Добро пожаловать на форум!

АМС: Лань СиченьЦзян Чэн

Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong

Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Не Минцзюэ, Лин Вэнь



«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо




Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Хладный огонь


Хладный огонь

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


Хладный огонь
http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/957567.jpg
Участники:
Вэнь Жохань ◄► Юэ Шань Шэ
Место:
Безночный Город
Время:
Первые две недели обучения Алого Змея в Ордене Цишань Вэнь.
Сюжет:
В час, когда гасить пламя проще, чем зажигать его, как уйти от расплаты за непослушание наставнику?


[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]Хун Шэ[/quo]

0

2

Он не позволил отчаянью захватить сердце, но сердце его сейчас всё равно билось слишком часто. Проклятое пламя не желало подчиняться его приказам, как ни старался. Едва он добивался своего, пламя взмывало выше, но тут же угасало вновь, возвращаясь в свои берега.
Этим вечером Учитель был особенно резок в движениях и строг, всем видом показывая, что к нему пришел учиться бездарь, не способный даже как следует раздуть пламя в уже горящей чаше. Шань Шэ закусил губу, набираясь сил для новой попытки, вспоминая пройденный за эти две недели путь. Неужели здесь всё и закончится…

Два дня после ночи, проведенной в зале советов с чашей воска в руках, прошли в лечении, ожоги на ладонях, к счастью, не превратились в сплошные раны, оживающая кожа зудела и чесалась, не позволяя забыться слишком надолго. Но сидящего взаперти Шань Шэ более всего тревожило томительное ожидание предстоящего начала обучения. Не привыкший сидеть в четырех стенах, он усилием воли заставил себя больше спать, медитировать, восстанавливая духовные силы и снова тратя их на лечение, прислушиваясь к каждому звуку, который только мог залететь в его покои.
На третий день, уже под вечер, ему принесли то самое обещанное ученическое ханьфу ордена, темно-серое с красным, с повелением быть готовым приступить к занятиям по истечение часа Тигра. Всю ночь до рассвета он ёрзал, едва смыкая глаза, пытался успокоиться и думал о том, как новость о выкупе ученика и наследника клана восприняли дома.
По сути вышло, что теперь его жизнь принадлежит Верховному Заклинателю. Это бы пугало, не смирись он с этой мыслью заранее. Ставка оказалась так высока, а права на ошибку не было, но теперь уже поздно думать и об этом, пути назад нет, как нет свободы выбирать, куда идти. Он пойдет туда, куда прикажут, и будет делать то, что позволят.
Легкий запах смолы миррового дерева, въевшийся в кожу, уже не помогал расслабить чувства — Шань Шэ слишком привык к нему за три дня, — а льняное масло с порошком камелии и тертый клубень орхидеи отбивали аппетит, однако он старательно нанес лекарство и замотал узкими полотнами, чтобы за ночь дать ладоням шанс перестать чесаться и не мешать на тренировке. В себе он был уверен, он знал, что научится любому движению быстро и всё хорошо запомнит.

