Фандомы: mo dao zu shi • tian guan ci fu • renzha fanpai ziju xitong
Ждём: Цзинь Цзысюань, Лань Цзинъи, Хэ Сюань, Лин Вэнь

«Ну, его хотя бы не попытались убить — уже хорошо. Шэнь решил, что все же не стоит сразу обрушивать на них факт того, что все они персонажи новеллы, так еще и гейской, так что тактично смолчал». © Шэнь Юань

«— Кто ни о чём более не жалеет, вероятно, уже мёртв». © Цзинь Гуанъяо

The Untamed

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Немного о вине и огне


Немного о вине и огне

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Немного о вине и огне

http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/647334.jpg

Участники:
Вэнь Хунчжан ◄► Шэнь Таоцзю

Место:
Земли степных кланов к северу от Цишаня.

Время:
Преканон.
Вэнь Хунчжан - 24 года; Шэнь Таоцзю - 21 год.
Сюжет:
Визит вежливости, немного дипломатии, немного планов на будущее и весна, которую не хочется отпускать.


*** - названия земель и прочее используются современные или около того. Понять-простить.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/656260.jpg[/icon][nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]火[/status][quo]火[/quo]

Отредактировано Lan Sizhui (Понедельник, 3 мая 17:55)

+2

2

Поселение Цюйшу у самой границы в каждый из визитов представало совсем другим, нежели было до того, разрастаясь, застраиваясь, заполняясь самым различным людом и почти теряясь среди множества таких же городов, если бы то тут, то там не врезались во внимание детали, на первый взгляд незаметные, но тяжёлыми, крупными украшениями женщин, похожим - и непривычным кроем одежд, изгибами крыш, крытыми войлоком юртами вперемежку с обычными городскими домами, запахами, витавшими в воздухе, дающие понять – ты покинул не только Цишань, но и вообще привычные глазу земли. Да и вообще… почти нет никаких лишних глаз.

И, судя по вывешенным повсюду знамёнам, принадлежность к Великому Ордену здесь стремились выставить напоказ, как самую ценную домашнюю утварь или хорошее оружие. И принять целый пост, если потребуется. Для охраны земель, конечно же.

По словам матери, до её свадьбы здесь была голая земля и пара пастухов. Сколько Хунчжан себя помнил, она никогда не стремилась домой, пытаясь отделиться, отгородиться, выжечь из себя всё, что её окружало ранее и казалось недостойным благородной дамы, коей она теперь являлась.
Однако с возрастом любовь и ностальгическая тоска по родине всё же подняла в женщине свою голову, и каждый раз, стоило ей встретиться с сыном, госпожа Вэнь Лянью не упускала случая удовлетворённо подметить, что в нём гораздо больше от неё, нежели от его отца и её мужа. «И весь огонь – от меня тоже» любила повторять она.

Хунчжан ни разделял её мнение, ни опровергал его.

И не так уж часто бывал в родных землях своей матери – один или, может, два, - но у него были все основания полагать, что в скором времени…
Иногда даже не требовалось никаких приказов отдавать вслух, чтобы догадаться, что именно, когда и как от тебя потребуют сделать.

