главе Вэнь уже лишними - не потому, что не правда или не к месту, - он не уверен, придерживая этого ученика за плечо, чтобы тот не упал, все с большей силой, что его вообще слышат.

Спустя еще мгновение глава Вэнь уже уверен, что нет, не слышат - удержать за плечо обмякающее тело сложнее, чем придерживать стоящего, и не удобно и не рационально, - намного вернее подхватить слишком уж охладившегося от познания внутреннего жара на руки. Исходящее от Владыки уверенное спокойное тепло куда полезнее сейчас для этого ученика, чем леденящий ветер и холод решетки под ногами, полезнее и лихорадочного опаляющего жара пламени, полезнее - только безопасность одеяла в собственной его, Юэ, комнате, обильная пища и крепкий сон и именно это станет ему наградой, как только глава Вэнь вернет ученика на место.
Разве что...
Отсутствующее выражение стражей при двери напоминает ему о том, что лучше не дать себя увидеть по пути наверх со своей ношей и о том мирском, что ещё нужно бы сделать:
— Одежду и оружие перенесёте в комнату этого адепта.

Отредактировано Wen Ruohan (Воскресенье, 28 февраля 09:09)

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша
memo ||| self

+1


Вы здесь » The Untamed » Сыгранное » Хладный огонь