Учитель Вэнь Хаодун был еще молод, сухощав и скуп на эмоции, будто пламя спалило его изнутри и оставило таким навсегда. Он не был ни удивлен появлением нового ученика, ни раздражен, он просто выполнял свою работу, шаг за шагом ведя его по техникам ордена и пытаясь вытрясти “деревенские замашки” и прочий не аристократический стиль из его движений. Дзянь в его руке лежал уверенно, а голос не повышался ни разу за всё время. Ни на цунь не отступая от этого темпа Шань Шэ тренировался как проклятый с рассвета до луны, имея небольшие перерывы на еду и отдых — как сказал Учитель, эти перерывы были для него, а не для ученика. Потому, стоило только чаше с рисом опустеть, он снова брался за меч и ждал Учителя, выполняя заданное. Глубокой ночь он приходил в свои покои и падал на кровать чуть ли не лицом вниз, чтобы забыться коротким сном и утром повторить пройденное вчера, а затем начать изучать новое.
Всё шло своим чередом, и он справлялся, до тех пор, пока не начались занятия магией ордена. Признаться самому себе, что не подумал о такой малости, когда собирался стать учеником, он не мог. Он как раз подумал и был уверен, что пробьет своим усердием любую стену в свой срок. Но этот срок внезапно урезали до полумесяца. Шань Шэ с трудом верил, что кто-то смог бы освоить такую сильную магию в несколько дней, даже работая на износ, но условия были именно таковы.
Он не был ребенком, или новичком, или слабым заклинателем, к нему прикладывалась мерка, ради которой, как он теперь понимал, ему приходилось растягиваться изо всех своих сил. Стиснув зубы, он который день пытался управлять пламенем, разлитым в чаше, одной из многих в ряду.
Учитель ходил за спиной, не добавляя спокойствия и не придавая уверенности, что всё идет хорошо. Да кого он обманывает — всё шло слишком отвратительно! Хорош же адепт ордена Огня, которому задушить пламя легко, а раздуть невозможно!
Змей изо всех сил потер лицо руками, пытаясь взбодриться и найти иной выход Ци. Кормить огонь свой Ци нужно было слишком осторожно: стоило только дать слишком много, и пламя начинало шипеть, мерцать, опасно наклоняться в сторону и вниз, того гляди погаснет. А не докормив, он не получал видимого результата, или не мог его удержать.
— Последний шанс.
Слова точёные как мрамор, холодные как бесстрастное звездное небо над головой ударили его в спину. Шань Шэ смотрел в небесные глаза, чувствуя смятение перед выбором, который он не в силах был сделать за один миг, а тем более — в одиночку. Помощи ждать было не откуда.
Все эти годы он жаждал силы и только силы, ступая легко по трудностям, оставляя их под ногами, зная, что он разрушит любое препятствие на своем пути. Но случилось так, что он уперся в непреодолимую стену. У которой было имя, и стирать это имя было куда больнее, чем чувствовать это бессилие обуздать пламя в единственной чаше, стоящей перед ним.
Сами собой кулаки сжались до хруста костяшек, а волна гнева, холодной ярости, вырвавшаяся из его горла, ладоней, пробудила поток совсем не правильной Ци. И прежде, чем Шань Шэ смог понять, что происходит, и уж тем более остановить себя, под его утробный тихий рык огни в чашах были погашены. Внезапно их окутала тьма, и ночной ветер принес холод.
Учитель, ни слова не говоря, развернулся и стремительно ушел, оставляя его в тишине. Силы были потрачены почти полностью. Падая на колени, Змей чувствовал только разочарование и усталость. Он думал, что справился с теми далекими уже чувствами, но правда всплыла из глубокого омута в самый неподходящий момент, и теперь тащила его на самое дно.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]Хун Шэ[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Суббота, 9 января 20:45)

+1

3

Жизнь нового адепта, это не было ни от кого тайной, принадлежала главе Вэнь, и это ставило Вэнь Хаодуна в весьма сложное положение - сказать, что ученик не справляется, не прогрессирует и не справится никогда он мог только... самому Владыке, который уже решил, что этот адепт справится, иначе зачем бы его выкупать? Такая ситуация не была первой, обычно все решалось так или иначе, - адепты оставались на низших ступенях, или погибали, иногда, почти никогда, все же справлялись с этим порогом, никогда, впрочем, не достигая потом высот, а изредка становились "приглашенными учениками", но тех адептов никто не выкупал. Обычно все было как раз наоборот, - их семьи платили в казну ордена немало за право говорить "наш сын - адепт ордена Вэнь".
Вэнь Хаодун чувствовал разочарование, пустоту и страх, - он уже три раза докладывая лично главе Вэнь об успехах нового адепта. Об отсутствии этих успехов там, где их не было, - все остальное, кажется, главу Вэнь вовсе не интересовало. Было ли это наказанием, учить такого странного ученика, или подобием расположения, особым доверием, он так и не смог решить, - но четвертый доклад должен был состояться сегодня, а что он мог сказать? “Наставник Вэнь Хаодун не справился и смог научить адепта лишь ненавидеть пламя чаш? "
Достойнее было бы сразу спуститься в пыточные и преклонить колени там.
Наверное достойнее, но мысли о близких заставляют его сосредоточиться, заглянуть в свой страх и, облачившись в него, словно в праздничное ханьфу, скрыться за дверями той залы, где его уже ждут. Дверь закрывается за ним, словно пасть огромного чудовища, поглотившая очередного заклинателя ордена Вэнь целиком.