Но сейчас цель визита была самая приятная и самая, что ни на есть, родственная – объявить местному князьку, с недавних пор гордо именовавшему себя Старейшиной Чанги и являвшемуся по совместительству  дедушкой самого Хунчжана по матери, что совсем скоро он станет и прадедушкой. Возможно, уже не в первый раз, в какой-то момент Хунчжан устал считать материнских родственников. Сяомин, в её положении, разумеется, никуда не поехала, да и оставлять её, признаться, не хотелось – и одновременно, от таких ожидаемых, но резких перемен в жизни хотелось сбежать, ни много, ни мало, на самый конец света. Всю дорогу он спрашивал себя, а что должен чувствовать по этому поводу? И не находил ответа. Не нашёл он его ни на въезде в город, ни во время приветственных церемоний, всех приличествующих слов и подарков. И сейчас, в выделенных ему покоях, на дне опустевшей пиалы с вином, не находил его тоже. Наверное, он счастлив.
- А вот если бы ты стал отцом, что бы ты делал? – задумчиво произнёс он, крутя в руках пиалу – тонкая работа, явно не местная.
Таоцзю не было у него перед глазами, но тот наверняка находился где-то поблизости, где-то в пределах комнаты. Уже почти привычное чувство – как и то, что можно вырвать из целого потока мыслей фразу, пару слов или даже одно, и он всё равно поймёт, о чём речь, подхватит и, возможно, действительно что-то объяснит.
- Только не думай, что я жалуюсь, я бы не стал жаловаться на твою собственную сестру, - Хунчжан тихо рассмеялся, потянувшись за кувшином с вином. Он возмутительно теряет время, сидя здесь, с пустой пиалой, в которую только глоток чая налить, но никак не вина, и поэтому он делает этот глоток прямо из кувшина. – Тебе.
На самом деле… на самом деле с этим браком всё сложилось лучше, чем он думал изначально. Всё вообще… сложилось лучше. Но о прочем он запретил себе думать ещё давно.
Близился час Крысы, а не смыкал глаз он… уже почти круглые сутки, и от вина его немного повело… Но дальше низкого столика, на котором уютно теснились кувшины с вином и какой-то местной молочной выпивкой, которую Хунчжан пока не рисковал пробовать, его всё равно бы не повело. Облокотившись о стол и подперев ладонью голову, он с лёгкой улыбкой посмотрел на своего товарища – по выпивке, по практически всем заданиям, да и по жизни. Хоть Шэнь Таоцзю и не был похож на человека, который когда-либо осядет дома с милой жёнушкой и выводком детишек.
[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]火[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/656260.jpg[/icon][quo]火[/quo]

Отредактировано Lan Sizhui (Понедельник, 3 мая 17:55)

+1

3

Замечательно во всех отношениях путешествие на другой край географии, с остановкой на несколько лет в Цишане, в компании замечательного человека, наполняло жизнь Шэнь Таоцзю смыслом, как вино наполняет кувшин. Потом его, конечно выпьют. Но перед этим будут бережно хранить, пока не вызреет, не соберет в себе силу солнца, воды, земли, плодов и трудов винодела.

Таоцзю любил свое имя – Персиковое Вино. Любил проводить сравнения и аналогии на винные темы и мысленно писать свои «винные мемуары». Любил и умел пить, знал меру и способ продлить удовольствие от вина, как от любовника.

Хунчжана он, с некоторых пор, сравнивал (слава Будде, пока лишь мысленно) с драгоценной нефритовой чашей, которую хотелось наполнять собой и опустошать, бережно пригубив, маленькими глотками, или опрокидывать залпом, обливая лицо, шею и ловить открытыми губами налету.

Ох, если бы достопочтенный супруг старшей сестры умел читать мысли по глазам… Впрочем, пусть лучше не умеет. Ведь его развратный свояк уже давно ищет в борделях таких мужчин, чтоб хоть чем-то его напоминали. Редко, но находятся. А вот открыться Хунчжану смелости все не хватает. Да и не было ни одного подходящего случая. Может быть здесь, на родине матери Хунчжана, он поймает нужный момент. А может быть и нет. Это неопределенность будоражила и пьянила Шэнь Таоцзю.

Этот длинный, яркий, насыщенный новыми впечатлениями день, наконец подошел к ночи. Экзотика северных полуоседлых кочевников (такими их видел Таоцзю) кружила голову непривычными ароматами, рябила в глазах незнакомыми нарядами, обжигала язык и нёбо новыми сочетаниями специй, звенела в ушах своеобразными ритмами – до сих пор! Даже выпивка здесь своя особая. Шэнь уже успел попробовать и оценить вкус и крепость.

Сейчас он стоял в пол-оборота к сидящему за столом старшему брату (так Шэнь часто называл этого – и только этого – Вэня), рассматривал и гладил рукой узорчатый шелк балдахина над кроватью. Может быть снова назвать его «гэгэ»?  - мелькнула совершенно хулиганская мысль. Такое Таоцзю позволял себе крайне редко, лишь когда оба они были достаточно пьяны. Достаточно для чего? Для случайных смелых прикосновений, когда, пошатнувшись, ловишь рукой плечо брата или поддерживаешь его за талию, чтоб не штормило слишком сильно, помогаешь добраться до кровати, стянуть сапоги… Дальше этого пока не заходило.

Нет, Хунчжан пока еще недостаточно пьян для подобных вольностей. Хотя, на верном пути, судя по тому, что уже пьет из кувшина, а не из пиалочки. Шэнь Таоцзю подходит и садится напротив, поддержать разговор – полезно и приятно:
- Если бы я стал отцом… Это еще будет так нескоро, брат мой. Но когда будет, когда я стану отцом, я буду еще одним ребенком в семье своей жены. И не факт, что старшим. – он расслабленно смеется, наливает себе этого необычного молочного «вина», отпивает, поднимает на Хунчжана взгляд своих лучистых тепло-карих глаз, как всегда с улыбчивым прищуром, и продолжает:
- Когда я заведу детишек, буду учить их всяким глупостям и непотребствам, например – дразнить кур во дворе, лазить по деревьям, искать съедобных кузнечиков, жарить их и есть так, чтоб всем было противно, а тебе вкусно и весело, обносить соседские сады, сочинять вульгарные песенки. И конечно же, воровать у сестер румяна в день их помолвки.

[nick]Шэнь Таоцзю[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/32/207071.jpg[/icon][quo]шальной артефактор клана Вэнь[/quo][status]персиковое винишко[/status]

Отредактировано Nie Huaisang (Среда, 21 апреля 19:29)