Шорох одежд не выдает его присутствия.
Ощущение силы не выдает его присутствия.
Первое и второе Владыка умеет скрадывать очень хорошо, когда дает себе в этом труд, просто обычно ему незачем. Незачем скрывать своё присутствие там, где он и в самом деле находится. Как сейчас, например.
Выдает его присутствие тепло. Тепло касания узкого пальца, оставляющего меж бровей на лбу адепта ровный багровый след. Не кровь дракона, но явно тоже кровь, теплая ещё.
— Ещё раз.
В этих словах нет ни холода, ни мрамора, ни иллюзии выбора.

себе

Греческое название киновари, употреблявшееся ещё Теофрастом, по одной из версий, происходит от др.-перс. zinjifrah, вероятно, означавшем «драконья кровь». Основные месторождения киновари в древности - Средняя Азия, что предполагает возможный экспорт слова вместе с веществом.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

0

4

Не нашлось ничего лучше, чем ждать своё наказание, сидя на вершине лестницы, ныне погруженной во тьму, и смотреть на огни Безночного Города там, вдалеке, за стенами Знойного дворца. Что ж, он хотя бы добрался сюда, сумел зайти так далеко и может наслаждаться этим завораживающим зрелищем, не испытывая сожаления. Ведь сегодня он сделал всё, что мог, и не смог был сделать больше — он это точно знал, он пытался на пределе своих сил. Жаль, что отпущенного времени оказалось слишком мало на то, чтобы пройти испытание и подняться выше.
Гадать о том, каким наказание будет — темница, смерть или изгнание, наверняка у Владыки есть длинный список на выбор, — совершенно не хотелось. Тратить свои последние мгновения тишины и покоя на будущее, где при любом раскладе будет боль, — непозволительная роскошь. Потому он привел свои чувства в порядок, перестал думать о том, что происходило за его спиной, об Учителе, который ушел на доклад. Скоро он вернется со стражей, и ждать осталось недолго…
Золотое ядро восстанавливалось быстро, как бы сильно он ни расходовал духовные силы, не зря же он тренировался так много в последние годы. Что ж, возможно, умереть и вовсе не страшно, если ты спокоен, а твоя Сердечная Природа в гармонии с Небом. Куда страшнее было бы остаться и продолжить выбранный путь… здесь. Шань Шэ позволил себе улыбку, не ту, что скрывает истинные чувства, а самую настоящую, живую, широкую, освобождающую их, и сделал глубокий вдох.
Завораживающие огни вдали остались снаружи, они били в смеженные веки цветными пятнами, растворяющимися в темноте. Он слушал только свое дыхание, чувствовал как Ци наполняет легкие, как кровь разносит ее по рекам, как наполняются озера, возвращая его в обычное состояние умиротворения. Что бы дальше ни произошло, он примет это безропотно…