+1

4

- Говоришь, воровать у сестры румяна… - Хунчжан тихо рассмеялся, пряча улыбку за кувшином с вином, которого уже оставалось до обидного мало. На завтра ему нужна трезвая голова… наверное. Нет, совершенно точно - нужна. Хотя возможность справиться с последствиями неумеренных ночных возлияний не казалась чем-то недоступным и неосвоенным. – Кстати… - он скользнул взглядом по такому привычному и непривычному одновременно убранству комнаты. Кто-то, обустраивая здесь всё к прибытию гостей, очень старался по изысканности приблизиться, верно, к самим императорским покоям, но полностью яркой пышности избежать так и не смог. – Как тебе здесь? Возможно… возможно, стоит привыкать к местному колориту уже сейчас, потому что потом на это времени не будет. Нам сильно повезло, что они очень высоко ценят связи крови. Даже если эта кровь их отвергала последние два десятка лет…
Подогретое вином настроение на пару мгновений потускнело как-то само. Стоило ли думать об этом сейчас? Не поздно ли будет думать об этом потом?
- Прежде всего, конечно, следует выучить язык, да, с местными вполне можно объясниться и так, но дальше… Вопрос в доверии. Ты не сможешь стать своим, сразу – не сможешь. Но подчёркивать, что ты чужак, выглядит оскорбительно, коль скоро придётся здесь жить и не только… Я знаю с десяток фраз, но мать… Сам знаешь, она не жаждала ранее ни учить, ни рассказывать. Ничего, - он чуть усмехнулся, - кроме музыки.
На самом деле, Шэнь Таоцзю видел вторую госпожу всего несколько раз в жизни, и вряд ли им довелось обменяться чем-то, кроме приветственных поклонов. Но чтобы понять, что из себя представляет Вэнь Лянью, не требовалось сводить с ней тесного знакомства.
- И разобраться… во всех этих традициях. Небо… - он потёр лицо ладонями, испытывая непреодолимое и несвойственное желание жаловаться на жизнь, жаловаться много, устало и пьяно, - я не привык жить в городах с ощущением, что в любой момент тот может сорваться с обжитого места и убраться восвояси в любое другое. Но придётся. А ты видел эти одежды из шкур? И это в Цюйшу ещё пытаются подражать Поднебесной… А эти их юрты? Но, на самом деле… - на самом деле, он не был настолько против, насколько пытался показать.
Щедрое наказание – или щедрая награда? Родственный намёк, а не ссылка, выказанное доверие и надежда вместо презрения, возможность что-то делать и принести пользу… конечно же. Пусть и где-то там, далеко, не мешая… Можно вернуться, можно, так же развернувшись, покинуть то, что раньше считал домом и чем-то незыблемым в своей жизни. Разве может возникнуть недовольство, разве могут быть какие-то сомнения? Ты хотел летать – так лети.
- Я пойму, если ты не последуешь за… - «мной», - нами. У Сяомин, сам понимаешь, выбора нет, но ты ещё можешь вернуться в Паньюй, а можешь и остаться, - он не стал уточнять, где, это было понятно и так.
Говорить об этом, на самом деле, не хотелось, и достаточно было дать понять по тону голоса, по выражению лица, чтобы Таоцзю благоразумно не задавал лишних вопросов, даже если ему – и это тоже было понятно по выражению лица – очень хотелось. Потом. Всё потом.
Он не будет один, но в то же время казалось, что останется совершенно одинок перед всем тем, что вырастало перед ним подобно скале. Можно преодолеть скалы, можно попытаться прорубить себе путь сквозь камень, а можно разбить лагерь у подножия и чего-то ждать, да только время точит горы слишком медленно. Какой путь он выберет и будет ли выбранный путь – его? Тем больше его заполняли думы, чем меньше становилось вина, и пустые кувшины можно было выстраивать в ряд подобно солдатам, сразу же занявшись вопросами тактики и стратегии. Местные даже сражались в совершенно непривычном стиле, за которым тоже следовало пронаблюдать. «Что ж, главная ошибка – никогда не просить помощи», - вздохнул Хунчжан. Стоило переговорить с этим Старейшиной Чанги, тот был заклинателем самого заурядного уровня, но в его… жизненном опыте не возникало никаких сомнений. А главное – он признавал его своим внуком не только потому, что его дочь когда-то пролезла в наложницы, а затем, и в жёны к одному из «пришлых», от которых теперь – тоже по-родственному, - ожидались все возможные блага. Хитрить не стоит – на осознание этого его мудрости хватало тоже. Хочешь что-то принять – будь готов и что-то отдать.
Вэнь Хунчжан, наконец, поднялся из-за стола, не пошатнувшись, ничем не выдав своего самую малость шаткого состояния. Глянул мельком в окно и, ослабив тяжёлый пояс из плотной шёлковой ткани, отбросил его в сторону. Парадные одеяния казались слишком уж тяжёлыми, и хотелось снять хотя бы дасюшен побыстрее, не особо заботясь о том, чтобы повесить всё как следует… Чёрный плотный шёлк с проблесками алой вышивки слишком уж давил на плечи.
Родич не поскупился и выделил Хунчжану несколько комнат, соединённых узкими переходами, перегороженными ширмами, украшенными различными узорными занавесями и, главное, коврами, он вообще никогда раньше не видел столько ковров в одном месте, но больше всего сейчас интересовала бочка горячей воды, которая как раз успела остыть до приемлемой температуры за разговорами, да и… Являлась ли для него проблемой холодная вода?
- Завтра снова день разговоров, - он вздохнул, потянув, наконец, с плеч верхнюю парадную одежду. – Меня будут пытать, насколько серьёзные у нас намерения, я буду допытываться, насколько глубока их преданность. Всё это – ни единого слова прямо. Единственный ответ, который должен прозвучать – безоговорочно.
От воды исходил запах благовоний, которыми Хунчжан обычно не пользовался, но которыми, видимо, пытались подчеркнуть статус гостя – вряд ли те были в большом ходу в обычной жизни.
- Не так много людей здесь выбирают пути самосовершенствования, но у них потрясающе сильный дух… а ещё я рад, что не приходится купаться в реке, - рассмеялся он, пробуя рукой воду. – Шиди не поможет мне?
Принимать помощь от Таоцзю тоже казалось чем-то естественным. Чем-то родственным. Вэнь Хунчжан – старший брат, Шэнь Таоцзю – младший брат, так повелось почти сразу, стоило им свести знакомство уже в более зрелом возрасте, нежели тогда, в Паньюе. Хоть он и не мог не замечать те взгляды, которыми так щедро одаривал его шиди… впрочем, заботясь почти всегда о том, чтобы никто ничего не заметил, особенно сам Хунчжан. А тому не составляло трудности делать вид, что он не замечает, насколько не братскими иногда были эти взгляды, случайные редкие прикосновения и не менее редкие, сорвавшиеся с губ слова. Возможно, именно то, что он как бы не замечал ровным счётом ничего, кроме братской любви и уважения, и было одной из частей снова затеянной Таоцзю игры? Одной из многих его игр, которым никогда не было конца.
[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]火[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/656260.jpg[/icon][quo]火[/quo]