Приближение к нему выдали не звуки — запахи и тепло. И он позволил, не шелохнувшись, ведь решение принято, и что бы ни ждало его, он готов… Но запах крови у самого лица… Его ни с чем не спутаешь.
— Ещё раз.
Голос, который он теперь узнает везде, в любом состоянии, прозвучал над головой, заставляя глаза распахнуться, а взгляд медленно подняться вверх. Отпечаток на лбу горел, будто его коснулись не пальцем, а расплавленным воском.
“Так тихо… Я бы был уже мертв…”
Несмотря на прохладу ночи, по телу прокатилась волна жара. Запах крови стал ощутимо сильнее, стоило всем чувствам обостриться.
“Эта кровь…”
От понимание того, что Учителя Вэнь Хаодуна он вряд увидит снова… целым, если это вообще случится, заставило жар выбить испарину на лице. Его наказание, пока что, смерть Учителя?
“Не понимаю! Учитель сделал что-то не так?”
Почему наказан Учитель, а не нерадивый ученик? Разве это правильно?
Склонить голову, скрестив руки перед собой, было той отсрочкой, чтобы справиться с лицом, не показывая своего изумления, смятения и липкого страха, который опутал его не сразу, будто долго примеривался. И он еще надеялся, что сможет сохранить покой? Однако заставлять Владыку ждать — лишний раз испытывать его терпение.
— Этот ученик повинуется, — Шань Шэ разогнулся, глядя на потушенный им светильник, ещё не совсем понимая, что именно он может сделать, но уже очевидно, что пламя для него никто не собирается разжигать, дабы он мог продемонстрировать еще раз, как ловко он его гасит.
Когда дело касалось того, чтобы затушить костер, ему не было равных, и за водой не приходилось бегать, а теперь он так сильно жалел, что тренировал тело больше, чем пытался дружить с огнем! Талисманы огня — кривое колесо, которое подвело его в самый неподходящий момент, но учителя дома он бы все равно не смог найти…
Всего-то нужно зажечь искру, направить ее на фитиль и влить Ци так осторожно, чтобы пламя разгорелось, а не погасло. Просто осторожно. Зажечь искру… ради собственной жизни. Ну же!
Точка на лбу горела всё сильнее, словно пыталась сжечь его голову, пронзить все девять дворцов, разом раскрыть запертые ещё двери и дать глупому адепту понимание, как сделать то, чего он еще не умеет.
Отчаянное ли желание, или внезапно разболевшая голова, переполненная Ци, грозящая вот-вот взорваться, подгоняли вперед, запах крови стал вкусом крови, когда проклятая искра сорвалась с пальца и все же поселилась в светильнике.
Вот только пламя, поднявшееся из него, оказалось, синим, почти невидимым, огибающим фитиль и стенки чаши.
Шань Шэ вздрогнул, холодея изнутри, и влил больше Ци, чтобы погасить это недоразумение. В ответ хладное пламя только жадно слизнуло подарок и полыхнуло, поднимая свои языки выше и выше, рождая своим появлением настоящий страх в его сердце, настолько настоящий, что он даже не стал скрывать его, изумленно глядя на чашу и пытаясь отобрать у этого пламени силы.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]Хун Шэ[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Воскресенье, 10 января 16:50)

+1

5

Всего-то, но это именно то, чего у именно этого адепта прежде не получалось, а значит что-то было не так.  Владыка остается рядом, не думая предоставлять пространство для личного, - время личного ушло уже давно, и теперь нечему встать между жаром солнца и старанием его адепта. Обычно Знойный дворец сам подталкивал адептов к тому, чтобы сконцентрироваться именно на том, не размениваться на пустяки, но когда этого недостаточно... Глава Вэнь смотрит внимательно, но вовсе не на чашу, и его взгляд почти что можно почувствовать - старший, он готов вмешаться, если дело дойдёт до самой последней грани, но вмешиваться ему не приходится. Как почти не приходится и подталкивать - этот адепт всё делает сам. Почти всё. 
Пламя - горит.
Одобрение главы Вэнь ощутимо так же, как его недовольство, - не ошибешься, - даже запах крови немного, но изменяется. Становится более терпким, более густым. Ложится на самую высокую точку лба совершенствующегося новым отпечатком точно по центру, окрашивает в лаковый черный, защищая...и от лишнего страха тоже. Вэнь Жоханю интересно и почти что любопытно, пусть он и предполагает, что именно видит - абсолютной уверенности в нём нет, и лезть руками в чужое творение он не торопится. То ли дело в его творца - пальцы Владыки ложатся под затылок ученика, не спеша отрываться от точки я-мэнь: он слушает происходящее, уделяя больше внимания тому, что течет в другом заклинателе почти целительной чуткостью.
Пламя - горит, пусть это и не то пламя, что должно здесь гореть.
- Зажги это пламя ещё раз.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

6

Рука, так щедро пахнущая кровью снова касается лба, то ли пытается вразумить, то ли остановить поднявшийся Ветер.
Ветер Владыки Бессмертного жаркий, пустынный, дарующий его Огню силу, раздувающий пламя до небес. Его же Ветер холодный, как свистящий и воющий — в горном ущелье. В этом ли причина того, что не получается кормить жаркое пламя холодом гор?
Лоб горячий, а капли пота, стекающие с него холодны, как талая вода, как и руки, через которые проходит Ци от синего пламени обратно — к нему. И, стоило этому неправильному пламени погаснуть, красные всполохи замаячили перед глазами, затанцевали расходящимися кругами и рассеялись во тьме, оставляя его в пустоте и непонимании.
— Зажги это пламя ещё раз, — это не просьба, и он вновь подчиняется, собираясь с силами. Владыка не торопится наказывать его, хоть всей кожей он чувствует, что угодить не сумел. Возможно, лишь хочет убедиться, что ученик пытается нарушить законы, слить воедино магию другой школы и школы ордена Цишань Вэнь.
Если бы только он раньше мог понять, что течет в его крови, он вряд ли бы оказался здесь сегодня, не вытравив из себя…
Шань Шэ сжал зубы, стоило только подумать о том, и направил Ци вперед. Нет, в этот раз он не будет делать вид, что границы чаши имеют значение, это пламя было духовным и не трогало ничтожное масло жаровни, будто брезгуя им. Шар синевы с редкими всполохами повис над ней, постепенно расширяясь вверх. Пахнуло свежим, почти морозным воздухом, в лицо. Возможно, его ощутил только он сам, замирая на миг и любуясь своим творением, которое больше не требовало страха, чрезмерных усилий или сожалений. Поздно.
Эхом издалека этот хладный ветер принес голос, едва ли забытый, как и тот последний день.