Отредактировано Lan Sizhui (Понедельник, 3 мая 17:56)

+1

5

Таоцзю понимал, что адаптироваться на новом месте важно как можно быстрее, если он решил остаться. А он решил. Безоглядно, раз и навсегда решил быть рядом с Хунчжаном. Даже если ради этого придется навсегда забыть о визитах в Весенние дома. Потому что за те несколько дней, что прошли с их приезда в Цюйшу, он так и не понял, есть ли они здесь вообще. А если есть, то как тут обстоит дело с мужским персоналом для клиентов мужчин. Ведь вполне может быть, что местные обычаи не одобряют подобные связи. Ну как тут обойтись без знания языка? Конечно, Шэнь выучит его как можно скорее.
- Да, старший брат. Я понимаю. И выучу. А если надо, то и тебе помогу освоиться быстрее. Ты же знаешь, я все схватываю на лету. К тому же, я обаятельный. Это значительно облегчает… Нет, я не хочу сказать, что старший братец не обаятельный! Ты конечно же, тоже. Но иначе. Я имею ввиду, мне легче сходиться с незнакомыми людьми. Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать, да?

Сейчас Шэнь Таоцзю очень желал бы накрыть руку Вэнь Хунчжана своей рукой, заверить не только словом и взглядом, но и прикосновением, что все будет хорошо. Что не пройдет и полугода, как их обоих здесь будут считать своими. Он искренне верил, что все будет именно так. Что со временем из старшего брата получится любимый народом правитель этой северной провинции. А Таоцзю сделает все, что нужно и даже больше, чтоб облегчить путь становления, приобретения авторитета и доверия у местных. Он точно сможет. Пока не знает, как именно. Но совсем скоро познакомится и подружится со всеми, с кем нужно. Узнает, что они любят и ценят. Найдет подход и рычаги воздействия. В общем, сделает все. И его точно не надо об этом просить.

От мыслей и планов на ближайшее будущее Таоцзю отвлек Хунчжан изъявивший желание купаться. Да еще и попросил, нет – предложил помочь.

-  Шиди с радостью поможет шигэ искупаться. – не заметить огонь воодушевления, которым загорелись глаза Таоцзю было сложно. – Тебе помочь только раздеться или… вымыть тебя? – шутливый тон лучшее средство от неловкости. Это Таоцзю знал с детства. При благоприятном раскладе он получит возможность касаться кожи Хунчжана, пусть и через мочалку, если же нет -получит этой мочалкой по голове. Разумеется, тоже под веселый смех и шутки. Бывало уже и так и так. Шигэ любил купаться после выпивки перед сном. Такие ванны почти гарантировали отсутствие похмелья по утру. И чем пьянее бывал шигэ, тем смелее был шиди в своей «помощи» в купании. Хотя, Хунчжан всегда выходил из воды раньше, чем эта помощь могла перейти в откровенные ласки. А Таоцзю не был настойчив. Зачем? Эти игры тем и хороши, что всегда оставляют сладкое на потом. Тем более, Шэнь до сих пор не был точно уверен, что его хотят взаимно.