— А-Шань, запомни, ты должен запомнить… Никому не говори, никто не должен знать о том, что ты умеешь, пока не придет время.
— Мама, а как я пойму, что время пришло?
— Ты поймешь… А пока спрячь и никому не показывай.
— Хорошо, мам. А-Шань никому не скажет.

Юэ Сяолин осталась в его памяти вечно “Молодой Душой”, покинувшей его так давно. Ниточка, связавшая его с любовью матери — то, что мешало ему остаться на пути, который он выбрал себе сам. Глядя на то, как две магии сливаются в одно, он понимал, что наказание будет заслуженным, ибо такое всегда было под запретом. Был ли у него выбор? Признать поражение и принять смерть или изгнание?
Тяжелая рука Верховного Заклинателя не просто так лежит на затылке. Уж если и он сам понял, что натворил, разве это будет скрыто от Него?
Руки плавно опустились на колени, Шань Шэ не хотел, чтобы охватившая их дрожь была слишком заметна тому, кто стоял над ним и наблюдал за всем, что происходит.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]Хун Шэ[/quo]

Отредактировано Wen Ning (Понедельник, 11 января 00:01)

+1

7

О, нет, вот теперь Владыка бессмертный совершенно явно доволен, и это удовольствие, несмотря на всю его текущую закрытость, сдержанность, можно безошибочно угадать. Если бы он услышал, распознал эту смесь раньше - возможно, даже наверняка, Юэ Шань Шэ никогда не стал бы большим, чем приглашенный адепт, - все же законы должны оставаться законами. Но... Себя Вэнь Жохань, не колеблясь, ставил намного выше любых законов. В этом была истинная ответственность правителя и главы великого ордена, подлинная тяжесть обязанностей, а будь все только в слепом следовании предписанному, орден Вэнь давно отказался бы от таких непредсказуемых и непостоянных глав.
Раз уж выкупленный у клана Красной реки сам не знал, в чем именно дело, закон мог немного и потесниться, уступив желаниям Верховного заклинателя - Вэнь Жохань был абсолютно уверен, что из них двоих уступит именно закон.

Ему кажется, что он видел однажды такое, иное пламя, помнит его и то, как с ним обращались заклинатели клана, сгинувшего, когда он сам не был ещё даже наследником клана Вэнь, но чтобы вспомнить не отражения давних событий, а настоящие события, не наслоения, не блики, не образы, а то, что было на самом деле понадобится время, какой бы отличной памятью на мелочи и детали не отличался теперешний глава Вэнь. Много времени, которого может и не быть, если не сделать все правильно.
Только и теперь он не перестает касаться чужого затылка, не желая внезапностей и совершенно лишних потерь, и пусть духовные силы не должны совпадать по природе для того, чтобы ими делиться, отдает он их неторопливо и очень аккуратно. С оглядкой, словно наполняя только по донышку очень хрупкую вазу. Чужая кровь сворачивается от жара, покрывает пальцы и ладонь главы Вэнь мелкой сеточкой белых прожилок там, где бурая корка трескается, поддаваясь движению руки - его пальцы давят с неожиданной силой прежде, чем спрятаться в широких рукавах одеяния.

— Время пришло и этот ученик закроет свою память о произошедшем сегодня. Для всех. Эту ночь и один день он проведет один в медитации и размышлениях, а затем задаст свои вопросы и прилежно продолжит обучение с прежним наставником. Он не будет наказан, пока не осознает произошедшего.