[nick]Шэнь Таоцзю[/nick][status]персиковое винишко[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/32/207071.jpg[/icon][quo]шальной артефактор клана Вэнь[/quo]

+1

6

- Я обычно не горю желанием, - Хунчжан усмехнулся, вынимая тяжёлую резную шпильку из гуаня, - но сейчас бы послушал, что сказал бы отец. Потому что, если смотреть на положение дел беспристрастно и открыто, я буду стоять выше него. Он не переживёт.
Почему-то от этой мысли на душе становится как-то неестественно радостно. Не всякое пламя можно затоптать, не всегда стая галок может отогнать хищную птицу… Хунчжан растирает лицо ладонями. Похоже, он всё-таки пьянее, чем думал ранее.
- Ты просто стой и смотри, чтобы я не начал тонуть… Если начну – сразу спасай.
Оставшись в одних нижних одеждах и дёрнув ленту из волос, позволяя тем свободно разойтись по плечам и спине, Хунчжан с наслаждением потянулся, зная, что при Таоцзю может позволить себе потерять лицо, хоть на мгновение, и не только на мгновение. Можно покряхтеть, пожаловаться на жизнь – на какие-то несущественные мелочи, - и это не будет воспринято как свидетельство его слабости. Потому что слабым он быть не может.
- Возможно, стоило взять с собой Сяомин, но ей не следует сейчас путешествовать. Как бы она ни утверждала, что перенесёт всё и даже больше – в этом опасно сомневаться. – он тихо смеётся. – Знаешь, после той, первой поездки, я сказал матери, что главное, что должна научиться делать жена – уважительно молчать, большего я не потребую.
Плотный тёмно-красный шёлк скользит прочь с тела, волосы щекочут обнажившуюся кожу, и Хунчжан раздражённо дёргает головой, отбрасывая длинные пряди за спину.
- И знаешь, что она сказала? – он поворачивается к Таоцзю, упирая кулаки в бока и в притворном возмущении вздёргивая левую бровь. – Главное, чтобы она научилась тебя терпеть! Большего требовать не смей. Скажи, меня сложно терпеть?
Но всё-таки на губах нет-нет, да проскальзывает непривычно нежная улыбка, слишком мимолётная, чтобы заметить – всякий раз, когда он вспоминал ту женщину, которая всё же стала его женой. А теперь собиралась и подарить ему детей. В голове не укладывается…
Вода всё ещё была достаточно горячей, но от неё перестал валить густой пар – как раз именно то, что нужно. Хунчжан без видимых трудностей забирается в бочку, погружаясь в горячую воду. Вода успокаивала – почти всегда. Он не мог без воды – тёплой и ласковой или бушующего шторма – всё равно. Сейчас хотелось удобнее устроить голову на свёрнутом и переброшенном через край бочки полотенце, закрыть глаза и сидеть так, пока не надоест. Потом, как всегда, быстро помыться и облачиться в предложенную ему чистую одежду – на местный лад, но клановых цветов. Халат был короче, чем привык Хунчжан… но почему-то казался более удобным, чем привычные ему одежды. Ладно, со всем этим он разберётся…
- Времени осталось мало, - как бы ночь почти не прошла, опять просидели, не следя ни за чем, - а завтра вставать придётся рано. Хочешь успеть выспаться – залезай.
Хунчжан подвинулся, освобождая достаточно места в воде, хотя в такой бочке мог одновременно вымыться, казалось, и небольшой отряд. Но было интересно – примут ли его предложение. Догадаются ли, что могло за ним скрываться? Однако, в некоторых вещах терпением Хунчжан не отличался вовсе.
- А хочешь что-то сделать – делай. Сегодня ночь… - он усмехается, всё также не открывая глаз, - подходящая. Возможно, больше такой не будет.
Что делать с тем, кто бывает непоследователен в своих желаниях, Таоцзю тоже научился понимать.
[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]火[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/656260.jpg[/icon][quo]火[/quo]

+1

7

— Я обычно не горю желанием, но сейчас бы послушал, что сказал бы отец. Потому что, если смотреть на положение дел беспристрастно и открыто, я буду стоять выше него. Он не переживёт.
С шестым господином Вэнь Таозцю виделся мало, только на официальных приемах и на свадьбе. Этот хмурый отшельник казался абсолютной противоположностью своему горячему импульсивному сыну. Но иногда, когда дело касалось политики или серьезных вопросов, в Хунчжане неизвестно откуда проступала холодная рассудительность, ярко демонстрирующая, что он, все-таки сын своего отца.
- Ему придется смириться, шигэ. Ведь ты здесь исполняешь волю Владыки. А это в равной степени и обязывает, и наделяет привилегиями.

— Ты просто стой и смотри, чтобы я не начал тонуть… Если начну – сразу спасай.
- О, я не дам утонуть тебе ни в воде, ни в вине, - отвечает с легким смехом, в котором слышны и азарт, и зарождающееся возбуждение от наблюдения за слегка устало и немного пьяно раздевающимся старшим братом.
— Возможно, стоило взять с собой Сяомин, но ей не следует сейчас путешествовать. Как бы она ни утверждала, что перенесёт всё и даже больше – в этом опасно сомневаться.
- Ты прав, мой прекрасный Вэнь. Сестре лучше поберечься и родить тебе здорового сына.
Ведь если бы Сяомин была с ними… Нет, конечно, Хунчжан не обязан был бы проводить с ней каждую свободную минуту. Но, тем не менее, пить и веселиться довелось бы значительно меньше, как и иметь радость общения с шигэ наедине. 

Он провожает жадным взглядом шёлк, скользящий вниз по бледно-золотистой коже, красиво оттененной иссиня-черными волосами, такими же гладкими и блестящими, как шёлк, но гораздо более живыми и манящими.
— Скажи, меня сложно терпеть?
- Ты и сам знаешь, каким бываешь несносным, старший брат! Но, лично мне терпеть тебя легко. Думаю, и сестре тоже. Иначе она бы уже давно заколола тебя шпилькой. Эта дикая кошка, способна.

Зачем он подходит к полуголому Вэню, будущему князю северной провинции? Неужели только затем, чтоб услужливым жестом подобрать рубашку, небрежно брошенную на пол? Нет. Не за этим. Хунчажан не увидит, как вожделенно вздрагивают трепетные ноздри его шиди, когда тот оказывается достаточно близко, чтоб уловить терпкий, пряный аромат тела. Горячего и красивого тела. Молодого и сильного. Это тело надо любить и ласкать. А жена осталась далеко. И пусть эта нежная улыбка адресована не Таоцзю, а воспоминаниям о его старшей сестре… Ну и что. Никто же не убьет его за крамольные мечты о муже сестры?

Хунчжан садится в воду, откидывает назад голову, а Таозцю без просьбы, по собственному разумению, помогает высвободить волосы и расположить их снаружи бочки, чтоб не намокли.
- Хочешь успеть выспаться – залезай.
- Конечно, хочу! – звучит в ответ решительное согласие. И им обоим ясно, что это «хочу» определенно не имеет ни малейшего отношения к перспективе выспаться. О каком сне может быть речь после такого приглашения?!
Сам Таоцзю раздевается значительно быстрее Хунчжана. Нет, он не боится, что шигэ передумает. Просто вот такого случая, такой ночи он ждал так долго. Слишком долго, чтоб теперь медлить и нерешительно топтаться на месте.