Да, Вэнь Хаодун отлично справится с этой проблемой  - как только вновь окажется на ногах - как и этому адепту, ему глупо надеяться на какие-то мягкие наказания, смешные переписывания текстов или тяжелые работы.

Подпись автора

игрок заранее дает разрешение на тяжелые ранения, в том числе на смерть персонажа в результате адекватного отыгрыша

+1

8

Что-то странное происходило, но Шань Шэ не решался поднять голову, не рискуя потревожить руку Владыки. Кто бы знал, как сильно он хотел видеть его лицо сейчас, чтобы понять больше! Отчего в воздухе нет того разлитого пламени, будто идущего впереди него, когда тот гневался. Он еще не забыл ночи своего предыдущего наказания и готов был поручиться, что гнев Владыки выглядит… иначе. Не так, как то, что льется через его затылок, растекаясь по озерам, восполняя утраченное, растопляя внутренний холод. Ледяные пальцы начали согреваться, тонкие иголочки покалывали их, будто занемевшие от долгой тренировки. Шань Шэ закрыл глаза, пытаясь не расплескать подаренное ему — показанный огонь, текущий по жилам семьи Вэнь, мог быть и исцеляющим. Ещё один урок, который он запомнит, как тот, предыдущий — Огонь может убивать мгновенно.
“Как яд, если его мало, лечит, а если много…” — такой пример был ему ближе, куда более знаком.
Наконец, его затылок, сжатый сильно, но все же бережно, будто держали щенка, был выпущен, а в голосе Главы Ордена он услышал нечто непонятное, довольное и сытое. Притом, что новоиспеченный адепт нарушил закон, пытаясь слить магию разных школ воедино, хоть и делая это без понимания причин, наказания не последовало. Сейчас.
— Время пришло и этот ученик закроет свою память о произошедшем сегодня. Для всех. Эту ночь и один день он проведет один в медитации и размышлениях, а затем задаст свои вопросы и прилежно продолжит обучение с прежним наставником. Он не будет наказан, пока не осознает произошедшего.
Шань Шэ не посмел посмотреть вверх, а только растянулся, касаясь руками холодных плит, останавливая мысли, пряча эмоции в рукав этикета.
— Этот ученик благодарит Владыку Бессмертного за наставления! — Он позволил себе лишь искреннюю благодарность в голосе, оставаясь в той же позе еще некоторое время. Обрывки фраз завертелись, меняясь местами, выстраиваясь в цепочку понимания всего, что ему было сказано.
“Время пришло”.
Он не ослышался? Может ли Верховный заклинатель видеть то, что существует в памяти других людей? Или он случайно прошептал, выдав себя? Нет, этого не было. Значит, все самые смелые и опасные мысли нужно спрятать так глубоко, чтобы самому до них не добраться. Никогда. Ни за что. Иначе он сам выкопает себе могилу и шагнет в нее по приказу.
“Учитель жив!”
Отчего-то стало легче дышать. Да, учитель был наказан, это явно дали ему понять, и наказан из-за его оплошности, но из-за этой же оплошности Глава Ордена пришел взглянуть на происходящее и в итоге уходит довольный. Шань Шэ обернулся через плечо, высокая фигура Верховного Заклинателя спокойно плыла обратно во дворец. Он дождался, пока Владыка скроется из виду, и только после этого разогнулся.
“Когда я осознаю происходящее, я буду наказан”. Так ли это или нет, на всякий случай лучше быть готовым понести серьезное наказание, чем не ждать его вовсе. Когда он осознает… Что случится тогда и что значит “осознать” в понимании Главы Ордена? Он боялся, что у него недостаточно ума, чтобы осознать это понимание, и тем самым навлечь на себя новую беду. Нужно учиться ходить по острию и держать баланс. Что еще важного было произнесено, а тем более — не произнесено, о чем он должен не забыть?
“Никто не должен узнать о том, что случилось. Наставник не должен узнать тоже. Никто, значит, никто”.
Это пугало даже больше, чем всё остальное. Если кто-то увидит или узнает, какая магия у него выходит, он нарушит приказ и, возможно, еще десяток правил, существующих в мире заклинателей, так что лучше продолжить тренировки где угодно, только не там, где кто-то может появиться.
Извиниться перед учителем за неприятность, случившуюся с ним, он сможет завтра.
Подниматься на ноги было непросто. От долгого сидения и слишком большого расхода духовных сил они почти онемели, а прогулка пешком к своей комнате доставляла неудобства. Знала ли мама, что даря сыну магию, способную снимать боль и гасить пламя, он не продвинется в ее изучении? Только теперь, когда эта магия была не нужна и даже мешала, ему придется разобраться с этим самому.