Вода с тихим плеском принимает и его, устраивающегося напротив своего тайно обожаемого старшего брата. Щиколотка Таоцзю задевает голень Хунчажана. И это случайное прикосновение взрывается бурей возбуждения, которое теперь уже не удастся скрыть, как ни старайся. Он и не будет стараться. Потому что следующая фраза разрешает многое. Гораздо больше, чем Шэнь смел рассчитывать.

- Ты знаешь, даже если эта ночь будет единственной такой… - голос моментально приобрел чувственные глубокие интонации. Таоцзю ловит запястье своего шигэ, другой рукой опираясь о край бочки над его плечом. Губы касаются ладони. Это самое смелое, что он мог себе когда-либо позволить в отношении Хунчжана.
- Ты же не пожалеешь о своих словах, Вэнь? Я очень постараюсь, чтобы не пожалел.
Похоже, волосы сегодня намокнут о них обоих.
[nick]Шэнь Таоцзю[/nick][status]персиковое винишко[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/32/207071.jpg[/icon][quo]шальной артефактор клана Вэнь[/quo]

Отредактировано Nie Huaisang (Вторник, 11 мая 04:41)

+1

8

Он должен был остановиться, и он мог остановиться, потому что с каждым годом всё больше и больше исправно растворялось умение терять голову и совершать безумные поступки, коих Вэнь Хунчжан позволить себе больше не мог, балансируя вместе с семьёй и всем своим положением на тонкой грани. Его сердце больше не разрывалось ни от любви, ни от ненависти, ни от удивительно гармоничного и сжигающего дотла сплава этих двух чувств, уступив место мерному тлению. Но…
Стоило переступить границу, – небо, будто она видна, эта граница, будто прочерчена прямо на земле непреодолимой полосой, - как он вновь почувствовал себя… живым?
- Я не буду лгать, шиди, - он тихо вздыхает, прикрывая глаза. – Скорее всего эта ночь будет единственной.
Хунчжан мягко высвобождает руку из плена пальцев и губ, обводя самыми кончиками пальцев, едва касаясь, абрис этого удивительного лица, в переплетении мягких и резких линий которого рождается что-то нечто совершенно удивительное, и взгляд отвести становится сложно – да и не хочется, потому что он смотрит, смотрит, смотрит и будто видит впервые, но где-то на самом дне мерцающих глаз всё ещё читается тот самый мальчишка с хитрой улыбкой и пока ещё детскими бесхитростными желаниями.
- Но я хочу, чтобы она была.
Главное, не задавать себе вопросы. Зачем, почему, как так вышло, что они – вот здесь, вот так, глаза в глаза и хотелось бы кожей к коже, и между ними только вода и собственное возбуждение. Он же… брат его жены, маленький славный А-Янь, когда ты успел стать таким…
«Когда я успел стать таким?»
Насколько сильно увяз в этом, что ему нужен был кто-то, кто-то рядом, кто не был бы женщиной.
Кто не был бы его младшим братом. Просто… зачем?
- Все сожаления оставим на потом. Не сейчас.
Сейчас между ними не остаётся практически ничего, ни лишних слов, ни лишнего расстояния, ни лишних мыслей, и остаётся только погрузиться глубже в воду, и это тело обжигает её, а не она – тело, просто смотря в глаза напротив, просто – позволяя. Единственным движением вскинув руку вверх, разметав сорвавшиеся горячие капли, и едва заметные алые сполохи словно прошивают воздух, накрывая обоих крыльями тишины, скрывая от всего мира, потому что единственный мир сейчас, который имеет право существовать – только для них двоих. Только на одну ночь. И опустить ладонь на загривок, притягивая к себе, пробуя вкус вина не из кувшина, но с чужих губ.
[nick]Вэнь Хунчжан[/nick][status]火[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/b5/3f/33/656260.jpg[/icon][quo]火[/quo]

+1


Вы здесь » The Untamed » Магистр дьявольского культа » Немного о вине и огне