Наставник Вэнь Хаодун, бледный как неокрашенное полотно, стремительно вошел в его комнату вечером следующего дня и, не дав ему возможности извиниться, приступил к опросу по “пристойным” приёмам ведения боя и внутреннему этикету.  Если с дозволенными в высоком обществе приёмами боя к тому времени Шань Шэ хоть как-то разобрался, в этикетах он еще плавал нещадно. Кроме совершенно очевидных вещей, существовало множество правил, которые в голове пока что не укладывались. Наставник был холоден, почти отрешен, свалил в его руки стопку свитков, вытащенных из рукава, и ушел, даже не взглянув на прощание.
Утром за ним зашли и сопроводили на широкий двор для тренировок юных учеников ордена, еще не достигшим пятнадцатилетия, где он начал постигать все перипетии и таинства строевой военной подготовки. Это был почти отдых на свежем воздухе под взглядами мальчишек, любопытных, еще не научившихся бояться, либо как раз хорошо понимающими, как совершаются дела в Ордене Цишань Вэнь, и то, что слава о нем уже по многим здесь разошлась, рождало любопытство иного рода — хотелось послушать, что же говорят о нем, когда он поворачивается спиной. Тех явных оскорблений, что он видел на осенней охоте, здесь не было, а наставник юных учеников не запрещал им знакомиться с ним. Шань Шэ старался держаться дружелюбно, но всё же не спешил принимать предлагаемую дружбу, оставляя себе возможность присмотреться к тем, кто проявлял к нему интерес. Благо, что Учитель Вэнь Хаодун не давал ему скучать слишком долго. На второй вечер он проверил его впечатления и память по прочитанному за предыдущую ночь, остался почти удовлетворен и даже один раз одобрительно покачал головой. На третий, когда юные ученики отправились на урок каллиграфии, личный наставник увел его за пределы дворца на специально отведенное поле, где до самого ужина учил построениям в полете на мече, сложным фигурам и всему тому, что должен о полетах знать адепт его возраста.
Перед самым отбоем наставник снова пришел в его комнату. На сей раз темой опроса была медитация и управление внутренними каналами. Днем позже они снова оказались на вершине лестницы у горящей чаши вместе с толикой опаски во взгляде одного и удивительной незаинтересованности другого. В тот вечер Шань Шэ понял, что Владыка не позволил ему настаивать или обучать его насильно. Раздуть горящее пламя в тот вечер, не используя свою “испорченную” Ци, у него не вышло. Вэнь Хаодун отпустил его на отдых без лишних слов.
Так прошла еще одна неделя, один круг тренировок за другим, новые попытки освоить магию Ордена, не выдавая своей. И даже глубокой ночью в собственной комнате, когда все спали, перекидывая маленький огонек с ладони на ладонь, он так и не смог понять, как добиться вызова настоящего огня. Он пробовал держать руку над свечой, получая ожог, и затем — над синим пламенем, холодным на ощупь. И пламенем это было трудно назвать. Ожог исцелялся без следа. Он вспоминал, что мама была лекарем, ему говорили, что она из горной деревни, на которую напали разбойники, она одна выжила. Он всегда думал, что эта ее сила — сила целителей той деревни. Могло ли это быть правдой?
И в этот вечер он повторил попытку разделить Хладное Пламя и свою Ци, чтобы наставник не заметил и не стал приглядываться. Когда ему казалось, что он уже ухватился за хвост успеха, он выскальзывал из его пальцев и исчезал. Пламя неизменно возвращалось в свое берега.
Оставалось надеяться, что обещанное наказание за то, что он “осознает” свои способности, случится еще не сегодня.

[nick]Юэ Шань Шэ[/nick][status]Алый Змей[/status][icon]http://forumuploads.ru/uploads/001a/b5/3f/25/475941.jpg[/icon][quo]Хун Шэ[/quo]

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Хладный огонь